все твои звезды

      «Приходить в бар и не выпить? Так поступают только извращенцы. Ты же не извращенец, Чонгук-и?». Лучше бы он тогда признал себя извращенцем, в любом случае, последствий оказалось бы гораздо меньше, чем в результате того, что Хосок не сумел удержать свой язык за зубами. И как только он мог проболтаться Намджуну о том, что Чонгук иногда выпивает в баре?       — Ты же не думаешь, что я оставлю это без внимания?       — Намджун и никаких нотаций — фантастика. Так что нет, не думаю, — пробормотал он себе под нос, но Намджун все равно услышал.       Чонгук сидел на диване, придавленный к нему же осуждающим взглядом Намджуна. Подобное, определенно, будет стоить Чонгуку многого. Например, никаких вечеринок до конца года, или еще хуже, никаких карманных денег. И тогда Чонгук просто погибнет от количества здоровой пищи, которой его пичкал Намджун. Нет денег — нет дурманящих сознание сырных чипсов, соленых крекеров, сэндвичей с беконом… Только зеленые макароны и диетический омлет. Чонгуку вмиг стало дурно от собственных мыслей.       — Я помню, что колкости говорить у тебя получается лучше всего, но у меня к ним иммунитет.       — Ты всегда делаешь проблемы из ничего. И у меня к этому иммунитета нет, поэтому давай просто отложим твои нотации на… — он сделал вид, что задумался. — Никогда, например.       — Ты понимаешь, насколько это серьезно? — устало вздыхая и сбавляя тон, спросил Намджун. — Ты мог не справиться с управлением.       — Я был в шлеме, — отмахнулся от него Чонгук.       — Ты сам знаешь, что этого недостаточно. Шею можно свернуть и в шлеме.       — У тебя просто талант нагнетать. Это всего лишь бокал пива. И мне восемнадцать, а не четырнадцать.       Брови Намджуна приподнялись, придавая лицу насмешливое выражение. В его глазах Чонгук явно на столько и выглядел. Сегодня он совсем не рассчитывал на подобный разговор. Подъезжая к дому, Чонгук до последнего был уверен, что впереди его ждал только поздний ужин. И еще никогда внутреннее чутье его так не подводило. Его ждал Намджун, который, не договорив по телефону, сразу сбросил вызов.       Оказалось, что Хосок в разговоре случайно проболтался о том, что Чонгук выпил бокал пива, но в этом, по его заверению, не было ничего страшного, потому что он постоянно так делал. Теперь понятно, от кого у Натаниэля была привычка не затыкаться даже тогда, когда это было жизненно необходимо.       — Ты же знаешь, что будут последствия, — Намджун нахмурился.       — Конечно, — Чонгук вздохнул, готовый к любому наказанию.       — Никакого мотоцикла до конца месяца, — обрушил на него Намджун.       Чонгук опешил. Он был готов ко всему, но только не к тому, что ему придется вновь лишиться мотоцикла. Наказание слишком жестокое и несправедливое, а Намджун — бессердечный. Как он может с ним так поступать?       — Это целая неделя, — пораженно выпалил он.       — Нарушишь, и неделя превратится в две.       Угрозы — это стихия Намджуна. Иногда Чонгук думал, что и своих клиентов он заставлял подписывать контракты подобным образом. И отсутствие сердца, похоже, нисколько Намджуна не беспокоило. Он смотрел в глаза Чонгука абсолютно безразличным взглядом.       Чонгук поднялся с дивана и двинулся ко входной двери, едва сдерживаясь от желания, словно ребенок, топнуть ногой в качестве протеста.       — Ты куда? — Чонгук упрямо молчал, обувая кроссовки. — Не делай вид, что ты меня не слышишь.       — Мне нужно проветриться, — небрежно бросил он, делая вид, что его нисколько не задело наказание.       — Ты только приехал, — теперь маска безразличия треснула на лице Намджуна, а в его взгляде читалось беспокойство. — Уже половина двенадцатого, Чонгук. Слишком позднее время для прогулок.       — А мне кажется, в самый раз, — едко ответил он.       — Отдай ключи, — потребовал Намджун, но Чонгук уже шагнул за порог. — Ключи, Чонгук. Я тебе запретил садиться на мотоцикл.       Чонгук и не собирался. Он сбежал с порога и пошел в сторону вершины холма. Проветрить голову действительно не помешало бы. У них с Намджуном редко разговор перетекал в настоящую ссору. Намджун не пытался заменить ему брата, и уж тем более не пытался стать для него отцом. Но он определенно чувствовал себя ответственным за все, что происходило с Чонгуком, и за все, что может с ним произойти. Чонгук сбавил обороты, чувствуя, как злость и раздражение внутри медленно затихали. Наверное, не стоило уходить именно на таком моменте. Собственный разум колко подначивал, напоминая, что повел он себя точно, как четырнадцатилетний подросток, которому в голову бьет жуткий коктейль из гормонов, мочи и спермы.       Воздух был наполнен ночной свежестью. Чонгук остановился, прикрывая глаза и делая глубокий вдох. Порой чистый кислород работал куда более опьяняюще, чем алкоголь. Здесь почти не ездили машины, только те, что принадлежали владельцам домов на самой вершине. Чонгук редко поднимался на самый верх. Он хотел развернуться и пойти на спуск. По дороге к дому у него было бы время, чтобы обдумать свои извинения перед Намджуном. Без предварительной подготовки он вполне мог бы снова наговорить лишнего. Только когда Чонгук открыл глаза и посмотрел на дорогу, то заметил маячившую впереди темную фигуру. Хотелось рассмеяться от абсурдности происходящего. Не озираясь по сторонам, вверх по дороге уверенно шагал Юнги. На его спине был ярко-фиолетовый рюкзак.       Еще один неприятный сюрприз этого дня. Или все-таки приятный? Чонгук и не заметил, как в несколько шагов оказался за спиной Юнги, но все-таки выдерживал дистанцию на расстоянии вытянутой руки. От Юнги приятно пахло чем-то сладким. Невольно прикрывая глаза, он снова сделал глубокий вдох. Ночная свежесть смешивалась с пряным ароматом корицы.       — Ты долго будешь идти за мной и молчать? — Чонгук невольно вздрогнул, распахивая глаза.       — Ты преследуешь меня? — Чонгук задал вопрос, прежде чем успел обдумать и оценить уровень его глупости.       — Это ведь ты идешь за мной, — в голосе Юнги слышалась насмешка.       — Я вообще-то здесь живу. Немного ниже по склону, — поправил себя Чонгук.       — Поздравляю, — проговорил Юнги. — Хороший район.       Чонгук на секунду остановился, действительно не понимая, зачем он вообще идет вслед за ним. Но сознание, подогретое любопытством, напомнило, что дом Аластара находится у побережья, и туда добираться не менее двух часов. Тогда почему он уже второй раз встречает Юнги в абсолютно противоположном направлении?        — Ты так и не ответил на мой вопрос, — но в ответ Юнги издал только неопределенный смешок, и Чонгук насупился, не получая должной реакции. — Что ты здесь делаешь?       — Гуляю, — бросил Юнги, ускоряя шаг, но его дыхание заметно утяжелилось, когда склон под большим углом начал набирать высоту.       — Так далеко от дома? — Чонгук был искренне удивлен.       — По-твоему, я должен гулять только вокруг своего дома? Я уже давно взрослый мальчик, — усмехаясь, сказал Юнги. — Я могу гулять там, где захочу. По крайней мере, там, где это не запрещено, — исправился он.       В его словах был смысл. Чонгук озадаченно посмотрел на его спину. Права выбора в их стране еще никто не отменял. Только почему выбор Юнги всегда падал на ту сторону, где находился дом Чонгука? Мирно сосуществовать с подобной мыслью никак не получалось. Вместо ответов Чонгук получал еще больше вопросов, а на самый главный «какого черта он вообще к нему прицепился?» даже сам не знал какие слова подобрать. К Юнги тянуло с непреодолимой силой. Из чистого интереса, конечно. «Это все потому что он новенький», — оправдывал себя Чонгук. Никто бы не решился перевестись в новую школу в конце года, когда до выпускного было всего два месяца. Возможно, Юнги просто не оставили выбора. «Сколько же у тебя этих «возможно»?», — мысленно спрашивал он у затылка Юнги и неимоверно был счастлив тому, что Юнги не умел читать мысли.       Юнги и не читал мысли и навряд ли бы захотел копаться в голове Чонгука, но молчание его напрягало, особенно, когда кто-то шел у него за спиной. Пусть даже этот кто-то не был незнакомцем.       — А ты что делаешь? — оборачиваясь, спросил Юнги.       Вопрос прозвучал по-идиотски, и было заметно по дрогнувшим плечам Чонгука, что он не особо-то и рассчитывал на продолжение разговора. Юнги отвернулся, чувствуя, как к щекам прилило тепло.       — Гуляю, — Чонгук вернул ему его же слова.       — Если не хотел, мог бы не говорить. Зачем врать? Я видел, как ты заходил в дом. Не прошло и пяти минут, как ты вылетел оттуда, а твой отчим что-то тебе кричал вслед, — проговорил Юнги, не думая, как его слова могли прозвучать для Чонгука.       — Так ты все-таки следишь за мной? — насмешливо переспросил Чонгук.       — Господи, мы ходим по кругу, — Юнги взъерошил ладонью волосы.       — Думаешь? Я хорошо знаю эту дорогу, — в голосе Чонгука послышалось удивление.       — Боже, я же не буквально, я про… — Юнги снова повернулся и остановился, молча дожидаясь, пока Чонгук поравняется с ним. — Ты что, издеваешься надо мной? — он посмотрел прямо ему в глаза.       — Если только чуть-чуть, — честно признался Чонгук, широко улыбаясь.       В глазах Юнги определенно плескалось раздражение, но из-за этого розового цвета волос его было невозможно воспринимать всерьез. Чонгук не жалел о том, что Юнги не мог прочитать его мысли, но безумно хотел узнать, что у него самого в голове. О чем он думал, когда вот так смотрел на Чонгука?       Сам Чонгук думал о многом. Например, о том, что недолюбливает розовый цвет, а еще, что рюкзак Юнги слишком большой для того, кто просто вышел на прогулку, а еще у Юнги, оказывается, есть маленькие веснушки на переносице, а еще ресницы длинные и пушистые, а еще… а еще… Чонгук чувствовал, как сердце в груди набирало разгон.       — Что у тебя в рюкзаке? — глаза Юнги округлились от чужой наглости.       — Прах моей покойной бабушки. Хочу развеять его над городом, — выпалил Юнги. — В полном одиночестве, — сурово добавил он.       Под пристальным взглядом Юнги чувствовал себя, словно под микроскопом. На него никто никогда так не смотрел.       — Ты собираешься сделать это на смотровой площадке? — не сводя глаз, спросил Чонгук.       — Да, — неохотно проворчал Юнги.       — Отлично, — он снова широко улыбнулся. — Тогда я провожу тебя.       «Чего?», — недоуменно уставившись вслед бодро шагающему Чонгуку, он почувствовал, как по спине пробежал холодок. Воздух вокруг вдруг стал казаться слишком холодным. С губ сорвался клубочек горячего пара. Юнги поежился, сильнее кутаясь в кофту, скользнув взглядом по спине Чонгука, только сейчас обратив внимание на то, что на нем была одна футболка.       — Не стоит меня провожать, — Юнги начал приводить в действие план к отступлению, пока они не успели подняться на вершину холма.       — Стоит, — мягко отбил его нападение Чонгук. — Я не могу оставить тебя одного. Вдруг к тебе кто-нибудь пристанет?       — Пока ко мне пристаешь только ты, — ворчливо заметил Юнги.       — Да брось, — Чонгук подтолкнул его плечом. — Я уверен, что твоя бабушка не будет против моей компании.       — А мои пожелания не учитываются? — недовольно хмыкнул Юнги.       Теперь они шли рядом, почти рука об руку. Если сделать хотя бы одно движение, можно было коснуться своей ладонью ладони Юнги. Он больше не прятал их в карманы. По всей видимости, так подниматься было гораздо легче. Даже при всей своей физической подготовке, Чонгук чувствовал тяжесть в груди от слишком глубоких вздохов. Он бросил короткий взгляд на профиль Юнги. Губы были приоткрыты и блестели от слюны. В свете фонарей, экономно натыканных вдоль всей дороги, уходящей крутым разворотом вверх, кожа Юнги казалась еще светлее. В Калифорнии такая кожа всегда была признаком того, что обладатель этой самой кожи определенно не местный.       Накопленные и тщательно сдерживаемые силой воли вопросы так и грозились пролиться волной на Юнги. Интересно, он догадывался, какая опасность на него надвигается? Друг для друга они все еще были незнакомцами, только Юнги навряд ли мог знать о врожденном упрямстве Чонгука. «Ты сам виноват в том, что вызываешь мой интерес», — от монолога в голове с его губ сорвался легкий смех, привлекая внимание Юнги. Он выглядел до ужаса забавно. Румянец на щеках смотрелся неестественно, а нахмуренные брови делали его похожим на ребенка, у которого отобрали любимую игрушку, и он вот-вот расплачется.       У смотровой площадки ожидаемо никого не было. В это время года в Окленде слишком мало туристов, все ждут начала летнего сезона, когда погода будет подходящей, а шанс попасть под штормовой циклон сведется до минимума. Чонгук подошел к бетонному ограждению и провел по нему ладонью. Нагретое за целый день солнцем, оно было едва теплым. Его делали специально высоким, чтобы никто из детей не мог свалиться в пропасть. На самом деле, пропасть не была такой уж пропастью: всего лишь обрыв, который под острым углом уходил вниз по склону, прямо к большим особнякам.       Чонгуку не составило никакого труда взобраться на ограждение и, возвышаясь над обрывом, развернуться к городу спиной. Его куда больше интересовал Юнги, который, последовав примеру Чонгука, пытался подняться. Попытки казались нелепыми. Большой рюкзак не позволял Юнги подпрыгнуть повыше, раз за разом утягивая его вниз.       — Может, перестанешь пялиться и поможешь мне?       — Я ждал, когда ты попросишь, — Чонгук широко улыбнулся.       — Вот, прошу, — Юнги прищурился, раздражаясь еще сильнее от излишней болтовни и того, что ему пришлось просить помощи.       — Кто тебе сказал, что просьба должна звучать именно так? — насмешливо хмыкнул Чонгук. — Попробуй еще раз, я уверен, что теперь у тебя обязательно получится.       Реакция Юнги была предсказуемой. Чонгук бы куда больше удивился, если бы парень действительно его послушался. Молча развернувшись и сделав шаг в сторону, чтобы попробовать найти выступ в ограждении и подняться самостоятельно, Юнги был пойман за ручку на верхушке рюкзака.       — Ну, постой, Юнги, — посмеиваясь с его попытки освободиться, Чонгук дернул рюкзак к себе. — Не будь такой занудой. Это всего лишь шутка. Давай сюда свою руку, — Юнги перестал вырываться и повернулся к нему лицом, уставившись на протянутую ладонь. — Давай же, — на губах Чонгука больше не было широкой нелепой улыбки.       Юнги осмотрелся по сторонам, словно боялся, что кто-то сможет увидеть то, как он быстро сдался и принял помощь. Но вокруг не было никого. Только отдаленный гул машин, проезжающих у подножия склона. Ладонь Чонгука была холодная. Навряд ли футболка сильно согревала его. Свои руки до этого незапланированного рукопожатия Юнги держал в карманах. Контраст температур ощутимо прошелся по всей руке, мелкой дрожью рассеиваясь где-то у позвонков на спине. Он хотел предупредить Чонгука, что достаточно тяжелый, но едва успел сделать вздох, как тот, не прикладывая особых усилий, подтянул его наверх. Рука Чонгука для страховки опустилась ему на талию.       — Сверху вид намного романтичней, чем снизу, не правда ли? — Чонгук подмигнул ему, так и не убрав руку. — Ты мог бы привести сюда девушку, — он прищурился, замечая, как от недовольства Юнги поджал губы. — Если бы она у тебя, конечно, была, — на закуску добавил он.       Чонгук не был уверен, состоял ли Юнги в отношениях, была ли у него девушка или… парень? Тогда, на парковке, Мэтт сказал, что Юнги голубой. Скорее всего, Стивенс просто пережевывал нелепые сплетни, что было вполне в его стиле.       — Почему ты не привел свою девушку, Чонгук? Если она у тебя, конечно, есть, — Юнги попытался сымитировать его голос, но получилось откровенно плохо.       Чонгук громко рассмеялся, убирая руку с талии. Стало ощутимо холоднее, когда он отстранился.       — Я привел сюда тебя, — легко проговорил Чонгук.       — Вообще-то, это ты за мной шел, так что это я тебя сюда привел, — Юнги вернул ему колкость.       Разговор стих слишком быстро, словно кто-то щелкнул по выключателю. Они оба смотрели на город, поглощенный светом и тьмой. Потрясающее сочетание. Чонгук давно здесь не был и успел забыть, насколько удивительно это место. Чимин притащил его сюда, как только они перебрались в Окленд. Мама, к сожалению, так и не смогла здесь побывать вместе с ними. Может, это и к лучшему. Иначе Чонгуку это место приносило бы куда больше боли, а так ему остались только теплые воспоминания.       Юнги закопошился и, расстегнув рюкзак, достал сложенный рулетом клетчатый плед. Наверняка очень мягкий. Чонгук недоуменно уставился на плед, протянутый ему.       — Накинь, — Юнги кивнул на плечи Чонгука.       До этой самой секунды он даже и не задумывался о том, насколько сильно замерз. Выбежав из дома, Чонгук не рассчитывал на то, что задержится, поэтому даже не потрудился позаботиться о себе. Ночи в Окленде, даже несмотря на теплую солнечную погоду днем, все еще были прохладными.       — Ты собирался устроить здесь пикник? — насмешливо протянул Чонгук, но плед все-таки принял. Сразу же разворачивая его и накидывая на плечи.       — Я собирался посидеть здесь подольше, а бетонное ограждение в прошлый раз мне не показалось ни теплым, ни удобным, — спокойно ответил Юнги, пропуская тон Чонгука мимо ушей.       По всей видимости, ему просто надоело пререкаться или участвовать в бессмысленной перепалке, наконец-то понимая, что Чонгуку просто свойственна подобная манера в разговоре, и не обязательно было отвечать чем-то похожим. Достаточно было просто ответить без колкости, и разговор, как ему того и хотелось, сходил на нет.       Юнги все-таки сел. В конце концов, он не намеревался отказываться от своей идеи полюбоваться городом только из-за того, что в его планы вмешался Чонгук. И нисколько не удивился тому, что Чонгук последовал его примеру. Он ждал, что последуют вопросы о том, как все-таки он забрался сюда в прошлый раз, но их так и не последовало, а сам Юнги не намеревался признаваться в том, что в прошлый раз брел к самому краю ограждения в поисках выступа.       Ограждение было достаточно широким, но ноги все равно свисали над обрывом. Смотреть вниз не было страшно, но мысли о том, что всего один неосторожный шаг отделяет тебя от неопределенного исхода, неприятно щекотали нервную систему. Юнги повернулся и бросил осторожный взгляд на лицо Чонгука, тот выглядел слишком расслабленным.       — Намджун мне не отчим, — вдруг сказал Чонгук, все так же продолжая смотреть вперед перед собой.       Теперь Юнги смотрел на него, не боясь быть пойманным. Чонгук тоже повернулся к нему и совсем неожиданно улыбнулся уголками губ. Улыбка получилась натянутой. Этого невозможно было не почувствовать.       — Он мой опекун, — продолжил он. — По закону штата, он будет им являться до моего полного совершеннолетия, то есть пока мне не исполнится двадцать один, — Юнги кивнул, давая понять, что он знал законы. — Мы были знакомы еще до того, как не стало моей матери и брата, так что для меня он всегда был частью семьи. Сейчас он смог заменить мне их всех. Наверное, ближе него у меня никого нет. Конечно, Намджуна иногда заносит, и его здоровый образ жизни похож на помешательство, — Чонгук улыбнулся, снова поворачиваясь и всматриваясь в огни города. — Он всегда слишком боялся, что со мной могло что-то случиться. В детстве, когда я болел, мне казалось, что Намджун медленно сходил с ума, он не ел и не пил, пока я полностью не возвращался в нормальное состояние.       — Мне жаль, что так получилось с твоим братом, — Юнги не отводил взгляда от его лица.       Чонгук только кивнул. Ему тоже было жаль.       — Джейдан рассказал о том, что произошло, — Юнги столкнулся взглядом с Чонгуком.       — Откуда Сокси знает об этом?       Упоминание имени напарника Аластара действовало на Чонгука, как красная тряпка. Этот Сокси со всеми своими молчаливыми взглядами был до ужаса раздражающим. Интересно, почему Чонгук никогда раньше не обращал на него внимания? Насколько он помнил, Аластар всегда работал один. Но несколько месяцев назад с ним в машине стал ездить Сокси. Словно восковое изваяние не самого лучшего творца, он постоянно сидел в машине и крайне редко оттуда высовывался. Только откуда он взялся в Окленде? Возможно, его перевели из другого участка. Тогда откуда такое отношение к Чонгуку? Сложно было не заметить, как менялся взгляд Джейдана, когда он смотрел на Чонгука. Так еще, похоже, что тот копался в личном деле его брата.       Юнги пожал плечами, тем самым показывая, что не знает ответа, либо просто пытался от него улизнуть. Молчание в такие моменты совсем не напрягало. Отдаленный гул машин города, не умолкающего даже по ночам, вселял какую-то горькую меланхолию. Бороться с ней не было никакого желания.       Рука Юнги коснулась его предплечья под пледом, и Чонгук вздрогнул от едва ощутимого прикосновения холодных пальцев. Похоже, Юнги сам замерзал. Он улыбался ему, протягивая металлический термос, который напоминал собой межгалактическую капсулу. Чонгук усмехнулся собственным мыслям, принимая термос.       — Надеюсь, твоя бабушка не здесь? — он потряс термос под удивленный взгляд Юнги.       Термос ощущался в ладонях приятным теплом.       — Там кофе, Чонгук, — укоризненно сказал Юнги.       — Так ты мне соврал, — Чонгук прищурился и совсем неожиданно ущипнул Юнги за бок.       Он едва ли что-то почувствовал через кофту, но все равно подпрыгнул на месте, подобным еще больше насмешив Чонгука. На его лице отразилось сразу несколько эмоций. Юнги напоминал испуганного кота, которого поймали с поличным.       — Я просто хотел побыть один, — наконец признался он, опуская взгляд на свои колени.       — Для этого не обязательно уходить так далеко от дома, — теперь была очередь Чонгука бесцеремонно пялиться на профиль парня.       Его лицо было опущено, а розовые пряди, растрепанные легким ветром, опустились вниз. Чонгуку для обзора достались только щека и приоткрытые губы. Этого теперь было чертовски мало, потому что за несколько минут, пока Юнги подбирал ответ, Чонгук успел исследовать взглядом каждый доступный сантиметр.       — Ты знал, что это почти единственное место в Окленде, где можно увидеть больше всего звезд? — Юнги выпрямился и повернулся корпусом к Чонгуку.       Чонгук хмыкнул, мысленно соглашаясь с желанием Юнги уйти от темы. В конце концов, это его право не отвечать на вопросы.       — Тебе нравятся звезды? — Юнги уверенно качнул головой.       — Невооруженным взглядом на ночном небе видно около шести тысяч звезд, но только не в городе. Из-за яркого освещения нам почти ничего не доступно. А на самом деле их количество значительно больше и достигает десятков миллионов, — воодушевленно проговорил он, не заботясь о том, что его могут принять за сумасшедшего.       — Десятков миллионов? — скептически переспросил Чонгук, и Юнги снова кивнул. — Это ложь, — уверенно заявил он, а парень недоуменно уставился на него.       — Почему это?       — Даже я знаю, что количество звезд сосчитать невозможно, — Чонгук расправил плечи и с улыбкой посмотрел на Юнги, который раздумывал над его словами.       Он отогнал ладонью с глаз челку и сделал глубокий вздох. Чонгук заметил, как дрожали его ладони. Скидывая с плеч плед и раскрывая его полностью, он вновь набросил его на себя и приподнял руки.       — Забирайся, — для убедительности, Чонгук качнул головой.       — Что? — подыскивающий нужный ответ Юнги окончательно растерялся.       — Забирайся под плед, — повторил Чонгук. — Мы можем продолжать говорить о звездах отсюда, — с улыбкой проговорил он. — Но так шанс, что ты не умрешь от холода, будет гораздо больше.       — Я не собираюсь умирать, — ворчливо отозвался Юнги, но все-таки нерешительно придвинулся к Чонгуку, сразу почувствовав, как на его плечи опустили край пледа.       — Приятно это слышать, — весело проговорил Чонгук, сильнее укутывая Юнги.       — Ты прав, — вдруг сказал Юнги, приподнимая голову и едва не утыкаясь носом в подбородок Чонгука.       — Насчет чего?       — Звезды нельзя сосчитать, — пояснил Юнги. — Просто людям так нравится думать, будто в этом мире нет ничего им неподвластного. Неизвестность их пугает, — он чувствовал на себе взгляд Чонгука, но не решался посмотреть на него в ответ. — Жаль только, что люди не могут жить столько, сколько и звезды.       — Но ведь они тоже рано или поздно умирают, — Чонгук отставил в сторону термос, так его и не открывая.       Приподняв голову, он посмотрел на небо. Бескрайний черный океан с россыпью сверкающих горошин не выглядел устрашающим. В нем одиноким без парусником плавала молодая луна. Странно вообще было то, что он сидел здесь вместе с Юнги и говорил о звездах. Его никогда не тянуло к неизведанному. Зачем? Куда важнее то, что происходило на Земле и происходило именно с ним. Какое ему дело до миллионов звезд, которые с его жизнью никогда не соприкоснутся? Или все-таки соприкоснулись?       Юнги сидел застывши, словно ненастоящий. Рука Чонгука прямо за его спиной упиралась в ограждение, придерживая корпус. Она же касалась и спины Юнги. Невозможно было не почувствовать, как парень напряжен. В отличие от расслабленного Чонгука, он постоянно был сдержан и позволял себе редкие всплески эмоций. Как тогда у дороги, когда Чонгук задел его вопросами об Аластаре.       Чонгук сдвинул руку, теперь более ощутимо касаясь его спины и с улыбкой наблюдая за тем, как на лице Юнги появилось недоумение. Он нахмурился и, стараясь, чтобы это было незаметно для Чонгука, отодвинулся в сторону.       — Я не люблю думать о них именно так, — прерывая молчание, проговорил Юнги, будто долго решаясь говорить или нет.       — Тогда думай по-другому, — Чонгук пожал плечами, чувствуя, как из-за расстояния, которым отгородился от него Юнги, начал ускользать плед.       — Как «по-другому»?       — Думай, — Чонгук неуклюже придвинулся, натягивая посильнее плед так, что Юнги едва не уткнулся носом ему в плечо, разворачиваясь в ожидании ответа. — Просто думай, что они тают, чтобы где-нибудь появиться вновь.       Задержав на несколько секунд дыхание и спасаясь от столкновения, Юнги ухватился за предплечье Чонгука. Ладонь была теплой, но Чонгук чувствовал, как он дрожал. Значит не от холода? Под внимательным взглядом Юнги мгновенно покраснел и одернул руку.       — И что только в твоей голове творится? — хмыкнув, Юнги бросил на него быстрый взгляд.       — Эй, — возмущенно протянул Чонгук, прокашливаясь. — Вообще-то, это тебе нравятся звезды, и ты о них заговорил первым, — он вновь ущипнул Юнги за бок, но реакция отличалась от той, чтобы была в первый раз, словно теперь Юнги ожидал от него чего-то подобного.       — Я даже закончил курс звездочетов, — с гордостью проговорил Юнги, но его слова встретил громкий смех Чонгука.       — Я всегда хотел посмотреть на тех чудиков, кто туда ходит, и теперь ты передо мной, — не сумев совладать с очередной волной смеха, Чонгук удивленно уставился на Юнги, когда тот ощутимо ткнул локтем ему в живот. — Ладно-ладно, спокойнее, я только шучу… — Чонгук вытер тыльной стороной ладоней глаза и невольно взглядом зацепился за стоящий в стороне термос. — Послушай, тут точно не твоя бабушка? Эй, хватит меня бить. И почему ты такой вредный? Эй, Юнги, прекрати.