Спрятаться на самом видном месте

ᛜᛜᛜ

— Ваше Высо… Вели… — внезапно вампир осёкся. Он упустил тот момент, когда пауза ещё могла не быть очень неловкой. Она затянулась. Этот обращённый вампир густо покраснел и виновато уставился на Высшего в этом месте. Высших лишь улыбнулся и без злого умысла посмеялся над неловкостью. — Величество, — понимающе и с будто бы дружеским, задиристым укором улыбнулся Конунг. — К монарху, обычно, обращаются «Величество». «Высочество» больше относится к предположим что наследнику или, раз уж на то пошло, к моим дуксам, — укор никуда не исчез с лица главного. — Впрочем, такие тонкости даже меня не интересуют, поверь мне. Вот чесслово. Но я бы посоветовал тебе побольше читать художественного и развивать свой и без того угроханный мозг, — сделал шуточное замечание самый главный вампир. И добавил: — Матан до добра не доводит. — Да, вы правы… — согласился вампир с комментарием про матан. — В общем, Ваш’ство, — быстрее скороговорки произнёс вампир, чтобы не запутаться уж точно. — Дукс Нонус просит Вас, чтобы в свободную минуту завтра-послезавтра, если у Вас нет более важных дел, Вы подошли в комнату управления [Арахнофобией]. Там, он говорит, есть, что показать; и он ещё что-то хочет уточнить у Вас. Сейчас он в отлучке. — Насчёт его отлучки я знаю, — кивнул вампир. — Спасибо за доклад. Иди.       Конунг после этого ещё какое-то время сидел и разбирался с письменными отчётами, которые ему слали со всех концов не такой-то и большой, по сути, оперативной зоны подчинённые его дуксов. Впрочем, не такая-то большая опер-зона, ну или «опера», видится такой лишь вампирам, которые, если без балласта, могут за день-два-три пересечь этот условно-круг по диаметру, что ну очень быстро для раздолбанного в зюзю мира с логистикой хуже, чем на земных полюсах в далёком прошлом.       И вот казалось бы, как говорится! Казалось бы, что опера сама по себе не слишком большая, и чего тут вообще можно учудить-то такого страшного? Но эти отчёты просто бесконечные! Самое страшное, что хоть многие по факту бесполезны, а всё равно страшно пропустить какую-то мелочь. Мелочи, как Конунг не раз убеждался, очень важны. Конечно, Конунг уважает и ценит бюрократию, потому что прекрасно осознаёт её мощь, но, честно, иногда это выходит за какие-то рамки приличия и превращается в бумажную работу ради бумажной работы. Что ж… Любишь кататься — люби и саночки возить, как говорили древние.       Что вообще ожидается от слов «Самый страшный вампир последнего столетия» если подумать? Что-то запредельное и, что куда более важно в представлении многих, эпичное. Представляется чаще всего мужчина, причём определённого телосложения, который одним своим видом способен запугать до полусмерти и который одним щелбаном уделывает всех ландшафтных дизайнеров, разнося в клочья местность по желанию левого мизинца на правой ноге. И который постоянно что-то грандиозное да творит в плане сражений, нападений и прочего… На самом деле всё иначе.       Хоть Конунг правда способен заткнуть за пояс некоторых ландшафтных дел мастеров, но в данный момент ему такое не нужно вообще. Да и толку, если в любой момент…ну, надо дальше улучшать [Арханофобию] и [Супернову], чтобы никаких форс-мажорных проблем подобных Сдвигам не было. А ещё Конунгу и не нужно очень уж громко о себе заявлять, ведь и слухов-то предостаточно. Его опер-зона не такая-то и большая, но известен Конунг далеко за её пределами. А ещё этот вампир не выглядит как бородатая жертва спортзалов, что приятно уже лично самому [данные удалены]. Конечно, иллюзии могут его и таким сделать, но это сложно… да и незачем. К тому же такой облик будет именно что иллюзорным, не соответствующим реальности. А что до «постоянно что-то грандиозное», то тут тоже некоторые ожидания отправляются в топку, потому как грандиозное на деле и в представлениях серой массы различаются и весьма серьёзно. Для грандиозных дел не обязательно устраивать крупные потасовки, решающие судьбы мириад. И не обязательно с привлечением лично Конунга. Он силён, но когда в последний раз он по-настоящему эту силу демонстрировал? Как и любой король, особенно даже древности, Конунг в первую очередь правитель, а уж потом вояка или кто-то ещё соответствующих ролей. Да, король должен уметь сражаться за свою жизнь, должен, при необходимости, уметь многое и всё сразу. Но даже если условный король умеет фехтовать аки бог, он же этим занимается не каждый день… Даже тренировки у него вряд ли ежедневные. Ну а ежели он так уж сильно этим увлечён, то всё равно тренировки за применение навыка не считаются. Правитель именно что правит. Когда надо да, когда надо люлей заверчивает знатных во всех смыслах, однако в основном он сосредоточен на управлении. И пока у него есть авторитет и-или такое сложное и непостоянное понятие, как легитимность, ему к крайностям прибегать не приходится.       Вот и Конунг… его жизнь сейчас вполне спокойна. Он… просто правит. Он выполняет повседневную «королевскую» работу. А она скучна до безобразия. Никакого экшена и пафоса в ней нет, если ты не юрист-ценитель подобного с особым склада ума, благодаря которому от всего этого кайф ловить можно. А Конунг ни разу не юрист, ему все эти бумаги и подписи уже в кошмарах готовы присниться. И он не конкретного особого склада ума. Он просто сильный вампир, который хочет и метафорическую, и вполне себе настоящую корону. Но документации ради этого разбирать необходимо не просто ворох — целые горы. В частности потому, что среди всей его своры на четырёхзначное число очень мало тех, на кого можно было бы скинуть это. Вампиры… слабо приспособлены к сидячей работе. Особенно с бумагами.       Но с каждым днём это всё сложнее в том числе психологически. В общем, нужна она. Нужна…       Администрация.       Страшное слово.       И Конунг проклял себя уже несколько раз за тот момент, когда он решил переделать управление своей на тот момент ещё не такой большой ордой в более юридические и административные понятия. Это было необходимо, но он уже ненавидит это всё. Но делает, куда деваться-то? Если вся эта орава вдруг станет неуправляемой ордой вновь, то все старания пойдут коту под хвост, а Штессинский большак (также, документарно, известный как «трасса MR-2A») увидит доселе невиданных высот угрозу со стороны неисчислимого количества вампиров, вдруг потерявших сдерживающих их фактор. То есть, ждёт работа, работа, работа, ещё работа… Кажется, Конунг на пару оттенков побледнел из-за этого всего, даром что вампир. Воздухом свеженьким пойти подышать, что ли?

***

      Фриск потихоньку оживал. Чара и её не совсем правильный способ убежать от проблем помог восстановиться немного. Да и в голове порядок уже давно, так что… Фриск, хоть и не полностью, однако отошёл от пережитого потрясения. Он и сам своё состояние проклинал, так и не разобравшись в первопричинах столь болезненной реакции, однако парень был бессилен что-либо сделать с внезапно взбрыкнувшимся и впавшим в депрессию Бессознательным. Тем не менее, катарсис приближался, хоть и медленно.       Парень нашёл в себе силы. Он поборол меланхолию и вновь занялся своей уже спокойной жизнью. После всего, что происходило после ухода из Подэббота, внезапное спокойствие окружающей обстановки вдруг показалось не долгожданным облегчением и освобождением от интенсивно наполненного различными происшествиями бытия, а… давящей неопределённостью. Страх неизвестного аккуратно хватал за ниточки управления Сознательным и вмешивался в процесс принятия реальности, искажая всё беспочвенной на сей раз паранойей. Тем не менее, в отличие от депрессии, Фриск относительно легко задавил паранойю, сосредоточившись уже на очередной навеянной проблеме. На всё том же аспекте непривычки к столь спокойному существованию. Отрубить ниточки паранойи было мало — надо было проработать своё восприятие внезапно новой-старой действительности. Фриск… Он уже привык к тяжёлой нагрузке, а сейчас с неба свалилась-таки благодать, но… ни подземной работы с подземной суетой, ни надземной учёбы и студенческой суеты, ни проблем иного толка, ни каких-то внезапных требований из-вне.       Это… было странно по ощущениям. Но это хорошо, кто ж отрицать-то станет? Это взаправду хорошо, когда ты свободен, когда не ожидаешь, что Госпожа Жиза в который раз выкинет какой-то фортель, из-за которого ты или вынужден будешь усиленно искать выход из очередной и всё такой же глубокой задницы, или же активно в ту самую задницу лезть с «разведкой боем» или как оное действо назвать-то следует ещё.       Фриск встретился с родителями. Он переехал к ним в новый наземный дом — солидненький так-то, в сотни раз лучше подземной конуры — и перетащил туда и Чару. Шила в мешке не утаишь, да и… родители ведь. Фриск не смог умолчать, но не было похоже, что родители были очень уж сильно удивлены. Впрочем, учитывая всё, что за относительно короткий промежуток времени произошло с окрестностями Эббот, местные уже не удивятся, даже если вдруг застукают самого Конунга в нижнем белье на чьём-либо балконе. Всё произошло столь быстро и стремительно, что те, кто тут ещё остался, устали удивляться. После десятилетий застоя резко свалились революции, эвакуации, военное переосмысление, Конунг, смена всех жизненных приоритетов и установок… Люди устали, милорд.       Конечно же, родители были взволнованы. Но отец считал такой поворот судьбы неизбежным, учитывая высокую самостоятельность Фриска, малое вмешательство родителей в его жизнь и круги общения. Шила в мешке не утаишь, уж будет проклята тавтология. Но Демитр — кадр ещё тот. Он, конечно, успешно притворяется весёлым смутьяном и не более, таким хулигановатым типом с юношеской тягой к разрушению, но если его долгое время наблюдает человек или монстр хоть немного умнее пенька, то заиметь просто подозрения относительно него проще простого. А уж когда в подземелье то и дело находились укушенные, несложно догадаться также, что хоть один вампир в Подэбботе да присутствовал ещё до всей заварушки. Сюрприз-сюрприз, а почему это ни у кого не возникает очевидных вопросов к Демитру? Ну…       В Подземельях сложилась специфическая культура, отличная от Повехности и Поднебесья. Сверху да, сверху вампиры — это угроза номер один. Даже с их внутриклановыми дрязгами и одичалыми где-то в стороне, вампиры — тема не шуточная. Но это когда у тебя есть хлеб, другая еда, вода, солидная крыша над головой и хоть какие-то базовые удобства сверх минимума. Когда у тебя нет ничего, кроме пластиковой каши и грибов со стен пещеры, вампиры как-то отходят на второй план. Смотрят скорее на саму личность и её пользу другим. Все подземники друг другу уже по сто раз задолжали и никто толком не помнит, кто кому и сколько должен и сколько долгов уже списано. Там кто деньги, кто услуги, кто каките-то обещания… Взаимовыгодные обмены материальными и не очень благами, теми крохами, что под землёй вообще удавалось добыть, превыше каких-то там проблем с вампирами. Нет, это не халатность. Ясен пень, что опасного кровососущего типа так или иначе всё равно прикопали бы где-то, а то и в лаву скинули бы, если подземелье удосужилось заиметь такое. Но Демитр… весьма иной случай.       Демитр — хороший парень. Он это даже и не отрицает, пытаясь показаться злее или серьёзнее. Ему просто нравится играть из себя хулиганьё-показушника. Наверное, это его способ избежать вампирских завихрений в мозгу. Да, Демитр кого-то кусает, потому что ему необходима кровь, чтобы жить-выживать да ещё с ума не сходить больше, чем уже. Но он полезен, и, если не учитывать Фриска, на его счету вроде бы нет ни трупов, ни попыток обратить побольше народу и сколотить себе достойный клан. Дестратос — прозвище дурацкое! — вообще не любит субординацию, хотя и имеет пару подчинённых всё равно. Да и вообще, Демитр же тоже не год и не два в Подэбботе прожил! Сколько одолжений сделал, сколько услуг оказал, скольким он помог… Да и его отец был отличным человеком. Тоже чудаком, правда, но таких из-за сошедшего с ума Мироздания большинство. Да, Дест смутьян, но дальше образа короля драмы он не заходил. Но вот с Фриском всё же вышел косяк. Серьёзный, за который Теодорих Шрифт готов был ему голову открутить лично, и слава всем богам, что после пары рюмок всё стало лишь метафорично.       Но… Что сделано того не воротишь. К тому же, Фриск справляется. Фриск точно такой же неопасный член общества, полезный и просто хороший чел, чей статус вампиризма не интересует вообще никого из подэбботников. Культура внимательного пофигизма. Один, кстати, из факторов, почему Энштадт близ горы Эббот ныне так хорошо сработался с Конунгом.       Нет, родители не обрадовались. Они приняли, смирились с неизбежным. А смысл не одобрять что-либо? Вампиризм — это не что-то, от чего можно отказаться при нежелании. Оно тебя не спрашивает. И, по мнению Розы и Теодориха, раз уж трагедия произошла, надо её принять и, учитывая её опыт, просто двигаться дальше. От того, что Фриск стал вампиром, он не перестал быть их трудолюбивым, умным, лучшим в мире сыном.

***

      И вот месяц пролетел. Второй тоже прошёл. Похолодало уже конкретно. Снега тут давным-давно никто не видел и никто не ждал, но расхаживать в том, в чём можно было раньше, уже не получалось. И вдруг Фриск почувствовал изменение. К сожалению, не погодное.       Он уже пообвыкся с размеренной жизнью, построил несколько относительно спокойных и совершенно не авантюрных планов на свою будущую не-жизнь, как вдруг будто в сердце на миг кольнуло. Это было как будто бы послание от Мироздания, что Фриск всё ещё зависимый вампир, и что его свобода всё ещё, если он вдруг подзабыл, зависит от контракта мастера и слуги. У него может и осталась пара недобитков, составляющих клан Фриска, но Фриск и все его недобитыши — часть куда большей системы. Контракт… С Вэлсом Ханеном, которого Фриск уже давно не видел и про которого почти забыл. И правда, на удивление нетребовательный оказался парень. А сколько пафосу-то тогда нагнал… Хотя ещё по месту их знакомства можно было догадаться, что всё это позёрство, пускай и сдобренное настоящей силой, с которой считаться тогда приходилось.       Но что-то в контракте Шрифта и Ханена поменялось. Те, Фриску подчинённые, из выживших переход через леса тоже почувствовали некоторые удвижки. Мироздание, увы, не удосужилось конкретно сообщить Фриску или ещё кому-то, что конкретно случилось, но он, потратив бессонную ночь за очередной практикой магии и своей телепатической паутины, существенно сократившейся по очевидным драматическим причинам, обнаружил источник неожиданного изменения. Опять же, Фриск пока что не столь уж силён, умений у него не настолько много в этой области, и он лишь выцарапал несколько кусочков общей картины… Но догадаться, что это за картина, было проще простого, поскольку только умалишённый не догадался бы, что единственный вышестоящий вампир неизмеримых сил и возможностей на всю округу, а то и вообще на весь большак — это Конунг. Фриск понял, что его контракт был изменён из-за того, что сам Вэлс был вынужден встать ступенькой в чью-то феодальную лестницу кого-то силами повыше. Шрифт-младший быстро догадался, что произошло слияние клана Вэлса с другим, более могущественным кланом. Как уже было сказано, такой тут лишь один. Конунг.       А собственно, ничего. Произошло и произошло, Фриск не рассматривал себя в новых турбулентностях больше. Всё, он устал. У него перерыв, отпуск! Желательно, длинной на всю оставшуюся жизнь, что, учитывая его статус, очень много. Тут всего-то из изменений ничего такого: просто вассальная цепочка, связывающая Фриска, приобрела пару лишних звеньев свыше.       Так он думал.

ᛜᛜᛜ

— Итак, Фриск, рад ещё раз с тобой повидаться. Смотрю, ты уже не столь стеснён моей аурой, — сказал Конунг, сидя в гостях у Шрифтов и мирно попивая чай, предложенный Розой Шрифт… до замужества Розой (Розеттой) Иммерблау. — А я думал, что это Демитр у тебя из опасных знакомых, — попытался прошептать отец, но по усмешке, взыгравшей на губах Конунга, понял, что его услышали. — Я… тоже рад с вами вновь повидаться… Ваше… Величество, — выдавил из себя Фриск, на всякий случай готовясь к плохому. Он уже столько танго станцевал в паре с госпожой Удачей, что чуял не только лишь подвохи, а уже и вероятность таковых. — Так, оставить! Я тут, вообще-то, с самым что ни на есть дружеским визитом, пусть даже теперь ты и мой подчинённый через Вэлса, — сделал запретительно-снисходительный жест Конунг. — К тому же, нам с тобой уж точно негоже использовать все эти гоноративы. Вот, я не с пустыми руками пришёл, — Конунг достал из кармана распечатки нескольких семейных деревьев и одну общую, сложенную настолько, насколько ватман позволил сие действо. — Вам, госпожа Розетта, будет тоже на это интересно поглядеть, — улыбнулся чуть Конунг, сделав очередной глоток подслащенного напитка.       Семейная чета Шрифтов внимательно изучила все предоставленные Конунгом семейные деревья, пусть и слегка упрощённые, отсекающие почти всех лишних родственников по отношению к наследованию от Иветты Зайренс. Не то что бы у Тедриха, например, правда была большая семья, и не то что бы Шрифты, кроме Фриска, имели к Иветте Зайренс хоть какое-то отношение, но так вышло, что только его, Тео, ветка была без обрубленных за ненадобностью концов. А вот многих Иммерблау в схему не включили. У Розы… было три брата, и одного из них, первого мальчика рождённого в паре её отца, Витанта, и матери, звали Вереск. Но ни Вереск, ни два других брата Розы на ватмане не отображены. Конечно, они всего лишь неважные звенья всей этой цепочки, потому что иначе бы схема семейных связей Фриск и Конунга не уместилась бы на одном-двух больших листов плотной бумаги… но как-то обидно было Розе немного.       Обида, тем не менее, была столь незначительной, что женщина, и до сего дня не так-то сильно интересовавшаяся своими корнями, быстро сосредоточилась на другом. Ведь теперь она увидела ту, другую ветку Иммерблау, сохранивших фамилию, о которой Розетта Шрифт, в девичестве Иммерблау, и сама не знала никогда. Через Виктора Иммерблау, прапрапрадеда Фриска и прапрадеда Розы, Конунг и Роза, а вместе с ней и Фриск, связаны кровью и генами. У Виктора Иммерблау было два (или больше, но не все тут отмечены) сына, Вальдор, предок Розы, и Дитрих, предок Конунга. Судя по пояснениям, Дитрих был обращён вампиршей и решил жить сам по себе, питаясь чужой кровью и растя своих детей, лишь одному из которых «посчастливилось» родиться вампиром. Немного странно, что Конунг — потомок одного из невампирских сыновей Дитриха, хоть и сам родился с клыками. — То есть, ты… вы… — запуталась Роза. — «Ты», — снисходительным, мягким голосом уточнил Конунг. — То есть, ты тоже Иммерблау? — спросила Роза. — И вы с Фриском… скольки-то-там-юродные братья, — уточняла она. — Да. Уж не знаю, ирония это судьбы или Мироздания капризы, но мы с вами действительно в родстве. В дальнем, конечно же, и, я буду честен, здесь мне интересна даже не семья Иммерблау, — признался Конунг. — Как вы видите и по схеме, меня интересовала в первую очередь линия наследования крови Иветты Зайренс, вашей пра-пра-неважно. Так уж вышло, что вы, в разговоре с Александром, моим дуксом-подчинённым, упомянули, что являетесь иммунаром, и вампиризм вас при всём желании не поразит. Увы, ваша особенность не досталась Фриску, товарищ Роза, но зато обращение вашего сына в существо… да не скажу уж что прям ночи… Так или иначе, но превращение Фриска в вампира пробудило те остатки крови [Регнатора], который, предположительно, может быть потомком [Рекса], что меня, как претендента на статус Короля Вампиров, очень интересует. — Ты в этом уверен? В этом твоём [Рексе] и [Регнаторе], кем бы они ни были… — спросил уже сам Фриск, не уверенный немного в происходящем. С другой стороны, а зачем такой, как он, мог бы понадобиться Конунгу, который провёл аж целое расследование кровных связей! В родственные чувства верилось с трудом. — Конечно, я не хотел бы судить по пусть и логическим, но всё же домыслам и спешным расследованиям, однако же тут вот… Ты обуздал огонь. Фриск, даже я пока что не могу использовать огненную магию, не рискуя при этом себя убить через минуту. А я, уж прости, вампир куда бо́льших мастерства и сил, чем ты. Если мы сразимся, я выиграю, что тебе очевидно. Но ты даже представить себе не можешь, какой сильный ты мне нанесёшь урон, потому что огонь у тебя уже априори отличается от человеческого или монстрового. Оба, и Рекс и Регнатор, вампиры, которые могли использовать огненную магию. Ты третий такой за многие годы… да чё уж годы-то! За века! — лицо Конунга поравнялось с лицом Фриска, и они почти соприкасались носами, когда сильнейший вампир Штессиного тракта вглядывался в глаза своего новообретённого родственника. — И уж прости, но я не поверю во внезапное совпадение, что, предположим, Мироздание сжалилось и с нихера даровало тебе резистентность к огненной магии. Мироздание та ещё сука, Фриск, даже если отринуть все эти шутки про закон подлости и наделение этого самого Мироздания около-божественными способностями. Регнатор провозглашал себя потомком Рекса, потому я подозреваю, что всё дело в твоём наследии. Грубо говоря, ты — потомок единственной вампирской семьи на этом континенте, которые использовали огонь. Знаешь поговорку «кровь не водица»? — Конунг ухмыльнулся и отринул от Фриска, давая ему время на осмысление. — Знаю, — безысходно улыбнулся Фриск и выдохнул. — Ладно, что ты хочешь? Мне уже правда интересно. — Заешь… Во-первых, я тебе пиздец завидую. Типа, у нас обоих есть общие предки в семьях Иммерблау и Элтрон, но кровь Зайренс досталась именно тебе. Но я превыше того, чтобы, знаешь, устраивать какие-то серьёзные или даже несерьёзные разборки из-за банальной зависти. Я всё же правитель, а не пубертатный подросток. Да, мне обидно, и даже сильно, но я рад за тебя… братиш, — посмеялся Конунг. — Плюс, не ты виноват, что мне ничего не досталось, — заметил Конунг. — А теперь во-вторых: Рекс был Королём Вампиров, Фриск. Носил корону, буквально и фигурально. Регнатор тоже был в миллиметре от этого. Их наследие дало бы мне серьёзное подспорье в своём стремлении к обузданию этой толпы кровососов и своей коронации. Но увы, наследник ты, а не я. — Я так понимаю, ты как-то хочешь использовать наше седьмая-вода-на-киселе родство? — медленно догадывался Фриск. — В точку, — Конунг сделал большой палец вверх и таки допил чай. Вкусный. Старшие Шрифты пока не влезали, разглядывая урезанное семейное древо. — Я хочу сделать так, чтобы наша кровь смешалась, чтобы мы оба могли считаться потомками Иветты Зайренс, Регнатора и Рекса. Одной только пересадкой костного мозга тут не обойтись, поскольку регенеративные способности вампира стремятся вернуть всё, как было, и, сука, преуспевают в этом, — чуть схихикнул вампир Иммерблау. — Не все мутации, которыми я себя подготовил к, кстати, довольно-таки губительной силе Регнатора во мне закрепились, и без силы Регнатора рано или поздно они угаснут все, как угасну и я. — И да, Фриск… Я понимаю, что тебе до меня, вообще-то, дела нет… Но я эгоистичный ублюдок с силой, способной менять ландшафт на отдельном кусочке территории. Могу даже, если постараться, разровнять вашу Эббот. Но не хочу. Так что уж прости, выбор у тебя добровольно-принудительный, — развёл руками Конунг, но всё ещё по-=дружески улыбаясь. — А можно я обнаглею и… нет, отказываться от сотрудничества я не собираюсь, тем более что я, вообще-то, в твоей феодальной-клановой лестнице. Но я бы хотел какие-то преференции. — Можно и даже нужно, — посмеялся слегка Конунг. — Сначала выслушай моё предложение, а там обсудим, — сказал Конунг и сел снова в креслице при столике. Столик был журнальным, но сейчас он переговорный, хотя атмосфера на удивление расслабленная. Если бы только не аура самого Конунга, но это уже природа. — Я обеспечу всем необходимым и даже немало сверх того тебя, твоих недобитков, твоих родителей и друзей… ну и твою мадаму сердца, кончено же. Взамен, ты вступаешь в мой клан не как подчинённый Вэлса, а как мой прямой подчинённый. На особых правах, подобных дуксам. Коли хорошо себя покажешь, так станешь потом ещё одним дуксом. Ну, если захочешь. А поскольку мы родственники, я на тебя сильно налегать не буду. Как только наши тела перемешаются… бля, плохо прозвучало, — задумался Конунг, почёсывая затылок. — В общем, как только я стану таким же наследником Регнатора, ты, в принципе, свободен делать, что хочешь, где хочешь, как хочешь… Есть, правда, подвох, скрывать не буду. Всё же я Конунг, будущий Король Вампиров. — Условия приемлемые, да, но что за подвох? — поинтересовался Фриск. Не то что бы в новом Энштадте, бывшем повелителе Подэббота, он не добился бы приемлемых условий, тем более что после Подземелья любые иные условия при цивилизации кажутся раем, но… Конунг ведь обещает не просто достойные условия, а аж роскошь! Да ещё и не одному только Фриску, которому на эту роскошь-то лично, на самом деле, немного всё равно. Грех не ухватиться за шанс. Всё же… Фриск хотел лучшего и себе, и, в первую очередь, дорогим для него людям. — Я Конунг. Будущий Король Вампиров. Какой же король без королевства, Фриск? В отличие от Рекса и Регнатора, мне, помимо влияния и огромной власти над вампирскими душами, нужны ещё и территории. И ресурсы с этих территорий, причём что геологические, что людские. Одной горой Эббот я не буду доволен, тем более что мои проекты ресурсозатратны. Конечно, доктор Гастер нам серьёзно помог, но мы не можем его напрягать каждый раз, когда нам надо оказаться за тридевять земель, что далёко за пределами моей оперативной зоны. А в моей опере ресурсы истощаются. К тому же их полускрытная добыча — тоже довольно трудная задача, скажу тебе. Фриск, этот мир давно уже не видел по-настоящему централизованного государства. Да, есть большаки, есть какие-то хлипкие договоры о сотрудничестве-дружбе, даже признании суверенитета какого-то конкретного города над иными, но это всё не то! — взгляд Конунга будто бы потемнел, в его глазах загорелись недобрые огоньки. — Государства может и есть на бумаге, но мир давно уже не видел ни одного де-факто государства крупнее города с прилегающими и слабозащищёнными сельскими территориями. И если ты думаешь, что мне хватит одного только Штессинского большака, то ты ошибаешься. Мне нужна держава, Фриск, а во все времена границы державы очерчивались войнами, братишка. Причём мой противник не только Блаугартен и прочие союзы орденов с иных большаков. Одичалые… не вампиры, упыри! Они не умнеют, нет… Но они изменяются, в опасную для нас сторону… С природой я уж совладаю как-нибудь, Фриск, но даже я не всесилен. Я очень силён… но не всё в моих возможностях. И ты, прости уж, будешь втянут в этот водоворот. Жить в эпоху перемен всегда трудно… Но я гарантирую, что твоих близких это не коснётся. Они будут, ни в чём не нуждаясь, в безопасности. Если они сами не захотят, конечно, поучаствовать в грядущем. — Я… — Фриск сглотнул. Ему было страшно. Это слово… война… нет, даже н так. Войны. — Ты… играешь с огнём. — Я знаю. И буквально, и фигурально. Но вампиру, братишка, причины не нужны, — в голове Фриска вдруг эхом отозвались слова давние уже Эгоса. — Я осознаю, что творю. У меня выигрышная ситуация, на самом деле. Как думаешь, что станет с миром, если я проиграю? Мир увидит сначала меня, угрозу, доселе невиданную, а потом вампиров, потерявших контроль после моей кончины в случае проигрыша. Угроза всему их вялотекущему существованию. А иногда страх надёжнее даже железа с кровью. В конце концов, эти ублюдки будут вынуждены сделать так, чтобы слово «государство» перестало быть призраком ушедших эпох и вновь восстало из пепла. А если я выиграю… по крайней мере, у вампиров будет своё королевство где, из-за кровавого налога, не будет нужды пить напрямую из людей и монстров, рискуя и распространяя насилие. А с Королём Вампиров все эти кровососущие твари, поверь мне, поумерят свой пыл. Соревновательный элемент не исчезнет, нет, я не настолько наивен. К тому же, будут и отщепенцы, и несогласные, и просто мудаки, потому что преступники есть всегда. Но по крайней мере попытка изменить что-то уже сама по себе дорогого стоит, — поведал Конунг. — Конечно, я эгоцентричный и сильный плохой парень, и поэтому я ну все 146% буду самым-самым диктатором… но я умею быть великодушным и, что самое важное, логичным, потому что я желаю править страной, а не куском выжженной земли, где не растёт не только ничего, но и даже нихуя. — Ну, — вздохнул Фриск, уже смирившись, что спокойствие ему лишь снится. Всё, пожил пару месяцев без приключений, и хватит! — Как ты и сказал, Конунг, у меня выбор между добровольно-принудительным вариантом и просто принудительным вариантом, а подвергать опасности своих близких из-за моего сопротивления тебе я не намерен, тем более что ты им предлагаешь чуть ли не отель пять-звёзд в случае моего согласия. Но чёрт, война! Серьёзно?! Думаешь, я, студентишка, готов? — О, не бойся. У вампиров времени хоть ведром вычёрпывай. Ждать я, конечно, не люблю. Но ждать умею. Я не поведу легионы сейчас. Нет, у нас впереди подготовка. Долгая, нудная… бюрократическая… В общем, Блаугартен так-то знать не знает, но пока что у нас перемирие. Пока что — Interbellum, — заявил Конунг, и в его глазах вновь сплясал тот тёмный огонёк, которому даже и противиться-то не хотелось. — У меня с госпожой Фортуной какое-то БДСМ в обе стороны, а не отношения, — сфейспалмив, пробормотал Фриск, пожимая после в жесте согласия руку Конунгу. Его родственнику. [данные удалены] Иммерблау.