Очки закрыли чувства

ВАНЯ, НЕТ На весь следующий день это стало мантрой Светло. Он твердил ее, пока пытался проснуться, пока искал в холодильнике хоть что-то, еще не готовое стать каменным углем, пока принимал контрастный душ — не по своей воле, колонка барахлила. Не повезло, что Ваня проснулся один — Слава с Замаем вновь куда-то подевались — так что число взрослых сознательных людей, способных на тщательный анализ, в квартире сократилось до нуля. Ну и Славы тоже не хватало. Ваня не стал написывать друзьям, но обидно стало, что они даже никакой записки не оставили, а просто ушли. На удивление, все ночные сообщения от Рудбоя остались. Ваня, конечно, не думал, что тот кинется их удалять, учитывая, что Светло все читал-слушал, да еще и ночью по телефону с ним говорил, но… Вечное «но». Удаление сообщений могло быть психологической защитой или способом показать Фаллену мол «сорян, перепил, ты главное не воспринимай всерьез. Ты же там еще в поезд не сел? Нет?!» Ваня Светло в поезд конечно не сел. Он лишь купил билет. На самолет. Отправление вечером, до него почти семь часов, всегда можно передумать. Обидно только — деньги за билет не вернут. Даже на поезд не вернули бы. Ну и хуй с ним. «Ладно, Светло, ты много дичи по-пьяне творил. И в другие города автостопом катался, и с бомжами в драки встревал, и с моста падал-прыгал и т.д. и т.п.» Ключевым было это «по-пьяне». Сейчас Светло был трезв настолько кристально, как, наверное, не бывал уже год. Тут тебе ни бутылочки пивка «для рывка», ни таблеточек от доктора. Абсолютный, ничем не подогреваемый долбоебизм. — Вано, а ты че, куда-то собрался? Ваня вздрогнул. Он и не услышал, как Слава вернулся, друг застал его попытками впихнуть рубашку в рюкзак. Та была его любимой парадной и обтирать ее о кресла в самолете Светло не хотел. — Славян, я тут это… — Ты это? Карелин прошел в комнату и сел в кресло, пристально уставившись на Ваню. — У нас не будет семейных разборок и допросов, — предупредил Слава. — Но мне просто интересно. — Лечу кое-куда на пару дней, сейчас не могу объяснить. Даже себе не совсем могу, понимаешь. Но как вернусь… Ваня сам себя осек, слишком уж его словесный поток походил на маниакалку. Вот и Слава поднялся с кресла, подошел к Ване и уставился тому в глаза. — Ты че? — Вроде не бухой и не обдолбанный, — сказал Карели больше самому себе. — Вот уж спасибо за доверие, — обиделся Светло. И притворности в этом было лишь наполовину. — Я про то, что ты только бухим и обдолбанным забываешь, что в нашей квартире пиздецки тонкие стены, и если ты хочешь что-то скрыть, то тебе нужно пиздеть по ночам потише. И Рудбоищу своему сказать. БЛЯТЬ. БЛЯЯЯЯЯТЬ. — Блять. Слава хмыкнул и заговорил размеренно и спокойно. — Теперь путем нехитрых вычислений мы приходим к выводу, что ты летишь в… — Калининград. — Где у них сейчас концерт. — Слав… — Харе разводить драму, Окси привет передавай. «Надеюсь, что не придется». Светло искренне надеялся, что они с Рудбоем как-нибудь провернут все незаметно от глаз остального Табора. — А полетели вместе! — ему пришла гениальная идея. И как он только раньше об этом не подумал. — Он там с Дилярой. Ваня открыл было рот. Ваня закрыл рот. Они без слов обменялись взглядами со Славой. Ну а что тут скажешь. Уже в самолете Светло прокручивал в голове последнее, что сказал ему Слава перед ваниным отъездом. — И ты не назовешь меня идиотом? — А смысл? Ты уже все решил. Кайфани там. Только не загоняйся особо, сам знаешь, это всегда хуево заканчивается. — Последую философии Антихайпа. — Замаю только не стоит говорить, что теперь эта философия еще включает в себя еблю с мужиками, — Слава рассмеялся. Без фальши и постиронии. Ваня рассмеялся следом. Верно. Так было правильно. Теперь Светло не убегал как вор, а действительно отправлялся в слегка незапланированное путешествие. Ваня и сейчас усмехнулся, глядя в иллюминатор на то, как уменьшаются дома и машины, как улицы становятся лишь узкими полосками, пока вовсе не исчезают из виду. Два часа пролетают незаметно. Ваня удивляется еще, что ему совсем не нервно. Он радуется этому, благодарно принимает из тележки бортпроводницы чай и маленькую шоколадку. Все вокруг кажется одним из так любимых Ваней симуляторов. То есть Светло может управлять всем, но это не реально до конца. Осознание приходит к Фаллену, когда до приземления остается пятнадцать минут. Он, поклявшийся ни за что больше с Евстигнеевым без крайней нужды не пересекаться, повелся на пьяное и не факт, что серьезное приглашение на концерт этого самого Евстигнеева с его сиятельством Оксимироном на пару. О ЧЕМ ОН БЛЯТЬ ТОЛЬКО ДУМАЛ? И почему это Слава его не отговорил. Еще и друг называется. Ваня тоже хорош, с Рудбоем после ночного звонка они не списывались. Кажется, тезка до сих пор спал, по крайней мере с ночи не появлялся онлайн. «Перестань загоняться, Антихайп» от Славы было первым сообщением, настигшим его уже в Калининграде. Ваня успел только добраться до здания аэропорта и теперь ловил свой чемодан, который по рассеянности «прокатывал» уже четыре раза. От Рудбоя не было ни одного сообщения. Фраза о том, что Фаллен может оказаться в Калининграде и о проходке на концерт, которые вбросил пьяный в дупель Евстигнеев ночью, теперь казались лишь актом вежливости или вообще глупой злой шуткой. Но Светло уже был здесь, стоял возле входа в клуб «Вагонка» и чувство неуместности оставалось лишь игнорировать. Или… Ваня развернулся и побрел мимо клуба. До концерта все равно оставалось еще больше полутора часов. Обычный бар нашелся рядом на соседней улице. Прежде чем писать Рудбою, Ваня успел выпить три портера и теперь цедил какой-то жутко приторный термоядерный коктейль. О его «термоядерности» заявил сам бармен после того, как окинул взглядом всего Светло с головы до ног. И вечно все принимали Ваню за слабака по части выпивки, хотя это Слава у них был самым быстронапивающимся. Да, рост в этом случае не помогал. «НОЧЬ ПОМУЧИЛ, ЛАПШИ НАВЕШАЛ И В КУСТЫ ДА РЕПЕР ОХРА? ВОТ И ВЕРЬ ПОСЛЕ ЭТОГО ЛЮДЯМ» Но ни через пять, ни через десять, ни через пятнадцать минут сообщение не было прочитано. Ваня успел обозвать себя ебланом и просклонять это слово. Потом допил коктейль и решил позвонить. Трубку взяли сразу. — Вань, — эмоции в голосе Рудбоя сложно было разобрать из-за шума и криков на заднем плане. Наверное он с остальными уже был в гримерке. — Ага, я. Привет. — Привет. Прости, я только телефон в руки взял. Хлопнула дверь, крики стали тише. — А я тут это, конченый немного, но ты же с Антихайпом связался, должен был знать. — Так, погоди, не мельтеши. Что случилось? — Да ничего не случилось, с чего бы что-то должно было случиться? — Светло частил, он и сам понимал, что ебать как выдает свое волнение. — Ты где сейчас? А вот Рудбой сразу догадался, о чем надо спросить. — В баре? Почему-то прозвучало как вопрос. — Окей, и где бар находится? — На улице. — В каком городе? Блять. — Эм… Обычно Светло всегда мог придумать, что сказать и как выкрутиться из любой неловкой ситуации, но сейчас у него не выходило ничего кроме междометий. И в голове были тоже только они. И алкоголь. — Скажи название бара, я сейчас к тебе приду. — Не надо, я лучше сам. У тебя же концерт скоро, искать будут. — Найдешь дорогу? — Нет, блять, заблужусь в трех соснах. Не смеши, дядь. Светло выбежал на улицу, телефон у него пиликнул новым сообщением. «Фаллен, ты троль». Где-то он уже это слышал? Может в параллельной вселенной. Рудбой все-таки выбежал к нему навстречу, выбрался должно быть через черный ход. Он вновь в футболке, рисуется, затягивается глубоко и с наслаждением, будто самого не трясет от холода. — Ты приехал, — выдохнул он приветствие вместе с паром и табачным дымом. — На самолете? И потом сам же себе ответил. — Ну конечно на самолете, как бы ты на поезде так быстро добрался. Тело Рудбоя оставалось неподвижных, глаз там или уголок рта не дергались, но вот эта манера быстро-быстро спрашивать, отвечать, что-то пытаться выяснить выдавала нервозность. Ни слова по существу и о самом главном — причине приезда Светло в Калининград. — Давай я тебе верну за билет, ты же по моей вине так сорвался. — Дядь, хуйню не неси, я бы не полетел никуда, если бы не мои персональная шиза и жажда приключений. Не бедствую я. Но в будущем он позволит оплатить себе вареники. У самого Рудбоя сигарета, зажатая между трясущихся губ, уже ходила ходуном. — А ты бы вообще голым вышел, че одетый-то, — огрызнулся Ваня. — Так не терпится? Я вообще-то джентльмен, сначала цветочки-рестораны-концерты, а потом можно и голышом. — Ой, блять, избавь меня от этого. И кому это ты собрался меня представлять? Рудбой бросил сигарету не глядя, та, зацепившись за край, все-таки упала в урну. Пижон. — Так я ж в гримерке не один. С Окси, Порчи, Женечкой и Мамаем. Светло как двинулся сначала следом за Евстигнеевым, так и застыл. — В смысле? Я думал, что… Рудбой развернулся, внимательно посмотрел на Фаллена, даже голову немного набок наклонил типа внимательно слушает. Светло неопределенно махнул рукой. — Вот тебе не стремно это все? — Нет. Ответ получен? Теперь можем наконец зайти внутрь? Я сейчас подохну тут. — Стоять. Ваня послушно замер. Светло начинала нравится эта новоприобретенная власть. Но сейчас радость омрачала новость о незапланированной встрече с Табором. — В условиях не было ни слова про знакомство с остальной Империей. — Это проблема для тебя, о великий рэпер, повелитель постиронии? — Не проблема, а нежелание. Евстигнеев подошел к Ване ближе, так, что стала заметна их разница в росте и, увы, комплекции. Он заговорил со Светло спокойно и вкрадчиво, словно увещевал ребенка. — Вы увидитесь на пятнадцать минут, потом у нас концерт, после которого мы можем поехать на традиционную пьянку со всеми или пойти вдвоем куда-нибудь посидеть. Спать будешь в моей комнате, не положу я тебя с Мироном, можешь не бояться. Не усложняй, Вань. Светло противился, тщательно отводил взгляд и вздыхал недовольно на каждое слово. Но на последней фразе про «не спать с Мироном» не удержался от смешка, с Рудбоем они встретились глазами и… Ваня никогда не видел таких глубоких черных дыр вместо человеческих глаз. Пустота эта, надо признаться, была привлекательна. Светло кивнул, как загипнотизированный, и они вдвоем зашли в клуб. С черного хода, как и предполагал Светло, иначе Евстигнеева тут же разорвали на мелкие кусочки женские цепкие ручки. Да и Фаллена могли заметить рядом. Пошли бы разговоры. Зато в гримерке сразу же разговоры стихли, стоило Ване с Рудбоем оказаться на пороге. — Вот те на. — Вано, а чего ты не сказал, что у нас гости? — Гостю ваш Вано тоже мало что сказал, — ответил Светло, но без агрессии. По крайней мере, без явной. — Я Жене говорил, — оправдался Евстигнеев. — Да, — девушка закивала. — И нам вы решили не рассказать, потому что… — Сюрприз. Обрадованным никто не выглядел. Светло встретился взглядом с Окси, потом перевел взгляд на Порчи, с него на Мамая и потом уже на Женю. Та ему улыбнулась, и Ваня отзеркалил улыбку. — Ну что, сюрприз, чай будешь? — усмехнулся Мирон. — Будет-будет. И я буду, — отозвался Рудбой. — Ну вот и наливай, — Федоров с каждой фразой становился все довольнее. В итоге они все пили чай с какими-то пряниками, а потом всех, кроме Фаллена, организаторы уволокли на сцену. Сам Ваня от предложения спуститься в зал отказался и решил, что отлично «почиллит за сценой». Задыхаться в окружении малолетних фанаточек Окси у него не было никакого желания. Рудбой на это только пожал плечами и надел свою излюбленную маску со светящимся оскалом. — Окей. — Удачи. Ну а что, Светло же не совсем мразь, чтобы говниться на тех, кто его и приютил, и чаем напоил. Если к тебе по-человечески, то и ты будь добр, соответствуй. В этом плане Хабара неплохой воспитатель. Оставшись один, Ваня осмотрел гримерку, покрутил в руках кем-то забытую помаду, на некоторое время залип на собственное отражение в зеркале. Но потом его внимание привлекла маленькая белая тумбочка, приютившаяся в углу. Мини-бар Ваня узнает всегда и всюду. Внутри обнаружились почти полная бутылка пидорского «Джека Дэниелса», причем яблочного и ополовиненная маленькая кола. Сначала Ваня деликатно налил себе немного в пластиковый стаканчик, из которого до этого пил чай. Затем налил еще. И еще. И вот он уже чувствует расслабленность и спокойствие. Светло уже давно перестал принимать прописанный доктором Атаракс. Тот делал его вялым, стремные мысли, конечно, уходили, но вместе с ними Ваню покидала способность соображать вообще, а уж всякая креативность, необходимая для написания «репа», и подавно испарялась. Светло каждый раз казалось, что та исчезала навсегда. И теперь у него больше ничего не осталось. Он пуст, выпотрошен как рыба. К самому доктору Светло перестал ходить и того раньше. Слишком много вопросом, слишком много правил. Не пей алкоголь, не ходи туда, не говори с теми-то, социализируйся. Это блять как он себе представляет? Теперь Ваню пошатывало, настроение сразу же поползло вверх. В таком состоянии можно было и выбраться из гримерки, чтобы послушать Окси и Рудбоя. Светло подошел к сцене, он был в тени, невидим для других, при этом сам очень хорошо видел. Все и всех. Например, голый торс скачущего по сцене Рудбоя. Прыгает все, страбоскопы хуячат в разные стороны, светится и прыгает оскал. Ваня застывает. То, что он видит, заставляет что-то сжиматься внутри. Это одновременно ужас, воспоминание о кошмарах, мучивших Ваню по ночам, и странное болезненное влечение. Сейчас эти чувства наваливаются душной огромной волной и парализуют тело. Музыка бьет по ушам, что-то привычное, Окси выкладывается, Рудбой орет в микрофон и скачет с каждой секундой все активнее. Или это Ване только кажется? Светло не падает, не заходится криком и плачем, ничего такого. Он просто стоит соляным столбом и смотрит. Смотрит во все глаза на монстра. Смотрит на Охру из своих кошмаров. Затем все заканчивается. Ваня отрывает от земли сначала одну ногу, затем вторую. Он идет неестественно, но в коридоре пусто и некому заметить это. В гримерке он одним махом допивает виски, теперь уже чистым. Светло не знает, что ему делать, только оставаться в гримерке тошно. Концерт будет идти еще час или даже больше. Фаллен надел куртку и вышел через черный ход. Звонить Славе или Замаю не стал — он сейчас один только тревожный, а так тревожных станет трое. Ваня просто гулял, бродил по улицам, не замечая ничего и никого. Ветер задувал под куртку, ерошил волосы, но зато неплохо остужал голову. Когда Ваня вернулся к клубу, то только сейчас вспомнил — телефон он оставил в гримерке, а попасть внутрь, не предупредив никого, не может. Блядство. Светло не знал, закончилось ли выступление. Это можно было проверить только одним способом — Ваня зашел в клуб как и все. Окси с остальными уже ушли со сцены, но зрители даже и не думали расходится: они орали, пищали, вызывали на бис. Ваня тщетно пытался пробраться сквозь них к сцене, с таким же успехом он мог бы попытаться пройти через стену. А тут еще вискарь начал сказываться. Все не вовремя. Ване нужен был его телефон. Ване хотелось спать. И теперь еще кошмарно хотелось ссать. Так и знал, что ничем хорошим поездка не закончится. «Тогда хули поехал», — спросил Светло у самого себя. Но внутренний голос очень походил на Славу. «А ты хули не отговорил, знаешь же, что я ужасен в принятии решений», — разозлился в ответ Светло. Злится на ментального Славу было одновременно терапевтично и ни к чему не вело. По крайней мере, все три проблемы остались. Поэтому Светло сначала сходил в туалет, долго и тщательно умывался холодной водой, дрожа и отфыркиваясь. За этим занятием и застал его Оксимирон. — А вот и наш потеряшка! — Ссссорян…за вискарь. Я куплю, — Ваня икнул. — Пиздец. Мог бы хоть на дне оставить для приличия. — Мы в Антихайпе идем до конца. Но Мирон уже никак не отреагировал на это, он звонил по телефону. Надо полагать, Рудбою. — Алло, да, нашелся твой сюрприз. Окей, сейчас приведу. Потом Окси обратился к Фаллену. — Пошли, Фаллэн. И усмехнулся еще так гаденько, шнобель свой сморщил. Они зашли в гримерку. Ваня ждал разборок, неодобрения, но его встретили…смехом. Громче всего хохотал Порчи, Женя улыбалась. — Вань, а бери его с собой в туры, может вы и пить меньше будете, он вон бутылку, которую мы с собой сколько по городам таскаем, в одиночку приговорил, — сказала девушка. — Признайтесь, вы просто хотите меня убить. — Если бы мы хотели, то ты уже был бы мертв, — Рудбой тоже злым не выглядел, но и довольным его было назвать сложно. Смотрел на Светло он с заметным напряжением. После концерта прослеживались в нем еще нотки Охры, самостоятельного монстра, который — теперь Светло мог это подтвердить — был не просто шуткой. Он тяжело дышал, мокрые волосы топорщились в разные стороны. — Маршрутка приехала, — Окси глянул в телефон. Они все двинули к выходу. Фаллен двинул за всеми, потому что уже перестал что-либо понимать, да и принимать решения не хотелось. В маршрутке было просторно и тепло, Ваня угрелся на двойном месте у окна и уже начал было дремать, когда к нему подсел Рудбой. — Ты как? — Заебись, дядь. Слышал вас, видел, как ты по сцене скачешь. — А я думал, что ты в гримерке напивался. — Одно другому не третье, — зевнул Светло. Минут десять они ехали молча. — Слушай, а дай маску померять, плиз, — Фаллен сам не знал, что на него нашло. — Зачем тебе? — Ну хочется. — Здесь некрасиво будет, это надо, чтобы темно было. Тогда оскал будет светиться. Все по красоте. — Ууууу, — многозначительно сонно отреагировал Светло. — Давай, если сегодня весь вечер ты ни разу не потеряешься, тогда сможешь потусить в маске. — Я тебе что собака меня воспитывать, — огрызнулся Ваня. — Так я хотя бы буду знать, что ты никуда не пропадешь. — Я взрослый человек. — И ответственный, — добавил Евстигнеев. И было бы все хорошо, если исключить убойную дозу сарказма из его тона. — Тогда я еще кружок запишу в этой маске. — По рукам, — ладонь Светло действительно тут же оказалась захвачена в плен чужой — большой и татуированной. В отеле Окси хлопнул в ладоши и ответственно дал всем час на привести себя в порядок и после встретиться в холле на первом. Ваня зашел в номер вслед за Евстигнеевым. У него не было вариантов, потому что чего он точно не продумал, так это ночевку и билет обратно. Получив своеобразное благословение от Славы, Светло на радостях и нервах обо всем забыл. Даже напиться. Зато теперь виски на голодный желудок качал его бренное тело на волнах почти штормовых и норовил швырнуть о скалы. Об одну швырнуло уже в следующее мгновение. Скала оказалась теплой и поймала Светло до падения. Для того, кто два часа скакал по сцене, Рудбой держался на ногах на удивление крепко. И так же крепко сейчас держал Фаллена. Это че за фанфик?! Ваня вырвался из хватки и с независимым видом принялся осматривать помещение. Стандартный номер, еще и со своей ванной. Ване не на что было жаловаться, они с Замаем и Славой обычно останавливались в темных тесных хостелах с усатыми мелкими сожителями, когда на утро тебе не завтрак в номер, а «выселение до двенадцати, молодые люди» прямо в похмельное твое ебало. И все было бы в этом номере хорошо. Ну соседство с Рудбоем и соседство, что он с мужиками в одной комнате не ночевал ни разу? Просто будет немного напряженнее, чем с теми же Андреем и Славой. НО…кровать здесь оказалась уже полуторки, что даже одному парню там было бы тесновато, а уместится вдвоем они бы смогли, только при условии, что столкнуться руками и ногами или лягут вальтом. Судя по охуевшему лицу Рудбоя, мысли в его голове роились точно такие же. — Бля, а вот этого я не предусмотрел, сорян. Обычно у них в номерах либо двушки, либо нормальные полуторки, на крайний. А тут вот так. Сейчас схожу, спрошу, может у них есть еще один свободный номер. «А чего ты вообще ожидал от Калининграда?» — чуть не сорвалось ехидное с уст Светло, но он усилием воли заставил себя замолчать. Все таки человек идет его проблему решать, а мог бы и хуй забить. Да и выглядел Евстигнеев таким заебанным, что уже следующей Ваниной фразой было: «Я сам схожу, иди там в душ. Воняет от тебя после концерта» — А ты после концертов прям розами благоухаешь? — хохотнул Рудбой. — И Розами блять, и Маринами, и Олями, всеми, кто на сцену лезет. Их разве спихнешь? И с этими словами гордый своей самостоятельностью и ответственностью Светло пошел вниз кланяться девушке на ресепшене с мольбой о еще одном номере. «Блять. Че всем в Калининград приспичило-то. Неужто на концерт Окси все?», — бубнил себе под нос Светло, возвращаясь обратно уже через пять минут. Свободных номеров у них не оказалось. Вообще никаких. А на его просьбу переночевать в подсобке девушка сделала только жалобные глаза и сказала, что за такое ее и уволить могут. Пиздец. Ну не подставлять же человека. Пришлось смириться. Ваня зашел в номер и тут же рухнул на кровать. Пока та свободна, нужно наслаждаться. Судя по шуму воды, Рудбой был в ванной. Ваня отрубился. Проснулся он от того, что его коснулось что-то мокрое и холодное. Оказалось — Евстигнеев его тормошил. — Сколько времени прошло? — Минут сорок. — Нихуя себе ты человек-амфибия. — Ты в душ пойдешь? — проигнорировал выпад Рудбой. — Надо бы, я ж с поезда сразу к тебе…на концерт. Да. Ваня кивнул и отвернулся, роясь в спортивной сумке. «Держи, там полотенца такие, что страшно трогать. Поэтому я на всякий всегда с собой вожу несколько». Рудбой кинул ему ярко-голубое огромное полотенце. И как он его свернуть умудрился, чтобы то не заняло всю сумку? — Спасибо. В компании, где есть Оксимирон, да и вообще весь Окситабор, Ваня все же некомфортно. Ну не выкупают они их со Славкой приколов. Но зато можно незаметно пиздиться под столом с Рудбоем и воровать с его тарелки вареники. Которые в итоге со вздохом просто пододвинули к нему. Евстигнеев уставший и тактильный пиздец, Светло он позволяет даже по башке своей крашеной трепать. В какой момент это пришло Фаллену в голову, он не знает. При этом они не флиртуют, не катят друг к другу яйца в прямом смысле, но судя по взглядам остальных, со стороны выглядят все-таки не совсем нормально. Ебануто. Давайте называть вещи своими именами. Ваня выходит покурить, когда Евстигнеев уходит в туалет. Окси зачем-то тащится за Светло. Они закуривали и делали первые затяжки в тишине, и Фаллену уже показалось, что так и будет дальше. Ну, может Мирону реально просто приспичило покурить именно сейчас. Ага-ага, конечно. — Может показаться странным, то, что я сейчас скажу. «Так может тебе лучше тогда не говорить ничего?» — в голове вновь возник Слава. Ваня в реальности молчит. — Вано не всем друзьям позволяет себя трогать. Он активный и дружелюбный, с людьми сходится быстро, но не тактильный. А ты так запросто к нему прикасаешься. — Звучит как доеб. Если бы ему было неприятно, он бы не стал терпеть. Или… — Не стал бы. В этом и суть, что ему нравится. Я решил тебе сказать. — Выдать своего друга? — Ваня тушит одну и поджигает другую. Он не понимает, чего хочет от него Окси. — Объяснить немного. — Наверное он еще чувствует вину. Вот и терпит от меня всякое — трепать за волосы или вареники его пиздить. — И вискарь выпить, — поддакнул Федоров. — Вы же сказали, что это общий? — подорвался Светло. — Не, это Ваньке кто-то подарил, а он его не выпил и катал. — Теперь уже не будет катать. — Думаешь, он только из-за чувства вины тебя позвал? — Нет, из-за искреннего желания стать лучшими подружками. Ваня начинает кривляться. Когда он нервничает, он всегда кривляется. — И не надо на меня так смотреть, я ему уже сто пятьдесят раз сказал, что все норм, а он не верит. — А ты пизди больше. — Только не надо мне сеансов терапии, наслушался уже. — Ванька мне как брат, я за него переживаю. — Ой, блять, а я че, против что ли? — Я также понимаю, что в тот раз он накосячил. — Не надо. Мы с ним порешали все. — Ладно. Окси протянул Ване новую сигарету из своей пачки, заметив, что Светло уже скурил свою и теперь растерянно мял бычок в пальцах. — Вы чего тут так долго? Решили прям сегодня до рака докуриться? — а вот и Рудбой. Вспомнишь солнышко, вот и лучик. — Присоединяйся, не все же нам помирать. — С радостью. Посиделка, которая по логике должна была пойти на спад, учитывая, что они все вообще-то концерт провели, наоборот, набирала обороты. А вот Светло почувствовал, что его уже клонит в сон. Он был готов прозаично упасть мордой в салат, даже учитывая, что никакого салата тут не было. — Спасибо за угощение, но я погнал уже, вырубает, — сказал Ваня, на него обернулись трое — Рудбой, Мирон и Женя. Муродшоева только кивнула и вновь улыбнулась, у нее тоже взгляд уже был сонно-расфокусированный, но Светло знал, та ни за что не уедет без остальных. Мирон только пожал плечами и вернулся к спору с Мамаем о каких-то организационных вопросах. Рудбой задержал на нем взгляд, кивнул чему-то своему, еще и лицо сосредоточенное такое сделал. — Поехали. — Я помню адрес, оставайся. Или ты мне ключ не доверяешь, думаешь трусы твои спизжу? — Думаю, что ты опять проебешься где-нибудь и потом мне весь твой Антихайп дружно пойдет рожу бить за то, что принцессу их не уберег. — И ничего я не принцесса. Но они все же вдвоем вызвали такси. Неказистая полуторка в номере чудесным образом не превратилась в двуспальную кровать. — Я на полу лягу, мне только подушку кинь и одеяло какое-нибудь, — Светло уже было откровенно плевать. День был долгим, Светло был пьяным и ему очень хотелось лишь принять горизонтальное положение. — Не тупи, я тебя пригласил, куда тебя на пол. — Меня. На пол, — уточнил Ваня на всякий случай. Может Рудбой все же выссал по-пьяне себе мозговые клетки как в том фильме о вреде алкоголя. — Нельзя, ты гость. — А ты? — Я не гость. Я пригласил. Ваня хихикнул. До него только дошло, как звучал весь их диалог со стороны. — Если Окси поставил здесь камеры, то сам виноват, как посмотрит — сойдет с ума. — Зачем ему камеры здесь? — Откуда я знаю. Может он хочет настолько все контролировать. Ну или чтобы знать, что там его ручной бэк-мц делает по ночам с рэперами из Антихайпа. — Спит. Ой, блять, — то, что он хуйню какую-то сморозил, до Рудбоя дошло сразу. — Он бы не стал, — однако стопроцентной уверенности в голосе Рудбоя Ваня не услышал. Они спят в итоге на одной кровати, потому что на полу жутко холодно. Ну а хули ты хотел, чтобы тебе в обычной гостишке в Калининграде полы с подогревом сделали?! Ваня боится, что ему приснится вблизи Рудбоя что-нибудь стремное, связанное с ним, и не понятно, что хуже — кошмар или мокрый сон. Но ночь проходит просто спокойно. Спать, не касаясь Вани рядом, сложно, когда ворочаешься, всегда рискуешь задеть рукой чужое тело. Хорошо хоть, что оба, не сговариваясь, легли в спортивных штанах и кофтах. В номере было холодно. В этом и проблема. Светло наутро проснулся от того, что его спине очень жарко. А если честно, то пиздец как жарко, словно сзади него находилась раскаленная печь или дракон дышал огнем. Но это был всего лишь Евстигнеев. Который прижимал его к себе и сопел в загривок. Ваня не видел его лица и был благодарен за это, еще более компрометирующую позу он бы просто не пережил. Фаллен кое-как выбрался из захвата и пошел умываться. Может вода сможет смыть тот факт, что Ваня был маленькой ложкой. И что ему понравилось. Рудбой уже сидел на кровати и пялился в телефон, когда Светло вышел из душа. — Хочу оладушки, — вместо приветствия возвестил он. Фаллен пожал плечами, он ничего против утренних оладий не имел. Он вообще против них ничего не имел, он же не ебанутый. — Погнали. Светло взъерошил мокрые волосы, потряс головой, пытаясь вытряхнуть воду из уха. Рудбой внимательно следил за этим. «Как кот, которому все интересно», — подметил Фаллен. — Слушай, а какие у тебя вообще планы на день? — спросил Евстигнеев, когда они уже сидели в кофейне и поедали картонные оладушки. Не из картона. На вкус, как он. — А мне разве не надо обратно? У вас другие города еще. — Мы завтра поедем, сегодняшний день свободный, можем что-нибудь придумать. — И что же? — Ну, для начала мы пойдем и перезавтракаем, я отказываюсь принимать это за оладушки. В итоге они шатаются по улицам, заходят в музеи и сувенирки, во всякие стремные подворотни и табачки. Наконец они могут говорить спокойно и за рэп, и за жизнь. Никто никому не пытается ничего доказать. В какой-то момент Ваня понимает, что ему искренне интересно, у них, оказывается, много общего, даже пацанское районное прошлое. Позже к ним подтягиваются остальные и они ужинают, Ваня уже чувствует себя свободнее. Только Оксимирон загруженный какой-то сидит. «А мог бы Славяну написать и перестать себе мозг делать и ему. Еще и без Диляры». Рудбой провожает его в аэропорт вечером, остальные лишь машут и кивают на прощание. Евстигнеев идет дальше, он кидает Светло воздушный поцелуй. Они стоят в метре друг от друга, и выглядит это странно. Ваня, поддавшись этой своеобразной игре, делает несколько раз вид, что не может поймать поцелуй и вечно его роняет. — Эх, не мой день, — картинно вздыхает Фаллен. — Растяпа, — буркает Рудбой, притягивает Ваню к себе и целует — Светло от удивления приоткрывает рот, чем и пользуется Евстигнеев, касаясь его языка своим. Но длится это всего мгновение. Все-таки они в России. — Вот, не теряй. И убежал. Как школьник. Светло видел его шалую улыбку и то, как ветер трепал его волосы. «А ЕСЛИ ПОТЕРЯЮ» — написал Ваня, уже сидя в самолете. «Придется принести еще», — приходит незамедлительный ответ. Будто Рудбой из диалога не выходил. «УЖАСНО» «Проебу. Обязательно проебу», — решил Светло для себя.