Спрятаться на самом видном месте

      Движение — это жизнь. Кто-то когда-то сказал. Фриск был склонен считать это выражение скорее иронией или чем похуже, а оказалось, что так оно и есть. Пусть и, как всегда, не в том смысле, который в это выражение закладывали изначально. Вероятно, что языки настолько сильно изменились за пару-тройку миллениумов, что смысл сто лет назад уже был утерян. Так или иначе, а младший в семье Шрифт не лингвист, и потому до этого ему дела нет.       Когда в жизнь Фриска, размеренную после возвращение к горе Эббот и до второй встречи с Конунгом, с ноги влетели тренировки, неспокойствие и водоворот событий, Фриск будто бы позабыл всё, что его тревожило и снедало. Спокойствие — это хорошо. Правда. Это прекрасно, это мирная и неопасная идиллия, когда можно расслабиться. Это почти идеально. — Но скучно! — согласилась Чара с точкой зрения своего парня. — Я ж пару раз уже говорила, что смысл по крайней мере моей жизни в веселье. Я развлекаюсь, Фриск, как могу, потому что скучно жить мне не хочется, потому что скучно жить — это всё равно что умереть! Всё бессмысленно, и потому зачем себя обременять скучными проблемами? Это ты у нас любишь посидеть меланхольно и поразмыслить. А я люблю подвигаться, поиздеваться над логикой и Мирозданием. И получить попутно с этого всего дозу веселья! Аха-ха-ха, так сказать, — намеренно медленно посмеялась она. — Хиханьки и хаханьки есмъ моё топливо, Фриск, а уж за последствия я не ручаюсь! — Чара очень широко улыбалась и, казалось, что уголки её губ слегка треснули. — Это крайне безответственно… — помотал головой Фриск, но он тоже натянул лёгкую улыбку на своё обычно апатичное или загруженное лицо. — Но вот теперь я не могу не согласиться. Тем более что не мне про ответственность лекции читать, — улыбнулся вампир. — Уж не теперь точно. — Если бы был какой-то бог Вселенского разгула, я бы точно пошла к нему в храм. Погыкать с ним за компанию, — пошутила девушка. — Потому что без радости нет и жизни в общем, — Чара посмеялась. — Мир и так в дребезгах, разваливается под собственным весом проблем. Так что ни к чему сидеть с опущенной головой и ждать развязки. Если конец всё равно неизбежен, то к нему хоть с музычкой идти надо, — и, в подтверждение совей шутки, Чара включила уже где-то раздобытый проигрыватель. Тренироваться под музыку веселее.

***

      Конунг и его планы. Неизвестно. Незивестно и имя настоящее… не столь уж и внезапного родственничка. То есть, нет, родственника всё же внезапного, но… То, что Конунг и Фриск дальние родственники было неожиданно, конечно, однако в общую картину всеобъемлющего абсурда вписывалось идеально. Как говорили мудрые, даже наименьшая вероятность — всё ещё вероятность, поскольку не нуль. Фриск не знал, чего ожидать, но после всего, что он испытал после выхода из Подэббота, ему и правда не хотелось в который раз напрягать и без того взвинченные и по сто раз перекроенные извилины из нейронной ткани. В конце концов, что-то будет… потом. А сейчас он просто тренируется к этому потом, но тренируется в… прелестной обстановке, стоит отметить.       У Фриска есть девушка, пускай привычной розовой романтикой тут и не пахнет, он много сильнее среднестата, он одной ногой уже у титула Дукса (не то что бы это когда-либо было целью), его настоящая сущность мало кому мешает, даже внутренних демонов Шрифт одолел и сделал оных своим союзником, а оставшийся паразит внутри всё такой же молчаливый и не лезет без надобности. На что жаловаться? Не на что!       Даже извечный Закон Подлости молчит. На удивление долго позволяет жить безмятежно, без вызовов, требующих в который раз гнуть в бараний рог ткань Мироздания. А ведь у Фриска ещё одна удача — он, конечно, встретился с испытаниями… Но, если не брать в расчёт одичалых, все те испытания… Они не были… фатальными. Они не то что бы что-то решали. И у него всегда была возможность, если всё рухнет, просто сбежать на тот край света. Тот же Конунг, что уж наверняка и в отличие от Фриска, в действительности прикладывал несоизмеримые титанические усилия, чтобы добиться своих нынешних положения и силы. В конце концов, Конунг тоже вампир, и у него тоже есть взвинченная до верхов агрессия, заложенная природой. Фриск не представлял, каких масштабов должна быть сила воли у Конунга, чтобы подавлять всё это и продолжать равноценно улыбаться, и при этом внаглую пользоваться своим положением диктатора, не терпящего неповиновений.       В конце концов… Фриск — всего лишь кусочек этого Мира, один из миллионов и миллионов… Фриск чуть важнее серой массы, но это не значит, что Мир готов склонить свою голову пред ним. Есть рыба покрупнее. И не одна. Он лишь слегка выделяется из массы остальных, составляя уже часть иной серой массы, порядком чуть повыше, числом чуть поменьше и оттенка серости лишь слегка другого.       Ведь… Ведь есть крупные игроки, есть несущие конструкции, а не винтик-Фриск. Есть Конунг. От одного его присутствия на стену лезть хочется. Он ещё ни разу полностью не показал, на что способен, но тот факт, что в его орде вампиров несколько тысяч, что это число растёт и что он всё ещё держит ситуацию под контролем — уже показатель. А уж чего его немыслимые проекты стоят… Фриск ему не ровня. И тем более что его имя даже услышать по какой-то причине не получается, не то что запомнить надолго. Выходит лишь бессвязный шум навроде [данные удалены] или [???]. Тут явно знак особого внимания со стороны Мироздания.       Доктор Гастер. Гений! Создатель Ядер. Один из сильнейших магов среди Монстров, и, по слухам, способен сравниться в том числе и в грубой силе с королями монстров, если и не превзойти их! Если кто и способен, просто даже в шутку, создать нечто, напоминающее Бога Рукотворного, то это он. Фриск, еле как разобравшийся со всего-лишь магнитронами, ему в подмётки не годится.       Доктор Альфис. Даже она порядком выше Фриска. В конце концов, она курирует множество более мелких, но куда более важных проектов, а ещё управленец неплохой… хоть и несобранный. Да и Меттатон не на пустом месте появился.       Лидер союза орденов «Блугартен», кстати, сюда же подходит. Фриск про него мало что знал, но мало кому остаётся неизвестным, что у него в подчинении огромное количество неслабых магов и воинов, которые сами кого хочешь раскатают в блин. Видать, лишь внутренние противоречия и грязная суть политики мешают этому союзу орденов — а ещё существование иных примерно равных — превратить хотя бы Штессинский большак в личную вотчину.       Есть множество других исторических и ныне живущих примеров того, что «удача» Фриска и весь его труд никак не сравнится с несколькими другими людьми, монстрами и вампирами. Конечно, возраст тоже играет своё… Почти у всех времени в этой жизни было много больше, чем у Фриска. Но если опять вернуться к доктору Астеру, то Фриск опять проигрывает, потому что кто-кто, а этот скелет имеет все права использовать аргумент «а вот я в твоём возрасте [вставьте достижение]…» Благо, что он его не использует.       Всё бессмысленно. Фриск лишь винтик. Его спокойно можно выбросить и заменить. Одним больше или одним меньше — Миру без разницы. А если всё бессмысленно… …то, как Чара и сказала, надо перестать волноваться по пустякам и начать жить на полную катушку. «Но в рамках если уж не морали, то хотя бы частичной законности», — добавил бы Фриск. Чара… Что ж, она уж точно не напрягается этим. Для неё это всё сложно и скучно. Она мало задумывается о последствиях, она просто творит, что хочет, и живёт теперь свободной птицей. Дома она сама себя ограничивала, подстраиваясь под окружение, но вот девушка увидела шанс, она им воспользовалась и теперь она безбашит тут и там, в своё удовольствие тратя отведённое ей в этом мире время. Будучи всего лишь пару месяцев назад студенткой-второкурсницей боевой академии, Чара уже очень даже, по мнению многих, серьёзная, как Фриск видел из новостей, личность, которую… разыскивают, как и его. Их обоих, всего-то неопытных мальчишку и девчонку по многим меркам, разыскивают почти наравне с некоторыми вампирами и-или преступников высших эшелонов. Да… Если бы не обстановка близ горы Эббот, спокойного гнёздышка Фриск так и не увидел бы. Достижение для Фриска и Чары… Спорное. Но заметное.

***

      И вот Фриск жил… и жил. Даже описывать толком нечего. А то, что можно описать, всё равно скатывается в лютейший технотрёп пополам с маготрёпом, потому что магия и искусство управления ею даже в доверху наполненным маной Мире очень сложно описывать, не скатываясь в сухие цифры с даже нелепым множеством малопонятных терминов. И даже сами адепты магии не всегда понимают, что и как работает. Например, аспекты. В каких-то искусствах это основа магии, в каких-то побочный продукт, а где-то вовсе не используются и-или даже сама концепция аспектов конфликтует с направлением. Уже сколько веков ведутся попытки упорядочить и описать точно все законы, по которым магчиеская составляющая Мироздания работает, а всё ещё и на треть неясно, почему, как, где и когда. Даже доктор Винг’Динг вряд ли знает точно, что и как на самом деле работает.       Конечно же, описывать всё равно надо, потому что то, что уже открыто, работает (почти) исправно и (почти) всегда, и потому в мире даже бытовая магия не такая уж и большая редкость. И потому даже в разбитом мире ещё есть надежда. Жизнь же.       Тренировки, блажь, гора Эббот… Всё было как и должно быть. Никаких вмешательств в жизнь из-вне, никаких тяжёлых задач, никакой спешки и никакого мозготрясения по поводу и без. Самая обычная жизнь, если исключить саму обстановку вокруг. Никаких изменений на горизонте не предвиделось… И…       Ну, вы знаете, что за такими фразами следует, да? Вот оное и последовало.

***

— Фриск, мы что, злодеи? — спросила Чара, примеряя заодно новенький наряд с очевидными любому агрессивными коннотациями. Он был угольно-чёрный, некоторые алые украшения выглядели резко, а красный их цвет в сочетании с темнющей основой делал и без того полный «злодейских» узоров костюм откровеннейше недружелюбным. Эта одёжка так и кричала: «Уничтожу!» — Ну типа, — пожал плечами Фриск. Чара сама согласилась, в конце концов. — Я напомню, что Конунг, вообще-то, диктатор, тиран и вампир, стремящийся в Короли оных. Эдакий главгад всея Штессинского или того шире, — покивал головой Фриск, осматривая и свой наряд. — А мы ныне под его началом. — Ага. И мы теперь типа лейтенантов в его ораве? Мне нравится, — посмеялась Чара. Судя по её поведению и некоторым рассуждениям, она не обременяла себя моральной дилеммой, как и всегда. Она даже слишком легко приняла факт того, что, по сути, в медленно надвигающемся конфликте она заняла сторону вообще противоположную её принадлежности. Ей было совершеннейше всё равно, что она в розыске и объявлена преступницей, пусть пока что она ничего… а, нет, шпионаж же! Точно…       С помощью пауков Маффет младшая Мессер держит связь с родителями и ей этого достаточно. По какой-то причине, её родители тоже смирились. Фриск даже спорить не стал со странной логикой происходящего. В том числе потому что и доктор Гастер в таком случае коллаборационист треклятый, и родители Фриска, и весь Подэббот, и много кто ещё… Да и…       Фриск вздохнул. Даже если бы он пытался встать на сторону охотников на вампиров, если можно так выразится, проблем было бы не меньше, а то и больше. Вряд ли «Блаугартен» или какой иной союз орденов так просто оставит вампира, как Фриск, без внимания. Как подсказывает практика и даже логика, на хоть какое-то понимание в таких организациях можно не надеяться совершенно. И не то что бы Фриск их в этом обвинял, тем паче уже познакомившись с вампирским миром более чем лично. И вряд ли у орденов есть какое-либо желание смотреть сквозь пальцы на всё, что Фриск и Чара успели накосячить до сегодняшнего числа. И на что они накосячить ещё собирались уж тем более.       Конунг не скрывал и постоянно напоминал, что он готовится именно к войне. К страшнейшему бедствию, которое ни один здравомыслящий человек своими силами не приближал бы. Ну… он и не человек, стоит сказать как минимум «во-первых». А вот уже во-вторых, Фриск может быть и хотел бы отсидеться подальше, но возможность ему обрубили ещё на корню. Да и он обращённый вампир, у него на самом деле выбора почти и нет. Люди столетиями могут обещать найти лекарство от вампиризма, но никаких подвижек, судя по результатам и околонулевому прогрессу, не предвидится в ближайшие пару веков. А жить, даже в проклятом состоянии, Фриску уж очень сильно хочется. Мораль гнётся, как гимнастка, потому что желание жить — последняя и самая прочная колонна, на которой весь фундамент мироощущения и мировоззрений Фриска держится. Он преисполнен благих намерений, по возможности он альтруистичен, он технический пацифист и не ищет конфликтов. Но желание жить и идущий в комплекте холодный расчёт превалируют, когда от бытия добреньким будут лишь одни убытки.       Лицемерие? Да. Беспокоится ли об этом Фриск? Немного. Видит ли он в этом с личной позиции что-то плохое? Нет.       Фриск вампир — и его судьба, увы, связана с вампирами. Если Конунгу удастся осуществить задуманное, Мироздание, возможно, получит небольшую передышку от всепоглощающего мрака бытия, а Фриск вновь вернётся… к своей жизни, спокойной или не очень. В конце концов, ещё столько можно сделать, а если задуматься о вероятных в будущем веках не-жизни и деятельности…       Если же Конунг провалится — всем, как и сам главгад сея эпопеи говорил, всё равно станет чуточку лучше. Последствия не отменят пережитых ужасов, конечно же, но в сухом остатке Мироздание всё равно останется в плюсе, просто иного рода и чуть меньшего масштабами.       Всё это крайне фиговые оправдания, если уж играть по честному. Но кому есть дело до честности в этом мире? Тем более что война будет когда-то там потом, а не со дня на день. И это если она будет, потому что мистер «Я тут самый страшный диктатор» мог и обмануть с целями, известными лишь ему одному. Ну и паре-тройке дуксов, возможно. Так или иначе, si vis pacem, para bellum. Коли хочешь мира — готовься к войне… — Я тебе уже, наверное, эту мысль высказывала, — сказала Чара после очередной тренировки и не очень-то лёгкого разговора по душам, — но лично я не планирую что-то сильно уж вперёд. Да, у меня есть какие-то свои желания и потребности, Фриск, и какой-никакой расчёт на будущее да присутствует. Но это всего лишь несколько точек неизвестно даже насколько далёкого будущего. Я могу прожить хоть сто лет и увидеть, как мои внуки будут осваивать этот мир… а могу завтра же неудачно с лестницы упасть и распрощаться с жизнью из-за этого. Все далеко идущие планы, как показывает практика, ничего не стоят на самом деле. И чем больше ты планируешь, тем больше проблем приносит любое колыхание, любое даже малейшее отклонение. А дальше уже и не весело, тем более если всё распланировать заранее. — Я не сказал бы, что у меня тоже есть план, вот честно, — пожал плечами Фриск. — Всё происходит всегда иначе, нежели ожидаю я. За короткий срок произошло столько поворотов, что я уже не знаю, есть ли хоть какой-то смысл о будущем думать. — Ну так и не забивай себе этим голову! — сделала Чара отмахивающий жест. — Ты и так сам себя кучей тяжеленных дум обременил. Не надо никаких планов. Просто живи и радуйся, а если появится проблема — решай по мере поступления… и положись на тех, кто действительно умеет планировать. Тот же Конунг. Или доктор Гастер. Не твоя, Фриск, специальность — нечего тогда и ломать себе извилины. — Правда… до сих пор страшно представить, что нас может ожидать. Всё же… война… Сказать-то легко, но я бы не сказал, что мне хотелось бы, чтобы это слово в моей жизни оставляло какой-либо след присутствия, — мрачно проговорил Фриск. — Поверь, я и сама не то что бы в восторге, — помотала головой Чара. — Я хоть и мизантроп, но не до такой степени. И тем не менее, в этом ебанутом мире по-иному уже совсем никак, походу. — Эта юная леди отчасти права. Здравствуйте, — появился будто бы из ниоткуда дукс Нонус, учёный Александр Принцип. Фриск его встретил второй раз в жизни. Впрочем, учитывая новые реалии, с дуксами Фриску придётся теперь куда чаще пересекаться, по-видимому, потому что у Конунга есть определённые планы на своего эн-юродного братца, коим Фриск и является. — Потому что столетия идут, а всё так и застыло на одном месте. Мы еле-как доползли до уровня Домагических технологий и лишь в отдельных аспектах на всего лишь незначительную капельку их превосходим. Но, в отличие от людей тех времён, вся цивилизация сосредоточена на процентно очень уж незначительной территории и живёт, полагаясь скорее даже на удачу. Прогресса считай что и никакого, а у нас, в отличие от людей тех времён, есть вообще-то Магия. И уж простите, но я сторонник бесчеловечной идеи, что война есть двигатель прогресса, — поделился этот человек. — Да уж, вот тебе и «здравствуйте», — хихикнула Чара. — Вы по какому-то делу? — Да, — кивнул дукс. — Во-первых, я бы хотел взять у вас, Фриск, крови с литр или полтора. Пока что нам этого хватит, мы не сильно спешим, — сказал Александр. — А вот во-вторых… Не отказались ли бы вы от нелёгкой, но и не сильно трудной работёнки? Заодно и потренируетесь немного, в более… располагающей обстановке, — предложил он. — В чём дело? — спросил Фриск, уже чуя неприятность. — Одичалые. Мы бы хотели устроить экстерминатус одичалым близ горы Эббот… а чуть позже и близ Вольцивита, — рассказал дукс Нонус. — О, реальный бой… Вот с ними бы я даже с радостью повоевала, — высказалась Чара. — Ну, что ж. Вас никто и не удерживает, и, более-того, мы всеми руками и ногами за, — улыбнулся учёный. — Почему бы вам не поработать в команде тогда? Вместе с дуксом и небольшим отрядом? — Но не с вами, я же правильно понимаю? — Правильно, — кивнул Александр. — Я хоть и могу (и даже хочу), но у меня несколько иной профиль задач в нашем… клане, скажем так. Тем более что я всё ещё человек и при этом учёный. К тому же, Фриск, вам не помешает… понять на опыте, что значит работать с дуксами. — Чёрт с вами, где роспись ставить? — усмехнулся Фриск, даже немного радуясь, что спокойные деньки вновь закончились.       Правду ведь говорят: бойся своих желаний. Фриск хотел спокойной жизни, а когда её получил, уже не смог сидеть на месте. Теперь же ему говорят: «Иди развейся!»       Он с радостью согласился. С ещё большей радостью согласилась и Чара…       Кроме того… Фриск уже отпустил ту трагедию. Но обидно до сих пор! Пора бы и отомстить за павших… не лучших, конечно, но ведь товарищей! Как минмум товарищей в проклятии. А как максимум… клан был небольшим, но это был именно клан Фриска, почти что даже, если притянуть за уши, родня. Непослушная, раздражающая, но… своя.