Глава 5. Пророчество.
24 января 2020 г., 17:26
Рука коснулась холодной ручки двери, сердце забилось так, что секунда ещё — и выпрыгнет из груди. По спине пробежали мурашки. Девушка открыла дверь. В нос сразу ударил резкий запах спирта, крепкого кофе и формалина. Вокруг был идеальный порядок, и Рейвен никогда бы не подумала, что такой зануда может оказаться педантом. За столом, который был захламлен разными вещами, сидел и сам Енох, усердно что-то мастеря. На одной из его скул был небольшой кровоточащий порез. Вид его был больше мрачный, нежели озадаченный. Руки — покрытые синими венами, словно паутинкой — крепко держали небольшую отвёртку и какую-то вещь. Под его глазами были еле заметные синяки, губы сжаты в привычной для него манере. Подняв голову, он ошеломленно посмотрел на нее.
— Я могу войти? — спросила девушка, стоя на пороге.
— Что за черт? Какого ты тут делаешь? — взбесился.
— Я подумала... — лёгкие предательски начали глотать воздух, заставляя заикаться, словно неопытная девчонка.
— Что ты подумала, Эванс? Что тебе нужно? Что бы ты не подумала — это плохая идея. — ответил чуть не крича.
— Енох, — девушка осеклась. — я...
— Я не хочу тебя слушать. Ни тебя, ни кого-либо ещё. Уходи к себе, оставь меня в покое. — сказал он, вставая из-за стола.
— Не кричи на меня. Грубиян. — сказала Рейвен очень тихо, медленно приближая свой тон к шепоту.
Она закрыла дверь и пошла прочь, подальше от его комнаты.
Минуя второй и первый этаж, девушка выбежала на улицу. Все дети сейчас спали, поэтому она не боялась, что ее кто-то увидит. Побежала в ту самую рощу и присела около небольшого озера. Оперевшись спиной об дерево, девушка закрыла лицо руками. Прозрачная пелена слез застилала глаза и мешала видеть все больше и больше, но стальной характер не давал воли эмоциям. Не сейчас, не по этой причине. Ни одна глупая ситуация, — а тем более высокомерный грубый парень, — не могла заставить её реветь.
Она не понимала, почему Енох — Енох? Почему он всегда такой холодный. Почему он отвергает всё и вся?
Она могла врать кому угодно, но не самой себе. Ей было больно. Естественно больно. Человек, которому она хотела помочь даже не стал слушать ее. Каким бы плохим он не был — главное, что хорошая она. Один из минусов большого сердца, что для всех всегда оно открыто. Даже для таких, как он. Однако...
Эванс решила не терять надежду. Она была уверенна, что рано или поздно ей все же удастся сблизится с ним. Возможно, ему нужна будет помощь, и вот тогда она, вся такая добрая и приветливая, окажется рядом, и протянет ему ту самую спасительную руку.
Когда-то, но не сейчас.
⫘⫘⫘⫘⫘⫘
— Спасибо за ужин, Эмма, это было чудесно! — сказал Миллард. — На здоровье, Мил. — Дети, — начала имбрина, — попрошу вас не забывать, что через пол часа мы собираемся в общей комнате на просмотр снов Горация. Рейвен не поняла, о чем идёт речь, но спросить не решилась. Белой вороной никогда быть не хочется. После ужина она поднялась в свою комнату, и, плотно прикрыв дверь, начала переодеваться. Вдруг, в дверь постучали. Рей, сидевшая в это момент на подоконнике, и рассматривая ночной ландшафт, немного испугалась. — Открыто, входите. — ответила она. Дверь в комнату распахнулась в комнату вошёл Гораций. — Рейвен . Добрый вечер. На парне красовался красивый тёмно-синий пиджак с незамысловатым узором. — Здравствуй Гораций, выглядишь великолепно. — поприветствовала его Эванс. — Спасибо. Но не за похвалой я пришёл. Нужно тебе кое-что сказать. Я не могу рассказать тебе всего, но одно я могу сказать тебе точно — делай так, как считаешь нужным. Кто бы что не говорил — не слушай. Так будет правильно. — Гораций, я ничего не понимаю. — И не нужно. Все что тебе надо знать, я сказал. Парень уже собрался уходить, как вдруг девушка окликнула его. — Гораций! Можно попросить тебя задержаться? — Конечно, — улыбнулся парень. — ты что-то хотела? — Я хотела у тебя спросить по поводу твоей странности. Мисс Перегрин сказала, что мы будем смотреть твои сны? — Дело в том, Рейвен, что я вижу пророческие сны. И частью моей особенности является проецирование своих снов через специальный монокль. Если же я не буду проецировать свои сны... Эти самые пророчества начинают пагубно влиять на мою психику, я схожу с ума. — То есть это уже случалось с тобой? Гораций сделал глубокий вдох. Видно было, что парню неприятна эта тема. — Да, — ответил он. — было и такое. Она решила больше не затрагивать эту тему, дабы не причинять ему болезненные воспоминания. Гораций попрощался и ушел. По истечению времени Рейвен вышла из своей комнаты, закрыв за собой дверь, и поспешила на первый этаж. В общей комнате уже были мисс Перегрин, Фиона, Эмма и Хью. Вскоре подошли и остальные. Гораций сел в кресло по середине. — Можешь приступать, Гораций. — скомандовала имбрина. Свет в комнате погас. Гораций надел на свой глаз специальный монокль, и уже через секунду на экране начало появляться изображение. Сначала оно было неясное, мутное со множеством помех, однако уже через пару секунд картинка стала чётче. На экране отчётливо виднелся весь пейзаж, что окружает их особняк. Погода стояла хорошая, яркие лучи солнца рассекали воздушные массы. Вдруг на экране появилась имбрина с Рейвен. Они шли медленно, общаясь о чем-то между собой. Стало ясно, что ему приснился вчерашний день. Затем картинка сменилась, на экране появилась какая-то серая унылая улица. На секунду даже показалось, что это место находится вне петли. Серый и унылый переулок выглядел так, словно после бомбежки. Затем картинка снова сменилась, на экране возникли образы моделей, применяющих различные невероятные костюмы и платья. Рейвен предупреждали, что у Горация особая любовь к одежде, и зачастую она ему и снится. Но вот картинка снова сменилась. На ней была темная и мрачная комната, усеянная различными банками. Рейв сразу же узнала эту комнату. Это была та самая комната, которую она сегодня впервые посетила, и от которой убежала с ужасным настроением. В комнате было темно, и лишь лунные лучи были единственным источником света. Затем показался Енох. Он стоял у края стола, оперевшись и слегка присев на него. В лунном свете его глаза были похожи на два больших бриллианта. В темноте казалось, что они черные, а маленькие крапинки блеска были похожи на звёзды. Рейвен вдруг поняла, насколько же у него красивые глаза, и почему она этого не замечала раньше. В следующую секунду он моргнул, после чего его яркие синяки стали ещё заметнее. И без того бледная кожа стала ещё белее, словно тот напуган до смерти. Когда он их открыл, сразу стало видно покрасневшие белки. Пару мгновений, и он начал крушить все в своей комнате. Все что попадалось под руку Енох безжалостно ломал, переворачивал, бил. Пару секунд, и вот уже стул превратился в кучку деревяшек, раскиданных по полу. Ещё одна секунда, и его огромный шкаф, донельзя забитый банками с плавающими в них сердцами и формалином, тоже летел вниз. Дикий грохот, все банки разбились разом. Енох продолжал мессиво, пока все до единой банки не оказались разбитыми на полу. Руки О'Коннора были темно бордовым от стекающей крови. Вдруг, он подошёл к входной двери и прислонился, медленно опустился на пол, скользя по ней спиной. Оперевшись руками об ноги и прислонив к ним голову, зажмурился, давая волю своим эмоциям. Все дети сидели, не издавая ни единого шороха, кто-то даже затаил дыхание. Всем было интересно, что произойдет дальше, ведь ещё никто никогда не видел его таким. Сам Енох сидел насторожившись, в любую секунду готовый сорваться с места, убежать в свою берлогу . Было видно, что находится в замешательстве и не меньше других хочет понять, что происходит. Картинка на экране снова сменилась. На этот раз на экране была Рейвен. Она стояла вплотную к двери, чей измученный вид был похож на неё саму. Кожа бледнее Еноховой, синяки под глазами фиолетового оттенка, приоткрытый рот жадно глотает воздух сухими губами. Ей нечем дышать, она плачет от безысходности. В мгновении она бы свалилась прямо на пол, если бы не дверной косяк, так вовремя оказавшийся под рукой. Странная прислонилась к двери спиной, и, как Енох, медленно заскользила по ней вниз, закрывая болезненно-бледное лицо руками. Затылок стукнулся о деревянную дверь, красные от плача глаза закатились куда-то вверх, где их больше не было видно. Костяшки одной руки с тихим стуком ударились о пол. Больше она не двигалась. — Спасибо Гораций! — неожиданно прервала его имбрина. Все дети возмущались, недовольные отсутствием продолжения. Только Еноху и Рейвен было не весело. Оба странных сидели с каменными лицами. Все постепенно расходились по своим комнатам, готовясь к перезапуску петли. В зале остались лишь Рей и Енох. Сидя на на все тех же местах они просто смотрели в одну точку, не говоря ни слова. Неожиданно О'Коннор вскочил и побежал, видимо, в свою комнату. Странная последовала его примеру.
