Предновогодний антифлафф

— Не знал, что у тебя есть друзья маньяки-педофилы, Чимини, — ржет в трубку совсем не по уставу Чонгук, скрипя по громкой связи из своего полицейского участка. — Привет, Чонгукки, — Чимин, если честно, слегка подустал, но Намджун с кровати смотрит заинтересованно и жутко подавленно, поэтому все же старается сгладить ситуацию как может (как всегда это делает, и, кажется, сейчас это более, чем необходимо). — Дай телефон Тэхёну.       И пока Тэхён излагает (тоже очень устало, но еще и вдрызг расстроенно) свою историю, лицо Намджуна вытягивается, сменяет оттенки серо-зеленого на буро-виноватый. Чимин не сдерживает улыбки, представляя лицо лучшего друга в момент, когда на его пороге материализовалась эта неуклюжая, но, наверное, очаровательно позитивная Мышь. — У тебя доброе сердце, Тэхённи, — вздыхает Чимин, когда рассказ прерывается на приступ кашля. — Это тебя всегда и подводит.       И не замечает, как полураздетый Намджун в приступе острого желания починить все те дрова, которых он тут наломал, срывается с кровати и выскакивает за дверь.       Дверь предсказуемо захлопывается.       Намджун предсказуемо ежится от холода, оказавшись на лестничной площадке в одних трусах.       И Чимин предсказуемо не слышит, как он пытается попасть назад в квартиру, чтобы хоть что-то надеть. — Самое смешное, — продолжает грустный Тэхён в трубку, — что это тот самый Намджун, Чимини. Помнишь, я тебе рассказывал? Мы не виделись с ним столько лет… Не думал, что увижусь так… ну… при таких обстоятельствах, знаешь… — Да уж, — Чимин уже просто откровенно хихикает, несмотря на патовость ситуации, — вкус у тебя так себе. Я как раз в твоей квартире, Тэ… — Он все еще там? — Тэхён, кажется, перестает дышать на пару секунд. — Ага, — кивает Чимин и, оглядываясь, понимает, что, кажется, уже нет. — Хотя… Как раз сейчас он, кажется, вышел…       И подскакивает к двери.       И успевает увидеть в дверной глазок, как раздраженные после разговора с другом Намджуна сотрудники охраны погружают полуобнаженное тело в кабину лифта.       Бабушка Чонхена — прекрасная добрая женщина, временами ласковая и с россыпью смешливых морщинок вокруг глаз. Но когда она выходит на лестничную площадку, чтобы понять, что за шум нарушает ее с внуком уютный рождественский вечер, и видит еще одного легкомысленно недоодетого или недораздетого (тут уж у кого какая фантазия) огромного мужчину, пытающегося взломать соседскую дверь, то решает пойти по традиционному пути и жмет кнопку охраны. А потом для верности обезвреживает бесстыдника бейсбольной битой внука. — Хм, — Чимин вздыхает в трубку. — Думаю, с этим твоим Намджуном ты увидишься очень скоро, и обстоятельства тоже будут так себе.

***

      Когда Ханна выходит из подъезда, припаркованное такси ей кажется просто единственным рождественским чудом в ее жизни. Потому что больше всего ей сейчас хочется быть подальше от этого места — места, где сбылись ее самые худшие опасения и разбились самые практичные надежды.       Наличие в такси пассажира, не совсем отображающего действительность, становится неприятным сюрпризом. — Эм, — Ханна с брезгливостью разглядывает свернувшегося на заднем сидении непьянеющего Хосока и уточняет у водителя: — Отвезете меня на Каннам? Я заплачу в десять раз больше, чем вам обещал вот этот… — Ох, садитесь, дамочка, — устало машет рукой таксист. — Я всех развезу, хрен с вами. Сейчас еще один подойдет клиент, и поедем.       И Ханна, понимая, что канун Рождества — горячая пора у таксистов, и ждать другую машину ей придется долго, аккуратно усаживается на переднее сидение, стараясь не особо присматриваться к ворочающемуся сзади пассажиру. — А второй клиент скоро выйдет? — уточняет она у водителя. — Кто его знает? — пожимает тот плечами. — Выскочил из дома, схватил одежду своего собутыльника и снова ускакал. С ними еще третий был. Так что, может, придется потесниться. Мое дело — счетчик включить. Он уже на пару их зарплат намотал, если честно. — Ой, да мы за все тебе заплатим, шеф, — доносится с заднего сидения. — Не паникуй. Вот сейчас Юнги с Намджуном вернутся и поедем в аэропорт… — Видите? — кивает водитель. — Приказано ждать. Когда-нибудь дождемся.       И в этот момент к подъезду дома подъезжает полицейская машина. И из подъезда два дюжих охранника выносят полуобнаженное тело Намджуна. — Думаю, — Ханна кивает и решительно выбирается из машины, — ждать вам придется долго. Я, пожалуй, на метро доберусь. — С-с-стой! — вдруг доносится с заднего сидения. — Не уходи!       Ханна оборачивается. Спящий пассажир принял как раз вертикальное положение и почему-то тянет к ней руки. И Ханна совсем невовремя думает, что он, между прочим, довольно милый. И симпатичный, если присмотреться. — От тебя вкусно пахнет, — заявляет пассажир. — Посиди еще, а?

***

      Когда Чимин выскакивает из квартиры Тэхёна с его новым пафосным костюмом в руках (схватил первую одежду, на которую упал взгляд), на площадке Намджуна уже нет. Зато из лифта вываливается Юнги с таким же пафосным костюмом в руках. — Нам нужно в полицейский участок, — кивает ему Чимин и жмет кнопку вызова лифта. — Тэхен там. — Мне нужно в квартиру, — мотает головой Юнги. — Открывай дверь, мелкий. — Для тебя Чимин-ши, — ехидно улыбается Чимин. — И, поверь, тебе в полицейский участок нужно тоже. Потому что Намджун очень скоро тоже там будет. — Ну наконец-то, — вздыхает таксист радостно, — мы едем в аэропорт?       Два парня, топчущиеся у машины с костюмами в руках, переглядываются. — Обязательно, — кивает Юнги и забирается на заднее сидение. — Но сначала в полицейский участок.       Таксист, в принципе, рад поехать уже хоть куда-нибудь. — Может, девушку домой отвезем? — предлагает он устало. — Нет! — заявляет Хосок, укладывая ноги на усевшегося рядом Юнги. — От нее хорошо пахнет и вообще она красивая. Я не могу так быстро с ней расстаться. Я в нее только что влюбился.