Спрятаться на самом видном месте

      Фриск сразу почувствовал, когда Конунг оказался поблизости. Его подавляющую ауру было крайне трудно каким-то образом не заметить. Даже магнитроны Эгоса чуть придавило к земле. Всё было столь тяжело выносить, что уже просто оставаться на своих ногах и банально не падать было самым настоящим подвигом Геракла. Аура претендента в Короли Вампиров была ужасающа и очень, очень мощна. Будто бы душила семью руками, и весьма даже успешно. Если бы эту ауру могли ощущать простые люди и монстры… вряд ли, в общем, что хорошего вышло. Тут, наверное, надо благодарить само Мироздание за то, что (буквальная) аура власти — это чисто вампирское нечто, это сигнал «для своих», который простой человек если и каким-то макаром ощущает, то понять сразу не сможет при даже большом на то желании, а там уж как дойдёт и если дойдёт — и след простынет. Ну, кроме Чары, может быть. Она-то точно почувствует её, как чувствует и просто ауру вампиров. И тем не менее…       Парень был напуган. Он прекрасно осознавал, что так называемый «Конунг», если захочет, одним щелбаном размажет Фриска по стене, и тут даже разнообразные огненные фокусы парню не помогут. И, если захочет, Конунг довольно быстро отыщет Фриска даже в случае игр, что называется, в прятки. Облегчением было лишь то, что вампир этот, если он не лгал, хочет всего лишь поговорить. А это, как бы ни было лицемерно со стороны Фриска так думать, весьма необычно, если верить даже своим собственным ощущениям. Но вот как раз им у Фрика доверия и не было. Да и из парня так себе оратор, но он всегда и обеими руками за разговор, а если надо, то ещё и ногами… Ну или избирательно всегда, особенно когда сопротивление абсолютно бесполезно. Так-то Фриск (крайне ситуативный, непостоянный, весьма, надо сказать, лицемерный, но кого это волнует?) пацифист, и когда можно спокойно поболтать, он лучше будет языком шевелить, а не лезть в драку. А когда можно убежать, то стоять до самого конца — это не про него… если, правда, крышу не снесёт, как в единственный пока что раз (и, он надеется, навеки единственный) на арене. Всегда будет парочка пояснений.       Пришлось, пугаясь надвигающегося рока, стоять на месте и ждать Конунга. И надеяться, что судьба будет благосклонна, что никакая иная, явно лишняя здесь заинтересованная или не очень душа не решится подподойти невовремя. Вот вроде бы окраина города: не должны вдруг явиться лишние глаза. Однако ж кто этих обывателей знает? Они же вездесущи! Везде нос засунут, везде протиснутся, везде окажутся невовремя и не к месту. А может быть и вовремя да к месту, тут уж зависит от контекста и-или случая.       Долго могущественного вампира ждать не пришлось. — Хм… А доктор Астер был прав. От тебя огнём за версту фонит аки радиацией, — первое, что сказал Конунг, спустившись откуда-то сверху. Фриск же смотрел на него и старался задушить своё желание убежать. — Тогда не удивительно, почему к тебе почти не бывает вопросов, — сделав жест рукой, сказал он. — Э-э… Здраствуйте, — только и ответил Фриск. Почему-то он не сильно удивился тому, что Конунг, которого парень впервые в жизни видит, уже знает доктора Астера и что Гастер что-то ему там успел сказать. Этот скелет, в принципе, даже с самим дьяволом найдёт общий язык и сможет задушевно поговорить, а то и, если польза от того будет превалировать над вероятным ущербом, отлично сработаться. Естественно, если это будет во благо науки или по крайней мере Вольцивита, самого лелеемого учёным парящего уже не парящего города. — Ага, привет сородичам, — немного меланхолично протянул Конунг и оглянулся. Никого, кроме них. — Я бы сейчас мог прочитать какую-то лекцию по бумажке, предстать страшным как ядерная война вампиром-поработителем, но мне, в общем-то, влом и резону таковым быть нет, — безразлично поводил ладонью у шеи со специфическим выражением своего лица Конунг. — Я пафосный только когда у меня голова болит, предположим, из-за «погоды». Скажу быстро и просто: ты аномалия среди вампиров и мне крайне интересно, каким таким образом это вышло и, помимо этого, я немного заинтересован в самом Вольцивите. Вот и всё, — быстро всё выложил на блюде вампир. — Ты бы мне крайне пригодился в довольно важном и полезном даже для простых смертных деле, но сейчас от тебя будет выхлопа даже меньше, чем от твоего этого… беловолосый который дружок. — Вэлс который? — Фриск не знал, как реагировать на сложившийся в голове диссонанс, и ответил просто на автомате. Фриск ожидал… кого-то куда более величественного на вид и куда более серьёзного словами и действом, но пришёл, как бы сказал Санс, какой-то вчерашний школьник. С другой стороны, его аура и правда выдаёт всю подноготную, и от неё парню сильно не по себе. Даже аура Вэлса, способная сбить с толку, теперь кажется каким-то лёгким утренним бризом по сравнению с давлением, которое оказывает Конунг своим присутствием. Фриск даже если бы и захотел, всё равно не посмел бы сделать ему что-то из разряда враждебных действий. Просто из-за ауры. К ней… непросто адаптироваться. — Он самый. Он уже имел честь познакомиться со мной и, скажем, мы пришли к взаимовыгодному соглашению. — Так вот оно что… — теперь вопросов, куда пропал Вэлс, у парня не было. — Из этого следует довольно забавный казус, скажу я тебе: из его клана, слияние с которым я намерен в течение какого-то времени довести до ума, достаточно сильным остаёшься на весь Вольцивит ты. Конечно, тут есть ещё иные мелкие сошки, но лично я в них не столь заинтересован, поскольку огненная магия проснулась не в их мелких бундах, а в тебе… и только в тебе, но ты уже поделился своей магией со всем кланом Вэлса. Кто знает, может что ещё хорошего вылезет. А может и что плохого. И тебе крайне повезло, что я вообще не собираюсь с тобой конфликтовать. Даже больше, я хочу изучить твой феномен и поставить его на благое дело, — продолжил Конунг. — Не только и не столько, но скажем, что затея ради научного интереса. Я тоже своего рода учёный. Собирался им стать, по крайней мере, когда-то уже сам забыл когда. — Не сочтите за грубость, — вмешался Эгос, возбуждая у Фриска желание выдрать с таким трудом откалиброванный «Кекс» из Регниса, чтоб неповадно было, — …но если это всё, то можно уже нормально дышать: без вашей ауры? — Интересный вариант… сохранения рассудка, — посмотрел на магнитроны Конунг. — Сам додумался? У меня есть такой же гений по этой части. — Да? — Фриск пожал плечами. — Кое-как, в общем-то, сделал, — признался Фриск, пока Конунг вертел в руках одну из составных ромбовидных частей оружия. — Эй! Я не пустое место! — обиделся на игнорирование его слов Эгос. — Ладно, в общем-то, это правда почти всё, я просто спешил увидеть тебя воочию и уведомить, что вскоре постараюсь взять тебя же под своё крыло, если ты согласен… Да и если не согласен тоже: я всё же тиран и диктатор, и мне можно, однако этот вариант я бы предпочёл не доводить до реализации, — посмеялся Конунг. Фриск бы и сам посмеялся, однако он еле как не падал, тут было не до смеха. — Естественно, всё будет не просто так и далеко не по мановению руки. Но будет, — констатировал факт Конунг. — И у меня для тебя намечается сюрприз, так что будь к этому готов. Абы на кого я своё внимание не обращаю, даже если и на исключение из исключений. И отвечу, наконец, другому тебе: увы, придётся к моей ауре адаптироваться, и если мы выстроим линию сотрудничества, то вы к ней довольно быстро привыкнете. Ультиматум же до вас дойдёт, я надеюсь, чуть попозже. А теперь откланяюсь, у меня свои, более важные дела. Хочу успеть, пока время на то у меня ещё есть.       Ощущения… странные. Фриск смог, наконец, вздохнуть спокойно, однако теперь просто хотел сгореть на месте. Ладно, люди (вампиры) бывают разные, у них бывает разный подход к делу, но возникшую неловкость из-за когнитивного диссонанса в голове преодолеть будет нелегко. Да ещё и подсознательный страх. Аура у претендента на роль Короля всех вампиров и правда не из лёгких, и ей вообще нереально, как кажется, сопротивляться.       Парень поначалу вообще не понимал, про какой такой сюрприз говорил Конунг и почему его вообще заинтересовал сам Вольцивит, помимо «исключения из исключений» в лице Фриска и его парадокса, которым бы любой заинтересовался, но вскорости понял, что происходит на самом деле и причём тут «мелкие бунды» прочих вампиров. Появление Конунга вампиры, наверное, восприняли как вызов и сигнал к началу более… активных действий в до того спокойном городе. Они с ума сошли будто бы, чем напрягли и без того напряжённые силы правопорядка. Ладно, Вольцивит был город настолько же спокойный, насколько из Санса трудолюбивый работяга, но до сего момента неспокойно в Вольцивите было далеко не из-за вампиров и их разборок меж собой. А теперь вот…       Раз новость. Два. Три… Пять… Семь? Сколько ещё?! По всему Вольцивиту то тут то там происходили стычки между вампирами разных мелких, подобных таковому у Вэлса, кланов, происходили и стычки вампиров с охотниками на них. Были бои и с возрождающейся из пепла военной полицией. С охотниками «самопальными» тоже не церемонились. Всё встало на уши. Новое правительство обратилось к Альфис за помощью, у которой пока что у единственной из этого их нового, но всё такого же разношёрстного правительства был доступ к связям с орденами; и ректор Лагарто, опасаясь худшего, выбрала меньшее зло, призвав на помощь спустившемуся городу частных профессионалов. Те явно запросят что-то взамен, увы, и Альфис хотя и собиралась сотрудничать, не хотела процессы ускорять. Пришлось. Однако это не сильно помогло поддерживать правопорядок. Днём всё хорошо. Ночью же — вакханалия. Вольцивит вернулся, как Альфис рассказала, к своему истоку, когда он только-только поднялся наверх. Вольцивит не всегда был спокойной гаванью, однако бо́льшую часть своей поднебесной истории он всё же был местом весьма тихим и размеренным. Впрочем, пара политических кризисов, раскол правящих элит, коррупция… всё это привело к чему привело. А теперь вот, теперь вампиры. Фриск хотел сквозь землю провалиться, ведь он чувствовал себя немного во всём этом виноватым…       А потом напали и на него самого. К счастью, огненная магия очень сильно помогала Фриску, в том числе в деле его трещащей по швам конспирации перед подоспевшей помощью. В орденах не все слепые: у них есть люди, которые могли бы Фриска выявить за пару-тройку часов или вообще слёту, но к парню с огненной магией не лезли. И даже сокурсники, какие ещё остались в Вольцивите, до того начавшие что-то подозревать, вполне унялись. На руку парню играло и то, что в Вольцивите поиском вампиров всерьёз занимались только приглашённые ордена. Даже Альфис занята в первую очередь академией и доработками чертежей Гастера, про самого скелета можно было бы промолчать чисто из уважения. И даже Андайн занята была в основном делами полицейскими в общем плане, нежели конкретной их вампирской частью. А студенты… они студенты, даже если и будущие члены какого-либо ордена. Пока не выпустятся, они, доктор Астер всегда использовал в связке с этим словом сильный саркастичный тон, — интеллигенция.       Чара ради интереса была поинтересовалась у своих некоторых знакомых, стали бы они специально выискивать вампиров в своих рядах, и бо́льшая из них часть ответили отрицательно или чёткого ответа вообще не давали. Им это просто не надо, по видимому. «Моя хата с краю». «Пока меня не трогают». «Пока всё нормально». Всё вот в таком духе. Девушка была предположила, что и более взрослые люди и монстры, в основном, думают примерно так. Не то что бы это было плохо, всё же в основном человек или монстр взаправду озабочен в первую очередь собой и своей семьёй, но это как-то… противненько звучит? Чара тоже альтруизмом не страдала, но всё-таки она здесь. Фриск пожал плечами и облегчённо вздыхал. До его вампирской сущности никому нет дела.       Вздыхал недолго.       На него как будто бы ополчились все вампиры Вольцивита. Даже вечером спокойно пройтись до магазина было нельзя. А вечер не ночь, вечером в Вольцивите, обычно, спокойно, чем пользуются отдыхающие патрули, которые вечером ещё, в основном, досыпают свои последние часы перед ночным вынужденным бодрствованием. — Как вовремя я начал обучаться огненной магии, — сказал был Фриск. — Тут не поспоришь, — согласилась Чара, осматривая странную и не спешащую затягиваться рану парня. — Как думаешь, что у них там случилось? — Я думаю, недавнее появление Конунга или по мозгам им ударило, в чём винить их сложно на самом-то деле, или они ещё как-то иначе восприняли этого вампира… Ну или это с Конунгом не связано, что совсем уж вряд ли, и тут просто не самое удачное совпадение, согласно которому вампиры просто начали свои типа-мафия разборки за территорию, ресурсы и влияние. — Кстати, а какой этот… Конунг? — Чара полезла за бинтами в аптечку. Вот даже как бывает… даже вампиру можно нанести серьёзную рану, которая долго ещё не заживёт. Вампирская регенерация всё же вещь великая, но не всесильная. — Похож на недавнего школьника, отделавшегося от экзаменов, — посмеиваясь над собственной же формулировкой, ответил Фриск. — Аура у него страшна как Великий Арсенал и Триада Массового Поражения, тут спорить не стану, но очень сложно без напора этой его особой атмосферы воспринимать Конунга как… как того, кто рвётся в короли и кто мог бы при большом желании за пару походов весь ещё живой мир в труху превратить. По крайней мере внешне. Насчёт иного пока не скажу, я всё равно ничего о нём толком не знаю. Мы парой слов перекинулись и всё. После он просто исчез, даже его след не ощущался. — А он пришёл из-за твоей огненной магии? — Из-за неё самой, — кивнул Фриск. — Его мой феномен весьма заинтересовал… Как заинтересует вообще всех, я думаю, кто в этом смыслит хоть немного. И особенно тех, кто с этим работает. — Я пока что не смыслю, — развела руками Чара, — но и сама в недоумении и мне самой интере… — Чара затянула бинт. — Не больно? — Не-а.       Фриск подвигал плечом. Не болит. Просто неприятно. Даже целебная магия, по ощущениям, бывает куда хуже, чем просто элементальные фокусы. Вот, например, эта странная чёрная слизь, которую Чара смогла и простой водой из раны вымыть, но которая всё ещё не даёт довольно глубокой ране затянуться за пару мгновений. Если бы Фриск не был вампиром, всё было бы куда хуже. Ну и если бы не каникулы, появилось бы много лишних вопросов, ведь парень буквально прописался в общежитии. С разрешения ректора, естественно. Родители Фриска заняты своими делами, и Санс не раскрывает подробности, но, в общем, возвращаться в Подэббот уже нет смысла, даже если дуксы и их порядки оказались куда более миролюбивыми. Там и вправду всё не так страшно, как изначально предполагалось, но рядом с горой Эббот парню уже нечего ловить. Последние круговороты событий привели к тому, что бо́льшая часть подземных обитателей разбрелась или по окраинам Вольцивита, или просто растворилась в иных городах. Увы, вероятно что и в иных подземельях… Но возвращаться к горе Эббот уже и правда смысла нет. Да и далеко. Очень далеко. Даже с учётом «коротких путей» Санса. — Слушай, это безумие, но может ты тогда и сам к этой вакханалии присоединишься? К тебе-то вопросов будет не шибко много, можешь там дополнительно с три короба навешать лапши на уши, — предложила Чара. — И, если я хотя бы поверхностно да понимаю логику ваших инстинктов, ты и поспокойнее город сделаешь, и подчинёнными обзаведёшься, и сам сильнее станешь. — Знаешь, затея идиотская, и я с ней, пожалуй, соглашусь, — заулыбался Фриск. — Как бы странно это ни звучало, но мне всё равно делать нечего, кроме как прожигать время.

***

      И как бы и вправду странно это ни звучало, но более не оставаться в стороне от творящегося кордебалета оказалось даже выгодно. Все откликнувшиеся на зов Альфис ордена в лицо этого парня уже знали, как и знали о его пламенных особенностях, и им было легче считать себе на уме, что вундеркинд, каковым себя Фриск не называл никогда и таковым не считал, просто решил не оставаться в стороне и попробовать свои силы. Ну, пусть так и думают. Или ещё как, но лишь бы не лезли. Альфис поскрипела, посетовала на нравы и буйну-голову, но махнула рукой. Верила она в парня. И ордена должны бы остановить ретивость Фриска да поболтать с ним на тему профессионализма и опасностей, но любая помощь сейчас — тоже помощь. Они к нему пока что свои клинья не подбивали. В отличие от вампиров, которых Фриск теперь выискивал. Особенно он стремился отыскать того, кто его ранил своей чёрной субстанцией о странных свойствах. Вампиры в Вольцивите оказались поразительно смекалистыми. Предполагается, что вампиры слишком горды и самоуверенны, чтобы отступать даже в случае фавора не в их сторону, но или это правило давным-давно устарело, или в Вольцивите и у некоторых иных кланов особый подход к вампиризму. Так или иначе, пора было это осиное гнездо сжечь к чёртовой прабабушке, так как никому не понравится оное под окном, особенно в разгар жары.       Всё было плохо поначалу. Слабые вампиры цапались лишь между собой, и при появлении в ближайшей к ним округе более сильного, даже Фриска, они немедленно прекращали свои разборки и, не зная даже о словосочетании «вампирская гордыня», убегали, чтобы продолжить свою фаллометрию в ином месте. Вампиры же сильные почти и не появлялись после пары ночных рейдов от орденов, иных сильных вампиров и примкнувшего к ним Шрифта-младшего. Да и сам Фриск… не знал даже, что и как в этих кланах устроено, но ведь и оставлять всё, как есть, уже нельзя. Вакханалию, которая очень сильно и очень уж внезапно расшатала весь город, необходимо было остановить как-то; и раз другие сильные вампиры этим не занимаются, придётся заняться Фриску, иначе ордена совсем обнаглеют. Они уже.       Хотя… Парень вдруг задумался: а какое ему вообще дело до других вампиров и их жизней? По идее-то он, будучи по совершенно иную, вопреки природе, сторону баррикад, должен, наверное, радоваться, что всё скоро закончится даже без его вмешательства, просто с ним оно будет чуть побыстрее… Но что-то покоя всё равно не давало. И была у него дельная мысль: «Разве хоть когда-то «по идее» отражало реальность?» Вот то-то и оно. Ещё и Эгос не забывал подбивать на хорошую драку. Нет, точно когда-нибудь Фриск лишит своё Второе Я и этой — разговоры — привилегии, заставив думать и работать во благо Основного Я, но молчать. Где там в Регнисе были так называемые голосовые коробки? Фриск хочет их выдрать с корнем. Пока что лишь хочет.       Суть вампиров — вечные конфликты. Неисчерпаемая база для них — сама природа, зову которой не подвержены лишь единицы. Фриск думал, что он относится к этим единицам, ну максимум десяткам. Однако нет. Просто ему, как оказалось, необходим был оздоровительный пинок под известное место, чтобы осознать свою неисключительность. Он особенный (во всех смыслах), тут спору нет, но с плавным приходом в его жизнь постоянных сражений с сородичами часть его уникальности куда-то ушла, не попрощавшись. Власть в любом её проявлении самого Фриска не интересовала, но! Но победив раз, два, три… его внезапно затянуло в эти местечковые конфликты на почве выяснения сфер интересов и влияния среди вампиров всего Вольцивита и новых го́рода окрестностей. Играло свою роль и то, что Фриск смог, наконец, почувствовать возрастающую мощь. Описать и объяснить довольно трудно даже самому себе, но ощущение собственного могущества было весьма отчётливым, и могущество это возрастало с каждой выигранной схваткой против слабых сошек. И хотя номинально Фриск состоит в клане Вэлса, у него, получается, образуется свой маленький подклан… Ну или если представить Вэлса как графа, то Фриск один из многих его баронов, а у Фриска появляются свои более мелкие подчинённые, у которых, в теории, могут быть свои подчинённые, типа рыцари, у которых… В общем, ветвь может слишком сильно разрастись и превратиться в подобие фрактала, и потому сравнивать вампирское общество с феодализмом что Домагического, что Магического времени сложно. Потому у вампиров и кланы, союзы, и вообще что угодно, но не буквально герцоги, не буквально графы-бароны…       Но не у Конунга, который претендует на единственную в своём роде физически, а пока что и юридически не существующую корону. Фриск не уверен, но из услышанного от Санса и пока что более не появлявшегося Деста, у Конунга есть дуксы, его ближайшие соратники и, по сути, единственные прямые подчинённые. Все остальные более мелкие по своему влиянию вампиры находятся в ведении именно дуксов, а не лично Конунга. У того же Вэлса есть Фриск и равные Фриску по своему влиянию, а есть более слабые вампиры, которые всё так же относятся напрямую к Вэлсу, что делает ветвь клана разросшейся до просто уже неприлично громоздких и, что самое противное, запутанных фигур без чёткой иерархии-структуры.       Фриск, подчинив себе некоторых вампиров в просто нескончаемых, как ему казалось, стычках, заимел собственную «общую кучу», откуда вампиры клана берут свои силы и из которой бо́льшую часть черпает глава. Только вот эта «общая куча» входит в более крупную «кучу» Вэлса, которая скоро станет частью ещё бо́льшей «общей кучи» Конунга. И правда, фигуры связей получаются совсем странными и трудновообразимыми. Наверное, именно джля таких фигур были придуманы гиперкубы и прочие несуществующие математические фигуры.       За счёт собственной ветви в клане Вэлса, Фриск некисло прибавил в мощи. Особого подтверждения этому ощущению не было нужно, но некоторые (относительно) внеучебные тренировки показали серьёзный прогресс, который, если выразить его диаграммой, будет выглядеть резким подлётом до того медленно растущей линии куда-то в сторону небес. Он тренировался и один, и под надзором профессоров, и с Чарой… Его магические силы очень сильно отличаются даже от недавнего, что уж про начало всей эпопеи говорить. И их всё больше. Может мастерства нисколько, может техника хромает, может умений у него не столь много, но самих магических сил теперь через край. Да, слишком сложные и оттого требовательные заклятья Фриск пока что не осилит, однако всё то, что парень умеет сейчас, можно использовать дольше и интенсивнее. Обычно это называется «давить количеством». Количество, увы, очень уж часто проигрывает качеству, но для первых и последующих околопервых шагов — уже идеально. Да и профессиональных соперников у Фриска, не считая пары исключений, не встречалось. И вряд ли таковые пока что встретятся. За полторы насыщенных стычками с иными вампирами недели Фриск не встретил очень уж серьёзного сопротивления. Всё было просто приторно-сахарно-гладко, что парню не нравилось, но что продолжается до сих пор.       Увы, без исходов летальных не обошлось. Огонь слишком губителен для вампиров, для слабых тем более. Однако ж у Фриска или начались проблемы с эмпатией, или всплыла вампирская натура, но к погибшим по его вине побеждённым он не испытывал никакой жалости, а себя если и корил за сделанное… Как-то не то он ожидал. Фриск и не знал, что его голова даже на миг не подумает, что он делает что-то неправильно. Что он творит «аморальную дичь». И хотя жертвами Фриска были вампиры и только вампиры, да ещё далеко не самые уравновешенные, всё было как-то… странно. Фриск и сейчас не может сказать, что корит себя хоть чуть-чуть, просто некое лёгкое неспокойствие чувствует — и только. С другой стороны, он, по задумке, будущий солдат и вояка, который вампиров должен уметь пачками уничтожать, а сами вампиры в большинстве своём всё же недоговороспособные существа, так что… туда им и дорога? — Не то что бы я вот лично знала огромную кучу вампиров, даже если считать тебя, но так и не сказать, что… вот прям… большинство? — вдруг задумалась Чара, прогуливаясь с Фриском по парку и доедая булочки с шоколадной начинкой. Хотя как сказать с шоколадной… Мало того, что самой начинки пожалели, как и теста походу, так ещё и сами хлебобулки слабосъдобные попались. — Не то что бы вот прямо-таки сразу меньшая ваша часть, но вот и не особо заметно большинства. — Как бы… Э-э… — Фриск подбирал слова и сам думал. — Просто ты, походу, никогда не была в городах бедных и приписанным к ним Подземельям, по сравнению с которыми даже местный лес, кишащий одичалыми, будет местом райским, — услышали оба и резко обернулись. — Привет, чел. — Твоими стараниями ни разу не «чел», — улыбнулся Фриск. — Рад видеть, Дест. — Ху ист? — дожёвывая тесто, промяфлила девушка. — Знакомься, — сделал узнаваемый указательный жест правой рукой Фриск. — Демитр, он же «Дестратос», он же та тварь, из-за которой я не совсем человек уже который год к ряду. — Приятно познакомиться! — состроил жутковатую лыбу оный. — В любом случае, я по делу, а не просто так…