Endless love

The first time I saw you standing there, Butterflies, all I could do was stare, So flawless and original, My heart dropped and I fell for you. Everything I was looking for

Чёртова простуда вгрызлась в Тэхёна очень основательно — иммунитет сделал ручкой и отъехал на неопределённый срок, дожидаясь подмоги в виде лекарственной батареи. Температура отпускала ненадолго только после спартанских истязаний Чонгука, а потом также упорно ползла вверх. На вторые сутки безрезультатной борьбы с заразой, Чон очень грубо послал Тэхёновы причитания, отвергающие медицинскую помощь, и вызвал семейного врача. Долго ли его пришлось ждать или он материализовался у входной двери через десяток минут, Ким сказать не мог. Для него ощущения времени и пространства слепились в одно мощное «ничего», циклично закручивающееся по спирали вокруг кровати Чонгука. Щуплый старичок, в круглых очках и с белой бородкой, будто спрыгнувший с рекламной вывески КФСи, очень внимательно осмотрел пациента, орудуя фонендоскопом, градусником, металлическим шпателем и ещё несколькими инструментами, о функциональной нагрузке которых оставалось только догадываться. Выписал длинный рецепт, вложил листок в руки Чона и подробно объяснил каждый пункт: что, как, когда и зачем. После чего по-отечески похлопал брюнета по плечу; заверил, что при строгом соблюдении прописанного лечения дела пойдут на лад семимильными шагами; что Чон молодец и всё делал правильно, особенно это касалось звонка самому врачу; пожелал скорейшего выздоровления; напомнил, что в любой момент готов прийти на помощь, и, наконец, отбыл восвояси. Кризисные дни Тэхён помнил плохо: температура жгла слезящиеся глаза и заливала свинцом тело, от дымящейся макушки до пяток. Чонгуку приходилось каждый раз самому приподнимать его за плечи над подушками, чтобы влить или вложить в рот очередное лекарство. До туалета Ким добирался, повиснув на крепких плечах брюнета, а возвращаясь в постель, тут же проваливался от бессилия в беспокойный сон. Шторы на окнах оставались закрытыми, и Тэхён не имел ни малейшего понятия о том, сколько всего прошло часов или дней. Чонгук неуклонно следовал советам врача: давал лекарство по часам, насильно вливал чаи и настойки, заставлял глотать бульоны, менял постельное бельё после каждого горячечного пика. Тэхёну было страшно неловко доставлять столько неприятностей — клятвы «и в радости, и в горе» они друг другу не давали. Но за жалкие попытки уползти в свою конуру на тридцать первом этаже каждый раз получал жёсткую отповедь, а к неловкости добавлялся ещё и стыд за свою же глупость. Наконец, лекарства и чуткая забота Чонгука возымели своё живительное действие: температура не скакала как припадочная, а колебалась в верхних границах нормы; горло перестало резать без ножа при каждом вдохе; комната уже так активно не раскачивалась перед глазами ни в горизонтальном, ни в вертикальном положении; еда и питьё постепенно обретали запахи и вкусы, пускай ещё и слабые. Сон утягивал в чёрную бездну без сновидений, звуков, цветов и пространственно-временных понятий на неопределённый срок, а потом неожиданно выплёвывал в настоящее, но хотя бы давал отдых и энергетическую подпитку. Очередное такое пробуждение заставило Тэхёна охнуть, открывая глаза, и вцепиться пальцами в край одеяла — он был уверен, что падает куда-то туда, откуда вряд ли когда сможет выбраться. Комната по-прежнему тонула в мягком полумраке. У двери стоял Чонгук. Он ещё придерживал ручку — только вошёл. Чон быстро пересёк разделяющее их расстояние, присел на край кровати, нервно обернулся на дверь, а потом мягко потянул голову Тэхёна к себе, касаясь лба губами — кожа была немного влажной и прохладной. Чонгук щёлкнул парня по носу и, услышав предсказуемое ворчание, усмехнулся. — Как чувствуешь себя? Ничего не болит? Ким аккуратно потянулся, покрутил головой, прислушиваясь к ощущениям, но кроме странной лёгкости и чуть заметного гула в ушах ничего не обнаружил. Отрицательно покачал головой. — Очень хорошо, — улыбнулся Чонгук. — Есть хочешь? Или чай? Нет? Тэхён ничего не хотел. Возможно, немного больше поцелуев? После зубной щётки, разумеется. Блондин скользнул языком по своим зубам и выразительно покосился на дверь в ванную комнату. Чонгук дёрнул бровями, верно расценив намёк. — Заманчиво, — понизив голос и чуть наклонившись к лицу Тэхёна, проговорил Чон. — Но с этим мы повременим. Чонгук легко поднялся с кровати и быстро вернулся к двери. При взгляде на растерянное выражение лица Кима, на губах брюнета расползлась лукавая ухмылка. — Как считаешь, ты в состоянии принимать гостей? И пока Тэхён удивлённо хлопал ресницами, Чонгук открыл шире створку, из-за которой тут же высунулась голова Чимина. Друг расплылся в широкой улыбке и ринулся к кровати обниматься с блондином, тиская шокированного истукана. — Я пойду, пожалуй, — смущённо пробормотал Чонгук и скрылся в коридоре, притворяя за собой дверь. — Ну как же тебя угораздило! Вечно встреваешь во всякие неприятности! — занудно причитал Чимин, сжимая несопротивляющегося друга в объятиях. — Чего такой замороженный? Не рад? Мы почти месяц не виделись! Тэхён наконец чуть сжал брюнета руками и поражённо покачал головой. Это что за аттракцион невиданной щедрости? Совсем недавно Чонгук и слышать не хотел ни о каких друзьях, на совместный поход в клуб его подтолкнула только подлая провокация. — Ты как здесь?.. — О! — Чимин округлил глаза и затараторил на световой скорости. — Да я сам не ожидал! Я звонил тебе несколько раз — никто не отвечал, а потом неожиданно трубку взял Чонгук. Рассказал, что ты сильно болеешь, лежишь с температурой. Я предложил помощь какую-нибудь, а он отказался. Сказал, что, когда состояние улучшится, можно будет тебя навестить, записал мой номер. А сегодня утром позвонил, и вот я тут! Тэхён продолжал молча переваривать услышанное, неверяще качая головой. Сказать, что такого поступка от Чонгука он не ожидал — ничего не сказать. А как же — никто ничего и никогда не должен узнать? Или желание его порадовать оказалось сильнее собственных незыблемых принципов? Разве такое возможно? — А ты офигеваешь не меньше моего, да? — усмехнулся Чимин, устраиваясь на краю кровати и скрещивая ноги по-турецки. — Пока ты спал, меня напоили очень вкусным кофе с круассанами, а сейчас твой маньяк-шеф-повар готовит ужин. Знал бы ты, какие там запахи витают, ммм… — брюнет закатил глаза и мурлыкнул от удовольствия. — У меня желудок в предвкушении в спиральку сворачивается… — Какой ещё ужин…я всё ещё сплю? — подозрительно щурясь, протянул блондин. Чимин довольно хохотнул, запрокидывая голову, и больно ущипнул смуглую руку, лежащую на одеяле. Тэхён дёрнулся, растирая кожу и шипя на друга за мерзкую выходку. Выходило, что это и не сон. Тем временем дверь в комнату неспешно приоткрылась, впуская ещё одного неожиданного гостя. На пороге стояла невысокая, длинноволосая брюнетка, сжимающая в миниатюрных ладошках большую чашку на блюдце. — Я принесла чай с жасмином, — мелодично пропела она, не решаясь шагнуть в комнату и переминаясь на входе. — Он силы помогает восстанавливать… Тэхён молча открыл и закрыл рот, и перевёл внимательный взгляд на Чимина. Тот смущённо улыбался. Потом повернулся к девушке и протянул к ней руку. — Иди к нам, милая. Чашка больше, чем ты! Как ты её дотащила? Брюнетка очаровательно улыбнулась и засеменила к кровати. Поставила свою ношу на прикроватную тумбу и изящно опустилась на невысокий пуф рядом с Чимином, картинно сложив точёные ножки. — Я за неё с Чонгуки чуть не подралась! Он там всё сам, да сам. Я пыталась с готовкой помочь, а он меня выгнал, представляете? — девушка активно жестикулировала и морщила аккуратный носик. — Ещё и чай хотел сам заваривать, но тут я настояла! Он меня таааким взглядом смерил, ужас. Ха, не на ту напал! — Нашла коса на камень? — хихикнул Чимин, ловя узкую ладонь своей и переплетая их пальцы. Тэхён пристально посмотрел на сцепленные руки и вновь вопросительно посмотрел на брюнета. — Что-то я не припомню, чтобы у тебя была сестра, — подозрительно протянул блондин. Чимин потупил взгляд, решаясь. — Познакомься, Тэ, это Джиён. Моя… невеста. Брови блондина стремительно взлетели к корням волос, норовя сорваться с насиженного места и отлететь… что там выше чёртового пентхауса? Ах да, крыша. Ну, а дальше по городам и весям, с гастролями. Меж тем, девушка вспорхнула с пуфа и уже протягивала свою маленькую ладошку Тэхёну, который медлил. Чимин тактично кашлянул и незаметно ущипнул ногу, всё ещё лежащую под одеялом в опасной к нему близости. Ким в долгу не остался — пнул брюнета в ответ и наконец пожал руку улыбающейся Джиён. Улыбка на её лице расцвела ещё ярче. — Очень неожиданно… — пальцы Чимина вновь поползли по одеялу для свершения очередной диверсии. Тэхён дёрнул щекой, взглядом пообещав другу мстить долго и страшно, и подобрал длинные ноги под себя, — … и очень приятно. Меня зовут Тэхён… — Я знаю, ТэТэ, — затараторила девушка, всплеснув руками. — Мне Минни так много про тебя рассказывал… — Надеюсь, что не всё, — усмехнулся блондин, косясь на «Минни». Джиён была красавицей, исполненной наивной непосредственности. Отсюда все эти «Чонгуки», «Минни», «ТэТэ». И если своего… жениха? Куда, нахрен, мир катится?.. ещё вполне можно было называть как угодно, хоть Минни, хоть Микки, хоть Гуффи, то вот использовать ласковые обращения к тем, кого знаешь не больше часа… Тэхён, наблюдая за щебечущей барышней, пытался уловить внутри себя отзвуки ревнивых или раздражительных ноток, но предательская душонка молчала, очарованная миниатюрной брюнеткой. Джиён рядом с Чимином смотрелась так ладно и уместно, что трудно было представить, как раньше Пак обходился без такой половинки. Девушка в воздушном белом платье, с усыпанным разноцветными камнями гребнем, держащим тяжёлые, блестящие локоны, выглядела как героиня средневековой дорамы, внезапно сошедшая с экрана в реальный мир. Стройная, утончённая, с аристократическими чертами лица, большими тёмными глазами и невероятно подвижной мимикой. Ею было трудно не любоваться, а голос журчал, как хрустальный родник — звонко, свежо и напевно. Тэхён мысленно дал себе отрезвляющего леща — мозг изрядно подсушило температурой, коль он сидел сейчас напротив сладкой парочки, откровенно пялился и выстраивал в голове высокопарные литературные эпитеты. За дверью что-то громко лязгнуло, грохнуло и зазвенело разбитым стеклом, после чего послышались невнятные ругательства. Девушка, секунду назад без перерыва лепечущая, замерла, уставившись на входную дверь, как гончая, почуявшая дичь. Красивые глаза угрожающе сузились. — Пожалуй, всё-таки пойду помогу. Пусть только попробует мне возразить! — Джиён клюнула поцелуем щёку Чимина, погладила руку пребывающего под впечатлением от происходящего Тэхёна и изящной походкой двинулась к двери. Почти выйдя в коридор, снова заглянула и улыбнулась. — Пей чай, ТэТэ, пока он ещё тёплый. Скоро будет ужин, — и упорхнула. Парни с минуту ещё смотрели друг на друга, прислушиваясь к звукам, доносящимся из квартиры. Но больше ничего не гремело и не билось, ругательства стихли, сменившись деловитым бормотанием Чонгука и высоким смехом Джиён, а посуда позвякивала вполне себе мирно и по-рабочему. Чимин широко улыбнулся, пожимая плечами. — Она страшно упрямая. Если чего-то хочет — добьётся любыми способами. — Это я вижу, — протянул Тэхён, склоняя голову к плечу и ехидно прищуриваясь. — Ну давай, вещай, женишок. Чимин в очередной раз смущённо хихикнул, подхватил тяжёлую чашку чая, впихнул в руки блондина и выразительно посмотрел на друга. — Выпьешь половину и расскажу. Ким тяжело вздохнул, но любопытство пересилило вредность. Чай и правда оказался вкусным, а Чимин удовлетворённо кивнул. — Мы познакомились ещё зимой, совершенно случайно. Кстати, в том самом французском ресторане! Помнишь его? — Тэхён помнил, ещё как. — Она первая позвала на свидание, отказался бы только кретин. Мы провели вместе один вечер, и я понял, что расстаться с ней не смогу. Джиён из очень состоятельной семьи. Я там, знаешь, как пятое колесо в телеге. У меня ни имени, ни денег, ни связей. А ты и сам прекрасно понимаешь, как такие семьи смотрят на подобные отношения. Мы потому всё и скрывали… даже от тебя… — А теперь вы решили романтично дать дёру за границу и нелегально пожениться? — усмехнулся Тэхён. — Конечно, нет! У меня всё внутри переворачивалось, когда я представлял, что сейчас она мне позвонит и скажет, что родители нашли ей достойного жениха и нам надо расстаться. Но Джиён не из тех, кто плывёт по течению, она сама поговорила с родными и… — На смотринах уже был? — понимающе покивал блондин. — Был, — тяжело выдохнул Чимин. — Меня разве что не препарировали. Представь, мы сели за стол, а её отец папку с моим досье вытаскивает и начинает листать! Сто контрольных вопросов и десять со звёздочкой — я как будто в разведку устраивался! Полиграфа не хватало. Чёрт знает что. А последний вопрос меня вообще убил — когда, говорит, помолвку объявим? Тэхён задушено фыркнул, давясь глотком. Очень знакомый подход. Его так уже пытались поженить — без душевных метаний и размышлений, быстро, чётко, по-деловому, просто Чимину повезло с партией больше. — Я и думать о таком не смел! Ну и сказал, что хоть завтра. Такая пауза повисла, что я уже с жизнью прощался. А её отец рассмеялся и руку мне пожал, говорит — добро пожаловать в семью, сынок! — Мда, кто бы мог подумать… Тебя приняли в мафиозный клан? Как тебя теперь называть? Дон Чимин? Или просто Счастливчик? — Тэ, я двину тебе в ухо. Не посмотрю, что ты и так на ладан дышишь, — доброжелательно предупредил Чимин. — Ха, за меня отомстят, будь уверен! — Ким отставил пустую кружку на тумбу, внимательно разглядывая друга. — Вот, значит, откуда машина. Если бы отказался от подарка, она бы тебя скотчем к водительскому сиденью примотала, — Чимин виновато пожал плечами. — В ней, определённо, что-то есть, — коварно ухмыльнулся блондин. На первый взгляд Джиён походила на маленькую диснеевскую фею со звенящими именем и голосом. На самом же деле, под лёгким платьем и солнечной улыбкой прятался адамантиевый скелет. Ей ничего не стоило загнать под острый каблучок добродушного Чимина. Оставалось надеяться, что к стальному скелету не прилагалась злобная натура, скрывающаяся за ангельскими перьями. Для друга хотелось всего самого лучшего, а никак не адской фурии с острыми когтями и серьёзными связями. — Не хотелось бы этого признавать, но ты выглядишь счастливым, — сварливо проскрипел Тэхён. Нет, он был рад, но статус-кво блюсти — дело святое. — Тебе повезло… — А тебе — нет? — хитро сощурился Чимин, скрещивая руки на груди. Блондин вопросительно приподнял бровь. — Мне казалось, что ты против наших… — О да, я против, — решительно кивнул друг. — Я по-прежнему считаю, что у вас очень мало шансов. Но… — Чимин помедлил, раздумывая и подбирая слова. — Ты же никогда не думал о будущем. А в настоящем рядом с тобой очень заботливый человек. Знаешь, что первым мы услышали, когда приехали? Не «добрый вечер», а «не шумите, Тэхён спит». В гостиной на столе лекарственный рецепт с часами приёма, а рядом с ним ряды пузырьков и таблеток. Шизофренический порядок. Он сам был с тобой всё время? — Тэхён медленно кивнул, а Чимин удовлетворённо хмыкнул. — Вот тебе и ответ. Я взял с собой Джиён, думая, что вам нужна какая-то помощь, но Чонгук тут сам царь и Бог. Он спросил на сколько мы можем остаться. Там в кабинете взрыв на бумажной фабрике — вся работа, видимо, переехала домой, и ему с ней надо было разобраться. А мы с Джиён — компания для тебя, чтобы один не оставался. Но ты спал, Чонгук работал, а мы тихо дежурили под дверью — будить тебя настрого запретили. Как это называется? Блондин тяжело сглотнул колючий комок, застрявший в горле, и облизнул сухие губы. Был один вариант, но озвучивать его он, конечно, не станет. — Молчишь? Молчи, — усмехнулся Чимин. — Но я тоже за тебя рад. В комнату, рассеивая волшебную пыльцу, впорхнула Джиён. — А ужин готов, мы вас ждём! — Не хочу есть, — хмыкнул Тэхён, заползая под одеяло. — Сегодня без меня. Девушка упёрла крошечные кулачки в стройные бёдра и язвительно поцокала языком, качая головой. — Чонгуки знал, что ты так ответишь. Просил передать, если не пойдёшь сам — притащит силком. При этом он злобно ухмылялся, примерно вот так, — Джиён скорчила зловредную рожицу, забавно морща нос. Тэхён фыркнул, оценивая пародию. У этих двоих было что-то общее. Наверное, чертовщинка одной породы. — И я бы на твоём месте не стала с ним спорить. Чиминни, поможешь мне накрыть на стол? Чимин, выразительно взглянув на Тэхёна, поднялся с кровати и прошагал к выходу, цепляясь за тонкую веточку протянутой руки Джиён. Девушка застыла на месте, выжидающе смотря на блондина. Не дом, а отара — баран на баране, и кто кого перебаранит. Единственный ягнёнок — Чимин, конформист и подпевала, и сейчас он далеко не на стороне своего лучшего друга. Предатель. — Ладно, — тоскливо просипел Тэхён, выбираясь из тёплого укрытия. — Приму душ и приду. Я быстро, — добавил он, глядя на скепсис на лице «Динь-Динь». Парочка ответом осталась довольна и умелась заниматься семейными делами. Им полезно, пусть тренируются. А Тэхён поплёлся в душ, как и обещал. Быстро вымыл голову и ополоснулся, соскребая мочалкой верхний слой кожи, пропитанный болезненным потом. Наскоро просушил волосы феном, наводя картинный беспорядок. Несмотря на взятый темп, стоило поторопиться — с шутника Чонгука станется вернуться сейчас за ним в ванну, закинуть прямо в полотенце на плечо и оттащить нелёгкую ношу в гостиную, ядовито бормоча «я тебя предупреждал». Наличие девушки в их компании его бы не смутило, а такая девушка, как Джиён ещё бы и поддакивала. Почему-то Ким в этом ни секунды не сомневался. Натянув широченную футболку и такие же штаны, зачесав непослушные отросшие пряди пальцами назад, Тэхён поплёлся по следам дурманящих ароматов, шлёпая босыми ступнями по прохладному паркету. В гостиную, из которой доносилась оживленная болтовня Чимина и его невесты с бодрым музыкальным фоном, вёл коридор длиною в жизнь с большим количеством дверей по обе стороны. Как раз из одной из них неожиданно вынырнул Чонгук, утягивая блондина за собой в небольшую, совершенно пустую комнату. — Твою ж мать, — отпрыгивая в сторону и пытаясь отдышаться с перепугу, просипел Ким. — Я тебе на шею колокольчик повешу! Нельзя же так пугать постоянно… Что за привычка дурацкая? — У меня есть полувопрос, полу-утверждение, — скрещивая руки на груди, медленно выговорил Чон, внимательно рассматривая Тэхёна. — Твой друг ведь в курсе всего? Блондин инстинктивно обернулся на дверь. — Да, звукоизоляция тут не очень, двери тонкие, — сощуриваясь, подтвердил догадку Чонгук. — Я не подслушивал, просто мимо проходил, совершенно случайно. Из каких соображений ты игнорируешь мои просьбы держать язык за зубами? — Из логических соображений, — парировал Ким, вздёргивая подбородок. — То, чем я делюсь со своими друзьями, остаётся только между нами. Как считаешь, целоваться в клубе, в самый разгар ночи, менее опасно? Ну или на улице в центральном районе города? — Мы там были одни. — О, конечно. Надеюсь, ты заранее проверил каждую подворотню. — Ты ставишь меня в неудобное положение… — Чонгук, — перебил Ким, легко встряхивая брюнета за плечо. — Ты параноик. Будь проще. Чон, вздёрнув в удивлении брови и бросив «вот, значит, как», развернулся и быстро вышел из комнаты. Тэхён ещё минуту стоял на месте, осмысливая не сложившийся диалог. Чон намеренно игнорировал широко известную истину — всё тайное становится явным, и чем тщательнее это тайное пытаешь упрятать от чужих глаз, тем настойчивее оно норовит вылезти на всеобщее обозрение. Тэхён придерживался другой истины — положи на самое видное место, и никто на это внимание не обратит. За десятилетие пользования она пока ни разу не подвела. Пора было возвращаться к шумной компании. Она расположилась у невысокого стола рядом с диваном, рассевшись на подушках прямо на полу. Квадратный стол ломился от тарелок и вазочек с разнообразной снедью. Тэхён сразу же вспомнил, что толком не ел несколько дней, а его желудок поддержал хозяина протяжным стоном умирающего кита. Чимин активно замахал руками, призывая друга быстрее усаживаться — все умирали от голода, но к еде не притронулись, дожидаясь виновника импровизированного ужина. Как только блондин опустился на своё место между Чонгуком и Джиён, тут же взметнулись три пары рук, разбирая по тарелкам угощения. За Тэхёном, а вернее за его тарелкой, ухаживали сразу двое — Чонгук, конечно, и их новая знакомая. Девушка щебетала, заливаясь соловьём, успевала поглощать ужин, по-доброму подшучивать над женихом и Тэхёном, а чертовщинка в её взгляде перемигивалась с роднёй в глазах Чона. Тэхён жевал молча, тихо улыбаясь и погружаясь в состояние уютного покоя и удовлетворения. Он чувствовал, будто находится дома, с родными, любящими людьми, которые традиционно вместе собираются за ужином, чтобы поделиться тем, как прошёл день, планами на завтра, новостями, да и просто поболтать. Будто они были семьёй, не по крови, но по духу. Кого нужно было убить, чтобы этот вечер подольше не заканчивался? Чимин вкратце пересказал все немногие события, что Тэхён пропустил за время своего отсутствия в офисе. Он навещал и старушку Мин Со, которая деловито занесла корявым почерком в ежедневник будущую встречу с инвесторами. Чимин настоял на бронировании большой переговорной и обещал, что господин Ким-младший эту встречу ни в коем случае не пропустит. Горгулья же в ответ обещала, что всё подготовит, а молодому боссу беспокоиться не о чем, пускай спокойно выздоравливает. Друг уверял, что впервые видел на её заострённой мордочке улыбку и что-то отдалённо напоминающее гордость. Тэхён верил с трудом. А разговоры плавно перетекли в категорию «обо всём и ни о чём». Справа заливалась звонким смехом будущая госпожа Пак, напротив Чимин излучал скулосводящее сладкое довольство и разве что не трескался от улыбки. Слева, привалившись спиной к дивану, сидел Чонгук, держа одной рукой высокий стакан сока, а пальцами второй незаметно поглаживал колено Тэхёна под столом. Вид при этом имел самый невинный, сдержанно реагируя на болтовню Джиён. Блондин сосредоточенно жевал, уткнувшись в свою тарелку. Меж тем, наглые пальцы всё увеличивали радиус покрытия, давили сильнее, пробирались всё выше по ноге. Чонгук для удобства отставил стакан с соком, облокотился на освободившуюся руку, придвигаясь ближе к заветной цели, а сам продолжал как ни в чём не бывало участвовать в беседе. Тэхёну же плохело с каждой минутой и с каждым новым движением ладони Чона, которая уже удобно лежала там, куда приличные мальчики руки не суют, тем более чужим дяденькам. На очередной забавной истории (а может, и не забавной, откуда Тэхёну знать, он не разбирал ни единого слова, хоть и сидел рядом) бесцеремонный палец залез под мягкую резинку спортивных брюк, стягивая её ниже. Ким сдавленно кашлянул — ниже падать некуда, искать бельё в чужом шкафу после душа он не пошёл. Думал ли он, что двух защитных слоёв ткани — штанов и футболки — будет недостаточно в такой, казалось бы, спокойный и приличный вечер? Ни хера он не думал. Кривая ухмылочка на мгновение мелькнула на довольной роже Чонгука и стёрлась, будто и не было. Тэхён нервно одёрнул футболку, быстро сжимая чужую ладонь и пытаясь отбросить, но Чон лишь крепче сжал пальцы. Тэхён подскочил на месте, впечатывая колени в столешницу. Посуда весело зазвенела, а тяжёлый стол щедро одарил парой синяков — морёный дуб каскадом чхал на любое вандалистское покушение. Щёки и уши жёг стыдливый румянец. Пришлось показательно прокашливаться, прикрываться обеими ладонями и опускать голову, завешиваясь светлой гривой. Джиён сочувственно похлопала его по плечу и продолжила своё щебетание на прерванном месте. Чонгук заинтересованно подался вперёд, слушая девушку и придвигаясь вплотную к столу, а Чимин со своего края подозрительно сощурился. Блондин глубоко сконцентрировано дышал, мечтая сгинуть тут же. — Прекрати! — одними губами пробормотал Ким, тараща на Чонгука дикий, округлившийся глаз сквозь светлые кудри. — Будь проще, — также одними губами посоветовал тот, скривил губы и вернул внимание Джиён, ни на секунду не прекращая вопиющий беспредел. Приставания, соблазнения, провокации на грани и почти, но не совсем на чужих глазах — это всё прекрасно, занимательно и разнообразит любую сексуальную жизнь. Но разница ведь есть: зажимать в тёмном углу в забитом пьяными телами клубе, во второй половине ночи; или за столом под яркими лампами, во время ужина с лучшим другом и его невестой. Тем более эта самая невеста и понятия не имела об истинной природе отношений двух привлекательных парней, с которыми её познакомил жених-простачок по собственной дурости. Что Чимин уже об этом жалел, было видно по его планомерно вытягивающемуся лицу. Жизнь Тэхёна пульсировала в кулаке Чона, которым он уже ритмично дёргал, проходясь подушечкой большого пальца по налитой головке и размазывая капли смазки. Кима начинала трепать мелкая дрожь, перед глазами плыло, а он мысленно проклинал свои хорошо смыкающиеся связки — еле слышное поскуливание улавливал сидящий рядом с невозмутимым видом Чон и радовался, как ребёнок. — Ой, Тэхёни, у тебя снова температура поднимается? — обеспокоенно зачирикала Джиён, прикладывая ладонь ко лбу блондина. Тэхён дёрнулся в сторону — разряд молнии, которую взглядом метнул Чимин, прошил не хуже реального. Перед глазами как раз поплыл дым дотлевающей совести. — Не может быть, — вклинился Чонгук, с возмутительно заботливым выражением разглядывая лицо своего парня. — В нём столько противовоспалительных и жаропонижающих, должен уже быть не теплее комнатной температуры. В душе, наверное, перегрелся. — Скорее всего, — проскрипел Тэхён, желая Чону смерти долгой и мучительной. — Джиён, милая, воды не принесёшь ему? — попросил Чимин. Девушка с готовностью убежала на кухню. Стук её каблучков раздавался в другой части коридора, а Пак уже во всю шипел на парней. — Вы больные, что ли? Какого чёрта?! Чонгук удивлённо хлопал ресницами, смотря на Чимина — о чём вообще речь? Мы тут только о погоде. А Тэхён уже не мог даже голову поднять, предусмотрительно устроенную на сложенных на столе руках. Ему ведь было нужно немного, после более чем двухнедельного перерыва. Чон сжалился над несчастным, сжал пальцы у основания ствола и резко крутанул ладонью несколько раз. Блондин выдохнул со свистом, вцепился дрожащими пальцами в лохматую макушку и дёрнул, до брызнувших из глаз слёз. — Ссссука… — просвистел-простонал Тэхён, упираясь в столешницу лбом и обмякая, после накрывшего оргазма. Под закрытыми веками вспыхивали разноцветные пятна, и голова приятно кружилась. — Долбоёбы! — шёпотом прокричал Чимин, краснея совсем по-мультяшному — плавно снизу-вверх, от шеи ко лбу. — Вы слышали, что этим не занимаются прилюдно?! Чонгук, который уже минуту назад обтёр испачканную ладонь о всё те же брюки Тэхёна, как по команде вскинул обе руки перед собой. — А мы ничем и не занимались, — широко улыбнулся Чон. Услышав задушенное сипение, Тэхён приподнял тяжёлую голову и посмотрел сначала на лучшего друга, обвинительно тычащего в их сторону пальцем, потом на Чонгука. На его среднем пальце поблёскивала белёсая капля. Чонгук выглядел отмороженным хулиганом, которого поймали с поличным, а ему откровенно насрать — ноги длинные, бегает быстро. А в комнату уже возвращалась Джиён со стаканом воды. — Оу, как неловко вышло, — Чонгук понизил голос и, глядя Тэхёну в глаза, совершенно по-блядски сунул палец в рот, обсосал и облизался. Чимина почти хватил удар от возмущения, стакан воды плавно перекочевал в его сторону. Хотя, пока Джиён тщетно пыталась напоить отбивающегося жениха, Чонгук зловредно советовал вылить воду ему за шиворот, чтобы унять нервный припадок. Тэхёна же наконец отпустило, и он расхохотался в голос от абсурдности ситуации и выплеснувшегося адреналина. За ним рассмеялся и Чонгук с Джиён. Чимин сначала крутил пальцем у виска, а потом махнул рукой на неисправимых придурков и посмеивался вместе со всеми. Их невинный ангел ничего не понял, её жених за спиной девушки погрозил беспредельщикам кулаком и чиркнул большим пальцем по горлу. Чонгук продолжал делать вид, что вообще не понимает о чём речь. Тэхён под весом камня на шее, на котором было нацарапано «клинический идиот, исправит только могила», шёл ко дну. Убирать со стола вызвалась пышущая энергией Джиён, помогать ей пошёл хозяин квартиры. Тэхён, по понятной причине, прирос к своей подушке. Как он пойдёт провожать друга с невестой к дверям, представлял себе очень смутно. А посуда преступно быстро заканчивалась — Джиён сновала челноком между гостиной и кухней, на ходу командуя Чоном: «Гуки, подержи это; Гуки, захвати то; Гуки, так мясо не заворачивают!». — Скажи мне, друг, — позвал Тэхён Чимина. — Тебя не напрягает, что твоя почти жена зовёт чужого мужика Гуки, ещё и в твоём присутствии. — Не напрягает, — тут же отозвался брюнет, закидывая в рот виноградину. — Потому что это ТВОЙ мужик, и для МОЕЙ почти жены он абсолютно безобиден, — и мерзко захихикал, глядя на закатывающего глаза Кима. Бравая команда оперативно рассортировала остатки еды по контейнерам, убрала всё в холодильник, затолкала грязные тарелки и приборы в посудомоечную машинку и теперь стояла над душой, ожидая, когда Тэхён и Чимин наконец соизволят пошевелиться. Пока Тэхён менялся в лице, соображая какую бы вразумительную причину озвучить, чтобы остаться на месте, Чон стянул с дивана большой плед и накинул на плечи блондина. — Заворачивайся, — мрачно ухмыляясь, бросил он. — Трясёшься как осиновый лист. Дважды просить не прошлось, Ким в мгновение укутался и уже спокойно отправился провожать гостей, вслед за Чонгуком. Джиён на прощанье обняла и расцеловала своих новых друзей. В который раз желала Тэхёну выздоравливать и поручала жениху обязательно устроить ответный ужин вежливости. Чимин согласно кивал, ненавязчиво подталкивая девушку к выходу, бережно придерживая за талию. Казалось, что Джиён интуитивно воспринимает их как пару, но вслух, конечно, ничего подобного не говорила. Дверь захлопнулась, отрезая курлыкающую парочку от тёмного коридора. Чонгук, закрыв дверь, медленно развернулся к подпирающему противоположную стену блондину. — Я требую объяснений, — скрещивая руки на груди, безапелляционно заявил Ким. — Без проблем, — кивнул Чон, подкрадываясь ближе. — Я соскучился. — Аргумент, — усмехнулся Тэхён. — Но ты же не животное. Опровергая озвученное утверждение, Чонгук коротко рыкнул и рванулся вперёд, срывая с плеч плед. Блондин не успел протестующе вдохнуть, как сильные руки подхватили его под ягодицы, отрывая от пола, и впечатали в стену. Чон впился укусом в шею, вырывая захлёбывающийся стон. Тэхён обхватил его ногами и запутался пальцами в чёрных прядях. — Я ошибся, — признался Ким, запрокидывая голову. — Ты бешеная зверюга. Усыплю. — Рискни здоровьем, — пригрозил Чонгук, утаскивая свою жертву дальше по коридору, в своё мрачное логово. До сна они оба сегодня доберутся ещё ой как не скоро.

***

Уже под самое утро Чонгук, покрывая лёгкими поцелуями золотистую кожу на ключицах своего любовника, уговаривал Тэхёна отказаться от сегодняшней поездки на встречу в офис. Чон упирал на физический фактор — не до конца восстановился, не набрался достаточно сил. Хотя ему это абсолютно не помешало за ночь вытрахать из блондина душу. Ким вяло сопротивлялся. — У нас самолёт завтра рано утром, — продолжал упорствовать Чонгук, водя подушечками пальцев по губам Тэхёна. — Ты не успеешь собраться. Блондин морщился и ловил губами ускользающие пальцы. Он уже твёрдо решил ехать. Последний рывок перед неожиданным отпуском, можно и напрячься. Правда, и пара часов сна не помешает. Чонгук от такой роскоши отказался. Подцепил зубами нижнюю улыбающуюся губу, лизнул и убежал в душ. Несмотря на его уговоры остаться дома и спокойно собрать чемоданы, сам Чон намеревался отвезти на работу оставшиеся документы, выдать последние распоряжения и ещё тысяча и одна мелочь, которые надо было переделать именно сегодня. Как брюнет выходил из ванной комнаты Ким не помнил — неудачно моргнул и отрубился. Разбудил его заботливый лучший друг в половине девятого утра, тринадцатым звонком. Пробурчал недовольно, что вчера был не последний день перед концом света и можно было вести себя посдержанней. Предложил подвезти, но Тэхён решительно отказался. Теперь у Чимина появились куда более важные заботы, пора было отвыкать дёргать его по поводу и без. Джиён, конечно, умница и красавица, но не стоило проверять теорию о том, что все ведьмы когда-то были добрыми феями. Тело ломило тянущей истомой после хорошего секса, голова была как купол католического храма — пустая, простреленная яркими лучами солнца и наполненная великолепной акустикой — эхо гуляло, как в самолётном ангаре. Настроение уверенно поднималось, несмотря на влитый в себя на ходу остывший кофе. Тэхён поспешил на парковку. До офиса он добрался в рекордные сроки, поймав на светофорах зелёную волну, но времени всё равно оставалось катастрофически мало. По всем законам везения, которое быстро закончилось, лифт откисал где-то на верхних этажах, уйдя на перекур. Тэхён упорно насиловал кнопку вызова битых пять минут. Ничего не происходило. Пришлось топать по лестнице. На четвёртом этаже он вспомнил, что совсем недавно валялся с высокой температурой бесформенной грудой костей и мяса. На десятом появилась одышка и холодный пот на лбу и висках. Идея оставаться дома уже не казалось такой уж глупой, хотя и была не актуальна. В свою приёмную он вползал, дёргая узел душащего галстука и тяжело дыша. Госпожа Мин Со встречала его вытаращенными глазами и стремительно бледнела. — Доброе утро! Я не опоздал, — поздоровался Тэхён, приоткрывая дверь в свой кабинет и забрасывая дипломат на диван. На часах было без пяти десять, он как раз успеет добежать до большой переговорной на этом же этаже, отдышаться и уже с вменяемым видом начать встречу. — Господин Тэхён, — не характерно для себя залепетала престарелая секретарша. — А мы думали, что Вы уже не приедете. Директор Ким… — Зря так думали, я здесь, Вас господин Пак предупредил. Что «директор Ким»? — Он перевёл встречу к себе в кабинет, проводит её сам… И она уже началась… Тэхён не верил своим ушам. — Давно началась? — проверяя циферблат часов, уточнил блондин, пятясь к выходу. — Уже минут тридцать, — честно ответила Мин Со, с сочувствием глядя на босса. — Клиенты приехали раньше, а директор не велел Вас беспокоить. Господин Ким, Вам не стоит…! Но Тэхён её больше не слушал, выбегая в коридор. На лифт он больше не рассчитывал, ныряя на лестничную клетку. За подстраховку он отцу был благодарен, но вот нагло уводить из-под носа его клиентов как-то уже чересчур. Надо было брать дело в свои руки, отвоёвывая право на самостоятельность. Да, опыта в переговорах было немного, но откуда ему взяться, если отец так бесцеремонно будет лишать малейшего шанса на его приобретение. Ещё несколько этажей окончательно добили дыхалку, голова начала немного кружиться. По дороге в приёмную отца встретилась его красавица секретарша. Девушка шла, видимо, за кофе для хозяина и его гостей, но, увидев Тэхёна, растерянно уронила поднос и засеменила за широко шагающим по коридору Кимом-младшим. Она пыталась что-то тараторить, но Тэхён её предсказуемо не слушал. Всю необходимую информацию уже выложила Мин Со. Ну и уши ещё слегка заложило после лестничного марафона с первого по двадцатый этажи. У резных двустворчатых дверей каменными изваяниями застыли двухметровые глыбы в классических костюмах — охрана. Тэхён мысленно поразился — а говорят, что не шьют чехлы на танки. Оба, завидев быстро приближающегося блондина, синхронно сделали шаг навстречу и выставили руки вперёд, препятствуя проходу. — С дороги, — прорычал Тэхён, не сбавляя шага. Его целеустремлённость сейчас, подпитываемая праведной злостью на отца, могла запросто проломить тяжёлые двери. — Меня ждут внутри. Охранники не двинулись с места. Тэхён дёрнул подбородком и решил не церемониться, отбрасывая скрещенные руки. Телохранителей набирают не по умственным критериям, им бесполезно объяснять что-то. Но он-то здесь работает. Не кто-то там, а сын директора. Только Тэхён не учёл, что всего этого у него на лбу написано не было, не успел подумать. Первый незаметный удар пришёлся в солнечное сплетение. Тэхён согнулся пополам, обхватив себя руками и не понимая, как сделать вдох, таращился в пол невидящим взглядом. Следующий удар, по ощущениям ломающий кости, пришёлся в колено. Блондин как подкошенный рухнул на пол. Он бы даже взвыл от боли, но для звука нужен воздух, а воздух по-прежнему в лёгкие не поступал. Один из охранников выдернул руку, которую Тэхён неосознанно прижимал к себе, и с силой заломил ему за спину, втыкая нарушителя носом в пол и для верности придавливая коленом спину. Где-то на периферии прыгала девочка-секретарь, бессмысленно охая и размахивая руками, но серьёзные ребята, втирающие блондина в ковролин, на неё не реагировали. В глазах уже темнело, когда откуда-то издалека послышался знакомый, взволнованный крик. — Отпустите немедленно! Это сотрудник компании! Или я вызываю внутреннюю охрану! Давление тут же исчезло, оба телохранителя вновь заняли свои места у двери и закаменели. Ни один не дёрнулся помочь подняться с пола помятому сотруднику компании. Рука, которую заламывали, на импульсы не отзывалась, дышалось с болью, а день уже не казался столь прекрасным как утром. Рядом с носом Тэхёна остановились блестящие туфли и маленькие руки Чимина медленно потянули его наверх. Ким чувствовал себя развалиной и поднимался соответственно. Друг поднырнул под здоровую руку, закидывая её к себе на плечо, обнял за талию и, одарив ничего не выражающие лица охраны злым взглядом, потащил потерпевшего прочь. Тэхён отдышался и смог окончательно выпрямиться только на пороге своего кабинета. Госпожа Мин Со в точности дублировала действия отцовской секретарши — охала и размахивала руками, мельтеша вокруг. Она ничего не спрашивала, будто точно зная, что могло случиться. Чимин усадил друга на диван, осторожно ощупал плечо и ключицу. — Ты как? Вроде перелома нет. Рукой пошевели. Так. Сустав на месте. Возможно растяжение, но это проще пережить. Нерв не защемил. Жить будешь. Тэхён заторможенно моргал, пытаясь шевелить ноющей рукой и отойти от шока. В помещение заглянула Мин Со, неся в руках чашку чая. Она выглядела очень виноватой и сочувствующей, и блондин бы это непременно оценил, если бы обратил внимание. — Это что было-то? — пробормотал он, поворачиваясь к Чимину. — Это охрана твоих инвесторов, — мрачно усмехнулся Пак. — Они приехали в девять утра на двух майбахах с четырьмя джипами охраны. Натуральные якудза. — Потому что японцы? — Потому что, судя по рожам, все бандиты. Такой цирк был… Всех построили, жизни научили, а безопасник проинструктировал как дышать и моргать. Ребята серьёзные, не телохранители, а меленькая армия, отмороженная наглухо. Тебе повезло, что стрелять не начали. Они наверняка предупредительный выстрел сразу в голову делают. — Да, так повезло, что еле вывез, — покачал головой блондин, глотая мерзкий зелёный чай. Вкуса он не чувствовал, только тепло, согревающее горло. — Из-за них лифт не работает? Чимин согласно кивнул. — Тебя не проверяли на входе в здание? Тэхён отрицательно покачал головой. Чашка зазвенела на блюдце — руки начинали подрагивать, нервный шок постепенно отпускал. Не так уж и часто его тыкали носом в пол, выкручивая суставы. Неожиданно получилось. Чашку пришлось отдать другу. Дверь вновь распахнулась, и в кабинет, сопровождаемый грозовым циклоном, влетел директор Ким. Мужчина навис над сыном, распластавшимся на диване, и зыркнул на Чимина. Тот намёк понял сразу, уважительно поклонился и быстро вышел в приёмную. — Какого дьявола ты вытворяешь?! — Я вытворяю? — вяло переспросил Тэхён. Сил на споры не хватало, только на уточнение. Отец ухватил его за отвороты пиджака, вздёргивая на ноги. Блондин скривился от прошившей плечо боли. — Ты совсем обезумел со своими выходками! Устроил драку в приёмной! Хочешь сорвать сделку? В каком свете ты выставляешь меня и нашу компанию? — рычал мужчина, прожигая свирепым взглядом сереющее лицо сына. О том, что его прекрасно слышно не только в соседнем помещении, но и на этаже, он не беспокоился. — Я велел тебе сидеть у себя и не лезть в серьёзные дела. — Мне ты ничего не говорил, — сквозь зубы процедил Тэхён. Дышать было трудно от комка злости, что застрял в горле. Маленький, недолюбленный ребёнок ТэТэ глубоко внутри топал ножками, молотил крошечными кулачками воздух и кричал, что это всё неправда, всё было не так. Взрослый Ким Тэхён скрежетал зубами, стискивал кулаки до белеющих костяшек и держался из последних сил, чтобы не заорать в ответ. Ведь одну драку он сегодня уже устроил. Какой же бред… — Я передал это госпоже Мин Со! Какая разница? Ты же просто не умеешь слушать других! Что ж не берёшь пример адекватного поведения со своего дружка Чона? Того хоть не стыдно клиентам показать, похож на серьёзного человека. А ты, прежде чем ломиться на переговоры с важными людьми, приведи себя в порядок! Волосы красят только бабы и шушера из шоу-бизнеса, но ты, надеюсь, не имеешь отношения ни к тем, ни к другим? Или мне озвучить третий вариант? У Тэхёна скулы свело от напряжения. Главное — не открыть рот, иначе драка действительно будет. — Молодец, что помалкиваешь. Но я больше это всё терпеть не намерен! Ключи, — припечатал Ким-старший и вытянул руку с раскрытой ладонью вперёд. Тэхён непонимающе уставился на отца. — Ключи! — резче повторил мужчина. — От машины. Быстро. Тэхён медленно вытянул брелок из кармана брюк, вкладывая его в ожидающую на весу руку. — Документы где? — В бардачке, — хмуро отозвался блондин. — Замечательно, — ядовито подытожил директор, сжимая ключи в кулаке. — Сделай лицо попроще. Ты сам до этого довёл. Будешь ездить на метро как все остальные. Теперь можешь отправляться домой, у меня сегодня больше нет на тебя времени. Приедешь завтра утром и сразу ко мне в кабинет. Тебя будет ждать серьёзный разговор. — Завтра утром я буду в самолёте, далеко от Сеула. — Тем лучше, — хмыкнул отец. — Отдохни, ведь ты сильно устал от работы. Мягкой посадки, и позвони матери, как долетишь. Всего хорошего. Отец развернулся на каблуках и стремительно покинул кабинет, хлопнув дверью. Тэхён невесело усмехнулся. Вывод из всего происходящего напрашивался только один — отцу не нужен был даже приличный повод, чтобы привести свои карательные меры в исполнение. Директор Ким прекрасно знал, что именно его сын нашёл серьёзных инвесторов, но плюсом в карму это Тэхёну не прилетело. Значит, усилия были напрасны. Что бы он ни делал, отца это не устроит. Селяви. Блондин неторопливо добрёл до своего кресла, стёк на сиденье, крутанулся несколько раз и зацепился взглядом за канцелярский набор, ярко зелёным пятном выделяющийся на поверхности стола. Из подставки торчали ручки, степлер, линейки, корректор, заточенные до игольной остроты карандаши… А где стёрка? В кабинет тихо просочился Чимин, настороженно глядя на ковыряющегося в пластиковой подставке друга. — Тэхёни, что ты делаешь? — Стёрку ищу, — не отрываясь от своего занятия, ответил блондин. — Представляешь, кто-то спёр. Карандаши и ручки на месте, а стёрки нет. Кому она понадобилась?.. — Тэхён! — брюнет выхватил набор из-под рук друга и отставил его на дальний край стола. — Ты как? Ким ещё несколько секунд задумчиво смотрел перед собой, туда, где ещё минуту назад разворачивались масштабные поиски пропавшего резинового прямоугольника. Потом аккуратно сложил руки на коленях и перевёл взгляд на друга. — Не считая украденной стёрки, всё нормально. До дома подбросишь? Чимин не раздумывая кивнул. Госпожа Мин Со провожала их бесконечными поклонами и причитаниями. Что-то в ней явно поломалось — по приёмной металась беспокойная старушка, без намёка на высокомерие и пренебрежение. Тэхён махнул на прощанье рукой. Сейчас казалось, что он видит её в последний раз. Спускались на парковку чуть больше вечности по лестнице. На выходе как раз нашлась неместная охрана, проводившая парней подозрительными взглядами. Смотреть в сторону теперь уже не его машины Тэхён не стал. Усевшись на пассажирское сиденье БМВ, откинулся на подголовник и закрыл глаза. — Тэ, давай не будем торопиться с выводами, ладно? — осторожно начал брюнет. — Может… — Чим, давай не будем себя обманывать, — в том же тоне перебил Ким, не открывая глаз. — Ты сначала всё видел, а потом всё слышал. Некоторые несостыковки заметил? Ну, вот и я заметил. Нечего обсуждать. — Тэ, подожди… Может, ему неверно донесли информацию… Тэхён фыркнул, открыл глаза и отвернулся к боковому стеклу. Очевидные вещи озвучивать не хотелось, но Чимин явно пытался дать ему возможность выговориться. С другой стороны, а с кем ему ещё этим делиться?.. — Забей, Минни, — выдохнул Тэхён. — Я с отцом работать не могу, а он со мной работать не хочет. Это всё равно, что бежать по эскалатору на костылях, в обратном направлении от движения. Коэффициент полезного действия нулевой. Я не понимаю, чего он от меня хочет: то даёт свободу действий, то перекрывает кислород. Постоянно чем-то недоволен, постоянно оскорбляет, постоянно сравнивает меня с кем-то. — С кем, например? — усмехнулся Пак, следя за дорогой. — Догадайся, — хмыкнул блондин. — С Чонгуком. Забавно, да? Я недавно понял, что не из тех людей, кого мотивирует конкуренция. Я из тех, которые думают: «вот у него получается лучше, чем у меня, ебать, он молодец. Ну и пошло оно всё нахер, я к этому дерьму вообще не подойду больше». Как-то так. Не ахти какая позиция, но лучшей у меня нет. Не хочу ничего. Чимин задумался, уставившись в лобовое стекло. Пока он о чём-то размышлял, успели доехать до конечного пункта. Тэхён сжал запястье друга, обращая на себя внимание, улыбнулся одними губами и потянул рычаг, открывая пассажирскую дверь. — Знаешь, братишка, — вдруг решился брюнет, покусывая нижнюю губу. — Тебе нужно остыть, сменить обстановку. Когда вы улетаете? — Завтра утром. — Хорошо, — кивнул Чимин. — Выброси всё это из головы, ладно? Я пока не понимаю, что происходит, но мы с тобой и с этим разберёмся, когда вернёшься. Согласен? — Тэхён послушно кивнул. — Не принимай пока серьёзных решений. Отнесись к поездке как к отпуску. Тем более Чонгук не даст тебе там заскучать. Развлечения у вас, конечно… — Завидуй молча, — парировал Ким. — Ладно, — Чимин широко улыбнулся и помахал рукой. — Не шалите там сильно. Будем скучать! — Ага, — буркнул Тэхён в ответ. — Ты, главное, когда будешь скучать, закусывать не забывай. Брюнет заливисто расхохотался, посигналил пижонским клаксоном и уехал. Ким взглядом проводил чёрное купе, пока оно не скрылось из вида, и неспешно зашагал к входу в жилой комплекс. Пока ещё его жилой комплекс и его квартиру.

***

Он неприкаянно слонялся по светлым комнатам, не зная, чем себя занять. На кровати в спальне, в окружении разбросанных в беспорядке тряпок, лежал открытый чемодан. Тэхён честно пытался продумывать необходимый гардероб, собирая багаж, но мыслительный процесс никак не шёл. Вещи в разинутую пасть чемодана летели наобум, те, что просто попадались под руку. Поймав себя на том, что хлопковые шорты с фирменным принтом от Gucci уже соседствовали с тёплым свитером крупной вязки от мёрзнущего эскимоса, блондин плюнул на неблагодарное дело и ушёл в гостиную. Час провёл перед телевизором, зациклено переключая каналы. Время медленно подползло к обеду. Чонгук так и не вернулся, а совесть скреблась изнутри острыми коготками — нужно было упаковать багаж, а потом уже со спокойной душой предаваться глухой меланхолии. Побросав не глядя то, что по весу больше походило на летний гардероб, блондин застегнул чемодан и отволок его в коридор. Дожидавшийся именного этого момента на кухонной тумбе запиликал телефон. — Ну что, солнце моё, собрался? Вот кому настроение даже работой не испортишь. Услышав голос, Тэхён легко представил, как Чонгук улыбается во все тридцать два и слегка щурится. — Собрался, — заунывно прогудел Ким, растягиваясь на любимом краю дивана. Он ещё поёрзал, устраиваясь удобнее, закинул свободную и по совместительству здоровую руку за голову и приготовился впитывать позитив через динамик. Улыбка и смех Чона были очень заразительными. Может, от того, что случались в жизни брюнета не так часто, а может, от того, что всё в нём было для Тэхёна особенное, заразительное и любимое. — Как прошла встреча? — Отлично, всё просто замечательно, скоропостижный успех нам гарантирован, — позитив никак не пробивал фильтр из уплотнённого пессимизма, налипшего на блондина толстой коркой. — Знаешь, — усмехнулся Чонгук в трубке, — у меня сейчас по бизнес-каналу ведущий более эмоционально экономическую сводку зачитывает. Какие-то трудности? — Никаких трудностей, — соврал Тэхён, насильно натягивая на онемевшее лицо улыбку. — Скоро вернёшься? Или встретимся уже в аэропорту? Или, может, уже в штатах? Кстати, куда конкретно мы летим? Вдруг я заплутаю по дороге из жёлтого кирпича… — Ты врать не умеешь, медвежонок. Я уже тебе это говорил? — мягко спросил Чон. — Говорил. Давно. — Да… давно, — отозвался брюнет. — Летим мы в Майами, мои друзья живут сейчас там. Они будут встречать нас в аэропорту Форт-Лодердейл. Но ты можешь и не запоминать. Мне нужно кое-что закончить, и я за тобой заеду. Вылет около пяти утра. Будь готов… скажем… к одиннадцати? Это запомнишь? Тэхён глухо угукнул в динамик. Отлично, ещё девять часов наедине с самим собой. Чонгук попросил не грустить и отключился. Легко сказать, а сделать сложнее. Он отбросил телефон подальше, подтянул колени к груди, обхватив их руками, и закрыл глаза. Сустав неприятно ныл. Отека не было, только желтоватое пятно невнятного синяка, которое ещё надо было потрудиться рассмотреть на смуглой коже. Но вставать и искать аптечку, собранную щепетильным Чоном «на всякий случай», а потом ковыряться в ней в поисках подходящих лекарств или мазей, совсем не хотелось. Не пройдёт — значит, само отвалится, подумаешь, есть и вторая рука. Мобильный снова пиликнул, оповещая о новом принятом сообщении. Ким нехотя потянулся за телефоном. В диалоговом окне высветилось имя Чимина и две короткие фразы с довольными рожами смайликов: «Договоры подписаны. Ты молодец!». Тэхён мрачно усмехнулся. Молодцом он себя не чувствовал. Баталии, развернувшиеся в офисе утром, сейчас уже казались неприятным сном, приветом от недавней простуды, и в идеале — лучше бы так оно и было. Поморщившись, блондин отключил звук и зарылся носом в подушки. До одиннадцати оставалось восемь часов сорок пять минут.

***

Прохладные пальцы почти невесомо касались скул, очерчивали контуры губ, поглаживали волосы. В нос пробрался тонкий аромат цитрусовых с чёрным перцем и пеларгонией. Приоткрыв один глаз, Тэхён сонно улыбнулся, прильнув к ласкающей руке. Чонгук сидел рядом с ним на полу на коленях и мягко ерошил светлые пряди. В гостиной был включён только торшер у дивана, да из коридора на пол падал яркий прямоугольник света. — Скажи мне, чудо, — тихо начал брюнет. — Что ты будешь делать семнадцать часов перелёта, если уже сейчас выспался? Тэхён удивлённо моргнул, вспоминая кто он, где он и о каком перелёте речь. За окнами загорался огнями ночной город. Светящиеся синим цифры на настенных часах показывали без пятнадцати одиннадцать. Он неуклюже поднялся, спуская ноги. Тело казалось ватным и отказывалось отзываться на элементарные импульсы. Видимо, так и спал, свернувшись клубком. Кровоток медленно восстанавливался, в голове прояснялось. Чонгук поднялся на ноги, подал руку, потянув Тэхёна на себя и поднимая его с нагретого места. — Вопрос риторический? — хрипло спросил Ким. Брюнет отрицательно покачал головой. — Скорее всего, буду действовать тебе на нервы. — Я в этом не сомневался, — хмыкнул Чон. — Идём. Мы уже немного опаздываем, а за это может влететь. Тебе нужно переодеться? Тэхён согласно кивнул. Он хотел уточнить, от кого им могло влететь. От сотрудников авиакомпании? Времени до вылета оставалось много — успели бы и пешком до Инчхона дойти. Но Чонгук уже стремительно шагал в коридор. Легко подцепил за ручку чемодан и уже шагнул одной ногой за порог. — Я подожду тебя внизу, поедем на моей. Ты не против? Ким молча мотнул головой — даже если бы он был против, роли бы это не сыграло, ведь «своей» у него теперь не было. Чонгук скрылся за дверью, а Тэхён ушёл в спальню. Скинув основательно пожёванную после незапланированного сна офисную двойку, блондин сдёрнул с плечиков другой комплект: чёрные рубашка и брюки, свободно сидящие и не стесняющие движения, да ещё и сшитые из «волшебной» ткани (захочешь — не помнёшь). Во времена учёбы ему приходилось терпеть двенадцатичасовые перелёты, и уж они-то в полной мере приучили правильно выбирать удобную и практичную одежду. Почему только более длинные переезды не приучили к этому же Чона — вопрос любопытный: уходил из квартиры он в своей неизменной классике с кипенно-белой рубашкой. Дело вкуса, конечно. Тэхён же закинул на плечо сумку с документами и подручной мелочью, сунул босые ноги в мягкие замшевые туфли и, окинув прощальным взглядом тёмную квартиру, быстро вышел на лестничную площадку. Чёрный мерседес утробно урчал у входа, моргнув несколько раз фарами вышедшему на улицу блондину. Как только Тэхён прихлопнул дверь, опустившись в пассажирское кресло рядом с водителем, Чон утопил педаль газа в пол, и машина рванула в ночь, скрипнув резиной по остывающему асфальту. — Зачем ехать в аэропорт сейчас? — безучастно спросил Ким, повернув голову к брюнету. — А я не говорил, что мы едем в аэропорт, — загадочно ухмыльнулся Чонгук, дёрнув бровями. Центр города стремительно оставался позади, вместе со всей своей навороченной иллюминацией и нагруженным трафиком. Лоснящийся чёрный зверь летел к автомагистрали, а покрутившись на развязке, вынырнул в совершенно противоположную сторону от предполагаемой. Ким заглянул в билет. Нет, всё верно, их рейс вылетал в 4.40 утра из аэропорта Инчхона. — Куда мы тогда? — Везу тебя в лес поглуше, надругаться над твоей невинностью, а потом бросить в чаще на съедение болотным гномам. — С первым ты опоздал, — флегматично хмыкнул Тэхён. — Теперь мне уже нечего тебе предложить. Из-за второго не стоит царапать кустами дорогую краску. Можешь выкинуть меня из машины прямо сейчас, и я вряд ли найду дорогу хоть куда-нибудь. А если серьёзно? Чон коротко глянул на своего пассажира и вернул внимание дороге. Скорость на спидометре как раз подобралась к крейсерским 120 в час. — Узнаешь, — лаконично ответил водитель. Но Тэхён продолжал неотрывно гипнотизировать его профиль, хмурясь. Чонгук устало вздохнул, сдаваясь. — Я хотел немного поднять тебе настроение, иначе меня ждут очень трудные семнадцать часов с пересадкой. Небольшой сюрприз, который, я надеюсь, тебя немного развлечёт. Осталось недолго, скоро будем на месте. Спустя пятнадцать минут машина действительно свернула на неприметное боковое ответвление второстепенной дороги. Освещением служили лишь мощные фары и бледный диск полной луны, мелькающий в просветах между веток густого коридора деревьев. Ещё пятнадцать минут они петляли по витиеватой односторонней грунтовой тропе (назвать её дорогой язык не поворачивался). Наткнись они сейчас на встречку, и всё, на этом путешествие завершилось бы — пятились бы каждый в свою сторону. Из леса вынырнули неожиданно, будто кадр сменился: высокие, мощные, утыканные ветвями деревья расступились, и дорога потянулась через широкий луг, за которым начиналась вереница частных владений: совсем маленькие домики и большие коттеджи; обширные придомовые территории и крохотные палисадники; пустые лужайки со стриженым газоном и заросшие фруктовые сады. Света в окнах не было видно ни в одном из строений. Поселение оказалось тупиковым — дорога упиралась в распашные ворота и чугунный забор. Высокие створки украшала изящная ковка, а сразу за решёткой, за ухоженной живой изгородью и альпийской горкой, нависала громада двухэтажного дома со стрельчатыми окнами. Декоративная дорожка от ворот до террасных ступеней обозначалась тусклыми садовыми фонариками. Высокая треугольная крыша с башенками, тёмный кирпич стен, изящные створки ворот вкупе с полнолунием нагоняли готическую атмосферу с запахом крови и острых клыков. Жутковатый холодок побежал вдоль позвоночника. У ворот, на импровизированной парковке, стояло несколько машин. Чонгук ввинтил свою между синим минивеном и расписанным анимационными героями микроавтобусом. Коротко глянул на часы, удовлетворённо цокнул и выбрался из салона наружу. Тэхён ещё приглядывался к необычному дому (а такую архитектуру вблизи Сеула вряд ли где встретишь), когда дверь с его стороны распахнулась и Чон, подхватив его под локоть, практически выволок из машины. — Чуть больше уважения к жертве, — проворчал Тэхён, растирая сразу же занывшую руку. — Идём, моя нежная лилия. Сюрприз может начаться без нас, и тогда мне что-нибудь оторвут… Задавать вопросы сейчас было бессмысленно, хотя блондин продолжал стабильно не въезжать в происходящее. Чон потянул его за собой во двор, по выложенной разноцветными камушками дорожке. Чонгук здесь бывал не раз — ориентировался отменно даже в темноте. Но по ступеням в дом подниматься не стал. Он тащил за собой почти слепого и спотыкающегося через шаг Тэхёна вокруг дома. Сразу за готичной репликой начинался уютный, заросший сад. Яблони, груши, неизменная сакура, где-то недалеко журчала вода в ручье. Только сейчас Ким начал улавливать нехарактерные для природы звуки — посвистывала скрипка, словно музыкант отстраивал инструмент перед исполнением. Вглубь сада вела извилистая тропинка, сложенная из прямоугольных деревянных дощечек. Роса уж села на землю, и сейчас только Чон-я-мать-его-всё-на-свете-делаю-охеренно-Чонгук быстро шёл впереди. Тэхён же поминутно поскальзывался и размахивал свободной рукой, пытаясь удержать равновесие. Он был максимально сосредоточен на движении, но в голову всё равно лезли идиотские рассуждения. Чонгук с упорством ишака тащит его на сопливое романтическое свидание? Самое банальное из возможных: ночь, природа, круглый столик под мелкими огоньками гирлянд, маленький инструментальный ансамбль, изысканный ужин… Тэхён ядовито усмехнулся — о, если они именно к такому и придут, он долго ещё будет стебать Чонгука за розовые сопли и приторную слащавость, ещё и плюшевого единорога подарит. Скрипка наигрывала лёгкий мотив, к ней присоединилась и вторая. С ансамблем Тэхён угадал. Но вот - сумерки расступились, и впереди отчётливо показалась круглая площадка. По периметру на деревьях были развешаны бумажные фонари, в самом центре поблёскивал тёмным деревом круглый же, невысокий помост. Сцена. На краю освещённого круга наигрывали на струнных две стройные девушки в мерцающих, струящихся синим шёлком, платьях. Дальше, за деревьями, где уже вновь уплотнялась ночная мгла, мелькали неясные белые силуэты. Блондин успел насчитать десять теней: они оживлённо переговаривались, хотя и старались сдерживать голоса — покрикивали друг на друга шёпотом. Бумажные фонари на ветвях создавали загадочную, волшебную атмосферу. Подходя ближе, Тэхён разглядел и несколько осветительных приборов, выстроенных рампой вокруг помоста. Сейчас они не работали. Вокруг импровизированной сцены, на приличном расстоянии, на расстеленных прямо на земле пледах, то тут, то там сидели ожидающие зрители. Пары, маленькие компании, одиночки. Все смотрели вперёд, в центр площадки. Тэхён настолько увлёкся разглядыванием окружающей его обстановки, что испуганно дёрнулся, когда из темноты справа от них внезапно шагнул высокий силуэт в белом. Только рука Чона, крепко сжимающего смуглое запястье, удержала его от позорного падения. — Сколько же можно ехать! — возмутился силуэт голосом Ким Сокджина. — Чонгуки, тебя только за смертью посылать! — Спокойно, — предупредил Чон. — Не пугай мне парня. Он сюда еле дошёл. Твоя гениальная идея — сделать деревянную дорожку в саду? — Это полностью твоя вина, — парировал Сокджин. — Сражаешь ТэТэ наповал своей брутальной неотразимостью, вот его ноги и не держат. Доброй ночи, Тэхёни! Джин порывисто обнял Кима, потом Чонгука и отстранился, рассматривая обоих с хитрым прищуром. — Ты ему ничего по дороге не рассказал? — Чонгук отрицательно мотнул головой. Джин довольно ухмыльнулся и сдернув с рядом стоящей яблони шерстяной плед, протянул его парням. — Тогда всё потом. Ищите место поудобнее. Мы начнём через минуту. Тэхён, как барашек на заклание, послушно поплёлся за Чоном. Тот выбрал самое дальнее из возможных от сцены и от других зрителей место, расстелил плед на земле, скинул пиджак и осмотрелся. Блондин в ступоре стоял рядом, ожидая конкретного руководства к действию. Его мысли про банальное свидание сейчас тихонько поскуливали в пыльном углу сознания, заставляя чувствовать себя уязвлённым придурком. Чонгук же быстро сходил за вторым пледом, подёргав брючины, уселся на обустроенное место. Вытянул с облегчённым вздохом ноги и похлопал ладонью рядом с собой, призывая блондина присоединиться. — Ты выбрал не самое удачное место, — заметил Тэхён, оглядываясь на центр площадки. — Мы отсюда разве что-то услышим? — Они не будут разговаривать, — отозвался Чонгук. — Музыку будет слышно хорошо. И видно будет замечательно. А это самое главное. Ну, чего застыл? Тэхён пожал плечами — знатокам виднее — опустился на колени слева от брюнета. Чон усмехнулся и потянул блондина за руку, усаживая спиной к себе меж разведённых ног. Ким обернулся, вопросительно вздёрнув брови. — Ты весь в чёрном, только макушка слегка отсвечивает, — улыбаясь, пояснил Чонгук. — Вдруг я тебя потеряю? Да и так теплее. Тэхён недоверчиво хмыкнул, но устроился с максимальным комфортом, облокачиваясь на подставленную грудь. Чон одну руку выставил упором, вторая же проползла под рукой блондина, и горячая ладонь устроилась на животе, поверх рубашки. Тэхён напрягся, оглядываясь вокруг. Они незаметно поменялись местами — теперь Чонгук вытворял на публике непотребные вещи, а Тэхён смущался до корней волос. Но до их тесных объятий никому не было дела: молодые люди — а никого старше тридцати он тут не разглядел — все как один смотрели только друг на друга или на площадку. По негласной команде вспыхнула рампа, и струнный дуэт, взмахнув смычками, начал плести тонкую, полифоническую мелодию. Силуэты в белом высыпали на деревянный помост. Их было десять — шесть девушек и четверо парней, среди которых возвышался Сокджин. Девушки, стройные как кипарисы, порхали по сцене в белых, длинных платьях. Парни — в таких же белых широких брюках и длинных рубашках с рукавами. На лицах актёров лежал неплотный грим, выбеливающий кожу, а губы актрис выделялись алой помадой. Это был спектакль, своеобразная пантомима — актёры действительно не разговаривали. Они рассказывали свою историю пластикой и жестами. Скрипки ткали музыкальный узор, направляя сюжет, украшая и делая акценты. Тэхён завороженно наблюдал за разворачивающимся действом. Он не ожидал увидеть ничего даже отдалённо напоминающего происходящее, потому никак не мог сконцентрироваться на самой истории, постоянно отвлекаясь на составляющие её детали. На помощь пришёл Чонгук, еле слышно заурчавший на ухо. — Они пересказывают древнюю легенду. Тебе интересно? Я могу рассказать, — Тэхён медленно кивнул, не сводя глаз с круглой сцены. — Давным-давно жила-была одна девушка. В один не самый прекрасный день родители сосватали её за молодого человека, которого она прежде никогда не видела. А потом приключилась беда: суженый её умер за несколько дней до свадьбы. Узнав об этом, девушка села в паланкин, обитый белой траурной материей, и слуги отнесли её к дому покойника. Там она распустила свои длинные волосы и принялась плакать горькими слезами. Каждое утро приходила она на могилу жениха, жалобно причитала и то и дело выкрикивала его имя. В те времена дочери янбана запрещалось выходить замуж за другого мужчину, если раньше она уже была замужем или помолвлена. Бывало даже так, что молодые женщины после смерти мужа принимали яд, нередко приготовленный их же собственными родителями. Поэтому девушка ходила к могиле суженого и, проклиная свою судьбу, говорила: «Когда-нибудь я всё равно встречу тебя в ином мире, и если мы и вправду связаны навеки, то пусть эта могила разделится надвое». Однажды она, как обычно, пришла на кладбище со своею служанкой. Вдруг могила юноши с грохотом раскрылась. Молодая вдова, не медля ни секунды, спрыгнула в неё. Служанка очень перепугалась, но попыталась удержать свою госпожу. Ей даже удалось схватить девушку за платье, но всё оказалось напрасно: могила захлопнулась, и в руке служанки оказался обрывок материи, и это всё, что осталось от её хозяйки. Пока служанка держала его в руке, не в силах двинуться с места от потрясения, он вдруг рассыпался на множество мельчайших кусочков, которые превратились в бабочек и разлетелись в разные стороны. Поэтому сейчас у нас иногда говорят, что бабочки, которых мы встречаем, происходят от рисунков с платья той самой молодой вдовы.* Чонгук пересказывал эту страшную сказку медленно, стараясь дублировать действие на площадке. Его голос, тягучий как мёд, расползался в сознании, подменяя слуховое восприятие визуальным. Тэхён выпал из реальности, забыв где находится на самом деле. По венам тёк тихий рассказ, а глаза неотрывно следили за несчастной вдовой, мечущейся от тоски и безысходности. С последними его словами струнные засвистели на пронзительном крещендо, главная героиня рухнула на землю, а кружащиеся в неистовом танце девушки накрыли её белым саваном и разбежались в разные стороны, скрываясь за деревьями. Музыка оборвалась, не разрешившись в тонику и оставив печальную незавершённость. Двое парней резко сдёрнули белую ткань, из-под которой белым вихрем взметнулась стая белых бабочек. От взмахов их крупных крыльев по площадке заплясали пугающие тени. Молчаливая пауза длилась несколько секунд, а потом ночь взорвалась аплодисментами и восхищёнными криками. Тэхён не сразу сообразил, что задерживал дыхание. Сердце молотило как сумасшедшее, и в груди скручивалось восторженное волнение. Никогда ранее ему не приходилось видеть ничего подобного. Эффект живого исполнения заставил увлажниться глаза. Невероятная атмосфера этого места, времени суток, музыки и актёрской игры совершали революцию, заставляя сопереживать даже самую чёрствую душу. Ладонь Чонгука переместилась на грудь, за которой трепыхалось заходящееся тахикардией сердце, мягко поглаживая пальцами, будто успокаивая. — Понравилось? — всё так же тихо спросил он. Блондин развернулся к нему лицом и попытался объяснить все чувства разом. Но слов было недостаточно, и он просто открывал и закрывал безмолвно рот, рвано жестикулируя и тараща огромные глаза. Чон расплылся в счастливой улыбке, наблюдая за его реакцией, а потом наклонился вперёд, целуя шевелящиеся губы. Тэхён ринулся в поцелуй, как в бой, старясь передать весь спектр испытываемых эмоций. Голова загудела гулким колоколом, из-под тёмных ресниц брызнули слёзы, а руки прижимали так тесно, что дай им ещё немного времени, и кожа начала бы сплавляться воедино, минуя два слоя ткани. Где-то в космической дали над ними, за миллионы световых лет раздалось тактичное покашливание. Тэхён отчаянно втянул нижнюю губу Чонгука, прикусил и выпустил, напоследок легко касаясь истерзанных, припухших губ своими. — Гуки, ты своё уже получил. А ну руки убери от красавчика и дай мне насладиться заслуженным триумфом! Над ними возвышался всё тот же Сокджин, тщетно маскирующий алчное любопытство за смущённой улыбкой. Он протянул Киму руку, поднимая того с колен Чона и выжидающе уставился своим тёмным взглядом, скрестив руки на груди. — По глазам вижу, что ты впечатлён, — ухмыльнулся Джин. — И не только по глазам. — Невероятно, — наконец смог выговорит блондин. — Я потрясён! Как вы это сделали? Откуда?.. — Это у Сокджинни такое хобби, — язвительно вставил Чонгук, поднимаясь с земли самостоятельно — актёр даже не дёрнулся чтобы ему помочь. Брюнет шагнул ближе, снова обнимая Тэхёна со спины и утверждая подбородок на его плече. Собственник обозначил своё. — Фу, какой ты ревнивый, — хохотнул Джин, всплеснув руками. Руки же, обнимающие талию блондина, напряглись. — Не придуши его, Отелло! Тэхён дёрнул подбородком, пропуская язвительную перепалку мимо ушей, и смотрел вопросительно на актёра, ожидая рассказа. — Это не совсем хобби, — начал объяснять Джин. — Это скорее актёрский тренинг. Мы проводим его несколько раз в год, зависит от занятости труппы — постановка и репетиции требуют немало времени. Но так мы проверяем, насколько успели одеревенеть в век технического прогресса. К сожалению, живой театр сейчас не пользуется былой популярностью, а актёрский талант фактически обесценен — любое полено рано или поздно сыграет что нужно, имея в запасе бесконечное количество дублей. С живым зрителем такое не пройдёт. Он видит всё здесь и сейчас, не приемлет ошибки, судит строго, но сердцем. Поэтому и отклик во много раз ценнее. Для этого мы с ребятами и придумали такие спектакли… — Но ведь это было прекрасно! — восторженно перебил Тэхён. — Я очень рад, что наше баловство принесло тебе столько положительных эмоций, — благодарно улыбнулся Сокджин. — Здесь бывают только свои: родные и близкие друзья. Самые строгие критики. И мы все будем рады вновь увидеть тебя здесь, Техёни. — Спасибо! — Ким оживлённо закивал. — Я обязательно!.. Непременно!.. — Если ты не перестанешь им восхищаться, я исполню угрозу с глухим лесом, — пробурчал Чонгук на ухо. — Джин-хён, а ведь ещё же должен был быть танец вдовы? Тэхён закрутил головой, бросая взгляды то на одного, то на другого, требуя пояснений. Сокджин дёрнул щекой и отмахнулся. — Наши танцоры ставили соло для героини в самом конце, перед тем, как бабочки разлетелись. Но в самый последний момент подвёл пианист — заболел, испарился, сгинул. Мы его, конечно, до десятого колена прокляли, но номер это уже не спасло. Музыка рассчитана на трио, девчонки одни играть не берутся. В следующий раз. — Хм, — задумчиво протянул Чонгук, утыкаясь холодным носом в шею блондина. — Есть у меня один знакомый пианист, который наверняка смог бы вам помочь… — Кто?! — в два голоса воскликнули Сокджин и Тэхён. — Ты, Тэхёни… — Я? — изумлённо переспросил Ким, глядя на хитрую мордочку Чона. — Но я за рояль лет десять не садился! Я уже всё забыл! Я не смогу! Сокджин уже подозвал двух миниатюрных скрипачек. — Сокджин-хён, ты звал? — Покажите этому нервному с вытаращенными глазами ноты трио. Может быть, последний номер сегодня сложится. Одна из скрипачек, радостно всплеснула руками, вручила свой инструмент напарнице и убежала к отведённому для их дуэта месту на площадке. Вернулась она очень быстро, размахивая разлинованными листами. Несмотря на отнекивающегося блондина, девушка упрямо всучила ему партитуру. Тэхён обречённо пробежался глазами по шапке. — Ну вы что, это же Шопен… Играть с листа… Вы меня переоцениваете… — Посмотрите, темп ларго — совсем не сложно! — затараторила та, что бегала за нотами. — Фортепианная партия — одни аккорды, но мы без них звучим пусто. Ну, пожалуйста! — девушка молитвенно сложила руки, жалостливо заглядывая в глаза растерянному блондину. — Я в тебя верю, — подначил Чонгук. — Попробуй. — Здесь все свои, — добавил от себя Сокджин и подмигнул. — Это же тренировка, для всех. Я же говорил. Тэхён обвёл заговорщиков отчаянно-растерянным взглядом и обречённо кивнул. Девушки звонко взвизгнули и потащили Кима за собой. Сокджин убежал к своим, предупреждать исполнительницу последнего танца. А Чонгук неторопливо шёл вслед за музыкантами, сунув руки в карманы брюк и из-под упавшей на глаза чёлки наблюдая за своим парнем. Рядом с нотными пультами прикрытые от росы пледом стояли не самые плохие клавиши, с фортепианной механикой. Девушки притащили стул для нового участника ансамбля, усадили его, подставили педали и разложили на подставке нотные партитуры. Тэхён сосредоточенно вздохнул, сжимая губы в тонкую полоску и впиваясь глазами в музыкальный текст. Первой вступала одна из скрипок, ведущая мелодию. На нём была вся гармония прелюдии и ритмический пульс. Он мягко погладил прохладные клавиши подушечками пальцев, вспоминая давно забытые ощущения. Но руки вспоминали быстрее головы. Тэхён на пробу взял несколько аккордов, переставил гармонии, растягивая пальцы, примерился к темпу… Девушки по-мышиному пропищали от восторга. — Попробуем? — спросила та, что наводила больше суеты. Блондин пожевал нижнюю губу, ещё раз пробежался глазами по партитуре и решительно кивнул. Скрипачка вскинула смычок, пристально смотря в глаза пианисту. Они синхронно вздохнули руками и… Мелодия заструилась в замершем ночном саду. Мерные восьмые аккордов в неторопливом темпе отмеряли время ходом маятника часов, их постоянные повторения заставляли секунды застывать, растягивая вечность. Основная мелодия печально спускалась хроматизмами, передавая утекающую энергию, покидающие главную героиню жизненные силы. Задержки гармонии и форшлаги звучали как отчаянные всхлипы. Запястья жили отдельной жизнью, плавно и умело направляя кисти рук в движениях по монохромной лестнице клавиатуры. Но Тэхён слишком сильно переживал за своё дилетантское исполнение, чтобы в полной мере контролировать исполняемый номер. Совсем на периферии, где-то очень далеко, мелькал белый шёлк платья танцующей девушки. Блондин же осознанно мог только краем глаза следить за ведущими мелодию скрипками, чтобы не завязнуть в темпе и сделать нужный акцент. Перед двумя последними тактами время, отсчитываемое пульсом аккомпанемента, вовсе замерло — смычки взлетели вверх, выдерживая паузу с зависшей над ней ферматой. Девушка в центре сцены так же застыла в изящном аттитюде. Казалось, и природа замерла в ожидании финала. Вновь синхронный вдох четырёх исполнителей и последние три сухих аккорда на пианиссимо — как последнее «Аминь» над могильной плитой. По поляне прокатился тихий шепоток и вздохи, небольшая пауза, и аплодисменты разлетелись в ночном воздухе подобно недавней стае белых бабочек. Актёры бросились обнимать танцовщицу, подбрасывая и кружа стройную исполнительницу в воздухе. К инструменталистам начали подходить зрители, благодаря за исполнение. Тэхён, поднявшись со своего места, тихо пятился в тень деревьев. Такой похвалы он явно не заслужил и предпочитал сместить центр внимания на двух милых скрипачек. На плечо тяжело легла ладонь, сжимая пальцы, и с силой утянула дальше, в сгущающуюся темноту сада. Блондин крутанулся на месте и вскинул было руки, но весь бойцовский настрой смёл Чонгук, притянувший его за шею и стиснувший в крепких объятиях. — Я тебе уже говорил, что ты замечательный? — прошелестел брюнет на ухо, зарываясь в светлые вихры. — Не припомню, — хихикнул Тэхён, обнимая в ответ. — Повторить будет не лишним. — Тысячу раз, — пообещал Чонгук, выдыхая и прижимаясь ещё сильнее. Они так и стояли, прижавшись друг к другу, под защитой черноты ночи, вдыхая родные запахи друг друга и благоухающей флоры волшебного сада. За световым барьером, отделяющим их от освещённой площадки, деловито гомонили исполнители, собирая инструменты, костюмы и разложенные на земле пледы, переговаривались со зрителями, делились впечатлениями. Хозяин резиденции, по совместительству призрак ночи, обладающий способностью материализовываться в любой точке своих владений по желанию, Ким Сокджин, уже шагал в их сторону, сверкая в темноте белозубой улыбкой. — ТэТэ! Ты сделал наш вечер! Народ в слюни от счастья! Идём со мной — мы обязаны порвать тебя на сувениры! — Не-не, — замахал руками блондин, ныряя за спину Чонгука. — Мне и тут вполне нормально. Хватит меня смущать… — Нет, правда, — уже серьёзнее продолжил Джин. — Ты нас здорово выручил. Девчонки просили передать, что с нетерпением будут ждать новой встречи. И если мы тебя не сильно запугали, то милости просим в нашу шальную компанию, — Джин широким жестом обвёл площадку с мельтешащим людом и вдруг спохватился. — Если, конечно, временем будешь располагать. Вы же у нас бизнесмены, вся жизнь по расписанию… — Спасибо, обязательно повторим, — поспешно кивнул Тэхён. Уточнение Сокджина резануло по ушам. Как будто котёнка за шкирдак встряхнули и ткнули носом в то, чего делать не стоило. Чонгук взмахнул рукой, поднося запястье к глазам и подсвечивая циферблат часов, выразительно посмотрел на Джина. — Всё-всё, я понял, что вам пора. Рад был увидеться, — актёр пожал руки обоим, прощаясь. — Лётной погоды, и, пожалуйста, возвращайтесь! А то знаю я этот воздух, пропитанный свободой…

***

Мерседес скользил по автостраде чёрной птицей, ловко перестраиваясь и обгоняя не торопящиеся автомобили. Салон и сидящие на передних сиденьях пассажиры утопали в зеленоватом свечении приборной панели, из динамиков бодро вещал о любви кто-то из семейства Бибера. Тэхён усмехнулся. Исторически складывалось, что внешний вид говорил о человеке сразу и всё, а сейчас внешность дурила только так: встретив брутального дровосека с бородой до пояса (учась в Англии, он таких встречал часто), можно было сильно удивиться, узнав, что работает он в ателье по пошиву занавесок, а на досуге плетёт фенечки для дочерей и лепит вазочки на гончарном круге. Вот и Чонгук не сильно напоминал любителя американской попсы. Стоило блондину потянуться к кнопкам, намереваясь сменить трек, Чон скорчил устрашающую моську и шлёпнул его по руке. — Кто за рулём, тот и музыку заказывает, — безапелляционно заявил водитель. Ким пожал плечами и отвернулся к окну. По большому счёту, ему было абсолютно всё равно, какая музыка будет играть и будет ли вообще. Плавный ход машины мягко укачивал эмоционально выпотрошенный организм. Мысли постоянно возвращались к увиденной истории. Во мнениях они разошлись. Чонгук настаивал на том, что финал оптимистичный — девушка воссоединилась со своим суженым, и скорее всего обрела счастье в другом мире. Тэхён был не согласен. Он не видел большого счастья в том, чтобы пойти на поводу у несправедливых и жестоких обычаев, да ещё заплатить такую непомерно высокую цену — жизнь — за встречу с покойным женихом, которого она никогда в глаза не видела. Для красивой, немного пугающей легенды сюжет был отличный. Но как быть с тем, что и в реальной жизни на протяжении многих веков такое случалось сплошь и рядом? Если отбросить мистику, то мораль проста — слушай старших, молчи и принимай свою судьбу, которую решили за тебя другие, как данность и с благодарностью. — Ты снова хмуришься, — негромко заметил Чон, сжимая ладонь блондина. — Как бы ты поступил на её месте? — задумчиво протянул Тэхён, вглядываясь в размытый пейзаж за окнами. — Я про вдову из легенды. Чонгук коротко взглянул на него и вопросительно вскинул брови, прося пояснить. — Ты считаешь, что смерть для неё была единственным выходом? — Ну, если мы говорим о сказке, — усмехнулся брюнет. — То да, таковы были условия. — Нет, не о сказке, — упрямо мотнул головой Тэхён. — Воспринимай как аллегорию. Тебя ставят перед выбором: беспрекословно исполнять волю людей, от которых ты зависим, плюнув на свои убеждения; или бороться с системой. Что ты выберешь? — Оу, как серьёзно звучит-то, — хмыкнул Чон. — Мне кажется, я улавливаю, на что ты намекаешь. Ведь мы уже не о спектакле говорим, так? Я не знаю, как правильно ответить на твой вопрос… — Я бы выбрал второе, — уверенно бросил Тэхён. До аэропорта Инчхона оставалось с десяток минут пути, и они прошли в напряжённом молчании. Чонгук покусывал губу, неотрывно сканируя разматывающуюся под колёсами, серую ленту автострады. Он несколько раз вдыхал, будто хотел начать разговор, но снова прикусывал губу и продолжал молчать. Блондин все эти микродвижения улавливал краем глаза. Ещё несколько месяцев назад они бы уже кричали друг на друга, доказывая каждый своё. Тэхён готов был доказывать прямо сейчас. А вот в Чонгуке что-то изменилось — он упорно сдерживал рвущиеся наружу резкие слова. Радоваться этому или насторожиться — Ким решить не мог.

***

Регистрация и сдача багажа пролетели перед глазами на ускоренной перемотке, сказывалась бессонная ночь. Тэхёну казалось, что стоит ему только забраться в самолёт и упасть в кресло, он провалится в сон моментально. С вылетом проблем не возникло: рейс отправлялся в положенное время, без задержек; они только переступили порог зала ожидания, как объявили посадку для бизнес-класса. Моментальная проверка документов, быстрый трансфер, и вот уже ярко улыбающаяся бортпроводница провожала их на забронированные места. Тэхён юркнул в кресло у иллюминатора, с чувством потянулся и протёр мутные глаза. — Подушка, наушники и плед? — усмехнулся Чонгук, убирая ручную кладь на полку. Он, на удивление, выглядел отвратительно свежо, даже проклятый костюм и рубашку не помял. — Возможно, — кивнул Ким. — Можешь отсыпаться, — разрешил брюнет, занимая своё место. — Нам лететь почти четырнадцать часов. Дальше пересадка в Детройте, полтора часа. Потом ещё час до Форт-Лодердейла, а там уже нас встретят мои друзья. Надеюсь. — Надеюсь — звучит обнадеживающе, — с сомнением пробормотал Тэхён. — Напомни, когда можно заказать выпивку? — После взлёта, — удивлённо ответил Чонгук, покосившись на соседа. — Тебе зачем? Несколько дней назад ты с кровати встать не мог и таблетки глотал горстями, а сейчас, значит, отлегло? — У меня есть две уважительные причины. — Тэхён забрался на кресло с ногами и извернулся змеёй, устраиваясь на боку, лицом к Чону и подкладывая сложенные ладони под щёку. — Первая — мы же должны отметить начало отпуска? Или ты будешь занудствовать? — брюнет растерянно пожал плечами. — Ну и отлично. И вторая — я боюсь летать. — Испуганным ты не выглядишь, — Чонгук скептично вздёрнул бровь, глядя на улыбающееся и умиротворённое лицо. — Я ещё не осознал, что скоро меня оторвут от земли и поднимут на семь тысяч метров в металлическом футляре, управляемым электроникой, которую делают люди. А людям свойственно ошибаться. Ты в курсе, как часто падают самолёты и как часто нам об этом не сообщают? — Уговорил, манипулятор, — нервно сглотнул брюнет. — А ты в курсе, что перед взлётом такие вещи на борту не обсуждают? — Я не суеверный, — ухмыльнулся Тэхён, принимая нормальное положение и пристёгивая ремень. Чонгук суеверным тоже не был, да и летал довольно часто, чтобы обычное для каждого чувство тревоги при взлёте, посадке и во время турбулентности немного притупилось. Но хоть что-то святое в Тэхёне должно было быть?!.. Что-то было, и оно спокойно дремало, растянувшись в кресле — идеальные вариант авиафобии. Посадка эконом-класса благополучно завершилась, руление и взлёт тоже прошли гладко. Как только погасли табло, разрешая отстегнуть ремни безопасности, рядом с Чонгуком уже выросла бортпроводница. — Желаете бокал шампанского? Может, вина? — Да, — кивнул брюнет, — два бокала ша… — Виски, — встрял Тэхён. Чонгук дёрнулся от неожиданности — ещё секунду назад блондинистое тело не подавало признаков жизни, а сейчас в ясном взгляде не было и намёка на сонливость. — Два бокала виски и плед. Прохладно как-то. Девушка уважительно поклонилась и ушла выполнять пожелание пассажиров. — Слух у тебя, как у летучей мыши, — покачал головой Чонгук. Блондин ничего не ответил, дёрнув тёмными бровями и изображая лицом максимальную безучастность. Но вот принесённый бокал виски схватил с подноса быстрее, чем Чонгук успел второй раз дёрнуться от пролетевшей мимо его носа смуглой конечности. Второй рукой Тэхён цапнул из рук девушки плед и выжидающе уставился на Чона. Чонгук забрал свой бокал и кивнул бортпроводнице, благодаря. — Итак, — поторопил Ким. — Выдай что-нибудь торжественное. — Я не мастер разговорного жанра, — смущённо улыбнулся Чонгук. — Но… — Отлично сказано, — перебил Тэхён, стукнул бокал Чона своим и вылил всё содержимое в рот разом. Несколько секунд он морщился, медленно вдыхая носом, а потом расплылся в довольной ухмылке, нажимая кнопку вызова бортпроводницы. Чонгук отпил маленький глоток и удобнее устроился в кресле, с любопытством наблюдая за происходящим. Всё та же стюардесса с вежливым интересом склонилась перед ними. — Можно мне ещё порцию? — очаровательно улыбаясь и заглядывая в глаза девушке, попросил Тэхён. — Прошу прощения, — она казалась огорчённой и очень виноватой одновременно. — Но боюсь, что так часто… — Я на грани панической истерики, — доверительно поведал Ким, наклоняясь к ней ближе. — Ещё один бокал, и Вы не вспомните обо мне ещё часов пять. Пожалуйста, — последнее слово были жалобно пропето. Чонгук перевёл взгляд на бортпроводницу. Она в сомнении покусывала губы, но нежные пятна румянца на скулах явно свидетельствовали, что сражение со своей совестью и профессиональной этикой было проиграно на этапе переглядываний с Тэхёном. Девушка, наконец, скованно кивнула, поклонилась и через минуту принесла второй бокал, вручив его довольному Киму. Тот жестом попросил её никуда не уходить, опрокинул в себя вторую порцию, утёр ладонью влажные губы и вновь вернул бокал на поднос. Стюардессу как ветром сдуло. — Её из-за тебя могут уволить, — назидательно высказал Чон, делая новый глоток. — Я не доставлю много проблем, — расслабленно улыбаясь, Тэхён расположился в кресле, вытянул ноги, набросил на них плед, закинул руки за голову и прикрыл глаза. — Если только немножко. Казалось, что он снова задремал: дыхание выровнялось, ресницы чуть подрагивали, уголки губ опустились и натянутая улыбка медленно растаяла на расслабленном лице. Чонгук сделал ещё глоток из бокала, отставил его на широкий подлокотник, разделяющий два кресла, и вытянул из него наушники. На встроенном во впередистоящее сиденье дисплее как раз раскручивался любимый сердцу логотип Universal Pictures, предлагая захватывающе провести несколько часов киношных приключений. Менее чем через сутки он будет разговаривать на своём втором, уже родном языке с людьми, которые прекрасно его поймут без переводчика; обязательно мотанёт в какой-нибудь мясной ресторан и закажет себе огромный бургер размером с дом, с килограммами сыра и мяса, а запивать всё это будет бочонком не диетической колы! А ещё он обязательно свозит Тэхёна на побережье и научит кататься на доске для сёрфинга, потому что именно для этого и придумали океан! На экране уже эффектно пристрелили Райана Рейнольдса — Призрачный патруль с ним и Джеффом Бриджесом обещал полтора часа чёрного юмора и убойного экшена, с забавным сюжетом и отличными спецэффектами. Чон сменил язык озвучки на оригинальный и удовлетворённо вздохнул. Прошло около половины фильма, когда очень знакомая рука переползла через подлокотник и шагая длинными пальцами, опустилась на брючный ремень. Чонгук смерил её пристальным взглядом и выдернул один наушник, поворачиваясь к соседу. Тэхён смотрел на него в упор, утвердив локоть на спинке своего кресла и невинно хлопая ресницами. Пальцы, между тем, продолжали свою прогулку, переходя от одной пуговицы на рубашке к другой, скручивали в трубочку длинный край галстука и кружили на груди, вызывая мурашки под тонкой тканью. — Что ты делаешь? — тихо прошипел Чон, озираясь по сторонам. Бизнес-класс не был забит под завязку, но пассажиров было немало. Тем более, как раз через проход от них сидела пожилая пара. Оба доброжелательно улыбнулись брюнету, среагировав на его взволнованный взгляд, и отвернулись, возвращаясь к беседе. — Я мщу, и месть моя страшна, — усмехнулся Тэхён, растягивая узел галстука. — Тэхён! — строго предупредил Чонгук, пытаясь оторвать от себя цепкую руку. — Ты разницу чувствуешь? Если это шутка, то мне не смешно. — Я и не думал шутить, — пробормотал блондин, обдавая ухо горячим дыханием. Смуглая ладонь съехала вниз и ловко потянула металлическую пряжку, выдёргивая длинный конец ремня из шлёвок. Чонгук возмущённо рыкнул и попытался оттолкнуть руку блондина. Тэхён сбоку злобно хихикнул, и вторая его рука взметнулась к тёмному затылку, ощутимо надавливая на болевые точки. Брюнет с шипением втянул воздух сквозь зубы. — Не дёргайся, — предупредил Ким. — Даже у бывших пианистов очень сильные пальцы. Чонгук сжал челюсти и отрицательно мотнул головой. Ну не драться же ему с Тэхёном? Пожилые американцы уже несколько раз обернулись на них, пока Чон боролся с руками блондина. Он одёрнул полы пиджака, стараясь максимально укрыться от чужих глаз. — Тэхёни, — мягко позвал Чон. — Давай договоримся мирно? Нам лететь ещё 12 часов с этими людьми и экипажем. Пожалуйста, прекрати… — О, я тоже просил тебя прекратить, — усмехнулся Тэхён. Пальцы расстегнули пуговицу на брюках, выдернули край рубашки и забрались под неё, поглаживая живот. Чонгук задушенно простонал. Тело предсказуемо реагировало на движения Тэхёна, как, впрочем, и всегда. Под ласкающей ладонью концентрировалось пульсирующее тепло, разливающееся под кожей. Чон запрокинул голову и зажмурился. Левой щеки коснулся прохладный воздух, охлаждая алеющие скулы — кто-то быстро прошёл мимо. Это моментально вернуло брюнета в сознание. — Отвали, ненормальный! — яростно зашипел Чон, отчаянно сжимая чужую руку. — Если ты не перестанешь — я сломаю тебе запястье! — Да я весь дрожу от ужаса, — усмехнулся Тэхён, царапая ногтями кожу. Наклонился ближе и прошептал на ухо. — А может, и не от ужаса… Это уже был нечестный приём. Чонгук сглотнул, глубоко вдыхая. По проходу в обратном направлении уже двигалась стюардесса. Ещё несколько метров, и она сильно пожалеет, что принесла симпатичному пассажиру бизнес-класса вторую порцию виски, с которой его мозги и воспитание вынесло через герметичный иллюминатор. Нужно было во что бы то ни стало вернуть Тэхёна на место, а лучше вернуть, связать и заткнуть кляпом рот, иначе они спокойно не доберутся до Детройта. — Хорошо, дипломат, давай договоримся мирно, — вдруг сжалился Ким, набрасывая поверх бёдер брюнета край своего пледа. Очень кстати. — Я не буду лезть тебе в штаны и под рубашку, все пуговицы останутся застёгнутыми. Ну, а ты прекратишь злиться и мне угрожать. Подвохом не просто тянуло, а прямо-таки душило. Чонгук коротко кивнул, соглашаясь — какие ещё варианты, когда стюардесса уже сверлила его своим ясным взглядом, явно намереваясь одарить очередной порцией заботы. Ну или вид Чона ей чем-то не нравился — дёргающийся глаз любого насторожил бы. — Что-то ещё желаете? Могу предложить Вам завтрак. Рука Тэхёна выскользнула из-под рубашки, заправляя её обратно в брюки, но вот убираться никуда не торопилась — ладонь увесисто легла на ширинку. Под пледом его движения были незаметны даже для смотрящей в упор девушки, но вот для Чона это было ударом ниже пояса… массированием ниже пояса. — Нет, спасибо, — деревянно выговорил Чонгук. Пальцы блондина сжались сильнее. Зубы клацнули, прикусывая язык. — Может, принести ещё один плед? — настороженно спросила стюардесса. — Нет, спасибо, — с нажимом повторил Чонгук. Ему теперь пригодится разве что грелка со льдом, потому как душ на борту не предусмотрен. — Могу я забрать Ваш бокал? Пока девушка продолжала упорствовать со своим сервисом, Тэхён упорствовал со своим: его ненавязчивые поглаживания своей цели достигли — стояло у Чонгука каменно, до боли. И как же быстро меняется мнение под влиянием обстоятельств: сейчас уже Чон был готов на всё, только бы рука Кима расстегнула давящую ширинку и — да катись оно уже всё чёрту под муда — отдрочил бы своей горячей, широкой ладонью до сыплющихся звёзд из глаз. Оба бы успокоились. Ким читать мысли либо не умел, либо не хотел, продолжая скользить пальцами через слои ткани по подрагивающему стволу. И он даже не пытался помочь своему парню и спровадить стюардессу. — Нет, спасибо! — рыкнул брюнет сквозь зубы. Губы девушки обиженно изогнулись, она коротко поклонилась и наконец ушла. — Дьявол, из какого котла ты только вылез?.. — проскрипел Чон, дёргая уже ослабленный узел галстука и срывая его с шеи. — Я держу обещание, — заметил Ким, коварно улыбаясь. — Я держу обещание, — передразнил Чонгук, проводя ладонью по испарине на лбу. — Не могу поверить, что говорю такое… дай ты мне уже кончить по-человечески! — Как можно, Гуки, — притворно ужаснулся Ким-скотина-Тэхён. — Здесь же столько людей? А вдруг они что-то заметят? — и убрал руку, возвращаясь в своё кресло. Чонгук ошарашенно пялился на этот произвол, безмолвно открывая и закрывая рот. Возбудим и не дадим. Стерва. — Мне кажется, тебе нужно сходить умыться, — протянул блондин, лукаво поглядывая из-под светлой чёлки. — Могу составить тебе компанию. — Да пошёл ты, — злобно бросил Чонгук, забирая весь плед себе и с усилием дыша сквозь стиснутые зубы. — Не дождёшься. Ещё секса в туалете на борту самолёта ему в жизни не хватало. Тэхён со своей неуёмной фантазией мог катиться куда угодно. Сейчас надо успокоиться и помедитировать… Человек — хозяин своего тела, он может его контролировать… Стоило только прикрыть глаза и глубоко вдохнуть, как на грудь что-то плеснули. Чонгук подскочил в кресле, распахивая краснеющие в припадке бешенства глаза. На белой рубашке расползалось жёлтое пятно, а хитрый мразёныш покачивал в руках пустой бокал от виски. — Оу, как неловко вышло, — блондин в точности повторил слова Чона, да ещё и лыбился при этом как тварь. — Умываться всё же придётся… — Только попробуй за мной пойти, — задушенно прорычал Чонгук и кинулся по проходу в сторону уборной. Дверь, хвала всему сущему, оказалась не заперта. Чон влетел в маленькое помещение, хлопая дверью, выдрался из пиджака, не глядя цепляя его за крючок вешалки, и мазнул по сенсору, пуская в раковине холодную воду, зачерпнул трясущимися ладонями и прижал их к пылающему от злости и возбуждения лицу. Здесь гул турбин слышался значительно громче — щелчок замка он не расслышал. А вот обхватившие его руки почувствовал отчётливо. Дёрнулся, крутанувшись на месте, и оттолкнул скалящегося блондина к двери, утверждая вытянутые руки на его плечах. — Ты бессмертный, что ли? — с трудом выговорил Чон. Тэхён осклабился шире и развязно облизал краснеющие губы. Грудь под руками вздымалась тяжело, а взгляд мутнел с каждой секундой. — Тебе пить вообще нельзя! — Возможно, — протянул Ким. — На колени. — Ты ебанулся?! — В наших отношениях действует система взаимозачётов, — промурлыкал Тэхён, скользя ладонями по вытянутым рукам. — Рука руку моет, слышал такое? — ладони добрались до груди, проехались вниз, к вздыбленной ширинке, и дёрнули язычок замка вниз. — Так полегче? — руки забрались под резинку трусов, приспуская вместе с брюками. — Или так? — Давай ты мне отсосёшь, и мы спокойно вернёмся на места? — стараясь громко не стучать зубами, попросил-приказал Чонгук. — Давай ты мне, а там посмотрим, — мстительно ухмыльнулся белобрысый демон, кладя свои чёртовы руки на плечи и с усилием надавливая. Чонгук обессиленно рухнул на пол. С таким джинном все желания поперёк горла встанут. И не только желания. В конечном счёте сейчас ему нужен был результат, и не важно, каким способом он будет достигнут. Главное, чтобы быстро. Чонгук ожесточённо вцепился в пояс чёрных брюк, дёрнул пуговицу, обиженно повисшую на нитке, и молнию ширинки, освобождая напряжённую плоть. Он бы даже спасибо сказал, за проигнорированное в который раз бельё, да голос окончательно сел. Если ему вся эта ситуация действовала на нервы, то Тэхён получал неистовое удовольствие: пожирал брюнета шальным взглядом, обводя кончиком острого языка приоткрытые губы, а член уже был влажный от выделяющейся смазки. Чон потянулся вперёд, слегка касаясь языком головки. Ким облегчённо выдохнул, двинув бёдрами, и вплёл длинные пальцы в чёрные волосы. Брюнет обхватил пальцами ствол у основания и насадился ртом, касаясь губами собственных пальцев. Сверху донёсся низкий стон и глухой удар головы о дверь. Чонгук злорадно хмыкнул — карма, мать её. Он принялся активно сосать, проезжаясь по длине шершавым языком и двигая пальцами. Собственный член откликался ноющей болью. По счастливому стечению обстоятельств из плеча росла и вторая рука, потому, опережая мысленный импульс, она скользнула вниз, крепко сжимая пальцы, и задвигалась синхронно с правой, приближая обоих к разрядке. — Нет-нет-нет, — усмехнулся Тэхён, оттягивая черноволосую голову. — Куда это ты так торопишься? План другой. Медленнее. Чонгук обречённо поднял глаза — ему уже отчётливо слышались шаги за дверью. А Кима они вообще не заботили, потому он обхватил руками голову Чона и толкался в открытый рот в своём темпе. А Чонгука уже вело: и от движений своей руки, и от скребущего по нервам принуждения. Из терзаемого горла рвались задушенные стоны и по телу волнами проходила предоргазменная дрожь. Ещё бы пару секунд, но блондин оттолкнул его от себя и вздёрнул вверх, ставя на ноги. Пришлось придерживать руками — ноги подрагивали, и брюнет норовил сползти обратно. — Мне нравится, когда ты немного сопротивляешься, но так даже лучше, — прошептал Ким в припухшие губы и легонько толкнул его в грудь. Чонгук сделал полшага назад, упираясь спиной в тумбу раковины. Тэхён шагнул следом, разворачивая брюнета и укладывая грудью на холодную, пластиковую поверхность. — Что, и целоваться не будем? — просипел Чонгук, вцепляясь пальцами в край столешницы. Тэхён за спиной раздражённо зарычал и, сдавив шею брюнета своей огромной ладонью, дёрнул того на себя, заставляя сильно прогнуться в спине и вывернуть голову, практически на сто восемьдесят градусов. — Я тебе не филин, голову открутишь, — занудно пожаловался Чон. — Заткнись уже, — прорычал Ким в контроктаве и впился в подставленные губы, кусаясь и агрессивно проталкивая язык в горячий рот брюнета. Чонгук протестующе замычал, пытаясь вывернуться. Божественная, длиннопалая ладонь — а именно так её Чонгук сейчас и воспринимал — обхватила его спереди и задвигалась в быстром темпе, откатывая к прерванному моменту. Брюнет почти захлебнулся на высоте в семь тысяч метров, в комфортабельном туалете бизнес-класса металлического футляра, управляемого электроникой. И даже сильная турбулентность или падение самолёта не помешают ему сейчас кончить в руках своего любовника. Тэхён отпустил искусанные губы и шею, провёл ладонью по спине и пояснице. Обе руки исчезли, а потом холодные, смазанные гелем пальцы скользнули между ягодиц. — Как ты хочешь? — заурчал бархатный баритон за ухом, прихватывая губами мочку. — Чтобы я не торопился, растягивая тебя, или топишь за жёсткий секс без подготовки? В дверь аккуратно постучали. Тэхён, не обращая внимания, протолкнул один палец внутрь, сгибая фалангу. Чонгук заскулил, вгрызаясь в своё запястье. Стук раздался снова. — У вас всё в порядке? — спросил подрагивающий женский голос на английском. Ну почему, имея в распоряжении больше десятка уборных, нужно ломиться именно в запертую? Блондин же как-то гаденько хмыкнул, выдернул согнутый палец и вставил на полную, одним плавным движением. У Чона искры из глаз посыпались, а рот наполнился солёной от крови слюной из прокушенного запястья. Грёбаная бабка — а пожилой леди она перестала быть, когда вздумала выяснять чужие проблемы за закрытой дверью туалета — продолжала скрестись и задавать свой грёбаный вопрос про «всё ли в порядке». — Всё в порядке, — каркнул Чонгук срывающимся тенором, шарахаясь грудью о столешницу из-за мощных толчков Тэхёна. — Минуту подождите! — Чонгуки, малыш, — протянул Ким. — За минуту мы вряд ли успеем… Чон невнятно послал его нахер и зажмурился, скребя короткими ногтями по гладкому пластику. Хотелось орать в голос, прося быстрее, глубже, сильнее, дальше и тому подобное, а приходилось закусывать свою руку и хрипло постанывать. Ким-сучий-Тэхён, с последнего томного вдоха у двери, кроме своих ядовитых комментариев, больше не издал ни одного звука, скотина бесчувственная. Спустя тысячу разрывающих толчков, он наклонился вперёд, упираясь рукой в столешницу перед носом Чона, протиснул левую руку между дрожащими бёдрами брюнета и дверцей тумбы и сжал пульсирующий член в кулак. — Зафиналим? — мурлыкнула белобрысая зараза на ухо. — Покричи для меня тихонечко, — и передёрнула рукой несколько раз, в такт с движением бёдер. Ну как тут откажешь. Чонгук глухо взвыл и рухнул плашмя вперёд, содрогаясь крупной дрожью. Секундой спустя его обдало изнутри горячей волной цунами, и Тэхён упал сверху, целуя его висок, скулу, чувствительное место за ухом, шею, гладя по голове… То, как оперативно и ловко Ким приводил его внешний вид в относительную норму, Чона скорее всего восхитило бы. Но из чувств пока работал только нездоровый похуизм, с которым было страшно расставаться. Как он без него посмотрит в глаза пожилой американки, которая продолжала дежурить в коридоре. — Первым пойдёшь? — деловито поинтересовался блондин, застёгивая пуговицу на пиджаке. — Могу и я, мне по барабану. — Откуда в тебе столько бесстыдства? — устало пробормотал Чон. — Хороший мой, — ласково пропел Тэхён, гладя любовника по щеке. — Ты первым это начал. А я учусь у лучших. Ким наклонился вперёд, мягко прихватил губы брюнета своими, мазнул по ним распутным языком и, отстранившись, быстро вышел за дверь. Ничего не оставалось как выползти следом, равнодушно глянуть в округлившиеся глаза старушки и уверенно (именно так, и никак иначе, не хромая ни секунды!) вернуться в своё кресло. А потом благополучно вырубиться на пару с белобрысым психом до самого Детройта.

***

Пересадку и оставшийся перелёт они оба пережили как во сне: медленно моргали, медленно ходили, медленно соображали. У Тэхёна разболелась голова — за два бокала виски на голодный желудок измотавшийся организм отомстил похмельем средней тяжести. Чонгук же выспался, взбодрился и пребывал в приподнятом расположении духа, даже не рычал и не занудствовал. Бодренько заполнил декларацию перед посадкой и чуть ли не подпрыгивал в кресле от нетерпения. Спускаясь по трапу, Ким корчил постную рожу постоянно оглядывающейся на него той самой соседке по бизнес-классу. Чонгук уже стоял внизу, широко улыбался и протягивал руку, помогая перешагнуть последние ступеньки. Они сделали несколько шагов в сторону, освобождая проход идущим следом пассажирам. Сбоку, за правым крылом самолёта моргнули несколько раз мощные фары и крякнул клаксон. Чонгук дёрнулся в ту сторону, прищуриваясь и всматриваясь в вечерние сумерки. Тэхён заглянул за его плечо. Метрах в двадцати темнел силуэт прижатой к асфальту машины, рядом с которой возвышались две мужские фигуры. Тэхён не поверил ушам, когда услышал на чистом корейском громко выкрикнутую фразу: — Гугу, сучонок мелкий! Ты, что ли? А потом Ким уже не верил своим глазам, когда чуть ли не взвизгнувший Чонгук, бросив свою сумку, хохоча и раскинув руки, бежал как ненормальный навстречу двум таким же полудуркам. Троица наконец сочленилась в многорукое и многоногое нечто, закружилась и запрыгала, привлекая внимание пассажиров и экипажа. Тэхён подхватил с асфальта сумки и зашагал в их сторону, чувствуя спиной неодобрительные взгляды. Как вообще машина попала на взлётно-посадочную полосу?.. Но не улыбаться он не мог. Примечание: * https://www.wattpad.com/723379115-корейские-страшные-легенды-и-сказки-корейская       полифония — склад многоголосной музыки, определяющийся функциональным равноправием отдельных голосов (мелодических линий, мелодий в широком смысле) многоголосной фактуры.крещендо — (итал. crescendo, буквально — «увеличивая») — музыкальный термин, обозначающий постепенное увеличение силы звука.       тоника — одна из трёх главный фундаментальных функций лада, основа тональности.       ларго — (итал. largo) — обозначение темпа и характера в музыке — широко, очень медленно.       гармония — Гармоничной называется (в том числе и в обиходной речи) приятная для слуха и постигаемая разумом слаженность звуков (музыкально-эстетическое понятие).       прелюдия — (от лат. prae… — перед и лат. ludus — игра) — короткое музыкальное произведение, не имеющее строгой формы.       восьмая — длительность в музыке, продолжительность звучания ноты или паузы.       хроматизм — (от др.-греч. χρώμα — цвет) в мажорно-минорной тональности — мелодический ход на полутон от диатонической к одноимённой хроматической ступени звукоряда.       форшлаг — мелодическое украшение, состоящее из одного или нескольких звуков. фермата — (итал. fermata — «остановка», «задержка») — знак музыкальной нотации, предписывающий исполнителю увеличить по своему усмотрению длительность нотного знака.       аттитюд — (фр. Attitude — поза, положение) — одна из основных поз классического танца, главной особенностью которой является согнутое колено поднятой назад ноги.       пианиссимо — (итал. pianissimo, pp) — музыкальный термин — очень тихо.       контроктава — участок звуковой шкалы, второй после самой низкой субконтроктавы. В тексте — авторское преувеличение)) спуститься туда голосом практически невозможно))       Спасибо всем любопытствующим, что прочитали примечание! Поздравляю с получением начального музыкального образования))