Спрятаться на самом видном месте

      Астер знал. Знал скелет прекрасно, что некоторым людям и монстрам наплевать на любые негласные (да и гласные тоже) нормы морали, на любые заверения и увещевания более опытных людей. Им наплевать даже на простую бытовую логику. Каждый раз, когда доктор думал, что вот оно, вот самое дно, снизу агрессивно и очень громко стучали отбойным молотком. Но до некоторых пор доктор Астер также и думал, что почти во всех бедах по карйней мере в Вольцивите виновата сама по себе сытая и безопасная жизнь в полётном городе; что всё это просто дало проблемам, до того незаметным и мелким, возможность отъестся, набрать вес и показать себя уже во всей красе, потому что сытые времена порождают слабость. А ещё он верил, что это можно исправить. Он сделал, что хотел, он срезал жир с боков и дал городу оздоровительного пинка… Ха-ах…       Как же он был слеп. Его ослепила «Супернова», его ослепили знания и новые возможности. И в который раз его ослепила надежда. И в которой раз скелет пренебрёг тем, чем пренебрегать не стоило. Он так надеялся, что всё образуется, что в новом месте и с новыми реалиями если на свои места всё и не станет, то хотя бы страсти утихнут. Глупо. С инфраструктурой приходит цивилизация. Раздолбанная в клочья, но ещё живая. А с ней приходит народ. А с народом приходит и некоторая его гнильца. Естественный «человеческий фактор». Даже к монстрам он применим. Эх. — Альфис… — А! Д-док… доктор! — сглотнула та. — Я… не ожидала вас… здесь. — Я тоже не ожидал себя здесь увидеть так скоро, — без даже намёка на свой обыкновенный задор медленно кивнул скелет. — Грх… однако ситуация, к моему глубочайшему сожалению, вновь доведена до крайностей абсурда и сознательного пренебрежения. — Покой нам только снится, — пробормотал находившийся подле отца Санс. — У нас… — Проблемы. Как обычно, — поняла ящерка всё и медленно кивнула, вздыхая.       «Команда» довольно быстро собралась: все сидели в кабинете ректора и ждали, что скажет их внезапно вернувшийся друг, который выглядел страшнее обычного. Учёный-скелет прекратил тянуть молчаливую резину и, скрепя душу, решил практически без утайки, но и без излишних подробностей рассказать всё, что сейчас относится к столь непростому нарисовавшемуся делу… и к их главному вопросу, что висел в воздухе помимо дела. На него, пожалуй, ответить с самого начала и стоило, медленно переведя по ходу разговора всё в нужное уже русло. — Итак… Сейчас вы можете меня во многом обвинить, и это будет в некоторой степени справедливо, — начал скелет, вздыхая. — Для начала, я должен вам признаться: на данный момент я работаю с Конунгом, — никто на самом деле не удивился. Доктор немного ожидал такого спокойствия. Даже от Андайн. Всё же тёплая улыбка проступила на его черепе. — Не обессудь… Но мы догадывались, что ты мог во что-то подобное влезть, — прервал тишину Меттатон. — Потому что слишком долго с тобой работаем. — М-дыа… Хотя и не представляли масштабы, — развела руками Андайн. — Но, типа, ты это ты. Ты с кем угодно спеться можешь, даже с Дьяволом при желании, но мы точно знаем, что доктор Астер не поставит нас под удар уж точно. — Что ж. Я благодарен, что вы все в меня так сильно верите, — тихо проговорил монстр, всё ещё улыбаясь. — Ну… свободные вампиры нам принесли куда больше проблем, чем даже Конунг со своими дуксами… Хотя мы и покинули районы горы Эббот из-за них, — подумал вслух Папирус. А доктор уловил ироничное эхо своих же слов. Всё же они его знают достаточно хорошо, как и он их. Сколько уже все вместе… Папирус и Санс так вообще дети родные. — Так… ладно, что у тебя в черепушке и по какому делу? — задал вопрос Эпейрос. — Вот то-то и оно… — в момент скинул с себя тёплую улыбку скелет и посерьёзнел, обращаясь уже к подруге. — Из-за этого и нет времени на сантименты. Вот, — через своего сына и прямо перед встречей учёный получил от Фриска найденный им с Чарой реагент. — Э-э… ой, фу! Э-э-это этот запах! Да ещё и резкий как я не знаю… — отвела нос Альфис Лагарто. — Как от этих их треклятых свечей. — Вот именно, что как от них. Но всё куда хуже. Свечи лишь «альфа», лишь начало, как оказалось. Я слышал, что в городе торгоцентр был… мягко говоря прикрыт на время, — глянул он на Эпейроса, который кивком слова подтверждал. — А теперь включите мозги. — Бэ’ля-ать, — выругалась Андайн, тяжко вздыхая. — Вот именно что бэ’ля-ать, — подтвердил Астер. — И… насколько я не люблю высшее руководство многих и многих орденов, но даже от них я такой подлости и наглости не ожидал. Я уверен, что не все ордена даже в курсе, но, увы, многие.       Над выявлением вампиров, вобществе успешно скрывающихся, уже много кто бьётся. И этот много кто бьётся уже долгое время. Есть всё ж относительно надёжные способы, которые, однако, требуют и времени, и сотрудничества от слишком многих людей и монстров, которым банально не хочется тратить своё время на «лишние», по их мнению, предосторожности. Те же тесты определения по крови, к примеру. Более-менее надёжный способ с не таким уж большим процентом ошибок и ложных срабатываний, а если каждый такой случай разбирать отдельно, то статистическая погрешность не будет превышать пару промилле. Третья же версия теста-по-крови так ещё и (в экспериментальном формате, но всё же) доработанная, улучшенная. Но время. Но организация. Но «человеческий фактор». Потому и проводится редко и лишь в тот час, когда припрёт. Если бы, к примеру, всех обязали хоть раз в месяц проходить «ОПК» любой из версий, то временно-спокойных вампиров было бы вычислить легко… Такие как Дестратос не смогли бы вечно увиливать от всевидящего ока био-маго-химического анализа. Но форс-мажоры и нежелание людей и монстров работать хоть чуть-чуть свыше привычной нормы загубили на корню любую идею ежемесячных дополнительных анализов, и не стоит их так уж сильно во всём этом винить, хотя это и неприятно. Впрочем, у них и с медосмотрами плановыми проблем уже много, а тут добавить сверху что-то хотят, создав непреодолимую административную нагрузку. И ведь пытались обязать, кстати, причём ещё даже в первые и последующие дни Вольцивита. Хах! Ну-ну, даже если набрать штат сотрудников и сделать всё аккуратно по документам: толпе скажи попробуй, что им придётся раз в месяц в принудительном порядке куда-то ехать на пару часов. Вой поднимется — и ведь поднимался! — неимоверный.       В общем, все начали думать и гадать, как с помощью магии и по-быстрому выявлять вампиров. Без привлечения бюрократии, медиков и «лишнего времени». У Астера в лаборатории тоже стоят экспериментальные датчики, но они, как показывает время, не очень-то и надёжны. И если Фриск, что скелет не хотя да признаёт, — вопрос из вопросов пока что, о котором доктор просто думать не сильно хочет, то вот некоторые откровенные не-вампиры, на которых срабатывают те датчики, — это уже откровенная лажа, причём не единичная.       Пытались и магическими импульсами выявлять вампиров. Без толку. Только самые слабые духом вампиры могут попасться на такую не столь-то и хитрую уловку. Магический фон определённых параметров может влиять, как показали тесты, на кровососов, но любой мало-мальски терпеливый вампир спокойно будет сопротивляться каким бы то ни было порывам, вызванным диссонансной магией. Хельга та же пару раз приходила в академию с серьгами, которые и создавали диссонанс в магическом фоне. Не то что бы в академии реально надеялись найти вампиров, в конце концов это место — «школа убийц вампирской заразы» — далеко не первое и даже не второе место, на ум приходящее. Хотя, теперь Гастер смеялся, есть Вэлс.       И вот, решили использовать особенность вампирской природы снова. Глаза чернеют или краснеют, дыхание учащается, появляется оскал, движения становятся дёрганными, агрессия так и пышет… Вампир в состоянии голода и-или в режиме «бей или беги» очень опасен, но при этом крайне заметен. Какому-то очень нехорошему человеку пришла в голову идея провоцировать у кровососов чувство сильного голода или, по крайней мере, вызывать у них неспровоцированную агрессию. Астер сразу же отказался работать над тем проектом, хотя иногда и поглядывал, что у них там творится с этой идеей. Свечи с особым запахом, напичканные также и магией, были не самым эффективным методом, вышло было почти как с тем же диссонансом магического фона. Однако, к сожалению, по сравнению с остальными альтернативами метод свечей оказался всё же рабочим. В отличие от той же серьги Хельги, свечи уже провоцировали больше вампиров. Сдавались её влиянию не только лишь слабаки. Не все, но многие. Астер к тому моменту за проектом даже следить перестал и, как выяснилось почти что прямо сейчас, очень даже зря перестал. Какому-то очень умному, но при этом без рабочих тормозов в голове явно пришла идея вывести на основе этих свечей и используемых в них материалов с магией «реагент», который был бы куда сильнее «какой-то там свечки». А значит, куда эффективнее. Но он или не учёл, или пренебрёг тем, что свечи, в отличие от реагента, провоцировали агрессию далеко не в полном объёме и, что самое главное, в нужных местах, потому что на огромном пространстве хоть сотню свечей начни жечь — будет не очень эффективно. Впрочем, вампира с помощью волшебной лучины можно было легко вычислить, а сам он, будучи в состоянии между агрессией и спокойствием, мог и не заметить в себе никаких изменений. А тут, судя по резкости запаха уже постоявшей какое-то время бутыли, голову вампирам сносит моментально и в приличном объёме помещений. И где-то в глубине души Астер надеялся, что с торговым центром просто вышла ошибка или неудачный тест… но даже свечи тестировали перед их производством, изучив вдоль-поперёк. Куратор же проекта — орден, в котором состоит Хельга. И ещё пара примазавшихся орденов в том числе. В общем, люди далеко не самые милосердные и не самые думающие. Надеяться уже не только бесполезно, но и глупо, тем более что за неделю, как рассказал Фриск, произошло не один и не два инцидента… — Ордена, минобороны, — протянул Меттатон. — Те же яйца, только в профиль. — Не в обиду военным, так сказать, но у многих из них в строевых условиях полностью атрофируются житейская логика и здравый смысл, сочувствие в том числе, — развёл руками доктор Астер. — Они могут и чувствовать, и думать, но уже не так, как думает и чувствует простой человек или монстр. У учёных также, смею сказать. Далеко не многие сохраняют здравомыслие. Я тоже своё потерял, просто у меня есть, за какие рамки держаться. Так что… когда военные и учёные вместе танцуют, плохо уже остальным. Но, что страшно, они тоже по-своему правы, просто это мы с вами миролюбивые обыватели, — заключил скелет. — Короче, надо что-то делать, но желательно по-тихому. Открытый конфликт с орденами, когда по лесам ещё шныряют одичавшие и магические аномальные твари, Вольцивит не вытянет. Да и смысла в лишнем кровопролитии нет. — Но в самом кровопролитии… увы, есть, — медленно помотал черепом Санс. — В таком случае, после осенних каникул у нас будет кандидат, который, в принципе-то, согласится с нашими планами и будет очень полезной картой, но ни он, ни его родители этим довольны не будут уж точно. — Увы и ах, но дело важнее удовольствия-неудовольствия одного конкретного человека… или даже вампира, — тихим голосом предположил доткор астер. — Он огненный маг! — возразила Андайн. — Да, я знаю. И надеюсь, — кивнул скелеучёный.

*

— Я вам что, маркитанская лодка, чтобы туда-сюда мотаться? — возмущался Фриск. — Чёрт с вами, я согласен, всё равно Хельга прицепится ко мне с началом учёбы. Но… я ей, мягко скажем, очень уж громко отказывал перед каникулами. — Не отказал, если верить Азриэлю, а, скорее, отсрочил. — Да. Отсрочил… Эх, — вздохнул парень. — Тогда и меня приписывайте! — подняла руку Чара. — Чё ему, одному там, что ли, быть? Он без присмотра столько говна на вентилятор набросит… — Эй!