Глава 16. Манипуляторша.
19 февраля 2020 г., 19:20
Запах формалина в этой комнате стал уже таким родным за это время. Она почувствовала его сразу же, стоило переступить порог и захлопнуть за собой дверь. И как обычно мрак повсюду. Иногда ей казалось, что комната — прямое отражение Еноха.
— Тебя кто-то видел? — спросил О'Коннор, входящий в комнату следом и запирающий её на три щелчка.
— Нет. — тихо ответила Эванс, садясь на стул.
Енох с порога залез в свой шкаф. Почти целиком туда забрался, искал что-то с особой тщательностью. Взгляд странной в это время гулял по комнате, что как и всегда, волшебным образом совмещала в себе идеальный порядок и творческий хаос. В лицо откуда ни возьмись прилетела черная футболка.
— Переоденься. — в его глазах читался вызов, словно только и ждал возражений.
Чего ждал не получил, ответом послужило медленное поднятие девушки со стула и такое же медленное развязывание шарфа, которым она повязала не застёгивающийся плащ. Он ухмыльнулся. Каким бы не было желание остаться и посмотреть на шоу, его, как никак, птица воспитала джентльменом, и он лишь молча развернулся к окну, подходя вплотную.
За спиной слышались копошения, тщетные попытки развязать узел на талии, после — шорох спадающего с плеч плаща. По рукам пробежали мурашки, пока глаза усиленно разглядывали пейзаж за окном в попытках обнаружить хоть что-то новое.
Интересно, как она выглядит?
Пронеслось в голове совершенно мимолётно и удивительно для него самого. Он склонил голову вбок. Не чтобы подглянуть, чтобы очистить мозги от ненужного мусора, всплывающего в виде таких мыслей.
Сигналом послужил её кашель, и он обернулся. Рейвен сидела на его кровати в одной лишь его черной футболке, со всей присущей невинностью глядя на него. На стуле рядом аккуратной стопкой лежал свитер со штанами. На спинке висел мокрый плащ.
Он не ждал чего-то сверхъестественного, когда отдал ей свою одежду. Раз, затем ещё раз. И всё равно с ребяческой любопытностью наблюдал за тем, как она, всегда независимая, сегодня раскрылась для него в новом свете. Он уже не в первый раз замечает, как она руку в кулак сжимает. Сжимает и жмурится. И разжать никак не хочет. Лишь утирает иногда красноватые пятна, берущиеся из ниоткуда. Енох присел на корточки, и в этот раз разрешения не спрашивает, чтоб к ней прикоснуться. Своевольно руку её берёт, насильно кулак разжимает, рассматривает. Ребро ладони красное, кровоточит. Кожа порвана в мерзкое зрелище. Ну конечно, как без этого.
А она молча смотрела на него. Молча и тупо, словно совсем не причем здесь, словно ничего и не происходит. Наблюдала за тем, как он с колен поднимается, достает свои волшебные банки-склянки, и мажет ей что-то на руку. Запястье тут же обожгло, и Рейвен шумно втянула воздух через зубы — больно, черт возьми. И тут же вновь расслабляется, когда некромант на ранку подул, сдувая сразу всю хворь с неё.
— Енох... — тихо спросила Китана, словно боялась спугнуть. — почему твои руки дрожат?
Енох не ответил. Даже взгляда не поднял.
Он сам не знал.
И ведь только сейчас заметил, что его колотит. То ли в комнате холодно, то ли в душе буря бушует. Пытается дрожь унять — не выходит, блять...
Он отпустил её руку так же резко, как и взял — та безвольно свисла с кровати, обработанная чем-то полезным, но крайне, крайне вонючим. Сам скрылся за дверью, умывальник в ванной выкрутил до упора. Брызнул ледяной водой себе в лицо, для надежности повторил действие. Из зеркала на него смотрел не он. Того парня напротив он в корне не узнавал.
Тишина постепенно перерастала в неловкую, и Рейвен поняла — больше ловить тут нечего. И так уже загостилась. Только хотела замок на двери отпереть, как из ванной донеслось гулкое:
— Стой. — не приказ, просьба. Эванс руку от замка медленно убрала.
Он вышел из-за двери, но она не решалась обернуться. Ладошки, почему-то вспотели, а сердце стучало так, что вот-вот ребра сломает, когда она почувствовала дыхание сзади. Ждала, отмеряла мысленно каждую секунду в жалких догадках: "Что будет дальше?"
Но Енох лишь движением руки развернул её, заглянул в глаза. С кончиков волос всё ещё падали холодные капли, хоть лицо было сухим.
— Научись контролировать себя, — наконец сказал О'Коннор, глядя прямо в голубые глаза. — и ревновать прекращай.
Он набрал грудь воздуха, словно ещё что-то сказать хотел, но слова так и не смог подобрать, и потому лишь умно выдохнул. Рука потянулась к двери, отпирая замок. Рей ушла молча, не попрощалась. Захлопнула за собой дверь с четким осознанием того, что не все еще сказано.
дуру гостью, тем скорее останется в одиночестве и винить всех в этом мире, кроме себя.
— И тебе привет. — голос неожиданно мягкий, без единого намека на прежнюю желчь. Рей переводила взгляд от непринужденного ковыряния её ногтей до медленного стука каблуков, которым сопровождался каждый ещё шаг. Он был тихим но размеренным, казалось, каждый такой звук отмерял оставшееся ей время, подобно кукушке.
— Что тебе нужно?
О'Коннор усмехнулась.
— Ты мне нужна, — ответила она и злобно улыбнулась.
— Не хочу тебя огорчать, но я не по девочкам.
Странная расплылась в улыбке ещё больше, поправляя длинные каштановые волосы. Они струились по худым острым плечам, и только сейчас странная для себя заметила первое различие сиблингов — волосы прямые. На Еноховые завитушки не было и намека. Пухлые, алые, словно зацелованные, губы, громко чмокнули.
— Послушай, Эванс, — она скрестила на груди длинные худые руки, — я не хочу тратить на тебя драгоценное время и силы, я и так уже достаточно поунижалась, — каждое слово, каждая буква меняла её голос до неузнаваемости. От былой безмятежности в нем не осталась и следа. — я лишь хочу, чтобы ты исчезла из жизни моего брата. Ты хуже занозы в заднице.
— Лучше быть занозой, чем гнойником на том же месте, как ты.
— Я не понимаю, как Енох до сир пор не пришиб тебя. Невероятной выдержки человек. — она остановилась у самого лица Рейвен. Холодное дыхание опалило её лицо. От неё пахло дорогим одеколоном и мятной жвачкой. Запах настолько резкий, что захотелось взять два пальца в рот. — Не убрал тебя он — уберу я.
Рейвен изменилась в лице. Последние слова были выплюнуты прямо в лицо вместе со случайными капельками слюны.
Странная вдохнула поглубже. Вся накопившаяся за недавно начавшийся день вылилась наружу.
— Убиралка не отросла ещё. Кажется, ты до конца так и не поняла, что за сила во мне гниёт. Я сожгу тебя на этом самом месте собственными руками, и с большим удовольствием запаяю пухлый грязный рот.
Рука инстинктивно схватила гостью за шею, сжимая ту в пол силы. Айга закряхтела, но улыбка с её лица так и не сошла.
В момент тело покрылось мурашками. Ноги налились ватой, совсем перестали слушаться, колющая боль зародилась в кончиках пальцев и растеклась по рукам. Она сама не отдавала себе отчета, когда против воли убрала руку с бледной тонкой шеи. На негнущихся ногах Рейвен отошла на несколько шагов назад, отворачиваясь лицом к стене.
— Какого черта? — голос на йоту вздрогнул.
— Знаешь, у Еноха великолепная способность. Он имеет власть над нежитью. К сожалению или счастью, его странность не самая полезная. Енох имеет власть над мертвыми... А я над живыми. — с этим словами она улыбнулась, и против своей воли странная сильно ударилась головой о стену. В глазах замаячили искры. Хотелось потереть ушибленное место, но даже этого Рейвен не могла себе позволить. Тело сделалось чужим.
— Грёбаная манипуляторша. — сказала она тихо, сама себе констатировала факт.
— Знаешь, хоть я и бросила его когда-то — он был мне совершенно не нужен, — я все люблю своего брата. Своеобразной любовью, конечно. И зная, зная тенденцию братика привязываться к людям... Лучше искоренить заразу, пока она не пустила корни. — она ещё не закончила предложение, когда Эванс уже обернулась в сторону распахнутого настежь окна.
— В этом вся твоя природа — бросить, подобно кукушке. Он нуждался в тебе! — голос срывался на крик, пока странная медленно шагала вперед.
— Жаль, что разум мне не подвластен. Так бы я хоть на смертном одре заставила тебя хоть немного помолчать. Одним телом сыт не будешь.
— Даже если я сейчас подохну, я буду являться к тебе во снах. От меня ты так просто не отделаешься! — истерический смех вырвался наружу, когда колени коснулись холодного подоконника.
Ветер обдувал её волосы, пытаясь хоть как-то затащить назад, в комнату. И тут же раздосадовано завыл сквозняком, осознав, что ничего не выходит. Рейвен выпрямилась во весь рост, возвышаясь над ярко-зеленой травянистой поляной. Где-то внизу играли в футбол дети. Долгие несколько минут она наблюдала за безмятежными оборванцами с высоты третьего этажа. Снизу послышался вопль — кто-то кричал, очевидно, указывая на распахнутое настежь окно пальцем. Пелена слёз, замаравшая глаза, не позволила понять, кто первым её увидел. В голове маячили лишь образы последнего месяца, словно жизнь перед глазами пролетала. Давала насладиться приятными, тёплыми, тягучими воспоминаниями в последний раз.
— Передавай привет покойным матушке с отцом. Извинись за меня, что убила. — в последний раз старшая О'Коннор хохотнула, оставаясь в тени комнатного угла.
Карниз заскрипел под весом Эванс, и тут же облегчённо взвыл, освобождая себя от нелёгкого тела, свободно летящее вниз.
Она полетела вниз, опрокинувшись на спину. Откуда-то издалека послышался душераздирающий крик. Казалось, она летела целую вечность
Все произошло в один момент. Резкий удар о траву, гул в ушах, голове, во всем теле. Острая боль, пронзившая легкие, и булькающее варево вместо вдохов. Казалось, все органы внутри смешались между собой в один мерзкий мясистый коктейль. Она не видела, кто к ней подбежал, слышала лишь истошные прерывистые крики, медленно превращающиеся в эхо, а затем и вовсе канувшие в темноте.
Откуда-то послышался надрывной плач, которого Рейвен уже не слышала.
⫘⫘⫘⫘⫘⫘
— Вы помирились? — спросила Соня сидящую на подоконнике и занятую новыми набросками Рейвен. — Ты о чем? — странная не понимала, с чего вдруг повелительница пауков спросила это, и что имеет виду. Пять минут они спокойно молчали, закончив диалог, и вдруг она сказала то, что сказала. — С Енохом, — уточнила та. — С чего нам мириться? — абсурдность ситуации заставляла краснеть уши с щеками. — В таких делах не нужно быть пророком, чтобы видеть очевидное. Поэтому я и спросила. Помирились? — Ну... В какой-то степени. — Понятно, значит он так и не извинился. — Соня отложила книгу, которую держала на коленях, и после недолгой паузы предложила: — Как смотришь на пижамную вечеринку после отбоя? Заварим чай, позовём странных, пообщаемся. Рей задумчиво повертела в руке грифельный серый карандаш. Ближайшую неделю ей придется делить с длинноволосой шатенкой свою комнату, и, кажется, она начинает быть назойливой уже в первые сутки. — Можно попробовать. — Рейвен пожала плечами. В течении всего следующего дня девушки продумывали свою идею и, получив одобрение имбрин, начали приглашать гостей. Пол часа, и вот свое согласие на приглашение дали Оливия, Эмма, Джейк, Саймон, Миллард и Люцифер. Сидеть на голодный желудок никому не хотелось, и потому общими силами странные заготовили на ночь печенье, конфеты, несколько черничных пирогов, приготовленные Соней с Оливией утром. И, что самое интересное — ни одного Еноха за весь день. — Честное слово, ещё пол часа потом я уплывал от тигровой акулы, пока не понял, что слушается то она меня, — Саймон Льюис заливисто рассмеялся, закончив свой рассказ. Вся комната наполнилась смехом. — Он всегда был везунчиком... Считал это своим преимуществом, — вставил вдруг Люцифер, что все это время молча сидел в кресле. Все затихли, глядя на него. Саймон с громким вздохом закатил глаза. — Мы, вроде, уже говорили об этом? — с раздражением спросил он, — я никогда не говорил, что лучше кого-то. — Тебе говорить не нужно, малыш Перси. Все на лице написано. Комната погрузилась в тишину. — Что это было? — очень тихо, в ярых попытках не привлечь внимания, спросила элементаль Соню. — Не бери в голову. Стандартная ситуация — два вожака не могут поделить стаю, — пояснила та. Тишину нарушила внезапно заголосившая Эмма, посчитавшая своим долгом рассказать историю о том, как чуть было не покорила космос. Совсем юная и неопытная, доверила свою веревку одному из близнецов, совсем не учтя того, из и вдвоём не хватило бы, чтобы удержать парящую странную. Благо, подоспевший вовремя Енох успел спустить медленно улетающего Ха. "Енох. Совсем забыла про него" Еще долгое время ребята общались между собой, рассказывая истории из жизни, и периодически запуская друг в друга подушки. — Как на счёт того, чтобы сыграть в бутылочку? — вдруг объявил Портман, — на желания. — Это было бы неплохо, — сказал Люцифер, затем натянул многозначительную улыбку, поддерживаемый остальными. Все сели в круг, а в центре оказался пустой сосуд из-под клюквенного сока. Одним лёгким движением Джейк закрутил ее, после чего бутылка, провернувшись по своей оси столько раз, что тяжело было сосчитать, остановилась на Соне. — Вот и первая жертва. Ну и что выберешь? Вопрос или желание? — спросил ее Портман. — Выбираю правду. Не готова пока что делать вам шоу программу. — ответила девушка и легонько хихикнула. Джейкоб призадумался, карикатурно сощурив лоб. Эмма смотрела на него слишком пристально — знала, в какое русло ушли мысли этого поганца. Не первый день знакомы. Губы парня растянулись в слабой улыбке, когда он получил лёгкий толчок под рёбра. Взгляд скосился к своей девушке. На лице красной надписью светилось "Не вздумай!" — Хотела ли ты когда-нибудь стать обычной? Избавиться от своей странности? Повелительница пауков смутилась. Призадумалась, и лишь через минуту на одном дыхании выпалила: — Конечно, хотела. Точнее, это больше походило на размышления: что было бы, будь я обычной? Изменилась бы моя жизнь от этого? А потом ловила себя на мысли, что это были глупые вопросы, ведь жизнь и правда изменилась бы. Вот только в какую сторону — худшую, лучшую, — ответить сама себе не могу. Девушка горько ухмыльнулась, закусывая губу. — Но знаешь, даже если бы мне предложили стать обычной — я послала бы их куда подальше. Не представляю уже своей жизни без моих любимчиков. — радостный взгляд метнулся к прикроватному столику, на котором красовалась рамка с её главным питомцем. — Мерзость, — поморщилась Оливия, беря в руки бутылку. Горлышко указало на Милларда. Ему предстояло за завтраком напугать кого-то из детей, раздевшись до гола и неожиданно вскрикнув. Спустя пару конов своей очереди дождался Люций. Он крутаонул бутылку со всей имеющейся силы. Нос — как на зло — на Рейвен. — Ну давай, я выполню желание. Тонкие губы растянулись в мерзкой улыбки, и неприятное предчувствие прошлось липкой волной по телу. Он сделал вид что думал долго, но Эванс знала — желание было заготовлено еще задолго до самый игры. — "Ну давай. Говори это" — Поцелуй меня. — с нажимом выпалил он, собирая на себе все взгляды. Он оголил зубы в лисьей улыбке, и Рей ждала этого. Не было бы свидетелей —облизался бы. Мерзкий, мерзкий тип. — Думаешь этим ребячеством застанешь меня врасплох? — она скрестила на груди руки, не растерявшись. — И не думал. Давай, ты же такая смелая. —он выгнул бровь. Следующие слова резали без ножа. — Держу пари, у тебя было достаточно времени чтобы потренироваться на твоём хахале. — А давайте вместо этого Рейвен пойдет на кухню и сделает на всех горячий шоколад? — развеяла Эмма неловкую тишину. Взгляд странной прожигал дьявола насквозь. Хотелось отрезать его язык и затолкать поглубже в глотку за то, как он назвал Еноха. Она встала с пола, мола кивнув Эмме в благодарность, без лишних слов вышла из комнаты, как следует хлопнув дверью. Сегодня она точно не готова целовать ни его, ни кого-либо еще в этом доме. Дом спал. Каждый шаг грозил раздаться скрипом старых половиц, заставляя ступать как кошка — мягко, аккуратно, совершенно бесшумно. Войдя на кухню помедлила — в темноте не видно собственного носа. Пошарив по гладкой стене нащупала выключатель. Щелчок, и комната озарилась светом от лампочки. Взгляд начал бегать по комнате в поисках чайника — на плите был лишь тот, что предназначен для Оливии, с выемками под её руки. На плите вспыхнул огонь. Руки машинально потянулись к верхнему шкафчику, где хранился шоколадный порошок. Громкий свист уже вскипевшего чайника аккомпанимировал, пока голова была забита мыслями о напитке для компании и гадком желании. Шорох позади вырвал из мыслей. Она инстинктивно обернулась, крепко зажимая в руке нож, что ещё секунду назад измельчал дешевый молочный шоколад в мелкую крошку. — Спокойно, это всего лишь я. Убери подальше нож. — Люцифер, стоящий в дверном проёме, вскинул руки. Эванс опустила нож. — Ты меня напугал. Он бесшумно приземлился на стул позади. Взгляд пожирал девушку в пижаме, стоящей у плиты и с напускной нервозностью размешивающей напитки. Рей его взгляд чувствовала затылком. От него чесалось все тело, и резкой желание помыться зарождалось где-то в животе. Пальцы все сильнее сжимали алюминиевую ложку. «Лишь бы не швырнуть в него, лишь бы…» — Как-то быстро ты сбежала, не находишь? — Долг дороже денег. — без интереса ответила она. — Все верно. Но ты так и не выполнила желание. — Я выполняю его прямо сейчас. — она рявкнула, совершенно точно давая понять — диалог окончен. — Но не то, что загадал тебе я. Послышался скрежет ножек о пол — Рейвен вздрогнула. Он поднялся со стула. Тихие, еле слышные шаги, отдавались головной болью в ушах. — И есть одно очень жирное «но», красотка. — тихий бас раздался прямо за спиной, и она вздрогнула от неожиданности. Часть горячего шоколада оказалась на руке, больно щипая кожу. Эванс поворачиваться не хотела — он развернул силой. Грубо схватил за плечо, заглядывая в её холодные глаза. Коленом пнул по ноге, и женские бедра больно впечатались в гарнитур. — Ты должна мне поцелуй. — горячее дыхание зашевелило белые волосы, торчащие на макушке. Взгляд странной бегал от одного покрасневшего глаза к другому, пытаясь понять, не послышалось ли ей сейчас? Но либо дьявола твердило обратное — слух не подводит. Мускулистые руки грубо легли на талию, притягивая ближе. Грудь почувствовала биение чужого сердца — оно колотилось в бешеном ритме. Он тянется к ней, закрывая глаза. Губы в миллиметре от ее лица, и она чувствует его мятное дыхание. Женские ладони тут же упираются в мужскую грудь. — Люцифер, успокойся. Я не собираюсь тебя целовать. — твердо настаивала она, но дьявола слова не остановили ни на секунду. Руки силой сжали тело, и писк сорвался бы с губ, но глубокий поцелуй заглушил его, оставляя где-то в горле. Его рот влажный, слишком напористый и неприятный. Он больно укусил губу, и только после этого позволил себя оттолкнуть. Звонкая аллея на раздалась в ночной тишине кухни. — Ну ты и урод! — выплюнула странная, брезгливо утирая рот тыльной стороной ладони. Он улыбался слишком нахально для того, кто только-что чуть не съел ее. Она замахнулась для второго удара — руку перехватили еще в воздухе. Люцифер потёр щеку, злобно посмеиваясь. Смех заглушил лишь звук рвущейся ткани, доносившийся откуда-то сзади. Меньше секунды прошло, как за спиной распахнулись два больших крыла. Они были костлявы, обтянуты чешуйчатой красной кожей, на концах красовались клыки. Следом следом за крыльями замаячил остроконечный длинный хвост. Запах жженой плоти заполонил кухню. — «Теперь понятно, почему дьявол» — подумала она. Улыбка с его лица не сходила даже тогда, когда он завел за спину пойманную руку, приживаясь к ней всем телом. Обездвижил. Теперь не сбежать. Остроконечный хвост мазнул по скуле. — Если не отпустишь прямо сейчас, я сожгу тебя, предупреждаю. — Диллан громко рассмеялся. — Попытайся. — прошипел он прежде, чем хвост проник под одежду, очертив изгибы тела. Эванс набрала полную грудь воздуха, и через секунду крик раздался бы на всю округу, но реакция Люцифера была куда быстрее. Он зажал рот рукой со всей силы. Липкий страх сковал мышцы. Она в ловушке. Половина дома спит, другая половина на верхнем этаже. Никто не услышит. На помощь никто не придет. Наверно, это конец. Своим горячими влажными губами он прильнул к ее шее, оставляя жадные поцелуи. Он силой сжал запястье, заставляя поморщиться. Больно. Синяк останется. Остатки разума пылали ярким пламенем, отрезвляя. Она столько всего пережила не для того, чтобы быть изнасилованной и съеденной каким-то говнюком, возомнившим себя альфа в этом доме. Глаза налились красным, когда она почувствовала жар в теле. Зародившийся где-то в груди, он растекался под кожей, концентрируясь в руках, вырываясь наружу. Руки вспыхнули пламенем, впервые синим. Тем самым, от которого Люцифер в страже отпрянул, стоило коснуться его кожи. Мягкое прикосновение к телу помогло закрепить результат, выжигая на красноватой коже багряный отпечаток и заставляя того проглотить свой язык. Крылья исчезли по щелчку, за ними хвост, и вот перед ней лежал уже знакомый парень, немного заносчивый и совершенно хвастливый. Желание наказать было сильным, но желание покинуть это место, пока не оклемался, было куда сильнее. Рей пулей выскочила из комнаты, вернувшись туда снова через секунду. Чуть не забыла — не хорошо оставлять свет включенным.⫘⫘⫘⫘⫘⫘
Некогда спасительная комната служила темницей. Она мерила шагами прачечную вдоль и поперек, переваривая произошедшее. Вернуться на ночевку духу не хватило — он там, а значит на сегодня ее праздник окончен. Как и спокойный сон. Был интересен такой любовный порыв, но куда интереснее были силы, которые, видимо, сегодня преодолели рубеж. Ладони до сих пор пылали, как и все тело. Рей поежилась. Что это? Сила? Проклятье? Плата за странность? Чем бы оно ни было, оно напугало ее куда сильнее никчемного Люцифера. С которым она еще разберется. Где-то на стеллаже была валерьянка. Пару капель перед сном не будут вредны. В лунном свете стеклянный пузырек блестел, подобно звезде, освещая собой лежащий рядом кусок ткани. Рейвен провела по черной одежде кончиками пальцев. Футболка Еноха. — Он говорил занести ещё в обед. Вот чёрт. — прошептала под нос, уже представляя, как сильно тот будет возникать. Она взяла футболку в руки, аккуратно повертела. От нее приятно пахло порошком — она прижала её к лицу, вдыхая полной грудью. Конечно, вчера он как следует её постирала. Сама. — Нужно отдать. — снова прошептала кому-то несуществующему, кто мог слышать её в эту секунду. Из её комнаты донесся громкий смех, когда странная прошла мимо на цыпочках. Смеются. Даже не заметили, что её нет. Друзья, как же. Наверняка этот гад наплел им что-то, после чего компания даже не стала ждать её возвращения. Что ж, сегодня спать придется на коврике. У входной двери. Все лучше чем там, в одной комнате с ним. Его дверь заперта, как и всегда. На что она рассчитывала, пытаясь повернуть ручку и войти без стука? Что-то внутри не давало ей этого сделать. А вдруг спит? Рейвен его разбудит и снова будет выслушивать серенады о том, как она хороша и тактична. Или, или еще лучше, он в душе, и она снова… Лязг металла за дверью вырвал из мыслей. Уронил что-то. Не спит. И на этом спасибо. Глубокий выдох был счетом «три», и она трижды постучала в дверь, тут же отходя на шаг назад. Сначала шумный выдох послышался за дверью, следом тихие размеренные шаги. Дверь распахнулась и перед ней стоял вполне себе бодрый Енох. По левому запястью стекает кровь, волосы взъерошены, прилипли от пота ко лбу, брови нахмурены, как и всегда. Увидев её перед верью глаза округлились, рука машинально сжала скальпель. — Эванс? — Не желаю слушать от тебя нотации о своей безответственности. Просто забери её. — в нос ему уткнулся черный предмет одежды, который некогда одолжил ей и о котором уже давно позабыл. Она держала футболку на вытянутой руке, словно мусор, хотя, признаться, пахло от неё очень приятно. Куда лучше, чем когда стирает вещи он сам. Она дрожала, и мелкая дрожь слабо колыхала одежду. Ни единого слова не проронил — медленно, словно с опаской, забрал свою одежду, как в темноте коридора зачернел кровавый браслет на её руке. Перехватив руку прямо в воздухе, повертел в разные стороны, приглядываясь к синяку. — Что это? — Последствия еженедельной БДСМ-вечеринки. Спокойной ночи. — странная попыталась вырвать руку, но тот лишь силой втянул её в комнату, закрывая дверь. — Сядь. — глухо кинул он, откидывая куда-то кровавый скальпель. Тот в глухим лязгом отлетел к стене. Она не видела его лица, Енох нервно копошился на своих полках, но была уверена, что он снова корчит своб привычную гримасу отвращения к миру. — Мне некогда препираться, выпусти меня. — Рейвен хотела отпереть дверь, когда он рявкнул. — Сядь! Я не попугай повторять дважды. Она закатила глаза. Ещё немного — и собственный мозг увидела бы. С явным пренебрежением опустилась на его рабочий стул. Ещё и ногу на ногу закинула, скрестив руки на груди. Может он и в силах ею командовать — но только потому что она позволяет. Пусть знает об этом. Наконец он перестал шуршать в своих запасах, молча развернулся и без предупреждения кинул ей какой-то тюбик, который Эванс чуть было не упустила. Повертела в руках неизвестный предмет — ни одной надписи. Содержимое пахло мерзко, как и все, что находилось в его комнате, но она, смекнув что к чему, брезгливо намазала его на руку. — Рассказывай. — он уперся бедрами о край стола, совершенно точно давая понять — без подробностей ей отсюда не уйти. Глубокий вздох стал началом небольшой и неприятной истории. — Всё эта глупая бутылочка. Детская игра, я с самого начала была против. Этот ублюдок сказал поцеловать его, а когда отказалась — решил взять силой, и... — И? — на секунду позабавило, что О'Коннор даже не стал уточнять, кто именно. Репутация Диллана все больше и больше падала в ее глазах. — Решил позажимать меня там, где никого нет. Где никто не услышит. На кухне. Не учёл, что крапива не жжётся ровно до того момента, пока её не тронешь. — голос ровный и совершенно спокойный, такой, словно несколько минут назад сердце не уходило в пятки и тело не била крупная дрожь. Его лицо было безучастным, и эванс уже хотела посмеяться такой "бурной" реакции на столь щепетильную историю, но сжавшиеся в кулак ладони были единственным, что его выдало. Улыба сползла с её лица, когда за секунду до осознания Енох сорвался с места, крупными шагами покидая комнату. Когда спохватилась — некромант был уже далеко на лестничной площадке. Она кричала ему шепотом, пыталась остановить так, чтоб не проснулся весь дом, но Енох не слышал, и слышать не хотел. У него была только одна цель, к которой он шагал так уверенно. Рейвен догнала его лишь на своем этаже, когда до спальни оставались считанные шаги. Отчаянно вцепилась в руку, пытаясь повернуть назад, и тут же удивилась тому, как он продолжал идти, волоча её за собой. Замешательство накрыло — откуда в таком стройном парне столько веса? Он остановился лишь у двери, тактично постучал в дверь трижды, не дожидаясь ответа открыл. Комната была залита смехом. — Диллан, — громко и кратко позвал он дьявола. стоило улыбающемуся Люциферу поднять на него взгляд, тот кинул, — на пару слов. — Если ты сейчас же не вернешься к себе, я все расскажу птице, она отхлестает тебя как юнца. — она зудела прямо над ухом, вынуждая подвинуть себя в сторону рукой, подальше от происходящего. Люцифер вышел из-за двери все с той же полу-пьяной улыбкой, и успел лишь перекинуть взгляд с Еноха на Рей, стоящую позади с выражением смятения, как резкий удар прилетел прямо в его лицо, дезориентируя. Второй удар повалил его на пол. Голова стукнулась о косяк, создавая лишний шум и заставляя гостей ночевки выглянуть из комнаты. Картина была малом: на полу лежит Люцифер, лицо которого медленно превращает в кашу Енох. Откуда-то из толпы послышался голос о том, что он ставит на Еноха, за что тут же ойкнул от толчка. — За что? — удивленно простонал Диллан, утирая в губ алую кровь. — Ты знаешь за что, чертихин сын. Я уже давал тебе одно предупреждение. Но ты не понял. В следующий раз пущу на органы. — прошипел О'Коннор, утирая кровавым кулаком взмокшие волосы с лица. Под немые взгляды странных, он отошел от дьявола подальше. — Пошли. — он просил Рей через плечо, уже отдаляясь в тени коридора. Не оставалось ничего, как виновато пожать плечами перед ребятами и последовать за горе-мстителем. Рей молча опустилась на его кровать, наблюдая за бесконечными шагами, которыми Енох отмерял свою комнату. — У тебя рука в крови. — попытка развеять обстановку лишь больше накалила её. — Переживу. — равнодушно кинул он, остановившись у окна. На несколько минут повисло молчание. — И кто был прошлой жертвой? — робко спросила она. Некромант жадно глотал воздух ртом. Лишь замедлив дыхание, ответил: — Эмма. Я предупреждал его, что тут не бордель. Нужны самки — пусть в лес идёт. Странная издала нервный смешок, устраиваясь на матрасе поудобнее. — Ожоги у него на руках. Это Оливия? — Нет, я сама. Раньше мне этого не удавалось. Возможно, моя странность растёт. О'Коннор призадумался. — Тебе надо рассказать об этом птице. Она может дать тебе тренировки, чтобы развить твои способности дальше. — Мисс Перегрин... — пробормотала себе под нос, — ты же понимаешь, что тебе достанется? — Плевать. Какое бы наказание не назначила птица — оно того стоило. — он обернулся к ней, впервые улыбнувшись. Ответная улыбка расползлась на её бледном лице. — Голова болит? — Есть такое, — устало ответила элементаль и потёрла глаза. — Ляг. Отдохни. Он быстро взял с полки пузырек с маленькими белыми таблетками. Высыпав на руку две, он протянул ей. — Валерьянка. Чтоб бесы не снились. Она с улыбкой приняла таблетки, глотая без воды. — Но моя комната... Они будут там всю ночь. — тихо, словно провинившись, сказала она. — Ляг тут. — ответил он слишком резко, и, пытаясь заглушить собственные слова, сел за кукол. Глаза девушки округлились. Удивлённый взгляд не был лишён иронии. — Тут? — Предпочтешь спать в коридоре? — откинувшись на спинку стула, он обернул к ней, наклоняясь ближе. — Можешь спать спокойно. Тут тебя никто не найдёт. Я посторожу. — тихо, почти что шепотом сказал он. — Можешь снова надеть эту тряпку — вдруг сказал он, кивая на валяющуюся на полу футболку, ту самую, что привела её сюда. — Тебе удивительно идут тряпки. — Спасибо, ты так галантен. — она покривилась спине Еноха, который уселся обратно за работу. Пользуясь моментом она быстро скинула свою одежду, облачаясь в эти большие уютные лохмотья. Легла на его кровать не накрываясь одеялом. По-детски положив под щеку руки, она наблюдала за его работой, как за чем-то новым, первобытным. Словно ни разу не видела его в действии. Иногда он резался, шипел, ругался, когда что-то не получалось. И это по-настоящему веселило её. И слыша тихое хихиканье за спиной и на пропитанной формалином душе становилось спокойнее. Чем дольше она на него смотрелась, тем больше мелких деталей подмечала. На он хмурит лоб, когда о чём-то задумывается, как щурит нос, когда мелкая стружка заставляет чихнуть. Как облизывает губы, показывая всю свою вовлеченность. Та сторона, что всегда была скрыта от глаз посторонних сегодня открылась ей впервые. Та сторона, которую приятно было увидеть. Лёгкая эйфория пьянила голову и дурманила разум. Сейчас она лежит в его комнате, одета в его одежду, наблюдает за тем, как он работает. Ещё в первый свой день она бы прозвала сумасшедшим любого, кто сказал бы ей это. Но сегодня она чувствует себя самой счастливой на свете. Он периодически оборачивается на неё, проверяет, уснула ли, и спокойно разворачивается, когда наконец застаёт её спящей. Он встал из-за стола, когда время перевалило за полночь. Тихим шагом подошел к кровати и небрежно накрыл одеялом, чтобы не разбудить. На душе остался легкий осадок, а на её виске — невесомый поцелуй. Енох вернулся за работу. Сегодня он не спит. Впрочем, не спит почти каждую ночь, но сегодня у него особая причина, он охраняет её сон. Её саму. Чтобы ни одна тварь не потревожила. Сегодня она под его крылом.⫘⫘⫘⫘⫘⫘
Шел третий час ночи. Енох так и не ложился. Очередная марионетка ожила под его воздействием, неосознанно махая ножом в качестве меча. После несложных манипуляций кукла замертво упала на стол с небольшим стуком, маленькое мышиное сердце покинуло её грудь. Енох поставил сердце обратно в банку с формалином. Лёгкие неприятно жгло от постоянного контакта с жидкостью, но он уже привык. Лучше жжение лёгких формалином, чем жжение глаз тупыми идиотами. Парень устало откинулся на спинку стула, ладони потерли онемевшее лицо. Перед глазами замелькали разноцветные мушки. Старенькая лампа своим блекло-желтым светом освещала рабочий стол, лишь слегка задевала своими лучами кровать, в которой свернувшись в клубок, спала она. Он бегло взглянул на неё, уже пятый раз за крайние десять минут. Она спала крепко, но тревожно. Веки, как и плечи, вздрагивали, губы что-то невнятно шептали. Зная её готов был поклясться, порчу на него наводит. Енох невольно улыбнулся, когда она так по-детски подложила под щеки ладони. Голова налилась свинцом, в моменте стала свинцовой. Он подпёр её кулаком, лишь бы не уронить на собственные колени. Взгляд приклеился к ней. И он не находил в себе сил оторвать его. Сверлил её взглядом, этот тонкий силуэт, какого-то черта делающий на его кровати. Случись это еще пару дней назад, он бы задумался о собственном здравии. Сейчас же эта картина казалась самой естественной из всех возможных. Он помотал головой, пытаясь выкинуть ненужные мысли. Пальцы сжали виски, в жгучем осознании того, куда его жизнь заводит. Всё это неправильно. Девчонка-враг лежит в его кровати под его пристальным взглядом, охраняющим ото всех. Улыбка с лица медленно спала, он вдохнул полной грудью, вставая с места. Опустившись перед кроватью на корточки, напрягся — лишь бы не скрипнули половицы. Белее снега волосы раскидались по подушке, и Енох не стал бороться с желанием коснуться их. Они были грубые и жесткие, совсем не такие, как он себе представлял, но от того не менее прекрасные. От неё пахло эфиром и сыростью, странная смесь, вызывающая жгут где-то в груди. Руки отделились от сознания, когда он невольно погладил её по голове. Девушка съёжилась, и лишь потом улыбнулась. Дрожь в теле пропала, и та мирно засопела. Его любимая льняная рубашка начала душить в районе шеи. Он ослабил пуговицы, но та лишь сильнее впилась в кожу, перекрывая дыхание. На не гнущихся ногах он встал, подходя к шкафу. Стянул с себя до одури колючий свитер, откинул на нижнюю полку рубашку. Лёгкая футболка не грела, и от того мурашки пробежали по рукам, но лишь теперь стало проще дышать. С черной завитушки волос сорвалась капля пота, разбиваясь в свободном падении, и Енох тут же несильно ударил себя дверью в лоб. Силой заставлял рассудок вернуться. Некромант снова подошёл к рабочей зоне, вернулся к своему прежнему занятию, стирая из памяти события последних минут. Ему не впервые приходится не спать ночью. Сегодня у него двойная мотивация — он её не тронет. И не позволит это сделать кому-либо ещё.⫘⫘⫘⫘⫘⫘
Плотные занавески не сдерживали утренних лучшей. Они просочились сквозь маленькую щель, падая прямо на глаза. Енох сосредоточенно что-то резал, крутил, сшивал. Он не спал всю ночь. Был рядом. Спящее тело вдруг зашевелилось в кровати, ворочаясь в разные стороны. Сонные глаза распахнулись, увидев ту же картину, что и вечером — Енох сидит спиной и что-то мастерит. Рейвен приподнялась на локтях. — Енох? — позвала тихо, совсем сдавленно. Утренняя хрипотца проглотила последние буквы. Парень повернул голову в ее сторону, и все с таким же задумчивым видом сказал: — Чего? — Ты не ложился? — Енох снова развернул голову к столу, продолжая что-то сшивать. Пару секунд он молчал. — Нет. — Это было не обязательно. — она фыркнула, усаживаясь в позе лотоса. — Голосок прорезался? Тебе-то что? — с деловым видом он посмотрел на нее. Все внутри сжалось. На секунду стало стыдно. Странная молча встала с кровати и подошла к зеркалу. Некромант вернулся к работе. Рейвен взяла свои вещи, что лежали на спинке стула, и уже подходя к двери, остановилась. — Я переоденусь у себя и принесу футболку, — не поворачиваясь, пробубнила. — Можешь оставить себе, — ответил ей О'Коннор. Как только он услышал звук поворачивающейся дверной ручки, тихо добавил: — Доброе утро. — Доброе, — также тихо ответила она, и немного улыбнувшись, вышла из комнаты.⫘⫘⫘⫘⫘⫘
В глаза бросились Эмма, Оливия и Джейк, выходящие из-за двери, ведущей в комнату Портмана. Они увидели её не сразу, но тут же смолкли, когда она подошла ближе — сонная и в одежде Еноха. Рей тяжело выдохнула, готовясь к предстоящему разговору. — Не хочешь нам что-нибудь рассказать? — выдавила из себя Эмма, когда странная к ним подошла. — Эмма, не стоит. Я просто спала у него. Он даже не ложился. — Ты спала у... него. — медленно отчеканила Оливия, чье лицо медленно расползалось в удивленной гримасе. — Все объяснения потом, ребята, дайте хоть зубы почистить. — она скрылась за собственной дверью, отсекая все дальнейшие вопросы. Голова кипела, как и жизнь в доме. Рейвен бегло посмотрела на настенные часы. Надо скорее приводить себя в порядок. Завтрак уже почти закончился. Все о чем-то общались друг с другом,превращая столовую в самый настоящий базар. Рейвен не заметила в столовой лишь новоиспеченной родственницы некроманта и вчерашнего неудавшегося насильника. Уголки её губ дрогнули — надо же, совпадение какое. Странная в пол уха слушала какие-то россказни сидящего рядом Мила, иногда поглядывая на весьма подмученного Еноха. Он, как и всегда, сидел во главе стола, ковыряя ложкой уже остывшую кашу. — Что между тобой и Енохом? — неожиданно спросила Эмма. Все, кто сидел рядом, смущенно посмотрели в их сторону. Лицо медленно залилось кровью. Рейвен подняла острый взгляд на ту, что легче воздуха, роняя на стол вилку. Глаза круглее блюдца, губы сжались в бескровную линию. — Эмма... — В этом нет ничего такого, но если между вами что-то есть, мы должны знать. — перебила Оливия, совершенно невозмутимо жуя ломоть хлеба. Странная бросила беглый взгляд на О'Коннора, который с недовольным лицом прожигал Эмму взглядом. Стул рядом с Рейвен с шумом отодвинулся от стола, тот слегка зашатался. Летающая одежда начала поспешно удаляться из столовой. — Миллард, — пыталась окликнуть его девушка, но тот уже скрылся за дверью, — Оливия, перестань! Мы просто перестали желать убить друг-друга, это не значит, что между нами что-то есть. — она взглянула на понурого парня, смотрящего на неё со смесью недоумения на лице. Решила не раскрывать все карты сразу. Джейк издал смешок, и улыбнувшись посмотрел на Еноха. — Ну, а что по-твоему мы должны были подумать, увидев тебя выходящей утром из его комнаты в его одежде? — негромко сказала Эмма. Шепот был тихий, но даже его хватило, чтобы сидящий рядом Саймон изменился в лице. Он скинул с вилки насаженный ранее кусок яичницы, брезгливо утер рот тыльной стороной ладони, запил не съеденную еду соком. Нервы были на пределе у всех. — В следующий раз, когда вздумаете в свах поиграть, не забудьте предупредить. Я подыграю! — почти крикнула та, срываясь на ни в чем не повинных друзей. Показательно утёрла рот вафельным полотенцем и, откинув его на теперь пустую седушку стула, удалилась из столовой, подобно Милларду.⫘⫘⫘⫘⫘⫘
Дверь с треском захлопнулась, когда Рей влетела в комнату. С потолка посыпалась многовековая штукатурка. Цветочный горшок с недавно распустившейся геранью задрожал, когда голова с грохотом опустилась на стол. Он противно затрещал, вынуждая и без того разъярённую персону провести рукой по столу и скинуть несчастного, не успевшего толком пожить бедолагу, на пол. Глиняный сосуд с треском разбился, казалось, на молекулы. После такого уже точно не склеишь. И чёрт с ним. Погниёт цветочек в мусорке и перестанет. Пусть почувствует, каково ей гнить здесь каждый день. Дверь распахнулась слишком неожиданно и беспардонно. Послышался лёгкий стук каблуков, и Рейвен готова уже была столкнуться с птицей, что услышала грохот и пришла вручить ей лишнее дежурство. Она набрал полную грудь воздуха, на губах уже застыли первые буквы извинений, но, так и не раздавшись, канули в небытие. В дверном проеме стояла Енохова сестра. — Стучаться не учили? — тон выдался ещё более резким, чем хотелось странной, но это не было плохо. Чем быстрее она выпроводит незваную
