Сбрось с глаз пелену

Солнце снова скрылось за тучами и адептам клана Лань оставалось лишь мысленно надеяться, что вчерашняя морось не зарядит снова. Сы Чжуй ничего не имел против хорошего добротного дождя, что серой стеной смывает всю грязь и дорожную пыль, но отчего-то он до жути не переносил мелкую морось. Хоть он и не мог припомнить за свою жизнь ничего плохого связанного с непогодой, но каждый раз, как воздух наполнялся сыростью, а одежда пропитывалась влагой, его обуревала необъяснимая тревога. — Что-то не похоже, что здесь бушует нечисть, — широко зевнул ЦзиньИ, прищурившись, смотря вперёд. На их пути уже выросли высокие входные ворота в деревню Рю и ничто: ни внешний вид ограждений, ни люд, свободно разгуливающий туда-сюда — не указывали на то, что где-то поблизости гуляет смерть. — Быть может это показное? — бросил вскользь Сы Чжуй. Общая картина не беспокоила его так, как его спутников. — Перед кем? — засмеялся ЦзиньИ. — Перед нами? Так нас для того и вызвали, чтобы уничтожить нежить. Чего перед нами чиниться? — Кто знает, — немного рассеянно ответил Сы Чжуй, на что спутники его лишь молчаливо переглянулись между собой. Сегодня он снова был за главного в их небольшом отряде, беря на себя негласную ответственность. Но отнюдь не это беспокоило его. Он сам не мог объяснить, что именно было не так. С того самого момента, как они покинули территорию Облачных Глубин, Сы Чжуя не покидало чувство, словно кто-то за ними наблюдает. От неизвестного не исходило злобы. В его намерениях, скорее всего, вовсе не было тьмы. Но от того факт, что некто следует за ними по пятам, сердце Сы Чжуя билось слегка тревожно. — Как думаешь, а правда, что Вэй У Сянь воскрес? — ни с того, ни с сего поинтересовался ЦзиньИ. Он, как и любой другой юноша его возраста, весьма живо впитывал всякую услышанную им весть, и неважно было: истинна то, или ложь, надуманная злыми языками. Сы Чжуй вообще порой удивлялся, как его друг успевал узнавать все сплетни и разговоры, о чём судачили люди, даже не покидая при этом стен Гусу. — Я бы не хотел с ним встретиться здесь, — они только ступили за порог поселения, а ЦзиньИ уже вовсю бегал глазами по сторонам, выискивая всё самое интересное. — Глупости, — подал голос Синьхуа Чи, молодой приглашённый адепт из клана Чи. — Если бы это было так, то где же полчища мертвецов? — он ехидно улыбнулся ЦзиньИ, на что тот больно ткнул его локтём в бок. — А что? Он, по-твоему, должен прям с первых дней хороводы кружить с поднятыми трупами? — Ах, ну да точно! — театрально ахнул Синьхуа, и Сы Чжуй едва воздержался от того, чтобы не закатить глаза. Словесная перепалка между ЦзиньИ и Синьхуа обычно была долгой и совершенно бессмысленной. Но, несмотря на это, встревать в спор между друзьями Сы Чжуй никогда не спешил. — Их же ещё выкопать нужно, — продолжал ехидно посмеиваться Синьхуа. — Вот же я не подумал. — А думать это вообще не твое, — буркнул в ответ ЦзиньИ, не без удовольствия замечая, как с лица Синьхуа сползает улыбка. — Что ты сказал? — А вот что слышал, то и сказал, — ЦзиньИ уже чуть было не отвлёкся от разговора на одну из уличных лавок, приметив нечто интересное для себя, как получил ощутимый удар локтём в рёбра. — Хэй! — Прекратите, — устало выдохнул Сы Чжуй. — Ведёте себя, как дети малые. ЦзиньИ, готовый уже было разразиться гневной тирадой, чуть было не задохнулся от возмущения воздухом. — Чего ты? — он уставился на друга, попутно отпихиваясь от широко улыбающегося Синьхуа, что хоть и тоже присмирел после слов Сы Чжуя, но от темы явно уходить не спешил. — Слухи могут ведь и правдой оказаться. — А могут остаться только слухами, — терпеливо пояснил Сы Чжуй, желая поскорее отойти от этой темы. — Не спорьте о таких вещах. — Вечно ты такой… — чуть обижено прицыкнул ЦзиньИ. Но какой такой, Сы Чжуй даже не подумал спросить. Всё его нутро словно замерло в ожидании чего-то, и любые словесные баталии друзей огибали его разум стороной. Они шли по затоваренной рыночной улочке, и, глядя на простой люд, окружающий их, не могли поверить в то, что буквально за пару дней здесь погибло около девяти человек. Весть о том, что в окрестностях поселения близ Гусу зверствует нечисть — пришла в Облачные Глубины буквально накануне вечером. И в тот же час, по распоряжению Цзэ У Цзюня, адепты Лань Сы Чжуй, Лань ЦзиньИ и Синьхуа Чи со своим слугой уже были в пути. Глава клана Лань Си Чэнь хоть и отправил их выяснить и, по возможности, разобраться с нежитью, но строго наказал Сы Чжую, что в случае, если потребуется помощь, ни в коем разе не взваливать всё на себя, и тут же воспользоваться сигнальными огнями. — Может быть, остановимся поесть? — в воздухе повеяло чем-то сладким и пряным, и ЦзиньИ без удовольствия заметил, как болезненно сжался его желудок. Он с надеждой обернулся на своих спутников, готовый привести пару сочных доводов, что перед расследованием нужно бы подкрепиться. Но стоило ему лишь завидеть лица друзей, как надобность в них отпала. Сы Чжуй, ровно как и Синьхуа со своим слугой, почуявшие запах горячей еды, невольно потянулись руками к своим пустым животам. — Пойдёмте вон туда, — указал в сторону одной из лавок ЦзиньИ, и вся четверка дружно двинулась в харчевню. Если и правду говорят, что еда снимает часть тревог, то Сы Чжуй явно был исключением из правил. Несмотря на вкусный обед и чай, что на удивление оказался весьма насыщенным и крепким, его ни на секунду не переставала покидать странная тревога. Более того, стоило небу чуть потемнеть, а землю оросить мелким дождиком, как сердце его учащённо забилось. Вместе с тревогой в его голову незаметно скользнула непрошенная мысль о Ханьгуан-цзюне. Тот покинул Гусу пару дней назад вместе с молодым господином Мо, и за всё это время от него не было никаких новостей. Не то, чтобы ранее по отбытию своему Лань Ван Цзи отправлял вести в орден. Тишина скорее наоборот должна была обнадеживать, говоря, что как раз таки ничего не произошло. Но тот факт, что он был не один, а с их новым странным знакомым в лице Мо Сюань Юя – теребил Сы Чжую душу. Уйдя с головой в размышления, он не сразу уловил некое волнение в снующей по рынку толпе зевак. — Здесь были заклинатели! Кто-нибудь видел, куда они пошли? — голос, донёсшийся с улицы, заставил адептов встрепенуться. Синьхуа, что сидел ближе всех к окну поспешил выглянуть наружу. — Прошу вас, скажите, где заклинатели? — женщина, что металась от лавки к лавке, казалась до смерти напуганной. — Моя дочь там… — она вцепилась тонкими пальцами в ханьфу прохожего и в потугах остановить того, потянула на себя из-за всех сил, — прошу вас, помогите! — Госпожа, мы здесь! — окликнул женщину Синьхуа, и, приметив, что его спутники уже направились к дверям, тут же поспешил следом. — Что случилось? — Сы Чжуй уже сбегал по ступенькам вниз , придерживая ладонью рукоять меча. Женщина, зовущая на помощь, была растрепана, словно пробиралась сквозь заросли шиповника, а одежду её местами покрывала грязь. — Господа заклинатели! — она метнулась в сторону харчевни. Её тонкие пальцы разжались, и стоило ханьфу прохожего выскользнуть их них, как тот неминуемо поспешил скрыться от обезумевшей женщины прочь. — Там, — она указала рукой на дорогу, ведущую из поселения в лес, и глаза её лихорадочно заблестели. — Она там! Оно схватило её! — речь женщины становилась всё бессвязнее и отрывистее. — Моя дочь, моя единственная дочь, — голос её сорвался, и дикий хрип, сплетённый из боли и отчаяния, вырвался из её горла. Слёзы катились по её красивому молодому лицу, а в глазах стояло такое отчаянье, что сердце юношей готово было разорваться на части. — Прошу Вас, успокойтесь, — преодолев в пару шагов расстояние, что разделяло их, Сы Чжуй коснулся плеча женщины и та, превозмогая рвущиеся наружу слёзы, в ответ крепко впилась пальцами в его руку. — Вы можете мне помочь! — в голосе её больше не звучало просьбы. Она смотрела на юношу открыто и решительно. — Вы! И только вы! — с этими словами она выпрямилась и, крепко вцепившись в руку Сы Чжуя, поспешила прочь из городка, утаскивая его за собой. ЦзиньИ и Синьхуа со своим слугой не отставали от них ни на шаг. Женщина больше не плакала навзрыд. Она лишь изредка всхлипывала, глотая катящиеся по щекам слёзы. Тонкие пальцы её, обхватившие руку Сы Чжуя, казалось, не расслаблялись ни на секунду, словно боясь, что стоит им дать слабину, как юный заклинатель исчезнет, растворится как дым. Высокие деревянные стены поселения уже остались за спиной адептов, но женщина продолжала молча тянуть их следом за собой. Дождь, мелкой моросью капающий с неба, уже пропитал землю влагой, отчего чуть покатая вниз тропа стала скользкой и вязкой. Предлесье медленно уходило с густую чащу и все звуки потихоньку начинали угасать. Плотная завеса из многовековых крон, казалось, сокрыла своих гостей не только от неба и ветра, но и от всего живого, погружая их в непривычную тишину. — Что-то не нравится мне это, — проворчал чуть слышно ЦзиньИ, оглядываясь по сторонам. Женщина уже перестала плакать и лишь всхлипывала время от времени, причитая что-то себе под нос. Сы Чжуй, который по характеру своему был не в силах вырвать руку из цепкого захвата женщины, покорно следовал за ней, ни на секунду не убирая ладони с рукояти меча. — Совсем не нравится, — ЦзиньИ встретился с взволнованным взглядом Синьхуа, и не менее растерянным взором его слуги, но те лишь переглянулись между собой в ответ и поспешили дальше. Лес вокруг них сгущался, но кроме их собственных шагов и грома, изредка прорывающегося сквозь зеленый густой свод, вокруг было тихо. Ни криков о помощи, ни рева бушующей нечестии слышно не было — Госпожа, — позвал женщину Сы Чжуй, стараясь говорить как можно мягче. — Где именно ваша дочь, и что за существо напало на вас? — Оно ужасно! — внезапно прохрипел в ответ, уставший от слёз голос женщины. — Ох, господа заклинатели, если бы я могла, то отдала бы свою жизнь, лишь бы спасти мою дочь, — тонкие белые от натуги пальцы женщины ещё крепче сжались на руке Сы Чжуя, почти до боли впиваясь ногтями в кожу. — Не говорите так, — попытался приободрить и успокоить ту ЦзиньИ, но взгляд, которым его наградила женщина в ответ, заставил его замолчать. — Так, где же ваша дочь? — Сы Чжуй вновь попытался было вернуть внимание женщины к себе. — Мы зашли уже достаточно далеко, но так никого и не встретили. — Ещё немного, — продолжала идти вперёд та. Признаться честно, вся эта ситуация настораживала Сы Чжуя не меньше его спутников. Но как ученик и воспитанник Лань Ван Цзи, он даже мысли не допускал о том, чтобы показать друзьям хоть каплю своей тревоги. — Здесь! — женщина, наконец-то, выпустила из захвата руку Юаня и с небывалой прытью кинулась вперёд. Адепты незамедлительно последовали за ней. Посреди леса, словно забытое целым миром, расползлось густое буро-зелёное болото. Кромка его была покрыта засохшим слоем грязи. А деревья, извилистыми тонкими стволами растущими из его недров, почернели и словно обуглились. — Там! — женщина указала рукой в самый центр болота, но никто из адептов даже не шелохнулся. Вокруг по-прежнему царила тишина, разбавляемая лишь далеким шумом дождя. Непогода, охватившая небо, словно запуталась высоко над головой в кронах многолетних деревьев. Адепты не сразу заметили, но даже капли дождя, что рассыпались по листве, уже не долетали до земли здесь, отчего всё казалось высохшим и безжизненным. — Мне кажется, она не в своём уме, — пробормотал Синьхуа, поглядывая то на Сы Чжуя, то на ЦзиньИ. — Видно же, что болото не встревоженное. Вон, — он ткнул пальцем в сухую кромку, — на нём даже следов от животных нет. — Как и самих животных, — тут же приметил ЦзиньИ, оглядываясь. И, правда, по пути сюда им не встретилось ни одного живого существа. Казалось, даже птицы не вили здесь гнёзд, до того было тихо. — Что же вы стоите?! — воскликнула женщина, но Сы Чжуй и рта не успел открыть, как душераздирающий крик достиг их ушей, заставив вздрогнуть от ужаса. Человек, не ясно мужчина то был или женщина кричал так дико и отчаянно, что, казалось, его живьём рвут на части. Не колеблясь ни секунды, Сы Чжуй и ЦзиньИ ринулись на голос обратно в чащу. Крик становился всё громче и громче, пока, не прорвавшись сквозь густую зелень, адепты клана Лань не оказались на небольшой опушке. Картина, открывшаяся перед ними, заставила волосы на затылке встать дыбом. На почерневшей, будто обугленной земле, лежало четверо мужчин. Тела их были покрыты страшными язвами. Кожа медленно, словно под действием кислоты расползалась на их телах, оголяя влажную плоть, разъедая мясо и высвобождая на свет белые кости. Один из мужчин, словно услышавший их приближение развернулся в их сторону слепым из-за вытекших глаз лицом и протянул к ним руку. Два его пальца, мизинец и указательный, тут же отвалились, упав на землю с глухим стуком, как перезревший плот с ветки. Заметив это, ЦзиньИ с ужасом отпрянул назад. Желудок его скрутило спазмом и, не вынеся тошноты, тут же вывернуло наизнанку. — Что произошло? — не веря своим глазам, Сы Чжуй смотрел на ужасную картину, развернувшуюся перед ними, и совершенно не понимал, что ему делать. Люди, что ещё могли дышать, медленно умирали на его глазах страшной смертью, и спасти их разъедаемые тела уже было нельзя. Шум дождя, шипение и вырывающиеся из глоток умирающих крики не были тем, к чему его готовили. Он не мог спасти этих людей. Он не понимал причины их страданий. Но совершенно точно осознавал, что сейчас здесь они все оказались неспроста. — Та женщина, — на выдохе пробормотал Сы Чжуй, оборачиваясь на ЦзиньИ. Тот ответил ему взглядом полным ужаса. Всё ещё бледный от тошноты, он пытался справиться со страхом, но тот был сильнее его. — Где Синьхуа и Даоджань? — не отрывая взгляда от друга, выпалил Сы Чжуй, стараясь держаться как можно собраннее. ЦзиньИ, казалось, побледнел ещё сильнее. — Они остались у болота, — он с ужасом взглянул на Юаня, и сердце у обоих ёкнуло. В голову не прошеными птицами вмиг одна за другой влетели самые страшные мысли. Тряхнув головой и покрепче сжав в руке ножны, Сы Чжуй глубоко вдохнул. — Отправь сигнал, — бросил он ЦзиньИ, и, не дожидаясь ответа, тут же кинулся обратно в чащу. Кровь бушевала в его теле горячей лавой, а сердце учащённо билось о рёбра пока он пробирался обратно к болоту. Тишина со стороны Синьхуа и его слуги успокаивала и настораживала одновременно. «Та женщина!» - билось в его голове. Как он не смог понять сразу? Она явно была не в себе, но отнюдь не из-за горя. Что-то словно руководило ею. Будто вело. И не заметить этого сразу – было самой большой оплошностью Сы Чжуя. Выскочив к болоту, он резко остановился и огляделся. Никого не было. Лишь кромка топи, по-прежнему не тронутая, чуть потрескивала, словно что-то ломилось из-под неё. — Синьхуа Чи! — позвал на пробу Сы Чжуй, ища глазами хоть кого-нибудь. — Госпожа? — но ответа не последовало. Дождь снова запутался в кронах деревьев, и на секунду ему показалось, будто он оглох. Сердце его забилось ещё чаще. Он не знал, что делать. Перед ним не было врага, не было цели и не было времени, чтобы всё обдумать и разузнать. Всё, что билось в его голове, это мысль о том, что нужно найти и спасти вверенных ему людей. Его друзей. Высвободив меч, Сы Чжуй прикрыл глаза и глубоко вздохнул. ЦзиньИ уже отправил сигнал о помощи, а значит, им нужно было вновь собраться вместе и дождаться подмоги. Но, кто бы ни явился на зов, Сы Чжуй не мог уповать на его помощь. Здесь и сейчас именно он нёс ответственность за вверенных ему людей. Меч Сы Чжуя мелодично зазвенел в его руках, и резко распахнув глаза, он кинулся ведомый его зову. Ощущение чьего-то присутствия, что сопровождало его целый день, вновь появилось и тут же пропало. — Синьхуа Чи! Даоджань! — он напряг свой слух, не переставая бежать туда, куда звал его меч. — Сы Чжуй! Где ты? — голоса, донесшиеся до него, позволили сердцу радостно подпрыгнуть. Он уже свернул чуть в сторону, поражаясь тому, как те смогли далеко уйти, но стоило ему открыть рот, чтобы вновь позвать друзей, как нечто сбило его с ног. Чья-то покрытая чёрными колтунами голова ударила ему прямо в живот и, задохнувшись на секунду воздухом, он не успел сгруппироваться и больно влетел спиной в дерево. Меч выскользнул из его руки и со звоном улетел в другую сторону. В один миг густая тишина, окутывающая пространство, пала, и вода, словно сдерживаемая невидимой дамбой хлынула на землю с небес. Придя в себя, Сы Чжуй рванул в сторону как раз в тот момент, когда некто вновь набросился на него. Промахнувшись, существо развернулось к юноше, и в его искаженном злобой и муками лице, Сы Чжуй с трудом узнал их недавнюю знакомую. В этом скрюченном то ли от боли, то ли от старости теле едва проглядывалась та молодая женщина, что спросила их о помощи всего полчаса назад. — Что с Вами? — он бросил быстрый взгляд на свой меч, что серебром поблескивал в двух шагах от него, и весь подобрался. То, что перед ним стол не человек – уже не было сомнений. Он не чувствовал в её теле чистой души, и всё, чем мог помочь бедолаге это упокоить зараженный дух. — Ты! — женщина смотрела на него с такой ненавистью и злостью, что, казалось, вот-вот зарычит диким зверем. Её лицо больше не казалось Сы Чжую милым и красивым. Теперь оно было серым, с въевшимися от болезни и страданий морщинами. Её глаза горели всепоглощающей темнотой, а на том месте, где должен был быть нос, зияла дыра. — Ты тот, чья смерть причинит ему боль! — с этими словами она вновь бросилась на него. Но теперь Сы Чжуй был готов к нападению. Одним слитным движением, он выхватил из-за пояса подготовленные амулеты и крепко припечатал те к впалой груди женщине. Из горла её вырвался истошный крик. Но не успел Сы Чжуй и шага ступить к своему мечу, как тонкие сильные пальцы впились в его открывшуюся спину, вонзаясь длинными, словно у орла, ногтями прямо в кожу. — Ты должен умереть! Он должен страдать! — рычала звериным голосом обезумившая, разрывая белые одеяния юноши. Вывернувшись из её рук, Сы Чжуй попытался было вновь воспользоваться амулетами, но женщина не позволила ему этого сделать. Её руки, и ранее казавшиеся ему слишком сильными, сейчас могли бы посоревноваться с медвежьими капканами по своей мощи. — Умри! — она хватила Сы Чжуя за горло, целясь длинной когтистой рукой ему прямо в грудь. Но не успела она отвести для удара локоть, как нечто черноё, покрытое густой кровью проткнуло её насквозь, вырывая ещё бьющееся сердце. Тело женщины тяжело повалилось на бок, и спустя пару секунд обмякло окончательно. Сы Чжуй замер. Он сидел на мокрой от дождя земле, и тело его потряхивало от пережитого страха. Адреналин от сражения не спешил сходить на нет, но стоило перевести дыхание, как взгляд его молниеносно встретился с чёрными, словно сама ночь, глазами стоящего перед ним мертвеца. Сердце, вырванное из груди одержимой, всё ещё трепыхалось в его руке, но тот будто уже успел позабыть про него. Опустив закованные в цепи руки, он пристально смотрел на Сы Чжуя. — Ты… — мертвец приоткрыл рот, и голос его прозвучал глухо и хрипло, словно связки давно уже позабыли, как произносить слова. Сы Чжуй по-прежнему продолжал сидеть на земле. И хотя спину сильно саднило и жгло, а одежда неприятно пропиталась влагой, он не спешил подниматься на ноги. — Ты, — снова было попробовал заговорить мертвец, но голос, донесшийся откуда-то совсем рядом, заставил обоих обернуться. — Барьер весьма крепок. Заклинатель, изготовивший его, искусен в своём ремесле. — Хоть вы и говорите так, но смогли снять его буквально за секунду, — речь Синьхуа Чи и звук приближающихся шагов заставили сердце Сы Чжуя невольно забиться чаще. Он ощутил, как грудь его словно лишилось тугих ремней, что душили ребра. И теперь с каждым приближающимся шорохом он ощущал нарастающую легкость внутри себя. — Да, да. Ты был прав, — протянул совсем рядом чей-то веселый голос. — И я не перестаю удивляться тому, как ты это делаешь. Ты поистине достоин своего титула, о достопочтенный Ханьгуан Цзюн, — двое мужчин показались из-за деревьев, а следом за ними и трое адептов. — Привет! — помахал рукой молодой господин Мо и Сы Чжуй судорожно вздохнул. Страх за своих товарищей отступил, и он расслабленно прислонился спиной к дереву. Здесь был Ханьгуан Цзюн, а значит всё самое страшное осталось позади.

~~~~~***~~~~~***~~~~~***~~~~~

Утро нового дня встретило Вэй Ина тупой головной болью и лёгкой слабостью. Но, несмотря на это, ему определенно было намного лучше, чем накануне вечером. Озноб прошёл, как будто того и не было. Тело его больше не лихорадило. И хотя от давящей на его голову тяжести приятного было мало, осознание, что простуда миновала, заставило Вэй Ина счастливо улыбнуться. Высвободив из-под одеяла руки, он хорошенько потянулся, сладко позевывая. Подниматься совершенно не хотелось. В такие моменты, когда и тело и душа окутаны ореолом из спокойствия и умиротворенности, Вэй Ин любил слушать тишину. Она не давила. Не тревожила и не пугала. Она была такой, как в его последние мирные дни в прошлой жизни. Когда ещё не было войны и гонений. Когда вся его семья была жива и здорова. Вэй Ин усмехнулся собственным мыслям. Даже для него было странным осознавать, что даже то время, проведённое в библиотеке Гусу во время наказания, запомнилось ему как моменты счастья. Что уж говорить об остальных. Должно быть, прознай об этом кто из его прошлых друзей, они не поверили бы ему. Но это было так. Время, проведённое с Лань Ван Цзи в юности, было ярким, запоминающимся и волнующим. Тогда он не беспокоился о своей и чужой безопасности. Не тратил ночи напролёт на размышления над тем, как спасти своих близких, или прокормить остаток клана Вэнь. Тогда он просто жил. Радовался каждому моменту. И даже самая страшная непогода не могла испортить его настроение. Выбросив невесёлые мысли из головы, Вэй Ин тихо вздохнул и перекатился по подушке на бок. Жёлтый солнечный свет острыми лучами пронзал пространство комнаты, освещая деревянный пол, почти достигая одной из кроватей. Вэй Ин широко зевнул и вновь прикрыл глаза. Как он и ожидал, соседняя постель уже была пуста. Эта странная привычка клана Лань подниматься с кровати чуть свет всегда поражала его. Даже спустя много лет, она оставалась неизменной, и это, пусть и самую малость, но заставляло его восхищаться приверженностью адептов своим правилам. Сам же Вэй Ин, даже будучи трижды уставшим, считал, что бодрствование в часы глубокой ночи – есть самое лучшее время в жизни. И тратить его на ранний сон – кощунство. Снова хорошенько потянувшись, он сладко зевнул, и приготовился уже было ещё немного вздремнуть, как мягкий голос позвал его с другой стороны комнаты. — Вэй Ин, как ты себя чувствуешь? Вэй Ин повернул голову на голос и его губы сами собой расползлись в счастливой улыбке. За низким столиком, упокоив руки на струнах гуциня, спиной к окну сидел Ван Цзи. Его облик в лучах солнца показался Вэй Ину настолько мягким и прекрасным, что на первых порах он даже позабылся с ответом. — Хорошо! — потянувшись в спине и откинув одеяло в сторону, он бодро сел на постели. — Было бы куда лучше, будь здесь кувшин с вином. Но чего нет, того нет, — он подался чуть вперёд, внимательно всматриваясь в разложенные на столе перед Ван Цзи принадлежности. — Лань Чжань, а что ты делаешь? — Отлаживаю струны, — Ван Цзи провёл кончиком пальца по серебристой нити. Она тихо загудела, словно встревоженная стрекоза, и тут же замолкла, стоило хозяину вновь коснуться её. — Из-за дождя? — понимающе поинтересовался Вэй Ин, на что тот лишь утвердительно кивнул. — Я могу посмотреть? — Мгм, — последовал новый кивок. Но не успел Ван Цзи и пальцем пошевелить, как за стол рядом грузно опустился Вэй Ин. Мысли заклинателя клана Лань моментально спутались. Ему казалось, что он вполне себе уже привык к обществу своего давнего друга. Но каждый раз, как тот оказывался непозволительно близко, Ван Цзи словно каменел. И вот сейчас, когда Вэй Ин вновь вторгся в его личное пространство, Ван Цзи напряженно застыл. Каждой клеточкой своего тела он старался уловить любое маломальское движение Вэй Ина. Но сейчас это удавалось ему с трудом. Дело было в том, что сегодня по утру Ван Цзи пренебрёг своим обычаем проверять пространство вокруг себя при помощи духовной энергии. Он знал, что его спутник спит. Он чувствовал его ровный пульс под своими пальцами, когда проверял по пробуждению самочувствие. И потому совершенно не видел смысла в том, чтобы окутать каждый цунь комнаты своей энергией. И вот теперь за это упущение он мысленно себя ругал. Но одновременно с желанием ощущать каждый жест Вэй Ина, чтобы напомнить самому себе, что тот и, правда, вновь жив и сейчас рядом с ним, пусть и в лице вынужденного спутника, Ван Цзи также хотелось ответить Вэй Ину упреком. Напомнить о его внешнем виде после сна и неподобающем одеянии. Хотя мысль о том, что на Вэй Ине сейчас его нижние одежды, откровенно грела Лань Чжаню душу. — Оденься, — наконец-то совладав со своими мыслями, Ван Цзи вновь опустил руки над гуцинем. Он коснулся одного из лада, поправляя узелок шёлковой струны, и снова попробовал её на звук. Расслабленная прежде в пении струна, зазвучала ровнее и приятнее. — У тебя и, правда, восхитительный слух, — проигнорировав упрёк Лань Чжаня, Вэй Ин наклонился над столом нависая над инструментом, словно желая заглянуть под пальцы заклинателя. Голос его раздался так внезапно близко, что Ван Цзи едва удержал себя от того, чтобы не отдёрнуть рук и не отпрянуть назад. — Правду говорят, когда лишаешься одно чувства, другое обостряется, — Вэй Ин забегал глазами по инструменту, не без восхищения отмечая на сколько умело касаются струн пальцы Лань Чжаня. — Мгм, — не зная, что ответить, кротко кивнул Ван Цзи. Ему не были по душе эти слова. Возможно, в них и была правда. Но он совершенно точно не желал лишаться этих самых чувств. И речь шла не только о его зрении. — Правду тебе говорю, — весело поддакнул Вэй Ин, продолжая внимательно следить за каждым жестом Лань Чжаня. — С тобой происходило нечто подобное? — аккуратно задал вопрос Ван Цзи. И хотя он совершенно не ожидая, что тот ответит на него со всей серьезностью и искренностью, раздавшийся в ответ смех Вэй У Сяня застал его врасплох. За свою память Ван Цзи ни раз и ни два слышал, как тот скрывает свой ответ за беспричинным смехом, таким образом ловко уходя от ответа, меняя атмосферу. Но ещё никогда прежде он не слышал именно такого смеха. Смеха полного фальши, тоски и необъяснимой боли. — Ахах, — отсмеявшись, Вэй Ин сложил руки на краю стола и внимательным взглядом посмотрел на Лань Чжаня. Лишался ли он чего-то, находя замену в другом? Да, возможно. Но нужно ли было об этом рассказывать? Стоило ли оно того? И быт ли вообще смысл? Вэй Ин молча смотрел в лицо напротив, и всё не переставал думать о тех днях, что они пережили в прошлом. Было ли то, о чём он сожалел? То, что пытался заменить, забыть, скрыть? Разумеется, да. В его душе и сердце вообще было много всего, что он хотел бы не просто сказать, а прокричать. Да так громко, чтобы его услышали на другом конце земли. Но вместе с этим он до безумия не желал, чтобы об этом кто-то знал. О его мыслях, что ему самому казались проявлением слабости. О его сожалениях, что виделись ему предательством. О его желаниях, что пугали своей искренностью. Вэй Ин опустил взгляд и невольно зарылся пальцами в волосы. Это была не лучшая тема для беседы. Что в прошлой, что в этой жизни, вспоминать минувшее было тяжело. — Вэй Ин? — М? — он поднял вновь голову на Лань Чжаня и, встретившись с тем взглядом, поджал в досаде губы. Снова этот пустой взор. Наполненная жидким тёплым золотом радужка и потонувший в ее глубинах зрачок снова смотрели сквозь Вэй Ина. Отчего-то это было особенно неприятно. Обидно. — Что, Лань Чжань? — приметив, что тот не спешит продолжать, заискивающе промурлыкал Вэй Ин. В его голове уже кружилась ни одна придуманная шалость. Подшутить над своим спутником было, по его мнению, лучшим средством против сложившейся тяжелой атмосферы. Но Ван Цзи не спешил отвечать. Плотно сжав пальцами ручки ножниц, он с неприязнью подумал о том, что даже сейчас был не способен помочь Вэй Ину. Раковина лишь изредка приоткрывалась, и достичь её сокровищ казалось невозможным. — Ничего, — с тихим вздохом отложив ножницы в сторону, Ван Цзи аккуратно провёл пальцами по струнам, завершая настройку. — Нам следует отправляться в путь. — Да! Ты прав, — бодро подхватил Вэй Ин, стукнув себя ладонью по колену. — Ну что же! Собираемся и в путь. В город Тэмю. — Да, — снова кивнув Ван Цзи, и чуть прикрыл глаза. Чувство тревоги, зародившееся в нём, больно кольнуло в груди. — В путь, — коснувшись пальцами ткани ханьфу возле сердца, он поднялся на ноги.

~~~~~***~~~~~***~~~~~***~~~~~

Дорога в Тэмю пролегала через два поселения и Вэй Ин смог хорошенько развлечься, вступив в спор с парой торговцев, и наевшись по пути жаренных острых лепешек. В его голове всё ещё крутились непоседливые мысли о случившемся в Гусу, и о твари, напавшей на них вчера, но размышления над ними ни к чему не приводили Вэй Ина. Для полноты понимания явно не хватало ещё пары фигур, и даже, возможно, тех, кого он не знал ни в той, ни в этой жизни. На самом деле Вэй Ин даже не был уверен кто именно из них, он или Лань Чжань, был целью преступника. Уж слишком всё было неясно и как-то кособоко выполнено. Конечно, он думал над тем, что его воскрешение было чистой случайностью. Ведь именно старейшина Илин долгие годы занимал первое место среди самых нечестивых людей десятилетия, и потому призвать его дух для сотворения мести мог любой. Но от подобных мыслей Вэй Ину самому становилось смешно. Умом он осознавал, что Мо Сюань Юй не случайно отыскал его записи. Его на них натолкнули. И это явно сделал тот, кто был во главе ополчения. Но кто из трёх…? Вэй Ин тяжело вздохнул и, сложив руки на груди, вскинул голову вверх, подставляя лицо небу. Чуть поодаль, ближе к кромке густого леса, вновь собирался дождь. И судя по размытому горизонту, он уже вовсю нёсся в сторону ближайшего города. — Лань Чжань? — Вэй Ин резко остановился и прищурился. — Что? — Ван Цзи остановился следом. Он обернулся на своего спутника и замер в ожидании. — Мне кажется, я что-то видел, — Вэй Ин в пару быстрых шагов настиг высокий валун и, ловко запрыгнув на него, вновь устремил свой взор к горизонту. Сквозь тёмные тучи редко, но остро, словно бросок змеи, сверкала молния. И в её разящем свете Вэй Ин едва смог распознать растекающуюся над кромкой леса сигнальную свечу. — Гусу Лань?