АК драбблы

Пальцы с влажными звуками выходят и снова входят в тело - медленно, плавно, растягивая плоть и замирая. Он выгибается следом за движением - красиво, с низким вкрадчивым стоном, и спустя много, много раз они могут наконец не спешить. - Мне приятно. - Знаю. - Что, пробовал? - спрашивает он лукаво, с усмешкой, и немного выгибается, подставляясь под ласку. - Ага. Он хмурится было - возмущенно, собираясь выяснить, когда он мог успеть, без него, но вопрос замирает и срывается стоном с губ от движения пальцев. Знающего, как он любит - уже знающего, как довести его до всхлипов, так, как не получается у него самого, еще лучше, еще сильнее, но - он вынимает пальцы и гладит рядом. По кругу, расслабленным мышцам, куда осторожнее, мягче, чем уже можно бы - и ноги раздвигаются, замирая, ловя ощущения пальцев. Он знает его мысли, каждую из них - которую тот запрещает себе позволять. Как нельзя - он тоже обнажен, отсутствием последних тормозов, кроме кожи и воли, и он сам ловит его взгляд глазами - темными до черноты, и говорит - вопросом и просьбой, как если бы наконец нашлось что-то, что хуже знал он из них двоих. - Не боишься гореть за это в аду? Он фыркает в ответ - простым, давно решенным вопросом, откидываясь на постели, и прикрывает глаза - отвечая, всего лишь отвечая и не собираясь ни убеждать его, ни разубеждать, ни останавливать и не просить. - Мы все равно там будем. - Мы все равно там будем, - повторяет он, эхом, и кивает. Ничего не решая, как никогда ничего не решал. Этого все равно будет мало - всегда мало, недостаточно, даже этого, и их тела сплетаются так близко, как только можно, не распарывая грудную клетку, не вырывая ребер из груди, и он кричит так, что приходится ладонью зажать его губы. *** Его влажные губы набирают белесый порошок, не вдыхая, не втирая, и он впитывается только крошечными песчинками в самых уголках, оставаясь на губах причудливым сухим инеем. То, что могло бы быть возмутительной тратой ресурса, но его усмешка стоит многих, многих таких грамм. Глаза его горящие, весёлые и светлые до белизны - больше, чем голодом, больше, чем кайфом - предложением куда большего, и он смотрит на его губы, не отрываясь, пока не может смотреть. Губы сминают губы, языки сплетаются яростно, дико, и порошок теряется где-то между их тел, осыпаясь по коже или растекаясь по венам - имеющий значение куда меньше всего того, что никогда не должно было произойти.