Сбрось с глаз пелену

— Где я? Первые несколько минут Вэй Ин без какой-либо осознанности смотрел на отраженное в поилке лицо. Понимание, что он умер, приходило также медленно, как и то, что ему вновь посчастливилось быть живым. Покрытые кровью руки; круг для обряда, начерченный по его же когда-то придуманной теории; стойкий запах полусгнившего сена; незнакомое доселе лицо – это было первым, что смог увидеть и ощутить Вэй Ин, стоило ему очнуться. — И ты смеешь ещё меня игнорировать, безродное отребье? — злобный брюзгливый рык, доносящийся где-то совсем рядом, но слышимый словно через слой ваты, заставил Вэй Ина обернуться. Стоя на четвереньках, совершенно не понимая, кто он сам и что за люди стоят позади него, он недовольно прищурился. За всю его жизнь о нём судачили много. Было среди молвы и хорошие слова, были и сплетни, что любого благочестивого заставили бы залиться стыдливым румянцем и, в сердцах сплюнув, удалиться прочь, лишь бы не портить непотребством свой слух. Но среди них совершенно точно никогда не было тех, кто смел бы так открыто высказываться по поводу его происхождения, костеря при этом его самого, как безродного щенка дворовой суки. Разобраться с обидчиками оказалось куда проще, чем могло сперва показаться. Несмотря на свой довольно таки не малый, по сравнению с новым телом Вэй Ина, вид, парень на пару со своим слугой-гиеной оказался бесхребетным слюнтяем, боящимся по-настоящему замарать руки. Но день, начавшийся для Вэй Ина с лёгкой драки, что, к слову, весьма его порадовала, позволив хорошенько размяться, просто не мог закончиться на спокойной ноте. Наполненный новой жизнью и стремлением двигаться вперёд, первым делом Вэй Ин отыскал скаковое животное. И хотя ослик, что весьма кстати пасся неподалёку от его новоиспечённой колыбели, мало чем походил на жеребца, привередничать Вэй Ин не стал. Весело оседлав упрямца, он отправился в путь, намереваясь прожить данную ему небесами вторую жизнь без сожалений и с лёгким сердцем. Но, увы, у судьбы на его счёт были другие планы. Стоило Вэй Ину чудом лишиться обрядовых меток на своей руке, на что, должно быть, ушло всё его скопленное за года бытием духа – везение, как его настигла земная кара прошлых лет в до боли знакомых ему лицах. — Какого черты ты снова здесь?! — яростный, полный боли и ненависти возглас Цзян Чэна заставил Вэй Ина окаменеть. Он смотрел на своего названного брата и не мог даже пальцем пошевелить. За этот вечер, плавно перетёкший в ночь, Вэй Ин встретил столько знакомых лиц из своего прошлого, что уму было непостижимо. Сперва отпрыски клана Лань, что, нельзя не признать, весьма Вэй Ина позабавили. Потом Лань Ван Цзи, прямой встречи с которым он чудом смог избежать, вовремя приметив своего упрямого осла. На сей раз перепуганное происходящим животное само драпануло прочь из деревни, стоило лишь Вэй Ину взять поводья. А теперь вот отпрыск клана Цзинь и… Цзян Чэн. — Спустя столько лет ты вновь посмел явиться на этот свет?! — продолжал бушевать глава клана Юнь Мэн Цзян, в то время как сам Вэй Ин беспомощно переводил взгляд со своего шиди на пятнадцатилетнего мальчишку, что смотрел на него живыми, полными дерзости и вызова глазами. То, что перед ним стоял сын его любимой сестрицы, Вэй Ин понял не сразу. Но дядя в лице Цзян Чэна и меч, что ещё в первые минуты встречи с Цзинь Лином показался ему знакомым, не оставляли более никаких сомнений. — Дядя, это Мо Сюань Юй! — встрял в разговор Цзинь Лин, бросив на Вэй Ина брезгливый взгляд. Так обычно мальчишки его возраста смотрят на задохлика. На того, кто слабее и глупее. Но, несмотря на напускное недружелюбие, он продолжал маячить перед взором дяди, отводя внимание того от своего хоть и бывшего, как оказалось, но соклановика. — Он дурачок. Несёт глупости. Пристаёт ко всему живому, что только догнать способен, — фыркнув и сложив руки на груди, Цзинь Лин развернулся боком к застывшему Вэй Ину, с неприязнью выдавая: — Обрезанный рукав. Подобное заявление в былое время, пожалуй, разозлило бы Вэй Ина, но сейчас ничего кроме задорного веселья от столь смехотворной ситуации, в которой он смог оказаться, оно не вызывало. Повеселившись от души, притворяясь дурачком уже второй раз за вечер, он попятился было в сторону уже своего осла, как мир вновь перевернулся. За тот короткий момент, что он едва смог уловить своими глазами, произошла целая вереница событий. Стоило Вэй Ину сделать лишь шаг в сторону пасущегося поодаль осла, как Цзян Чэн, разъярённый от скручивающих его словно жгут чувств, замахнулся на него заискрившимся Цзы Дянем. Но удара, к которому мысленно поспешил приготовиться Вэй Ин, так и не последовало. Фиолетовая молния на хлысте Цзян Чэна замерцала и затихла, а на пути самого заклинателя встал тот, кого Вэй Ин меньше всего хотел видеть в этой жизни: великий Хангуань-цзюнь, знакомый с юных лет ему под именем Лань Ван Цзи. Но если Цзян Чэн, чья злость и обида хоть и переметнулись с Вэй Ина на внезапно прибывшего второго нефрита, по-прежнему не выпускал из виду дурачка Мо, то вот сам наисветлейший заклинатель клана Лань словно вообще в Вэй Ине человека не видел. Ещё со времён отрочества, когда по велению дяди Цзяна двое его отпрысков были направлены на обучение в Облачные Глубины, Вэй Ин понял насколько холодным и необщительным может быть второй молодой наследник клана Лань. Но даже тогда он ясно видел, каким тот был светлым и справедливым человеком, что ради защиты родных и близких готов перенести все тяготы и невзгоды. Но сейчас, видя его пустые, ничего не выражающие глаза, и лицо, черты которого словно застыли в траурной скорби, Вэй Ин был поражён до глубины души его безразличием и жёсткостью. Отпрянув с дороги ступавшего на него Лань Ван Цзи, он проводил того взглядом, продолжая пятиться назад, словно от призрака. Как ему удалось в тот раз ускользнуть от Цзян Чэна, Вэй Ин нечётко запомнил. Крепко задумавшись над тем, что же такого могло произойти, что Ван Цзи утратил в край всю свою живость и темперамент, он снова, третий по счёту раз за день, вляпался в неприятности. Спасая от разъярившейся богини юных адептов, Вэй Ин прекрасно осознавал, что делал. Каждым своим действием, своим поступком, он выдавал себя истинного. Всё: от использования тёмной энергий, игры на флейте, вплоть до собственных слов и жестов – могло с лёгкостью раскрыть его перед человеком, знавшим его с детства. Но сейчас это было для него неважным. Сейчас, видя как его племяннику, сыну дорогой сердцу Вэй Ина сестры, угрожала смертельная опасность, всё это уходило на задний план. Потому, получив удар Цзы Дянем, от которого его неокрепшее тело протащило на несколько метров по земле, Вэй Ин лишь обреченно вздохнул и неспешно поднялся на ноги, готовый принять свою кару. Но и с этим госпожа судьба спешить себе не позволяла. Последующие события, за время которых его названный брат, обозлившийся за последние годы на весь свет, рьяно пререкался с острым на язык племянником, попутно стараясь оскорбить любого попавшегося в поле его зрения человека, будь то заклинателем или слугой, а также новая встреча с адептами клана Лань – подталкивали Вэй Ина к решительным мерам. Зная, что Цзян Чэн со своей цепкой хваткой заправского пса просто так его не отпустит, а игра в дурачка от тяжких последствий не оградит, Вэй Ин уже хотел было спасаться бегством. Как внезапное появление Лань Ван Цзи остановило его, позволив придумать план куда лучше, чем использование тёмной энергии для отступления. — Мне нравятся такие мужчины, как Хангуань-цзюнь, — говоря подобное Вэй Ин был настолько горд своей сообразительностью, что не сразу заметил, скованности и настороженности в лице и жестах его давнего друга Лань Ван Цзи. Войдя в раж и стремясь убить сразу двух зайцев своими словами и поведением, Вэй Ин беззастенчиво продолжил отыгрывать роль искушенного в любви обрезанного рукава, то и дело нескромно цепляясь за ханьфу Лань Чжаня. — Я понимаю причину вашей настойчивости, ведь не дурен собой, но вынужден вам отказать, о великий Сань Ду Шеншоу. Как мужчина, вы мне не интересны, — с этими словами Вэй Ин спрятал своё лицо за широким рукавом Хангуань-цзюня, едва сдерживая рвущийся наружу смех. Лицо главы клана Юнь Мэн Цзян, раскрасневшееся от гнева и перекошенное от столь явного фамильярного к нему обращения, заставляло Вэй Ина внутренне плясать от счастья. Теперь, всё что ему оставалось, это получить от ворот поворот от Лань Ван Цзи и беспечно скрыться в темноте, ступая на новую жизненную тропу, что никогда более не пересечется с его старыми знакомыми. Но беда показалась с той стороны, с которой Вэй Ин её совсем не ожидал. Найдя рядом с собой руку дурачка из семьи Мо, Лань Ван Цзи крепко оплёл её пальцами и, не поворачивая даже головы в его сторону, чётко и ясно дал понять, что столь фривольное заявление Вэй Ина его устраивает и, отныне тот, как приглашённый гость, отправляется с ним в облачные глубины. Вспоминая всё это Вэй Ин обречённо рассматривал потолок в цзинши, принадлежащую Лань Ван Цзи, ища в своём вчерашнем плане изъян, который и привёл его в стены этой комнаты. На самом деле, размышляя над собственным положением, Вэй Ин прекрасно понимал, что отделался малой кровью. Да, он оказался заперт в Облачных Глубинах, обители благочестия, порядочности и покоя, но всё могло быть куда хуже. В конце концов, дарованное ему тело было слабо физически, а ядро в его теле отдавало немощной пульсацией. Всё это требовало решительных изменений, и, возможно, Облачные Глубины были именно тем местом, где можно было отдохнуть, прийти в себя и набраться сил, перед тем, как пуститься в новый путь. Ещё раз хорошенько подумав, и мысленно начертив в своём положении больше плюсов, чем минусов, Вэй Ин прыжком поднялся с кровати, намереваясь покинуть свою обитель. Нынешние облачные глубины были уже не те, что Вэй Ин смог запомнить в дни своего отрочества. Три тысячи правил превратились в четыре. Сады и покои, вознесённые из пепла, дышали «юностью». А на поляне неподалёку от цзинши, вольготно расположился целый выводок белых и чёрных кроликов. Наспех пообедав стащенными с кухни лепешками, Вэй Ин забрался на дерево рядом с тропою, ведущую в классы, и, прикрыв глаза, приготовился немного вздремнуть. На свежем воздухе, в скрытом от полуденного летнего солнца теньке, на него всегда накатывала приятная дрёма, противиться которой не было ни сил, ни желания. Негромкий птичий щебет и лёгкий шум листьев, поднимаемый ветром, почти усыпили Вэй Ина, как вдруг до его ушей донёсся громкий юношеский голос, заставив в интересе прислушаться. — Вы слышали, что Хангуань-цзюнь вчера привёл в Облачные Глубины гостя? — Конечно, — отозвался второй столь же юный, но менее дерзкий голос. — Это уже не секрет. Об этом все знают. — Но зачем? — не унимался обладатель альта. — Хангуань-цзюнь ведь не просто пригласил его. Он впустил этого человека в свои покои, а что если тот натворит чего? Слухи о его репутации ходят неприятные, и… — Слухи это не то, что должно заботить адептов клана Лань, — третий голос, спокойный и приятный как шум глубокой реки, заставил мальчишек замолчать, а Вэй Ина раскрыть в интересе глаза. Аккуратно, дабы не привлечь к себе внимание, он отвёл край ветки в сторону, стараясь хорошенько рассмотреть недоросль. Двое мальчишек, коим Вэй Ин по голосу не дал больше четырнадцати лет, и правда были ещё мальцами, а вот адепт, что привлёк его внимание оказался не кто иной как талантливый паренёк, что ещё вчера не раз вступался за него самого, стараясь словом решить споры и уладить конфликты. Имя молодого человека отчего-то хорошо запомнилось Вэй Ину. Впрочем, как и его друга, который, к слову, за весь день так и не попался ему на глаза. — Но послушайте, — не в силах сдержать в себе беспокойство, снова заговорил юноша с небывало громким и чистым голосом. — Вдруг у того гостя злые намерения. И прямо в сею секунду он строит козни Хангуань-цзюню. — Даже если так, не нам решать, как с этим поступать, — не меняя тона, ответил Лань Сы Чжуй, снисходительно посматривая на младших. — Учитель в силах сам разобраться в своих делах. Наша помощь ему не требуется. — Но что, если он просто не сможет заметить. Ведь его глаза… — А-Сюин, — Сы Чжуй коснулся плеча мальчишки, жестом прося того замолчать, — поверь, будь Хангуань-цзюнь хоть трижды нем, глух и слеп, он остаётся одним из тройки сильнейших на свете заклинателей. — Но… — А вам, пора уже на занятия, — сжав покрепче плечо мальчишки, Сы Чжуй подтолкнул того в сторону ведущую к классам. — Перерыв подходит к концу, и будет не вежливо с вашей стороны опаздывать, — с этими словами он попрощался с младшими и отправился прочь по своим делам. Подождав, пока шаги адептов полностью скроются от его слуха, Вэй Ин спрыгнул с дерева, в задумчивости поглядев в сторону классов. Весть, что со здоровьем Лань Чжаня было не совсем всё в порядке, весьма заинтересовала его. Теперь отрешенный вид второго нефрита и взгляд светлых глаз, устремленный вперёд, можно было объяснить сплетнями, полученными от мальчишек. Но делать категоричные выводы Вэй Ин не спешил. Вернувшись в цзинши, он первым делом окинул комнату взглядом, примериваясь с чего начать подготовку к своей маленькой разведке. Сперва от поменял местами письменные принадлежности на широком рабочем столе Лань Чжаня. Затем сдвинул деревянную кровать на десять цуней в сторону, перенёс ширму из подножия постели в изголовье, и переложил рукописи на стеллажах, поменяв те местами так, как ему вздумается. За всеми этими шалостями, Вэй Ин искренне не понимал, зачем Лань Чжаню вообще держать письмена, кисти, тушь и прочее у себя в комнате, раз теперь тот плох зрением. В конце концов, всё это можно было отправить на хранение в библиотеку. Или же на худой конец спрятать в хранилище до лучших времён. Но всё лежало именно так, словно этим пользуются ежедневно. И Вэй Ин волей не волей задумался, а не оказалось ли услышанное им всего лишь сплетней. Хотя, если признаться, будь то именно так, он бы только обрадовался. Ведь какими бы отношения прежде не были между ними, Вэй Ин никогда не желал Лань Чжаню подобных невзгод. Закончив со своими проказами, набегавшись и накрутившись, Вэй Ин уселся в дальний конец комнаты и приготовился ждать. Солнце клонилось к горизонту нещадно медленно. До отбоя оставалось более трёх часов и Вэй Ин уже начал подумывать снова вздремнуть, дабы скрасить часы ожидания возвращения Лань Ван Цзи. Но стоило ему прикрыть глаза и позволить телу наполниться приятной негой, как дверь в цзинши тихонько отворилась, и на пороге показался некто иной как хозяин комнаты. Вмиг подобравшись, словно лис, почуявший мышиное гнездо под слоем снега, Вэй Ин выпрямился и приготовился пристально наблюдать. Лань Чжань и, правда, сильно изменился с их последней встречи. За тринадцать лет он возмужал, потеряв мягкие мальчишечьи черты и скрытый под слоем правил и запретов темперамент. Теперь движения его стали куда размереннее, спокойнее, грациознее. Лицо острее, а фигура шире и жилистее. Но что тогда, что сейчас вид его не позволял Вэй Ину спокойно вздохнуть, по-прежнему завораживая своей красотой. — Ты чрезмерно тих для человека, что тринадцать лет покоился в мире духов, — негромко заговорил Лань Ван Цзи, пройдя вглубь комнаты. Его слова не столько ошарашили Вэй Ина, сколько удивили. Даже Цзян Чэн, разделивший с ним своё детство и отрочество, не смог с уверенностью сказать, что перед ним его шисюн. Он до последнего терзался сомнениями по поводу реальности своей догадки, в то время как Лань Чжань уже тогда, судя по всему, узнал в теле Мо Сюань Юя бывшего отступника. — Не понимаю о чём вы, Хангуань-цзюнь, — продолжая прикидываться дурачком, пропел Вэй Ин со своего места. Он счастливо улыбался, глядя на хозяина комнаты открыто и искренне, жадно ловя каждое мало-мальское его движение. Устало вздохнув, Лань Ван Цзи ступил на помост рядом со своим столом и, опустившись на пол, принялся не спеша и аккуратно развязывать шнурки на своих наручнях. Чуть погодя, видя, что на него более не смотрят, Вэй Ин подпер подбородок рукой, задумавшись. Вёл себя Лань Чжань обыденно. И не было в его поступках и движениях чего-то странного, что могло указать на его какой недуг и уже тем более на порченное зрение. — Хангуань-цзюнь… — Вэй Ин, из твоих уст это звучит странно и… — Ван Цзи стянул один из наручей, принявшись разматывать шнурок на второй, — нелепо. — Но разве не нелепо то имя, которым вы называете меня? — продолжил забавляться Вэй Ин. Он видел, что его игра раскрыта, но не переставал придерживаться роли, желая понять причину, по которой тот смог узнать его. Вэй Ин был уверен, спроси он на прямую, Ван Цзи не расскажет. Управившись со вторым наручнем, Лань Чжань сложил их на коленях, чуть разворачивая голову в сторону своего гостя. Глаза его, казалось, стали ещё светлее. Ореховый оттенок зрачка сменился на янтарный. Завораживающий, пронзающий до глубины души своим цветом. — Вэй Ин, — очередной вздох слетел с губ Ван Цзи. — Прекрати эту игру. Она более не имеет смысла. По крайней мере, не здесь. — И что же ты намереваешься делать? — перекатив подбородок с одной ладони на вторую, протянул Вэй Ин. По чести сказать, он не считал себя более должным людям, оставшимся в его прошлой жизни. Тогда он заплатил сполна. И если и были в его сердце ещё грусть и сожаления, они уже не требовали от него уплаты. Покаянием его стала смерть. И словно прочтя его мысли, Лань Ван Цзи снова заговорил: — Если ты думаешь, что очутился в клетке, то знай – это не так. Наказывать и запирать тебя никто не станет. — Но Лань Чжань, — Вэй Ин почувствовал в теле приятную свободу и лёгкость от слов Ван Цзи, — не ты ли притащил меня в Облачные Глубины? — поднявшись на ноги, Вэй Ин сократил расстояние между ними, и плюхнувшись по другую сторону стола, лукаво взглянул на хозяина комнаты. — Это было необходимо. Цзян Вань Инь замучил в своих стремлениях найти тебя не один десяток человек. — То есть? — опешил Вэй Ин. Он, конечно, знал, что его братец обладал вспыльчивым характером, но даже представить себе не смел, что тот поднимет руку на невинного человека в серьезном намерении покалечить или убить. — Хочешь сказать, что Цзян Чэн все эти годы выискивал людей, которым по силам тёмная энергия, и, уводя в Пристань Лотоса, под пытками стремился отыскать среди несчастных меня? — Вэй Ин так и замер в своем вопросе. Получив в ответ короткий кивок, он невесело рассмеялся. Такого поворота событий он не ожидал. Своей смертью он хотел принести всем покой. Провести уже, наконец-то финальную черту в череде обиды, злости и мести. Но и здесь всё снова пошло не так. Чёткий стук в дверь, заставил Вэй Ина вынырнуть из мыслей. Он вскинул голову к окну, замечая как обод солнца начал медленно тонуть средь кромки гор. Насколько Вэй Ин помнил в клане Лань хождение в сумерках по гостям не приветствовалось, считаясь дурным тоном. Потому человек, решившийся побеспокоить второго нефрита в его личных покоях в час, граничащий с ночью, насторожил Вэй Ина. Но неожиданным гостем оказался всего лишь слуга Облачных Глубин, прибывший по указанию оставленному ему ранее. Как оказалось, Лань Чжань, обеспокоенный самочувствием своего гостя, попросил принести в комнату ужин и лечебные травы, что благодатно воздействуют на течение энергии в теле и успокаивают дух. Приняв поднос с горячим ужином и лекарствами, Ван Цзи вернулся за стол, жестом приглашая Вэй Ина принять угощения. Что, собственно, тот и сделал. Пить отвар из горьких трав, разумеется, Вэй Ин не стал, сетуя на то, что столь редкие сборы не стоит тратить попусту. А вот от ужина отказаться не посмел. Тело Мо Сюань Юя, что досталось ему после обряда, было слабым не только по причине отсутствия тренировок и медитаций, но и, судя по выпирающим ребрам и впалому животу, от постоянного недоедания. В конце концов, в том хлеву, что звался его домом, благополучием и яствами даже не пахло. И Вэй Ин почти не сомневался — подобного рода жизнь кого угодно заставит задуматься о смерти. Потому сведшего с жизнью счёты Мо Сюань Юя он ни в чём не упрекал и не винил. Разморённый тёплым, пусть и пресным, ужином, Вэй Ин растянулся на полу возле стола, сладко потягиваясь. Несмотря на близившийся час отбоя сна у него не было ни в одном глазу. Зато вот Лань Ван Цзи всё чаще потирал от усталости прожитого дня переносицу. Внезапная шалость пришедшая на ум Вэй Ину, заставила его встрепенуться. Перекатившись на бок, и подперев голову рукой, он лукаво прищурился, глядя на Лань Чжаня. За весь вечер тот так и не посмотрел ему в глаза, каждый раз скользя взором мимо, словно не замечая. — Лань Чжань, — Вэй Ин не без удовольствия заметил как Ван Цзи чуть напрягся от сладких ноток в его голосе. — А, Лань Чжань? Я вот тут подумал, что же скажут на утро адепты твоего клана, узнай они, что обрезанный рукав ночевал в твоих покоях. — Сплетничать о подобном вздоре запрещено, — спокойно ответил тот, не спеша, допивая остатки чая в своей чашке. — Пусть и так, — согласно кивнул Вэй Ин, продолжая подбираться ближе к прежде смущающей его друга теме. — Но посуди сам. Двое мужчин, один из которых распутной репутации, проводят ночь в комнате с одной кроватью. Здесь воля неволей в голову придут непотребные мысли. А, Лань Чжань? Ты так не думаешь? Снова глубоко вздохнув, словно родитель уставший от шалостей своего дитя, Ван Цзи аккуратно поставил чашку на поднос к опустевшей посуде. Сегодняшний день для него оказался куда длиннее и насыщеннее, чем можно было ожидать. Но, несмотря на усталость, что вымотала его скорее морально, чем физически, Ван Цзи желал, чтобы каждое мгновение данного часа тянулось как можно дольше. Ведь впервые за столько лет он смог ощутить приятный покой и умиротворение. Проведя кончиками пальцев по краю стола, Лань Ван Цзи, желая освободить рядом с собой немного места, сдвинул поднос с пустыми чашами на середину, дабы ничто более не мешало ему насладиться общением со своим гостем. Но громкий звон, внезапно раздавшийся в тишине цзинши, заставил опешить как его самого, так и Вэй Ина. — Лань Чжань? Вэй Ин привстал со своего места, настороженно посматривая на замершего в благочестивой позе Ван Цзи. Тот остекленевшим взглядом смотрел на противоположенный край стола, и, казалось, даже не дышал. Письменные принадлежности же, сдвинутые Вэй Ином в проказе пару часов назад в центр стола, теперь валялись на полу, окрашивая порошком и чернилами пол. Оглядев беспорядок, Вэй Ин снова с тревогой посмотрел на застывшего на месте Ван Цзи. До сего момента ничто не позволяло усомниться в его собранности и внимании. Ничто. Но факт, что тот не заметил в центре стола нагромождения – привели Вэй Ина к определённым выводам. — Лань Чжань… — Я задумался, — не дав тому договорить, Ван Цзи поднялся на ноги, направляясь к кровати. — Твои глупые бредни выбили меня из колеи. — Разве может что-то выбить из колеи достопочтенного Хангуань-цзюня? — Вэй Ин продолжал говорить непринужденно и весело, но взгляд его больше не был легкомысленным. Сцепив руки в замок, и чуть нахмурившись, он следил за тем, как Ван Цзи подойдя к тому месту, где ранее стояла ширма, начал методично развязывать на ханьфу пояс. — Глупости, — сняв с себя верхние одежды, Ван Цзи едва заметно мазнул пальцами по воздуху, словно проверяя что-то, и снова замер. — Что-то не так, Лань Чжань? — Вэй Ина сложившаяся ситуация совсем не забавляла. Он ожидал, что будет весело понаблюдать за неуклюжестью безукоризненного Ханьгуан-дзюна, но на деле всё оказалось совсем не так. Забавностью здесь и не пахло. Поднявшись со своего места, ступая тихо, словно кот, Вэй Ин обогнул кровать с другой стороны, вставая напротив окаменевшего Ван Цзи. Тот сжимал в руке свои одеяния с такой силой, что мышцы на его предплечьях слегка потрясывало от напряжения. Стараясь не выдать себя ни шорохом, Вэй Ин подался вперёд, беззастенчиво вглядываясь в лицо Ван Цзи. Тот, похоже, и впрямь его не видел. Осознания того, что второй нефрит клана Лань слеп, накатило на него волной ужаса. Не в силах сдержать удивленного вздоха, но поспешил было отпрянуть назад, но не успел. Сильные руки Ван Цзи оказались куда быстрее ног Вэй Ина. И уже спустя мгновение тот вздёрнул своего любопытного гостя за запястье вверх, почти что отрывая от пола. — Ай, яй, яй! Лань Чжань, — запричитал Вэй Ин, стараясь высвободить руку из захвата. Носки его сапог едва касались пола, отчего разжать жилистые пальцы Ван Цзи, без опоры под ногами, казалось задачей непосильной. Продолжая попытки разжать тонкие мозолистые пальцы, Вэй Ин судорожно соображал, как вновь вернуть ту непринуждённую обстановку, что царила между ними всего десяток минут назад. — Разве можно обращаться столь неподобающе со своим гостем? — желая вновь обрести свободу, он слишком сильно царапнул ногтём руку Ван Цзи от чего на коже того появился красный росчерк. Вэй Ин больно скривился, словно это его поранили, но не замолчал, продолжив тараторить: — Узнай предки, каким злостным хозяином стал их подающий блестящие надежды потомок, перевернулись бы в гробу. — Не без твоей помощи, — слова вырвались из уст Ван Цзи быстрее, чем тот смог их осознать. Проглотив неприятный ком в горле, он откинул Вэй Ина на кровать, с трудом сдерживая накатившую на него обиду. На самом деле Ван Цзи уже свыкся с тем, что больше не видит дневного света. В какой-то мере он был тому даже рад. Ведь тогда, более десяти лет назад, он сам пожелал не видеть больше ничего в этом мире. И желание его чудесным образом исполнилось. Никто из лекарей, коих приводил его брат, не мог объяснить внезапную слепоту второго наследника клана Лань. И лишь один старик сказал как-то Лань Си Чэню, что болезнь не имеет физической подоплёки, потому как виновники её появления тоска и печаль. А это уж не под силу вылечить никому из врачевателей. Со временем Ван Цзи привык к жизни в вечно плотном тумане. Он не обращал внимания на сплетни, доносящиеся за его спиной, и стремление брата с дядей хоть как-то облегчить его будни. Но появление Вэй Ина будто заставили его восстать ото сна. Сперва он не поверил своим ушам, услышав на горе до боли знакомую мелодию. Но душа не умела лгать. Душа, что вновь обрела тело – была той, что много лет назад, заставила его отказаться от света. И теперь Ван Цзи хотелось видеть. Хотелось знать, каков Вэй Ин сейчас. Снова поймать его лукавый взгляд и блеск улыбки. И его совершенно не влекло желание быть смешным и слабым в его глазах. Не хотелось так же и жалости на пару с наигранным интересом. Потому подстроенные Вэй Ином шалости причинили немыслимую доселе боль, пронзили его сердце тысячью иголок, напомнив о приевшейся с годами слепоте. Совладав, наконец-то таки, с собой и сконцентрировавшись, Ван Цзи откинул обессиленного от собственной возни Вэй Ина на кровать, выдыхая. Но только он разжал его руку, как о пол цзинши раздался гулкий удар, а следом за ним вскрик и неприятное шипение. — Вэй Ин? — Лань Чжань тревожно встрепенулся и неуверенно сделал шаг вперёд. Теперь всё в его собственной родной комнате казалось чужим. Он больше не был уверен, что знает точно, что находится от него по правую руку, а что по левую. Цзинши отныне стала для него непроглядной чащей. — Я здесь, — простонал откуда-то снизу Вэй Ин. — Вот скажи, пожалуйста, как так вышло, что я строил проказу тебе, а в итоге сам в неё и попался? — Ты хотел, чтобы я упал? — спокойно поинтересовался Ван Цзи, внимательно прислушиваясь ко всему, что происходило в комнате. Похоже столом и ширмой Вэй Ин не ограничился, и теперь оставалось лишь гадать, что ещё тот сменил местами в его комнате. — Нет! Что ты! — поспешил уверить того в обратном Вэй Ин. — Я не думал причинять тебе вред. — Ты сдвинул кровать, — прикрыв глаза, Ван Цзи принялся ощупывать духовными силами пространство вокруг себя. Было бы куда проще воспользоваться гуцинем. Он поступал так всегда, желая узреть предметы окружающие его, но сейчас инструмент лежал где-то в стороне, а зная нрав Вэй Ина, он не был уверен, что ступать сейчас по настилу в собственной цзинши было безопасно. — Ахаха! — Вэй Ин поднялся с пола и уселся на край постели. — И не только. Но Лань Чжань, я сделал это не для того, чтобы насолить тебе. Мне просто хотелось узнать, правда ли ты лишился зрения. — Ты мог спросить это напрямую. — Да как же? — Вэй Ин потёр ушибленный бок. — Я не мог задать тебе такой вопрос. — Отчего же? — Лань Чжань склонил голову в надуманном интересе, а голос его словно принял новый мотив. На секунду Вэй Ину показалось, что тот над ним подшучивает. — Ранее всякой живой душе было известно, что нет на свете прямолинейнее человека, чем старший ученик клана Юнь Мэн Цзян. — Ах, Лань Чжань, ты не только стал красивее и сдержаннее за пролетевшие годы, но и научился умело льстить. — Лесть подразумевает ложь. А в Облачных Глубинах запрещено лгать, — спокойно парировал Ван Цзи, обходя кругом постель. Сложив ровной стопкой верхнее одеяние и повесив на ширму ночные одежды, он принялся неспешно готовиться ко сну. Ван Цзи не знал наверняка, смотрит ли в его сторону сейчас Вэй Ин или нет, но явственно чувствовал, как горят его уши от смущения, сказанных в его честь слов. Похвала и дифирамбы о красоте и статности – Лань Ван Цзи слышал в свою сторону ни раз. Но все они не были столь животрепещущими, как слова произнесённые Вэй Ином. От чего-то именно его комплементы, сказанные порой со смехом в голосе, вызывали в груди Ван Цзи бурю эмоций. — Так что же, — Вэй Ин потянулся, падая на спину поперёк кровати. — Возвращаясь к вопросу по поводу постели. Прикажешь ли ты принести в цзинши ещё одно ложе или отправишь меня спать на пол? — Ни то и не другое? — Ван Цзи вышел из-за ширмы, опуская на столик шпильку и заколку для волос. Чёрный шелковый водопад струящийся по его спине и плечам на фоне белых тонких ночных одеяний заставил Вэй Ина проглотить язык. Он приподнялся на локтях, заворожено окидывая взглядом худощавую фигуру Лань Чжаня. Теперь, когда его волосы ничто не сдерживало, он казался ещё красивее в своей простоте. Словно все эти строгие одеяния и вычурные шпильки лишь портили его, затмевали природное естество. — Как же так, Лань Чжань, — вырвалось у Вэй Ина, что не отводя взгляда продолжал смотреть на него. Слова эти бытии скорее о собственной дурости, а вернее глупости, по причине которой все эти годы в упор не видел, каким Ван Цзи был по-настоящему восхитительно красивым человеком. Но тот, по-иному поняв его слова, спустя небольшую паузу ответил: — Не ты ли кричал во всеуслышание, что не желаешь спать ни с кем, кроме меня, — от этих слов Вэй Ин почувствовал, как заливается краской. Он, правда, такое говорил, когда его затаскивали в Облачные Глубины, но лишь ради того, чтобы быть поближе к Ван Цзи. Ведь только он мог, разозлившись, вышвырнуть его с горы вон. И хотя теперь его слова смысла не имели, вспоминать о них было немного смущающе. Громко засмеявшись, Вэй Ин закинул ногу на ногу, чуть покачивая мыском. — Тогда я был уверен, что незнаком тебе. Думал, раз так, то могу совратить великого Ханьгуан-цзюна телом обрезанного рукава. — Зачем? — Зачем? — опешил от столь внезапного и искреннего вопроса Вэй Ин. — Для того чтобы ты рассердился и выгнал меня прочь, вот зачем. На лице Ван Цзи отразилось лёгкое непонимание, что лишь сильнее развеселило Вэй Ина. — Ах, Лань Чжань, по вам в Гусу можно часы сверять. Лишь приметив слабину в сознании, можно быть уверенным уже минуло девять вечера. — Не неси чепухи, — покачал головой Ван Цзи, подойдя к краю кровати. — Ты собираешься лечь как полагается? — А разве я лежу не как полагается? — Вэй Ин снова завалился на спину, заняв почти всё пространство кровати в ширину. — По-моему, всё как полагается, — но не успел он снова залиться довольным смехом, как Ван Цзи наклонился к нему и, схватив поперёк талии, приподнял словно тот ничего не весил. От неожиданности произошедшего и восхитительной силы, что ему удалось ощутить на себе, Вэй Ин вскрикнул и, вцепившись в плечи Ван Цзи, подавился воздухом. — Лань Чжань! — Не крутись, — придерживая Вэй Ина одной рукой, он грубо стянул с того сапоги и, откинув одеяло в сторону, утянул следом за собой в постель. — И правду говорят: только постоянное изменяется, — засмеялся Вэй Ин. Он всё ещё чувствовал ладонь Ван Цзи на своей талии, что вызывало в нём лёгкий приятный трепет. — Скажи мне кто прежде, что столь благочестивый и благородный муж, как Ханьгуан-цзюнь, разделит ложе с кем-то вроде меня, я бы умер со смеху. А лжецу поставил бы синяк между глаз, чтобы тот врал поправдоподобнее, — Вэй Ин рассмеялся над собственной шуткой, но воздух внезапно словно застрял в его груди, а из горла вырвался лишь жалобный свист. — Прекрати возиться, — проигнорировав его слова, Ван Цзи уложил одеревеневшее тело Вэй Ина и, накрыв одеялом, лёг сам. С лёгкого взмаха его руки свечи, что освещали комнату, потухли, оставив после себя слабый запах воска. Цзинши наполнила ночь. Вэй Ин выдохнул сквозь стиснутые зубы и скосил раздосадованный взгляд в сторону засыпающего Ван Цзи. Признаться честно, он не ожидал, что тот так с ним поступит. Разумеется, всякий уважающий себя заклинатель знал не с один десяток акупунктурных точек, но вот пользовались ими исключительно в полевых условиях. Потому внезапное давление пальцев Лань Чжаня, что в считанные секунды смог обездвижить Вэй Ина – стали для последнего неожиданностью. Снова глубоко вздохнув, настолько громко насколько только мог, Вэй Ин прикрыл глаза и попытался уснуть. Но, судя по ни в какую не шедшему сну, ночь предстояла для него быть долгой. Первое, что почувствовал Вэй Ин по утру — это тупую головную боль на пару с затекшим от длительного нахождения в одном положении телом. Ему казалось, что он только на мгновение прикрыл глаза, как луна сменилась солнцем, безжалостно молотя своими ослепительными лучами по его векам. — Ммм, — недовольно промычав, перекатившись на другой бок и накрыв голову одеялом, он с силой зажмурился. За окном, как и во всякий другой день в Облачных Глубинах, стояла тишина, прерываемая лишь лёгким щебетанием птиц. Вэй Ин медленно стянул с лица одеяло, и открыв глаза, уставился на платяной шкаф. Подобного спокойствия и умиротворения, когда поутру взор радует тёплый свет, а комнату заполняет приятный запах сандалового масла, он не ощущал, казалось, целую вечность. Последнее, что ему заполнилось из прошлой жизни, это дощатое жёсткое ложе в продуваемой всеми ветрами мира сырой пещере. И теперь ощущая всё это, он чувствовал себя немного странно. Словно за теплом и удобством стояло нечто, за что стоит высоко заплатить. Что-то, что он отдать не в силах. Повалявшись ещё немного, Вэй Ин поднялся на ноги сладко потягиваясь. Сегодня цзинши казалась ему столь же скучной, что и вчера. Ни тебе рисунков, приколотых к ширме, никаких припрятанных по стеллажам вкусностей, ни занятных книг. Но это совершенно не значило, что комната была Вэй Ину не по вкусу. Скорее наоборот. Она завораживала своей простотой, приятными красками и простором, а запах, струящийся временами из курильницы, казалось, пропитал своим ароматом даже стены домика. Приведя себя в порядок и напившись досыта воды, он покинул комнату в намерении отыскать своего стражника в лице Лань Ван Цзи. Покрутившись немного по округе, ненароком напугав своим резким появлением из-за угла пару юных адептов, Вэй Ин стянул с кухни немного фруктов и оставшуюся с раннего завтрака пресную лепешку. Так и не найдя Ван Цзи и не желая встретиться со знакомыми из прошлого, в особенности со своим старым учителем Лань, Вэй Ин поспешил прочь от классов по уже выученной в юности тропе. Но за последний десяток лет, как оказалось, Гусу не просто отстроилось после минувшего пожара, но и разрослось вширь, пробираясь небольшими домиками все глубже в лес. — И ты так спокойно это всё воспримешь?! Вэй Ин, с хрустом откусивший яблоко, ненадолго замер, прислушиваясь. Голос, что зло с кем-то пререкался в одном из домиков, был ему очень знаком. Подобравшись поближе, стараясь ступать бесшумно, Вэй Ин быстро проглотил сочную мякоть яблока и навострил уши. Ему оставалось сделать ещё пару шагов, и он с лёгкостью смог не только хорошо услышать спорящих, но и тщательно разглядеть. — Я не вижу серьёзного повода для беспокойства, — молодой мужчина, вставший боком к окну, одарил своего оппонента мягкой улыбкой. — А он есть! В наших стенах Старейшина Илин, а ты не только позволил тому остаться, но и собираешься помочь скрыть от мира тот факт, что Вэй У Сянь снова в мире живых! — Дядя, Ван Цзи поделился этим с нами лишь потому, что доверяет. И не думаешь ли ты, что одной смерти достаточно для того, чтобы искупить свою вину? — Си Чэнь старался говорить спокойно, но на его виске начинала нервно биться жилка. Видимо разговор изрядно затянулся, выводя главу клана из себя своей бессмысленностью. В какой-то мере Вэй Ин понимал его. Переубедить упрямого в своих суждениях и принципах Лань Ци Женя было просто невозможно. Проще победить полчище лютых мертвецов голыми руками, чем доказать тому что-то. — Пока Ван Цзи слеп, я не собираюсь брать в расчет данное искупление. — Дядя, — начал было Си Чэнь, но взвившегося до небес в своём гневе Лань Ци Женя было уже не остановить. — Из-за него Ван Цзи оступился. Из-за него он допустил в свои мысли сомнения… — Дядя! — от строгости в голосе Лань Си Чэня Вэй Ин вздрогнул. Сильнее прижимаясь к стволу дерева, он нахмурил брови, не до конца понимая о чём эти двое толкуют. В то время, пока Вэй Ин соображал что к чему, Си Чэнь чуть спокойнее продолжил: — В мире не существует ни абсолютно белого, ни абсолютно чёрного. И я уверен, что у каждого из них были свои причины поступать так, как поступили. Всё это осталось в прошлом. — Верно, — Лань Ци Жень вскинул голову, погладив свою острую тонкую бородку пальцами. — Прошло. Но помяни мои слова. Вэй У Сянь, как был одним большим пятном на репутации Ван Цзи, так им и останется. Он принесёт ему ещё немало боли. И среди всего этого зрение не будет самым страшным, — с этими словами он взмахнул рукавом и, резко развернувшись, покинул домик. Дверь, распахнутая в порыве злости, так и осталась открытой, в то время как Лань Ци Жень спешно, словно подгоняемый собственным гневом, умчался прочь. Вэй Ин, не в силах сдвинуться с места, проводил того ошарашенным взглядом. Он ни раз слышал от близких, что страдает «близорукостью» и часто не замечает в своих словах грубости или дерзости, но за всю свою жизнь он не мог вспомнить ни единого раза, когда навредил бы Лань Чжаню или оскорбил. «Разве было когда такое?» — нахмурился Вэй Ин, снова по инерции откусывая чуть порыжевшее яблоко. От слов учителя Лань Ци Женя, что прямым текстом обвинял его в слепоте Ван Цзи, ему было не по себе. Тот Лань Чжань, оставшийся в прошлой его памяти, был не таким как сейчас, но он однозначно был здоровым и обладал таким зрением, что, даже выбыв из соревнования по стрельбе, занял третье место. Так что же тогда произошло? На секунду Вэй Ин крепко задумался. А что он вообще помнил? Последние месяцы и дни прошлой жизни для него были как картинки, закрученные в спираль. Всё чего он хотел, это лишь защитить. Спасти. И даже не надеялся спастись. Да, он порой был резок и жесток со своими врагами. Но не больше необходимого. Не сильнее того, что те заслужили. И даже так, Вэй Ин мог смело сказать, что не желал никогда причинить вреда родным и близким. Хоть и выходило это у него из рук вон плохо. Откинув недоеденное яблоко в сторону, Вэй Ин прикрыл глаза, вспоминая свою прошлую жизнь. С того самого дня, как золотое ядро покинуло его тело, он старался обуздать в себе лишь одно чувство: отчаянье. Тогда оно ходило за ним попятам. Как тень. Как голодный раненый зверь, что боится напасть первым, и ждёт, когда его жертва даст слабину. Тогда, просыпаясь по ночам в сырой пещере и задыхаясь от пронзающей грудь боли, скованной из обиды и несправедливости, Вэй Ин старательно отгонял от себя мысли о том, как всё могло было быть иначе. Тогда… Но сейчас это и, правда, больше не имело смысла. По крайней мере: для него. Но что, если в свои последние часы жизни, именно он, навредил Лань Чжаню? И именно его вина в том, что золотые глаза второго нефрита отныне слепы. Да, Вэй Ин распрощался с прошлым. Получил новый шанс жить. Но как же другие? Как же Лань Чжань? Открыв глаза, Вэй Ин бросил взгляд в сторону домика. Лань Си Чэнь по-прежнему стоял подле окна, задумчиво водя пальцами по холодной глади сяо. Мысль ворваться в покои главы клана с вопросами вспыхнула в его голове так же быстро, как и погасла. Нет. Действовать спонтанно тот больше не желал. Жизнь научила его быть хитрее и терпеливее. Отныне он более не хотел быть причиной чьих-то страданий и боли. А потому ему следовало быть аккуратнее и умнее. Вскинув голову, Вэй Ин выпрямился и, стараясь не выдать своего присутствия, отправился назад в сторону цзинши. Из сказанного Лань Ци Женем он понял не многое, но четко уяснил одно: в том, что Лань Чжань слеп — его вина. И он собирался это исправить. Даже если придётся пожертвовать собственными глазами.