I don't believe anymore

      Что называется страхом?       Это совершенно относительное понятие. Страх — нечто неизведанное, не то материя, не то сущность, не то просто такое гадкое, скребущее своими большими и до отвращения когтистыми лапами где-то внутри, там, где находятся все чувства, все эмоции, все, что делает человека — человеком.       Для каждого человека есть свой страх. Кто-то боится пауков, кто-то клоунов, кто-то темноты. Но есть и самые глубинные страхи, такие как забыться, солгать, потерять близкого человека.       Мысли, такие туманные, густые, как засахарившийся мед, что так любил Хьюго, тянулись бесконечной вереницей в разуме бедной девушки. Конечно, Рейвен, как и все люди, имела довольно много страхов, будь то высота, клаустрофобия, или даже обычные жучки. Но сейчас...       Сердце девушки билось так, словно отбивало ритм, для какой-то песни в стиле "рок-н-ролл". Ладошки вспотели, дыхание было частое, как после пробежки марафона. Сесть и спокойно обдумать все, что произошло за последние сутки, совсем не получалось, а потому девушка бесцельно ходила по комнате, мотаясь туда-сюда, протаптывая, как казалось, целую тропинку.       Сейчас в груди был страх. Самый что ни на есть настоящий.       Истошный...       Такой мерзкий ...       Словно какой-то слизень, что поселился внутри и медленно пожирает ее. Но это не тот страх, что испытывают маленькие девочки при виде паучка. Настоящий, искренний, животный страх, от которого подкашивались ноги, сводило лёгкие и безостановочно тошнило.       Она боялась его...

⫘⫘⫘⫘⫘⫘

      Шел третий час ночи. Эванс так ни разу и не сомкнула глаз. Кончено, она — как и подобает примерным девочкам, которые во всем стараются подавать пример остальным — полностью проигнорировала наказ имбрины о том, что все без исключения должны лечь спать, и чем раньше, тем лучше. Завтра, как она сама говорила, очень важный день, который они должны отработать на пять с плюсом. Дальше будет проще.       Все должны спать...       Ох, Мисс Перегрин... Знали бы вы, как легко сказать, и как тяжело сделать. Ночь, такая темная, но при этом невероятно светлая от отражающей свет солнца луны и россыпи звёзд, что хотелось просто потеряться где-то на улице и смотреть на них вечно.       В этом приторно-ярком свете, что заливал комнату и был единственным источником, сидела она...       Сидела, стояла, ходила. Все по очереди.       Спина была прислонена к двери, что была, по обычаю, заперта на замок, руки обвили колени, что странная бессильно поджала под себя, голова запрокинута вверх.       Поза безысходности.       Так называла ее бедная девушка. Уже пять часов она должна была безмятежно спать, видя десятый сон, но глаза не смыкались дольше, чем на минуту.       А в голове мельтешили мысли. Броуновское движение. Все так хаотично, беспорядочно, что хотелось просто взвыть.       «Почему? Зачем? Для чего?»       Три главных вопроса, которые так и мучали ее последние часы, не давая сердцу замедлить свой темп, поддерживая сто ударов в минуту.       Отчасти она понимала, что во всём виновата сама и жёстко себя винила.       «Дура! Где был твой мозг?»       Она сама поддалась на встречу такому желанному искушению. На встречу страсти, что подарил ей человек, который был холоднее айсберга и мрачнее трупа.       Она сама виновата. Но...       По сути, это ведь он все начал.       А что, если бы он не подлетел тогда к ней, как хищник к своей добыче? Что, если бы он тогда не прижал бедную девушку к стене, заранее обрекая на безвыходность? Что, если бы он не прикасался так нежно своими губами к гладкой, нежной девичьей шее, от которой так приятно пахло парфюмом и цитрусами.       Своими... Страстными... Слегка шершавыми... такими горячими губами?       Это переходило в безумие, а безумие — в маразм. Как странно... Один необдуманный поступок, который она сама же совершила, сейчас мучает ее, пытаясь наказать за содеянное...       И снова гулкие шаги, раздающие небольшим эхом по комнате, и снова протаптывание тропинки вдоль и поперек, снова беспорядочное движение ее мыслей, самой ее.       Но физиология человека в разы сильнее, чем мысли, страхи. Пусть даже такие большие, как Енох О'Коннор.       На этот раз Рейвен решила остановиться у стены прямо напротив своей двери. Ничего не поменялось. Все также она опиралась о стену спиной, все также подбирала под себя ноги, обвивая их тонкими светлыми руками. Только, на этот раз, положив голову на свои колени.       Девушка вспомнила те времена, когда навязчивый некромант, в попытках проучить не менее навязчивую Рейв, изводил ее чуть ли не до смерти. Как он внёс её в свое логово впервые; как лечил своими зельями, как бережно отнёсся к пустяковой царапине, от которой через пару недель не осталось бы и следа; как он нес ее на руках, не в силах больше терпеть бессилие. Нёс...       Те былые времена.       Постепенно все заканчивается, будь то хорошее или плохое. Также и с мыслями. Пребывая в таком положении и вспоминая прошлое, которое сейчас заставляет лишь улыбаться, тревога спала, в мыслях перестало мельтешить беспокойство. Эванс постепенно забывалась. И она вовсе не осознавала того, что сейчас провалится в сон не в теплой постели, а на полу, рядом с каким-то твердым и неуютным комодом, который сейчас казался ей самым лучшим и мягким. Ее совершенно это не волновало. Теперь мысли элементаля были забиты не переживанием о содеянном и не догадками о странном поведении О'Коннора. Они были забиты лишь одним:       «Господи... Какие же у него губы...»

⫘⫘⫘⫘⫘⫘

      Весь дом уже не спал. Сегодня все были слишком взбудоражены, слишком взволнованы, чтобы спать долго. По коридорам то и дело слышался прерывистый детский смех, возмущения Оливии и шум льющейся из крана воды.       Так рано, но жизнь уже кипела.       Тяжёлый стук металла звонко раздавался по коридору, и без того заполненного другими звуками. Тот был слишком хорошо слышен, чтобы попросту игнорировать его. Не спеша, медленными, но уверенными шагами, та-что-легче-воздуха приближалась к комнате, двери которой не распахивались ещё со вчерашнего вечера.       Эмма уже привыкла к тому, что Рейвен не от мира сего, привыкла, что она постоянно может делать какие-то странные вещи, придумывать невероятные идеи. Поэтому сейчас, приближаясь к ее комнате сердце, как бы не хотелось это признавать, билось быстрее, чем обычно.             От нее можно ожидать чего угодно.       Три коротких стука раздались небольшим шумом в светлой комнате, в которой беспробудно лежала обессилевшая и такая уставшая странная. Если не знать, то можно было принять ее за бездыханный труп, что лежит там с прошлого вечера. Однако, это было не так.       К счастью.       Стук повторился, разливаясь новой порцией шума в комнате, но никакой реакции в ответ на свой стук летающая не заметила. Она забеспокоилась. Рейвен не стала бы вот так игнорировать. Она бы обязательно вскочила на ноги и подбежала к двери, чтобы поскорее ее открыть, ожидая за ней новых гостей.       Но не сейчас.       Только не сейчас.       Легкая рука девушки коснулась холодного металла дверной ручки, неуверенные дрожащие пальцы сжали ее с достаточной силой, чтобы сделать заветный поворот и войти в комнату.       Эмма медленно приоткрыла дверь, боясь увидеть что-то ужасное. Однако все, что представилось взору девушки — тело, в прямом смысле валявшееся на полу около комода с вещами, прижавшись к стене. Такое... неживое.       Сердце Блум сжалось, но та заставляла себя с выводами не спешить. Она прикрыла за собой дверь, подходя все ближе к развалившейся на полу жертве. Ладошки вспотели, совсем не хотелось сейчас дотронуться до нее и понять, что та холодная, как лёд. Как О'Коннор.       Присев около пострадавшей, Эмма одним аккуратным движением прикоснулась к теплой, даже горячей коже девушки. С губ тут же сорвался облегченный выдох. Странная аккуратно потрясла за плечо лежавшую подругу, стараясь делать это максимально деликатно.       Глаза лежащей начали постепенно раскрываться. По очереди, конечно.       Ещё не придя в себя до конца, она медленно поднялась с пола. На щеке девушки виднелось залежавшееся пятно от рукава, на котором находилась голова; спину ломило из-за неудачной позы сна; в голове снова бардак.       — Что уже случилось? — опрометчиво спросила Эмма, — Можешь говорить что угодно, но в то, что ты заснула тут случайно я ни за что не поверю.       Та, сонно поморгав, посмотрела на гостью. Понадобилось пару секунд, чтобы обработать то, что сказала Эмма.       — Я... Это долго рассказывать, Эм.       — Рейв… — презрительно протянула она, требуя объяснений.       — Эмма, прошу... Ты не представляешь, как мне самой хочется об этом поговорить! Но сейчас не хватит времени. Когда все уляжется, мы сядем вместе, и я тебе всё расскажу. Потому что я больше не выдержу, мне нужен совет, взгляд со стороны.       — Договор. — пригрозила та, шутливо поднимая указательный палец, — Я бы на твоём месте поторопилась, если не хочешь пропустить завтрак. Дом уже во всю бодрствует.       С этими словами Блум покинула просторную комнату, оставляя ее хозяйку снова наедине с собой. Со своим сумасшествием.       Недолго размышляя, Эванс взяла полотенце, после чего торопливыми шагами направилась в ванную комнату. Она старалась делать все быстро, но тщательно. Это касалось и душа. Такая манера была для нее непривычной, ведь обычно меньше, чем пол часа, девушка в душе не проводила.       Но не сегодня. Не сейчас.       С тем же успехом она высушила свои волосы, сделав аккуратную укладку, оделась в красивое белое платье, что было приталено. Слегка пышная юбка была немного выше колен, а верх, который выглядел как рубашка без рукавов, украшала красивая закругленная бабочка. Такой себе вид прилежной девочки.       Ага, как же. Прилежной. Теперь она стояла, готовая ко всему. И к апокалипсису, и к нападению пустот, и к параду в честь нее самой.       Только не к встрече с ним.       Она уже стояла у выхода, держа в руках холодную металлическую ручку и безудержную мысль в голове.       "А что, если и он там?".       Странная явно была не готова сейчас его видеть. Хотя бы элементарно потому, что не знала, как он будет себя вести. Как ей следует себя вести.       Не знала, как он отреагирует на вчерашний казус, не знала, как смотреть в глаза парню, не знала, как вообще теперь общаться с этим человеком.       Элементаль выдохнула и шумно сглотнула.       Прятаться сейчас будет ошибкой. Даже если он сейчас там, даже если он сидит в столовой на излюбленном месте и ждёт только ее, чтобы сожрать презрительным взглядом, она ни в коем случае не должна остаться тут. Это лишь показало бы то, что она слабачка и трусиха. Даже не осмелилась прийти и встретиться взглядом с ним.       Со своим самым большим страхом.       С этой мыслью Рейвен все же отважилась повернуть ручку, что вела в коридор. Она вышла за пределы комнаты, аккуратно прикрывая дверь и пытаясь не создать лишнего шума. А в голове мельтешило лишь одно.       Пути назад нет.

⫘⫘⫘⫘⫘⫘

      Девушка уже прошла последнюю ступеньку, и, как только нога ее коснулась пола, в груди снова начало разгораться волнение, как огонь, в который то и дело подливали керосин. Но ни на секунду она не думала о том, чтобы отступить Удел для слабых. Не ее удел.       Медленно и не спеша она направилась в заветную комнату, из которой доносился такой приятный запах блинов.       Вдох... Выдох... Пора.       Рейв аккуратно вошла в столовую, стараясь своим видом не показывать внутренних эмоций.       — Доброе утро. — раздалось в столовой из ее уст. Все воспитанники, которые уже пришли, поздоровались с ней в ответ.       Медленно, не поднимая глаз, она направилась к своему месту. Только когда девушка села, внимание привлекло то, что О'Коннор даже не спустился на завтрак. С плеч снова упал камень. Странная облегчённо вздохнула.       — Все в порядке? — спросил ее летающий халат, находящийся напротив. Не тяжело было догадаться, что это никто иной, как невидимка.       — Да нет Мил. Все нормально. Все нормально...       Вскоре в столовую пришли Фиона и Гораций. Они заняли свои места, после чего в столовой появилась и сама имбрина. Часы показывали ровно девять.       — Итак, мои дорогие дети, для начала: всем доброе утро. — начала мисс Перегрин, — Я очень надеюсь, что все вы выспались, впереди нас ждёт тяжёлый день.       «Ну да, мисс Перегрин, выспались»       — Сегодня, как и планировалось, прибудет мисс Кроу со своими воспитанниками. Я думаю, что не лишним будет напомнить о манерах и о том, что с гостями себя нужно вести уважительно. И самое главное правило — не дискриминировать из-за странностей.       Имбрина говорила это всем детям, но Рейвен поняла, что это было адресовано именно ей, ведь она была единственная, кто не знала об этом.       — По словам мисс Кроу, они будут у нас неделю, поэтому комнаты мы распределим уже когда гости будут на месте.       — Распределим комнаты? — шепотом спросила сама себя Рей.       — Некоторых воспитанников будут подселять к нам, чтобы им было где спать. В доме осталось не так много свободных комнат, — пояснил ей Хью.       — Джейк, — обратилась она к Портману, сидевшему рядом, — поможешь сегодня убрать со стола после завтрака.       — Так точно, мисс Перегрин, — ответил ей юноша.

⫘⫘⫘⫘⫘⫘

      — Рейв, — обратилась имбрина к Рейвен, которая только собралась покинуть столовую, — могу я попросить тебя задержаться?       Девушка зажмурилась, стоя к птице спиной, ожидая худшего. Она боялась, что та сейчас начнет ее расспрашивать. Расспрашивать о том, почему такая кислая все утро, почему свою ночь провела на полу, о том, что вчера вынудило ее не спать.       — За завтраком мне показалось, — с небольшими паузами начала она, — что тебя что-то тревожит?       Девушка сглотнула.       — Нет, мэм, все хорошо. Небольшое волнение перед предстоящей неделей, а так все прекрасно, — старалась она говорить убедительно, иногда вскидывая свои брови для пущей реалистичности.       Птица с прищуром посмотрела в ее глаза. Странной показалось, что по ее лбу стекла капля пота.       — Что ж, — Алма очень резко изменилась в лице, — раз так, тогда вопросов нет. Однако... — снова приостановилась женщина, — если же тебя всё-таки что-то будет волновать, дверь моего кабинета всегда открыта.       Девушка снова посмотрела в глаза имбрины с толикой благодарности.       — Спасибо, мисс Перегрин.       Птица улыбнулась и направилась куда-то на улицу. Эванс с чистой, хоть и не особо спокойной, душой направилась в свою комнату.

⫘⫘⫘⫘⫘⫘

      До знаменательного события, как называли его младшие дети, было ещё много времени. Рейвен решила попробовать саморазвитья. То, что не особо хорошо у нее получалось, но она никогда не оставляла надежду.       В детстве девушка никогда не отличалась искусным умением рисовать, но долгие тренировки, занятия и развитие дали свои плоды. Уже к пятнадцати годам она мастерски овладела кистью и карандашами.       Помимо этого, изворотливым пальцам элементаля покорнейше поддавались гитарные струны. На своей малышке — как она называла ее ласково. Гитару девочке купили в двенадцать лет, с этих пор она только ею и живёт.       Рейв решила провести с пользой то время, что оставалось в запасе, которое тянулось медленно, как сладка патока, и было таким же мучительным, как случайный ожог. Она достала лист пергамента, края которого успели пожелтеть, взяла в руки плохо заточенный карандаш.       Эскиз головы и плеч был готов. Теперь перед ней стояла самая главная задача: понять, кого же она все-таки рисует и изобразить это на пожелтевшей бумаге.       Ну конечно...       Она решила долго не думать, приступая к воплощению своих мыслей. Рисовать пришлось по памяти.       Таким образом на холсте начали медленно вырисовываться глаза... Такие яркие, но в то же время и тусклые; такие устремлённые, но в то же время потухшие; такие выразительные, но в то же время непредсказуемые. После глаз девушка изобразила небольшой острый нос, потом пухлые губы, слегка сжатые в привычной манере.       Эти обжигающе горячие губы.       Черные, слегка виднеющиеся кудри волос, как обычно, спадали на лицо прежде, чем он успевал в очередной раз их убрать. Завершающим штрихом стала одежда. Привычная грязно-коричневая, ближе к болотистому цвету рубашка, поверх которой был тот самый тёмно-серый свитер, из-под которого виднелась его выраженная ключица.       Та самая, что не давала ей покоя.       Рисунок был в графическом стиле. Девушка решила не портить его акварелью. Она вытянула свои руки, взяв в них рисунок, рассматривала его издалека. Получилось похоже, она и сама не ожидала такого. Все тот же привычный взгляд, те же привычно сжатые в безразличной гримасе губы, те же спадающие волосы.       Такой, каким она его запомнила.       Боковая часть правой руки серебрилась, словно состояла из металла. Извечная проблема любого художника. Рейвен решила поскорее смыть сие творение, чтобы не запачкать стол и одежду. Рисование слишком сильно увлекло, она совсем позабыла и о своем ночном бодрствовании, и об утренних переживаниях. Странная безмятежно выскочила из комнаты, направляясь в сторону лестницы, ведущей на первый этаж.

⫘⫘⫘⫘⫘⫘

      Словно маленькая беззаботная девочка, которой только что подарили новую куклу; котенок, которого наконец угостили желанным молоком, она чуть ли не вприпрыжку вбежала на кухню. Первое, что попалось на глаза — Джейк, стоящий у раковины и усердно трущий грязную посуду. Юноша повернул голову в ее сторону. Та лишь улыбнулась и приветственно помахала. Стоило взглянуть вправо, как улыбка на лице медленно спала. Она увидела его... Того, кого так не хотела видеть; того, кого так боялась; того, к кому так тянуло.       Енох, стоящий у стола и складывающий грязную посуду в общую кучу, поднял свои глаза, в упор смотря на неё. Кто знал, что сейчас творилось в голове парня? Кажется, даже он сам не имел и малейшего понятия. Смотрел на нее таким хищным, странным и, казалось, даже сухим взглядом, по которому было невозможно различить ничего.       Эванс громко сглотнула, смотря прямо в карие глаза и пытаясь оторвать от них взгляд. Играла в гляделки. Опасно.       Что ж, его взяла. Он победил.       Девушка замялась. С каждой секундой она чувствовала, как щеки все больше краснеют, становясь горячее. Странная смущённо опустила голову вниз, не желая больше продолжать.       Рейвен подошла к Портману, что стоял в паре метров от нее и, подвинув его своим тазом, начала быстро и наспех мыть свою руку. От волнения она дрожала, но та усердно пыталась сделать вид, что ничего не происходит.       Конечно, Портман заметил это, но решил не говорить об этом. Во всяком случае, пока.       Закончив начатое, она быстро поспешила к выходу из кухни, не поднимая головы, нарочито избегая зрительного контакта с ним. Некромант все также стоял у стола, оперевшись на него обеими кулаками, прожигая ее своим взглядом насквозь.

⫘⫘⫘⫘⫘⫘

      — Я уже не могу! Не знаю, что мне делать. — говорила Рейвенсо всей смесью эмоций.       — Так все и было? — уточнила Блум.       — С точностью до мелочей. Почему у меня такое ощущение, что я проиграла?       Эмма нежно обняла подругу за плечи.       — Нет, дорогуша, ты ещё не проиграла. Игра только началась.       На некоторое время повисло молчание, заставляющее разум отрезвиться и снова работать.       Девушки сидели у прудика, украшенного ветвистым дубом. Тот самый дуб, у которого в свое время Рей «училась плавать»; тот самый, у которого ее спас этот закрытый парень; тот самый, у которого они сидели. Вдвоем.       Элементаль аккуратно прижалась к плечу девушки, используя его как жилетку, в которую можно поплакаться.       — Во всяком случае, — нарушила тишину Эмма, после того, как странная нервно подняла свое устало лицо с совершенно бесстрастным взглядом, — не вини себя. Зная Еноха, не удивлюсь, если он решил поиздеваться над тобой. Защита. Ответная реакция.       Девушка сама не была уверена в том, что говорит, но это было единственное разумное объяснение, которое она могла дать себе и Рей. Мысль о том, что О’Коннор действительно к ней что-то чувствует, даже не приходила в голову.       Ответная реакция?..       Эванс подняла свою голову, взглянув в сторону дома. Она увидела проходящего мимо некроманта, скрывавшегося в сарае. В руках его ящик инструментов, что было удивительным. Обычно в этих руках она привыкла видеть формализованные сердца.       Или свою талию...       Но сейчас его кулак крепко сжал ручку ящика, набитого полезными железяками. Парень посмотрел на девушек, сидящих у дуба. У его дуба. Он прищурился, глядя прямо в уставшие глаза, что смотрели в ответ, а после отведенные куда-то в сторону в смущении. На лице Еноха засияла ухмылка.

⫘⫘⫘⫘⫘⫘

      Времени оставалось пол часа. Не так уж и много, в сравнении с вечностью, что была у них в запасе. Девушки говорили ещё долго, ровно до того момента, пока Эмма не вскочила, вспомнив об утренней просьбе Джейка. Та-что-легче-воздуха ушла, оставив подругу под дубом одну и взяв с нее обещание, что та обязательно забудет о произошедшем.       Рейвен собралась с силами, когда встала, опираясь рукой о дерево. Она направилась к дому — гости были на подходе, а на лице (как и в душе) творился полный хаос. Медленным и неторопливым шагом шла вдоль свежескошенной травы, что, казалось, с каждым днём становилась все ярче и ярче. Хотя, какой там... Каждый день ничуть не отличался от остальных.       Девушка проходила мимо той самой рощи, в которой так нравилось им проводить свободное время. Последние дни она не часто там бывает, но в памяти глубоко засели посиделки с Горацием, когда они безмятежно и бесцельно болтали. На какой-то момент настроение поднялось из-за нахлынувших теплых воспоминаний. Неожиданно руку, которой странная проводила по росистым листьям кустов, кто-то перехватил, уводя ее все глубже в зелёные заросли.       Испуганная, она не успевала понять, что происходит, когда очутилась на той самой полянке, на которой когда-то коротала свободное время в поисках вдохновения. Перед ней стоял некромант. Слишком хмурый даже для самого себя. Или же это было его привычно недовольное выражение лица? На первый взгляд было непонятно. Он стоял к ней спиной, не решаясь повернуться. Она замерла перед ним, не в силах шевельнуться. Дыхание перехватило, и воздух приходилось насильно заталкивать в легкие ртом. Он медленно развернулся на пятках.       Парень посмотрел фирменным взглядом, осматривая с ног до головы. После скрестил руки в привычной манере — на груди, — опираясь на одно из деревьев.       — Поговорить не хочешь? — спросил он, отчего в груди заклокотало.       — «Хочу! О'Коннор, не представляешь, как хочу!»       Страх забрался в подкорку мозга. Потому что знала — он спросит о них.И тут же странная поймала себя на мысли о том, с каких пор она говорит о себе и о нём как о чём-то едином? А она, в свою очередь боялась этого как огня, ведь и сама не знала ответ на главный вопрос "Зачем?"       — О чем? — нервно спросила она.       — О чем? Серьезно? Не строй из себя дурочку.       — Я правда не понимаю, в чем дело, Енох. — она решила идти до последнего. До последнего отыгрывать свою роль.       — Ах, не понимаешь... — словно задумавшись, мурлыкнул он под нос себе.       В следующую секунду некромант прошел те самые два шага, что были все время между ними, вталкивая её спиной в массивное дерево. О'Коннору башню снесло. Он сделал шаг к ней, нежно — и в то же время грубо, — взял ее за горло, еле сжимая в руке. Затем прильнул своими горячими губами к ее, медленно набирая темп.       Второй раз... Эванс впала в ступор. Пару секунд, и она опомнилась. Решила ответить ему на поцелуй. Во всяком случае, на этот раз это была не она. Не она это начала. Странная схватила парня обеими руками за ворот рубашки, притягивая к себе, и О'Коннор сделал два шага, прижимаясь вплотную. Его пальцы заскользили по ее бёдрам, поднимаясь все выше. Он погладил алую щёку, аккуратно отодвигая непослушные волосы за ухо. Непривычно нежно, совсем не в его манере.       Он трогал ее по-хозяйски, и она, на удивление обоих, не возражала ни одной своей клеткой. Её пальцы зарылись в черной шевелюре, ощущая шелк его волос.       Вскоре О'Коннор медленно, словно нехотя, отстранился. Лицо Эванс машинально потянулось следом, жаждя продолжения, но тут же залилась алой краской, глядя прямо на него. Он отошёл на шаг, облизнул свои красные и опухшие от поцелуя губы, затем большим пальцем вытер где-то рядом.       — Вспомнила? — спросил он, выгибая бровь.       Девушка стояла в остолбенении, с каждой секундой забывая алфавит все больше.       Ему надоело ждать.       — Мне повторить!? — уже с толикой раздражения спросил он       — Нет! —поднимая перед собой руки в отрицающем жесте выпалила она, словно юноша не целовал ее, а избивал.       — Ну и?       — Енох, что ты хочешь услышать? — спрашивала его девушка, растерянно потирая виски.       — Зачем ты вчера это сделала? — больше звучало как утверждение, а не вопрос.       — Ты… меня вынудил.       — Вынудил? — чуть громче спросил он.       — Не надо задавать мне вопросы, Коннор, я не отвечу тебе на них.       В этот момент откуда-то со двора послышали радостные крики детей. По отдельным возгласам они поняли, что гости прибудут с минуты на минуту.       Енох лишь нервно и досадно искривился.       — Ладно, свободна. Но мы ещё не закончили, — сказал парень, снова перехватывая запястье, когда та проходила мимо него.       Ей удалось выбраться из зарослей кустарников, когда руки тронула дрожь. Только теперь она сама не могла понять ее природу. Это были явно не эмоции страха. Это было нечто другое… чувства. Вот только, какие?