Спрятаться на самом видном месте

      Сказать, что парень был подавлен — промолчать. Он даже не мог представить, насколько сильно может в его недожизни всё перевернуть всего одно событие. Трудности, провалы, неудачи случались и раньше… но такое? Фриск получил представление, что такое настоящий форс-мажор, и насколько эта сила бывает разрушительна… и насколько он сам некомпетентен тоже. Одним лишь превозмоганием целей, какими бы они ни были, не добиться. Воли, желания и силы мало в этой жизни, потому что Высшим Силам начхать на любые потуги какой-то мошкары.       Фриск никогда ещё не был в таком отчаянии. Даже когда он вдруг проснулся обращённым вампиром и пережил под присмотром Демитра стадию буйства (по малообъяснимым причинам длившуюся, по сравнению с любым иным новообращённым, совсем уж недолго), парень не чувствовал, что его дела настолько плохи. Да, его жизнь была в определённом смысле разрушена, всё привычное растоптано… Это была трагедия. Но не катастрофа. «Жив, и слава богам», — повторял он тогда как мантру, которой и по сей день руководствуется в некотором смысле.       А что же сейчас? Он… всё ещё жив. Но радости от этого сейчас он вообще не испытывал. И понять так и не смог, в чём же причина столь сильного по нему удара? Он ведь не был настолько сильно привязан к своим соклановцам, тем более что иногда у него проскакивала мысль их всех сдать и-или поубивать к чертям… Но теперь вот, когда их именно что почти всех, кроме последнего десятка, уничтожили… Произошла ведь катастрофа, да… но не трагедия?       Просто… У Мироздания хочется спросить: Почему?       Почему?

ПОЧЕМУ?!

      Не ведая причин и, даже постаравшись, не понимая причин своего эмоционального состояния, Фриск впал в Отчание. Даже воли к жизни не было ныне: на плаву Фриск держался лишь по воле затишья и полной накрывшей его апатии, с головой утянувшего его на дно безразличия.       В Энштадт, верхний по отношению к Подэбботу город, Фриск и оставшиеся члены его клана прибыли незаметно и под вечер. Его моральных сил только и хватило что дойти. Дошёл. А дальше — ничто. Фриск практически самоустранился от бытия, запершись в каком-то пустующем доме. Всем сейчас рулил не он — Чара. Чара, не без сильной тревоги и удушающего ощущения отчуждения наблюдая тяжелейшее состояние парня, временно взяла на себя бразды управления немногой оставшейся и ещё недобитой там, в лесу, «бандой». Их и правда совсем мизер остался. Мизер, униженный и раздавленный, которым даже охотничьи ордена бы пренебрегли. Чара никогда бы не подумала, что эти сволочи, эти агрессивные мудаки разных мастей могут быть настолько апатичны и… совершенно безжизнены. Из них будто бы, вслед за Фриском, вытянули все эмоции, а их хвалёную реакцию назвать заторможенной — так уже комплиментом будет.       Одичалые… Да что уж там, ваампиры-то. Она и сама сейчас была выбита напрочь из колеи одичалыми. Реальными одичалыми, а не… Те, которые в рамках программы «выживания» были в лесу попались… По сравнению с нынешними встреченными, те одичалые казались ещё нормальными. И их ведь ещё мало! И предыдущие-то они ещё слабыми оказались! Как-то жизнь слишком больно решила напомнить вдруг, что всегда есть рыба покрупнее, в том числе среди окончательно свихнувшихся. И это девушка ещё легко отделалась — подумаешь, пару пальцев теперь до конца не разогнуть и ждать, пока они накрепко врастут назад… Магия многое поправит при своевременном вмешательстве. У большинства из бывшего клана теперь вообще ничего уже нет. Ни пальцев, ни сердец, ни жизни вообще. Мертвы. Аннигилированы. Уничтожены.       Подавленность Фриска и пары других чуть более, чем в среднем по братии эмоциональных вампиров быстро захлестнула скопом и моментально всех переживших. Вампиры, обычно агрессивные и полные сарказма, неугомонные и шумные, в некотором смысле весёлые и долбанутые на всю голову… почти все они заперлись кто где, последовав примеру Фриска. Моральное состояние тех, кто вообще от клана остался, было подорвано бесповоротно. Даже если нахлынувшая депрессия отступит, произошедшее и для Чары, даже после такого всё ещё легкомысленно относящейся к жизни, не пройдёт бесследно. Страх и ужас… Чара Мессер еле как нашла в себе силы игнорировать произошедшее и идти дальше. Потом, когда её чуть-чуть отпустило, она решила маленькими шажочками вытягивать из пучины депрессии если не всех, то хотя бы Фриска. А вслед за ним, наверное, и другие воспрянут. В конце концов, они сейчас в самом лучшем для вампиров месте, где им даже клыки прятать не надо и где к ним впервые отнесутся, как к таким же гражданам. — Фриск… ты в порядке? — Нет, — честно ответил парень, сидя с безучастным невыражением лица и смотря в одну точку в мутном, пыльном окне. — Совершенно не в порядке. — Я… — подошла к нему Чара. — Фриск? — приобняла она парня чуть-чуть. — Кошмары имеют свойство заканчиваться, — выдохнула девушка. — Ты ничего не мог поделать с этим, так что прими уже покой и пошли хоть в магазин заглянем вместе? Хотя бы прогуляться… но и новая одежда нам не помешала бы… — Да. Верно, — всё ещё безэмоционально ответил Фриск и, будто бы нехотя, начал собираться. Чара старалась его растолкать уже несколько дней к ряду. Он даже не сразу принялся за пакет с кровью, который Чара ему принесла. Он был голоден, но сил втянуть в себя хоть каплю алой жидкости у парня не было. Новости о положении дел в городе он, кажется, тоже пропустил мимо ушей совершенно. — Фриск… ты к ним так сильно был привязан? — аккуратно и тихо, без привычных вызывающих интонаций, спросила девушка. — Нет, — в который раз Фриск сказал очевидное. — И я знаю, что это нелогично, Чара, — предвосхитил он вполне закономерное пояснение от Чары. — Но ничего не могу с этой… апатией сделать. Надеюсь, что само пройдёт, — вздохнул вампир. — Да, понимаю… Вернее, не понимаю, но я и не вампир, так что, — сделала жест неясности она. — И не надо понимать… не надо и вампиром быть, — бесстрастно пробормотал парень. — Фриск… есть вещи, которые вне наших плоскостей, — снова вернулась Чара к очевидному, но в таком состоянии усталому и ровновялому мозгу необходимо по нескольку раз повторять даже очевиднейшие положения. Чара сама прошла через это только что, но напоминала она сама себе, как только у неё появлялась хоть толика сил. Конечно же, её ветренность существенно облегчала задачу. Легкомысленные люди, если не вдаваться в дебри и принять на веру среднее по больнице, беструдно забывают плохие вещит и возвращаются в свой режим бесконечного поиска развлечений. — Знаю… — И ты уже должен был понять, что кроме Высших Сил, если они есть, никто ни в чём не виноват. — Да. — Чёрт, Фриск, многое может быть и правда «само пройдёт», но я тебе ещё долго буду мозги компостировать прописными и весьма прозрачными истинами. — Спасибо, — еле как вымолвил парень. — Пошли, тебя самого от пыли надо проветрить, — потянула девушка его за собой.

***

      И вот он. Вот Энштадт. Гора Эббот. После всех событий, здесь произошедших, город, хоть и вяло, а всё ещё жил как-то. Людей здесь, конечно, немного, а монстров и того меньше. Но они есть, хоть больше двух третей и были или эвакуированы, или вообще сами сбежали. И лучше сейчас вообще не стараться даже на толику думать, что могло с неорганизованно сбежавшими послучаться на просторах.       Ныне же на территориях, подконтрольных Энштадту-Подэбботу, всё было более или менее мирно. Если не направлять взгляды в леса и бездорожье, то всё условно-нормально. Но процветали сейчас вампирские коллаборационисты, которые от имени дуксов управляют территорией и которые теперь усиленно делают вид, что никаких эмиссаров Конунга на его землях не было и нет и что город «просто» пережил «небольшую» подземную революцию, которая «всего лишь» переставила некоторые карты в управленческих верхах. И делают они этот вид очень даже успешно, потому что новости, если постараться, либо расходятся медленно, либо вообще не расходятся, либо расходятся, какие кое-кому надо. Даже сарафанное радио иногда легко заставить молчать или передавать искажённые в нужную сторону версии, тем более когда между разными городами общение невелико и происходит с помощью всего лишь одной не сильно безопасной магистрали. К городу прокладывают какую-то военную тропу, но она застопорилась в десятке-другом километров от горы Эббот. А уж в самом городе не осталось тех, кто не знал бы, что вампиры теперь здесь настоящие хозяева, и что лучше об этом на всякий случай помалкивать, поскольку некоторые ордена любят объявлять вовлечённых «сопутствующим ущербом». И остались-то в основном пассивные личности, которым уже, так-то, плевать на всё по сто раз. Они просто хотят жить дальше, и жить хоть немного хорошо. А если цена хорошей жизни — регулярное выкачивание крови, то так тому и быть: они уже на всё согласны. После всех пертурбаций уже как-то всё равно, вампир твой повелитель или человек… или монстр. Без разницы. Город накрыла всё та же, хоть и немного иной первопричины, апатия, какая ударила и по Фриску с его оставшимся кланом. Общий настрой в этом месте заметно хуже, чем в среднем по раздолбанному-то миру. Но зато здесь спокойно. Здесь всё ещё может наладиться. Да и заняться тоже есть чем. Чара, конечно, как-то и сама выпала от всего произошедшего и сейчас происходящего, но повеселиться здесь ещё есть где. Новые лица, новые знакомства, да и дела останков клана тоже помогают не падать уж совсем и как-то держаться на плаву. Мирная, безмятежная повседневность. Даже ещё более мирная, Чем в академии. Но сейчас она не скучна. Да и всем нужен отдых, в особенности после огромного количества неспокойных и напряжённых часов. Всем надо успокоиться. — Вот, смотри сам, даже просто выйти на улицу — уже хорошо! — убеждала парня девушка. — Солнышко, конечно, нещадно яркое аже по моим меркам, но зато ты уже не протухаешь, запершись во стенах. — Да. Оно тоже верно, — безынициативно пробормотал Фриск, медленно плетясь за девушкой. — Так… странно. — Фриск, — выдохнула Чара. Удручающий вид её парня вгонял её в повторную недоастению. — Пожалуйста… — Да-да, — выдохнул уже он. — Я хотя бы постараюсь сделать вид, что мне норм, — натянуто и очевидно-через-силу улыбнулся Фриск. Вышло жутко, тем более с учётом будто бы чуть удлинившихся по сравнению с моментом их более близкого со срывом покровов знакомства клыков.       Нет, правда, может Чаре кажется, но у Фриска точно удлинились клыки… Надо будет глянуть поближе, когда Шрифт отойдёт от потрясения. А пока что она предлагает ему полумеру в отношении нагрянувшей меланхолии, первый результат которого — это улыбка — уже… сомнительный. Самообман.       Кто-то скажет, что самообман не есть гуд, но Чара, хоть и примеряя на себя и вспоминая, как она сама с тяжёлыми моментами ранее справлялась, считала этот «метод» достойным внимания. Она, конечно, не психолог, но когда тяжело было ей, девушка начинала играть сама перед собой спектакль бесноватой и весёлой, какой и всегда была, мизантропички. Мизантропия с сильным уклоном в логику, а не искреннюю ненависть к человечеству, хоть одно другому и не мешало.       Её комок нервных связей в голове верил тому, что сам придумывал, и вскорости нужда в притворстве отпадала, поскольку весёлая маска сначала стремительно к лицу прирастала, а потом и полностью становилась полноправным лицом, уничтожая тоску и печаль собою. Вполне возможно, это вещь нездоровая, но девушка и не претендовала на истину и даже хоть какие-то по-настоящему положительные стороны самообмана, хотя и наблюдала оные воочию. Сейчас ей важнее было правильно расшатать Фриска и вывести его из затянувшейся прострации. Она же ему и посоветовала самообман. И он согласился, с трудом натянув на себя эту маску-улыбашку. Он и сам в глубине души надеялся, что это сомнительное средство даст эффект. Что-то… что-то было не так. Фриск и сам это понимал. Он даже после обращения в существо ночи (хотя какой уж там ночи-то, если под солнцем он преспокойно ходит после уже давно завершившейся адаптации к дневному свету?) всегда опирался на относительно холодную логику и расчётливость, хоть и не без временных порывов и чувств с эмоциями. Но почему-то сейчас логика отказывалась работать. Может, эмоциональное потрясение и правда слишком сильным оказалось в совокупе с забытой, но не прошедшей бесследно для подсознания болью от ран. А может быть, что вампирская натура в который раз выкинула доселе невиданный Фриском фортель. Надо будет, когда появятся хотя бы какие-то силы жить, разыскать знающего чел… вряд ли человека.