I don't believe anymore

Прошел 21 год.

***

Tom Rosenthal — Lights Are On

      Поленья в камине потрескивали куда громче, чем обычно. Возможно, дело в том, что последний снег ещё не сошёл, и древесина была недостаточно сухой — он никогда не любил зиму. Что совершенно не касалось его жены. Даже к тридцати восьми годам она радуется ему так, словно видит впервые. Каждый раз оправдывает это тем, что, проведя столько лет в солнечных петлях, снег до сих пор остаётся для неё чем-то необычным.              Зима подходила к концу, и снег потихоньку начал отдавать свой пост лужам, а это означало, что свою снежную задорнику на этот год Китана уже пережила. Сейчас она сидела подле него, попивая из сервиза — что он подарил ей на прошлую годовщину — ароматный кофе, и дописывая очередную статью.              — Миссис О’Коннор. — прервал вдруг он тишину, откладывая из рук ноутбук с ежедневными новостями. — Вы сегодня слишком сосредоточены.              С небывалой лёгкостью он встал с кресла, подойдя со спины к супруге, поцеловал её в щёку. Длинный клок волос, что были собраны в пучок сзади, выбился, заставляя его заправить тот обратно. Указательный палец поправил оправу очков, прежде чем взглянуть на её статью.              — Нет, мистер О’Коннор, просто мои дедлайны горят, и к завтрашнему обеду я должна уже отправить её в редактуру. — девушка заправила за ухо короткие светлые волосы, которые уже трогала первая седина, тщательно закрашенная.              — Я считаю, что если хорошенько попросить мужа, то он может помочь вам со статьёй, а вы в это время примите расслабляющую ванну перед сном.              Лишь сейчас она захлопнула крышку ноутбука тонкими светлыми пальцами, украшенными большим количеством колец. С улыбкой взглянула вверх, на него. Одним лёгким движением механической руки — к которой, за такой большой срок, он уже привык, как к родной — он поднял её со стула, закружил, а затем прижал к себе. Двухнедельная щетина на его подбородке защекотала её лоб, стоило ему оставить невесомый поцелуй.              — Пожалуй, предложение заманчивое. — она улыбнулась, погладив его по щеке.              — Даю тебе три секунды на то, чтобы сбежать из этой комнаты, иначе я либо передумаю, либо присоединюсь к тебе.              Он устало открыл крышку ноутбука морщинистыми пальцами, наблюдая за тем, как его любимая, словно пушинка в воздухе, порхает ко входу, бёдрами виляя.              

***

      

      — Сукин сын, если бы я знал, что ты так будешь меня поддерживать, то не рассказал бы ничего! — звонкий голос старался перекричать музыку, что поглощала собой всю тишину в комнате.              Она также съедала шум, с которым баскетбольный мяч касался стены и, отпрыгивая от неё, возвращался в руки хозяина, мирно лежавшего на диване. В лицо светил экран новенького Макбука, открытый на одной единственной странице.              — Да не знаю я, вот-вот должно быть!              — …              — Ну конечно! Иначе хрен бы я подался.              — …              — Ладно, мне скоро нужно будет идти на тренировку, так что увидимся завтра. — с этими словами парень ловким движением кинул на кровать телефон, завершая звонок, и снова — наверно уже сотый раз за последние десять минут — перезагрузил страницу. — Чёрт!              — Никак не придёт ответ? — послышался грубый голос, появляющийся из-за двери. Парень моментально схватил в руки телефон, заставляя колонку с музыкой утихнуть.              — Да. Обещали, что до двенадцати всё пришлют, но уже половина первого, а на почте пусто.              — Не суетись ты так. Ты у них не один, таких сотни, и ты представь, каждому надо письмо отправить. — Енох придвинул близ лежащий стул ближе к кровати, садясь ближе.              — Пап, я всё прекрасно понимаю, но это нихрена не смешно. Да и к тому же непрофессионально. — парень обиженно выкинул ноутбук на кровать, поворачиваясь к отцу лицом. Он не любил, когда тот носил очки, так он напоминал ему злого профессора, а не любящего отца.              — Айседор О’Коннор, что за словечки? Мы тебя такому не учили! — Енох ухмыльнулся и скрестил на груди руки, глядя на сына.              Он всегда любил называть сына полным именем. Они очень долго думали над тем, как назвать своего первенца. Было перебрано, по меньшей мере, тысячу имен, прежде чем Китана предложила Айседор. Айс. Лёд. Его супруга не могла это обосновать иначе, кроме как то, что мальчик родился в начале января. А она часто любила припоминать ему, какой ледяной характер был у Еноха в юности. Да и к тому же, внешне он был копией своего отца, а Китана очень любила припоминать мужу его холодный характер в юности.              И ведь правда, глядя на восемнадцатилетнего сына, она видела полную копию некроманта — тёмные большие глаза, широкая улыбка с узкими губами, и тёмные кудри, спадающие на лоб. Его копия.              — Чтобы при маме так не выражался. Это останется нашим маленьким секретом. — он не успел заговорщицки подмигнуть, прежде чем дверь со стуком распахнулась.              — И что это у вас за секреты от матери? — Китана вошла в комнату, с ходу уперев руки в бока. Она переводила взгляд с мужа на сына и обратно, глядя на их довольные выражения лиц.              — А такие, что мы решили сохранить в секрете то, что ты у нас самая красивая. — воскликнул Айс, переводя всё внимание на себя.              — Врунишка. — женщина улыбнулась, присаживаясь на кровать подле сына. — Ну как там с результатами, снежок?              — Ну ма-а-а, не называй меня так, мне уже не семь лет. — парень притих на несколько секунд. — Я уже целый сугроб. Ещё не пришли.              О’Коннор нежно погладила сына по голове, не нарочно растрепав длинные волосы, которые тут же упали на уши. Парень в мгновение ока исправил ситуацию, зачесав их назад пальцами.              — Ты должен понимать, что Стрэйджер — крупнейшая академия странных детей, и попасть туда не так просто. Это, можно сказать элита. Так что, если вдруг не получится…              — Получится! — перебил её Енох. — Ты слишком занижаешь возможности нашего сына, раз думаешь, что какой-то там Стрейджер ему не по зубам.              — И вовсе я не принижаю! — возразила она, в привычной манере скрещивая руки. — Просто я не хочу, чтобы мелкие жизненные трудности отразились на эмоциональном состоянии нашего ребенка.              — Приняли! — что есть мочи закричал Айседор, что незаметно для родителей взял в руки Макбук и обновил страницу. Увидев заветное письмо глаза парня буквально заслезились.              Словно мальчишка, он вскочил с кровати, принялся скакать по комнате, то и дело поправляя выбивающиеся непослушные волосы. Родители были рады не меньше его, поэтому тут же бросились на ребёнка с самыми, что ни на есть, искренними и тёплыми объятьями.              — Вы чего орёте тут? — появилась из-за двери голова с белёсыми длинными волосами. Тонкие бровки домики недовольно были сдвинуты к переносице.              — Айлин, — переводя дыхание, воскликнула Китана, — твоего брата только что приняли в Стрэйджер!              Неожиданная новость заставила брови четырнадцатилетней девочки взмыть вверх, а губы растянуться в улыбке. Она вошла в комнату, держа в руках красную жестяную баночку с надписью «Coca cola».              — Айси, это же круто-о-о! — протянула она, бросаясь в объятия старшего брата, что еле успел словить её в последний момент.              — Знаю, Лин. Через пол года будет твоя очередь подавать документы.              И ведь семья и вправду задумывалась над тем, чтобы к пятнадцати годам поспособствовать поступлению единственной и самой любимой дочери в Стрейджер — самое престижное учебное заведение для странных людей. И если Айс был для них гордостью и опорой, то дочка Айлин — это была маленькая принцесса, ради которой они делали всё. Худощавая, светлые волосы — крашеные уже несчётное количество раз — всегда были уложены аккуратными локонами, узкие зелёные глаза — вылитая мама. Имя для своей девочки выбирал Енох — он всегда мечтал о дочке, которая будет олицетворением той, которую он полюбил двадцать лет назад. А потому и дал дочери имя, с ирландского переводящееся как «солнечная». Ведь именно такой Китана была в его глазах — лучиком солнца в его тёмной холодной жизни.              — Айси, сделай лёд, пожалуйста. — девочка протянула брату жестяную банку, умоляюще округлила глаза, ещё не отошедшие ото сна.              О’Коннор младший закатил глаза — он ненавидел, когда сестра делала такое лицо, потому что никогда не мог ей отказать. Стоило коснуться кончиком пальца до баночки, как та покрылась лёгким инеем, охлаждая содержимое до невероятно низкой температуры.              — Спасибо большое! — Лин радостно чмокнула брата в щёку, тут же открывая баночку. — Как хорошо, когда есть брат-морозильник.              — За такие слова я сейчас в лёд тебя превращу! — прошипел он, в ответ на что девочка с громким смехом выбежала из его комнаты.              Родители не стали долго задерживаться, и также покинули комнату сына, оставляя его наедине с собственным счастьем и позволяя обзвонить всех друзей.              — Как думаешь, он справится? — Китана нервно потёрла вспотевшие ладошки, идя вдоль коридора с мужем.              — Справится, конечно. Он же О’Коннор.              — У него довольно сильная и опасная странность, ему необходимо будет научиться контролировать её. Иначе произойдёт как тогда, когда он покрыл всю нашу кухню коркой льда.              — Ты слишком сильно переживаешь. Тогда ему было тринадцать, а сейчас восемнадцать. О уже взрослый юноша и сам сможет о себе позаботится. У тебя сейчас есть проблемы поважнее этого. — он с удовольствием смотрел на её вытянувшееся лицо, что обернулось к нему в ожидании. — Ванна, которую я нагрел для тебя, уже остыла.              Женщина с лёгкостью выдохнула, по-детски толкая его в плечо.              — Иди раздевайся, я нагрею. — он мягко подтолкнул её в сторону спальни, направившись в ванну.              Он всегда любил ухаживать за ней, потому что именно в таких случаях она расцветала в его руках. Как нежный цветок раскрывал свои лепестки, так и она раскрывала перед ним свою душу. Когда-то давно, когда он был ещё глупым мальчишкой, прожившим неприлично много лет, он искренне её ненавидел, изводил, даже искренне желал ей смерти. Сейчас же она его законная жена и мать его двоих детей, о чём он тогда и подумать не мог. Конечно, за столько лет он не раз успел извиниться перед ней, и каждый раз она отвечала ему, что ему не за что извиняться.              Но Енох прекрасно понимал, что даже положив к её ногам все цветы мира, он никогда не искупит своей вины перед. А потому ему остаётся лишь прожить с ней ещё сотню лет. Может тогда у него хватит времени, чтобы любить ту, что раз и навсегда зажгла в его сердце огонь.       

***

Примечания к главе: О том, как сложилось будущее Китаны и Еноха вы узнали из этой главы, они переехали жить в Кармартен и воспитывали двоих детей. Мне бы хотелось в двух словах затронуть судьбы других персонажей: — Эмма переедет жить Порт-Толбот. Она уже когда-то потеряла Эйба, так что смерть Джейка ей также удалось пережить. Она встретила там достойного мужчину, который впоследствии стал её мужем, и через пару лет у неё родились двойняшки — мальчик и девочка. — Симпатия Фионы и Горация так и осталась детской влюблённостью, и совсем скоро пара рассталась. Гораций вернулся в Кэрхнолм и спустя много лет упорного труда смог открыть своё собственное (и единственное) ателье. — Фиона же долго горевать не стала. Она очень сблизилась с Хью, с которым они обучались вместе, и ,повзрослев, парочка расписалась. — Клер и близнецов забрали в детский дом, в котором они благополучно выросли. Будучи взрослой, Клер стала преподавателем в Стрэйджере, близнецы стали там обучаться. — Бронвин окончила престижный университет, и почти сразу ей поступило предложение стать частью знаменитого цирка. Конечно же, девочка согласилась. — Риши смог стать выдающимся учёным-механиком, а также крёстным отцом Айседора и Айлин. Енох до сих пор по понедельникам читает статьи о его открытиях и достижениях, которые, казалось, не кончатся никогда. Один раз его пригласили на международную конференцию, где он познакомился с замечательной молодой девушкой с белыми короткими волосами. — Судьба мисс Перегрин, к сожалению, осталась детям неизвестна. В тот день они так и не смогли попасть в башню, чтобы спасти её, поэтому даже спустя 21 год они не знают, что стало с их названной мамой. — Ну а Миллард... Он понял, что его любовь к Китане слишком тяготит его, поэтому он принял решение покинуть свою семью и как можно скорее. Впоследствии он стал выдающимся путешественником-исследователем, но его сердце больше никогда не сможет полюбить новую девушку, и он навсегда останется один.