5
8 апреля 2020 г., 19:22
Когда хлопнула дверь, все взгляды, обозленный Мэттью и растерянный Нэта, устремились прямо на него. Возвращение не было таким эффектным, как его уход, но бродить по школе босиком было недопустимым. Наверняка, попадись он старосте или кому-нибудь из учителей, то заработал бы штрафные баллы. Тем более, он не совсем понимал, что собирается делать дальше. Пока все, что ему было нужно, это обуться и найти Юнги.
Грудь Мэттью тяжело поднималась. Он двинулся в сторону Чонгука, но был остановлен Нэтом, который встал между ними. Конечно, реши Мэтт ему отомстить, навряд ли Натаниэль смог бы его удержать, хотя бы потому что едва ли доставал носом до подбородка Мэттью. Подхватывая свои кроссовки и опускаясь на скамейку, Чонгук начал молча их обувать. Обстановка становилась напряженной. Стараясь делать вид, что ему абсолютно наплевать на Мэтта, он с трудом разгибал пальцы, которые раз за разом путались в шнурках, не позволяя их затянуть как следует. Тень Мэттью упала на него, когда Чонгук готов был подняться с места.
— Какого черта ты меня ударил?
Натаниэль придерживал его за плечо, явно не надеясь на сдержанность, которой Мэтт совершенно точно не обладал. Но стоило отдать ему должное — Чонгук до сих пор был на ногах, а это значило, что Мэттью не был намерен на продолжение, по крайней мере, не в эту самую минуту.
— Я не собираюсь это обсуждать, — Чонгук поднялся, набрасывая кофту поверх форменной футболки.
— Ты сейчас серьезно? — Мэтт недоуменно моргнул. Похоже, он готов был услышать все что угодно, кроме фразы, которая вгоняла всю ситуацию в еще больший тупик.
— Чонгук, что происходит? — голос Нэта дрогнул.
В отличие от Чонгука, который в младших классах часто ввязывался в передряги, отстаивая свое внешнее различие перед другими ребятами, Натаниэль никогда не дрался, как и Намджун, предпочитая находить решение всем конфликтам в устной форме. Ни о каких драках не могло идти и речи. С годами ничего не изменилось, кроме того, что Чонгук отвоевал свое место под солнцем. Хотя, скорее всего, причиной тому, что его перестали избивать, послужила приятная внешность и огромное количество внимания противоположного пола. В последний раз он поднимал на кого-то руку в средней школе: простая потасовка за стадионом, которая закончилась выговором для всех, кто в ней участвовал. Конечно, Натаниэля среди них не было.
— Ничего не происходит, — Чонгук старался, чтобы его слова прозвучали как можно мягче.
Он же не мог сказать ему прямо, что и сам не понимал, что с ним происходит и по какой причине кинулся на Мэттью. Возможно, причина все-таки была, просто даже самому себе не хотелось признаваться в том, что его задели слова о Юнги.
Чонгук двинулся к выходу, не в силах больше выдерживать на себе эти взгляды. Никто не пытался его задержать или остановить. Вылетев за дверь и едва не сбив с ног учителя, Чонгук скомкано извинился и повернул в сторону уборной. Не было никакой гарантии, что Юнги все еще там, но Чонгук должен был лично убедиться в этом.
Ярко-зеленая дверь поддалась нажиму и приветливо распахнулась, звонко ударяясь железной ручкой о плитку на стене. На первый взгляд уборная оказалась пустой, но разорванная пачка салфеток на краю раковины была доказательством того, что ему не померещилось то, что Юнги сюда заходил. Возможно, он все еще оставался здесь. Чонгук зашел внутрь, прикрывая за собой дверь. Ему нужно было проверить кабинки. Навряд ли бы Юнги все это время торчал у раковины, любуясь своим отражением в зеркале. Мусорное ведро у раковины было заполнено салфетками, испачканными кровью. Чонгук задержал дыхание. В висках запульсировало. Все намного хуже, чем он предполагал. Не могло быть столько крови от простой ранки на губе. Двери всех кабинок были закрыты, но к одной, словно ориентир, вела дорожка из кровавых капель. Он встал плотно к двери кабинки. Ноги, обутые в новенькие кроссовки, наверняка были видны изнутри. Чонгук прислушался. Ничего не было слышно, кроме гула толпы в коридоре.
— Это Чонгук, — он поморщился от того, каким громким оказался его голос. На этом все мысли в голове закончились, и осталась лишь звенящая тишина. Он буквально ощущал, как она давила изнутри на черепную коробку.
— Послушай, — Чонгук приложил ладонь к двери, надеясь, что она не окажется закрытой, но та не поддалась. — В раздевалке… Я знаю, что там что-то произошло, и я думаю, что тебе нужна помощь, — он запнулся на последнем слове.
Стоило ожидать, что его слова просто проигнорируют. Чонгук понимал, что не был для Юнги тем человеком, которого он хотел бы видеть в подобной ситуации, но у него не оставалось выбора. После всего, что сделал, разве мог он просто так уйти?
— Ты… — Чонгук прислонился щекой к двери. — Ты можешь сказать хотя бы что-нибудь, чтобы я знал, что ты меня слышишь и понимаешь, а не валяешься сейчас за дверью без сознания. И не проси меня уйти, — предусмотрительно добавил он. — Я буду торчать под этой дверью до тех пор, пока ты не сдашься.
Несколько секунд давящей тишины окупились сполна.
— Тебе кто-нибудь говорил о том, что ты слишком часто суешь свой нос в то, что тебя не касается?
Не сдерживая улыбки, Чонгук вздохнул с облегчением. Даже в такой ситуации Юнги оставался собой. Время вокруг словно застыло. За дверью кабинки слышалось тихое копошение.
— Ты первый, — признался Чонгук. «Ты первый, кто меня настолько волнует», — он бы никогда не сказал этого вслух, подобная мысль самому себе казалась чужеродной. — Откроешь мне?
— Ни за что, — в голосе Юнги слышалась насмешка.
Нервное напряжение начало спадать. Тело расслаблялось. Чонгук не видел Юнги, но слышать его вот так близко и знать, что с ним все в порядке — в этом было что-то эйфорическое. Не хотелось ни о чем думать. Собственная реальность где-то за дверями уборной неумолимо, словно снежный ком, наращивала на себе неприятности, с которыми только предстояло столкнуться, но в эту самую минуту Чонгук испытывал неподдельную радость. Чувство тревоги, которое не покидало его целый день, наконец-то, отступило.
— Рано или поздно тебе придется это сделать.
Чонгук отступил от двери и осмотрелся. Уборную следовало привести в порядок, чтобы ни у кого не возникло ненужных вопросов.
— Я думал, что ты скажешь что-то наподобие «если ты не откроешь эту дверь, то я ее выломаю…», — Юнги заговорил мягко, скорее, делая очевидно провальную попытку повторить манеру речи самого Чонгука. Вышло смешно.
— Ты переоцениваешь мои возможности, — не сдерживаясь, Чонгук рассмеялся.
После бесконечных минут тревоги, собственный смех казался слишком неестественным.
— Да, супергерой из тебя вышел бы так себе, — хмыкнув, проговорил Юнги.
— Думаю, мне бы пошло трико, — заметил Чонгук, невольно бросая взгляд на свое отражение в зеркале.
Взъерошенный внешний вид нисколько не удивлял. С его стороны делать такое заявление о трико было весьма опрометчиво. Сейчас Чонгук едва ли мог смотреть на себя в нормальной одежде. От типичного тинейджера его отличала разве что непривычная бледность, которую еще сильнее подчеркивала темно-синяя футболка спортивной формы.
— Это был бы твой единственный плюс.
Замок на двери щелкнул, и Чонгук затаил дыхание. Они не виделись несколько дней, только мельком силуэт Юнги попадал в его поле зрения, а потом точно так же быстро исчезал. Забавно было то, что они сталкивались только при определенных обстоятельствах и ни разу просто так. Чонгук застыл, словно одно его неосторожное движение могло заставить Юнги передумать покидать свое маленькое убежище. Дверь неприятно скрипнула, прежде чем их взгляды столкнулись.
— Прекрати на меня пялиться, — Юнги нахмурился. — Я знаю, что выгляжу не очень.
Опустив рюкзак на пол у раковины, Юнги больше не смотрел на Чонгука, как и не смотрел на свое отражение в зеркале. В отличие от Чонгука, ему не нужно было поддерживать эту неловкость и выдавливать из себя любезность, чтобы не задеть правдой — он выглядел отвратительно, и оба это прекрасно понимали. Только Чонгук не мог отвести от него взгляда. Правая щека Юнги полыхала и было сложно определить из-за чего именно — от пристального взгляда или ударов, которыми Мэттью старательно его украшал.
— Ты выглядишь… — Чонгук сглотнул ком в горле. — Обычно.
Юнги ничего не ответил, только хмыкнул, продолжая держать ладони над раковиной. Просто стоял и смотрел на них, словно не знал, что нужно делать. Он вздрогнул, почувствовав спиной тепло чужого тела. Застыл над раковиной, позволяя Чонгуку самому открыть кран и подставить его ладони под теплую струю.
Запах дешевой персиковой мыльной отдушки не перекрывал тяжелый металлический запах крови. Желудок болезненно заныл. Не хватало только опорожниться в мусорное ведро, доверху заполненное кровавыми салфетками. Бледно-оранжевая лужица мыла в островке ладони пахла намного ярче, и Чонгук с облегчением сделал глубокий вдох. Дышать становилось проще. Бросая осторожный взгляд на отражение в зеркале, Чонгук подставил под струю свои ладони, сплетая пальцы с пальцами Юнги. Застывшая на ладонях кровь поддалась мыльной пене. От движения ладоней на краях раковины застыли алые пятнышки.
— Спасибо, — прозвучало совсем неуверенно и тихо, но Чонгук услышал и молча кивнул, протягивая ему бумажное полотенце.
Юнги смотрел на неровно оборванный край полотенца и не торопился принимать его. Казалось, что вся решительность ушла на то, чтобы покинуть кабинку, и теперь он просто не знал, что со всем этим делать. Что делать с таким собой. Чонгук старался обходить взглядом замытые красные пятна крови, только опрометчиво споткнулся о бледную кожу на ключицах, которые теперь были видны из разорванного ворота футболки. Юнги напряженно выдохнул. Невозможно было не заметить, куда был направлен взгляд Чонгука. Неловко прикрывая влажной ладонью бледную кожу и слегка задевая большим пальцем шею, Юнги вытер вторую ладонь о край рубашки.
— Спасибо, — зачем-то повторил он, делая вид, что не заметил, как Чонгук смял так и не принятое полотенце и выбросил его в мусорное ведро.
— Я отвезу тебя домой, — Чонгук поднял рюкзак и хотел коснуться предплечья Юнги, но тот отпрянул в сторону.
— Нет, — слишком резко и грубо, словно он боялся находиться с ним наедине, а каждая минута давалась ему с огромным усилием. — Не нужно, я могу сам добраться. Честно, — добавил Юнги, как будто это действительно могло уверить Чонгука в том, что он в порядке. — Со мной все хорошо. Разбитый нос не помешает мне вести машину.
Чонгук ему не верил. Ладонь Юнги, прикрывающая ключицы, дрожала.
— Ты не хочешь ехать домой? — предположил Чонгук.
— Не хочу, чтобы меня кто-нибудь видел в таком виде, — неохотно признался Юнги.
— Аластар. Дело в нем?
Очередное попадание. В этот раз Юнги не ответил, бросая на него быстрый взгляд и снова отворачиваясь, прежде чем Чонгук успел бы что-то понять. Хотя и этой секунды оказалось достаточно. В его голове завертелись мысли в поисках решения. Юнги ни о чем его не просил, он даже не пытался ему ничего рассказать, но Чонгук чувствовал, что не стоило его отпускать. Им не обязательно было быть друзьями. Им вообще не нужно было быть кем-то друг для друга, достаточно того, чтобы просто оставаться рядом настолько, насколько это будет необходимо. А Юнги это было необходимо — чтобы кто-то был рядом, — даже если он об этом не просил.
Сделав шаг ближе, Юнги протянул руку к рюкзаку, совсем не ожидая, что его раскрытую ладонь перехватит чужая.
— Что ты…?
— Давай покатаемся по городу? Поедем к побережью?
— Отпусти.
Хватка Чонгука была слишком сильной. Все его попытки освободить ладонь оказывались провальными. Но, похоже, только один Юнги понимал, что каждое принятое Чонгуком решение уводило их отношения в неверном направлении. Чего бы им двоим это не стоило, с этого пути нужно было сворачивать. Чонгук же несся напролом.
— Не делай вид, будто не слышишь меня, — распухший после удара нос и сведенные к переносице брови должны были уверить Чонгука в твердой намеренности Юнги оспорить любое его предложение.
— Я слышу, но отпустить не могу, поэтому просто игнорирую.
— Замечательно, — губы Юнги скривились в усмешке.
— Пробовал когда-нибудь кимбап с креветками? Сейчас отлив, а значит был хороший улов креветок. Нам повезло.
— Да уж, это определенно можно назвать везением, — Юнги не смотрел на него и не замечал, с каким интересом Чонгук изучал его, пытаясь взглядом захватить весь образ целиком. Он замешкался всего на несколько секунд, ощущая, как из захвата выскользнула теплая ладонь. Но все-таки Чонгук успел ухватиться за край рубашки, удерживая и не желая отпускать. Юнги сильнее нахмурился. В его планы Чонгук-прилипала явно не входил.
— Послушай, я… — но Чонгук ему не позволил договорить.
— После, если ты этого захочешь, мы будем делать вид, что не знаем друг друга.
По лицу Юнги было заметно, что он все старательно взвешивал в своей голове. Перспектива отделаться от Чонгука так просто была очень соблазнительной. Юнги по-прежнему не понимал, почему Чонгук все еще здесь. Зачем возится с ним? Чужие люди не ведут себя так друг с другом. Но Чонгук с самой первой встречи вел себя с ним по-другому. Юнги старательно отталкивал его, сопротивлялся, как только мог, а Чонгук упрямо шел навстречу, не понимая, что близость, пусть и такая мимолетная, в конечном итоге может стоить очень многого.
— Хорошо, — Чонгук с облегчением выдохнул, и это не скрылось от глаз Юнги. Рюкзак так и остался в руке Чонгука, но, похоже, он даже и не думал его возвращать владельцу, абсолютно чувствуя себя в своей тарелке, удерживая Юнги за край рубашки, словно тот мог от него сбежать.
На стареньком форде, который давно не знал, что такое хороший воск, местами слезла краска, откровенно отсвечивая буро-зелеными пятнами. Такую прелесть можно было приобрести за полторы тысячи долларов, а если сторговаться, то могли уступить еще пару сотен. В Окленде только центр пестрил глянцевыми иномарками, на окраине и в пригороде же было куда привычней видеть потрепанные временем классические машины, которых через несколько лет ждал только утиль. В отличие от дорогих люксовых тачек, как у Натаниэля, подобным консервным банкам не давали имен, не любовались подолгу внутренностями под капотом и, конечно, весьма очевидно, бросали на парковке, даже не удосуживаясь проверить, плотно ли захлопнулась дверь.
— Я поведу, — Чонгук оперся рукой о крышу возле водительского сидения. Юнги возражать не собирался.
Если ему и правда придется провести вместе с Чонгуком какое-то время, то почему бы не облегчить себе жизнь и не воспользоваться его услугами. На языке вертелось слово «помощь», но Юнги упрямо гнал его от себя. Помощь нужна только слабакам. В салоне повисла тишина. Чонгук за рулем выглядел уверенно и расслаблено.
— Ты был когда-нибудь на побережье? — Юнги шумно выдохнул. Слова прозвучали настолько обыденно и непринужденно, словно они давние знакомые, которые хотели наверстать упущенное. Похоже, доехать к месту назначения в полной тишине им все-таки не удастся.
— Дом Аластара находится на побережье, — Чонгук улыбнулся такой очевидной реакции.
— Я знаю, — с усмешкой проговорил он. — Но, я имел ввиду, был ли ты раньше здесь, в этой части города. До того, как… — Чонгук запнулся.
Не самое лучшее время, чтобы лезть к Юнги с расспросами. Но никто так и не знал правды, почему Аластар скрывал существование еще одного сына и почему так резко изменил свое решение. До этого самого момента его репутация была кристально чистой, не считая того, что по своей натуре он был редкостным мудаком. Наверняка ведь знал, что не избежать разговоров, по крайней мере, их район с радостью полоскал в грязи и слухах имя Ларри Аластара, а тот ко всеобщему удивлению не торопился ничего опровергать или подтверждать. Окленд крупный город, но ведь это не другой конец страны, и даже не соседний штат. Зачем было рисковать всем? В его отеческую любовь он не верил. В любовь Чонгук вообще верил меньше всего. Это дежурное слово использовали в тех случаях, когда не могли определиться между привязанностью и благодарностью. Так почему бы не называть вещи своими именами? За мифическим «любовь» можно было спрятать что угодно, а потом просто на этот комок чувств повесить ярлык из шести букв.
— Я вырос в Окленде, — Юнги забавляло то, как осторожничал в словах Чонгук.
— Я слышал об этом, — Чонгук неловко улыбнулся.
— Собираешь сплетни обо мне?
— Разве ты не занимаешься тем же самым, слушая то, что говорит обо мне этот придурок Джейдан? — в этот раз его улыбка получилась более искренней. — Я не обсуждаю тебя и не верю всему, что слышу. Просто хочу, чтобы ты это знал.
— Как благородно с твоей стороны, — Юнги хмыкнул, отвернувшись к окну.
— Не хочешь ответить на мой вопрос? — Чонгук на секунду увел взгляд от дороги, обращаясь к Юнги.
— Сплетничаю ли я о тебе вместе с Джейданом?
Чонгук рассмеялся. Вне всяких сомнений, Юнги изначально понял, о каком вопросе идет речь, но по инерции все равно увиливал от прямого ответа. К собственному удивлению и вопреки всем своим мыслях хотелось получить ответ и на этот вопрос.
— Был ли ты когда-нибудь на побережье, — повторил Чонгук.
— Был, — ответил Юнги, не поворачиваясь к нему. — Еще в детстве. Аластар забирал меня на выходные несколько раз в полугодие. Если была хорошая погода, мы весь день проводили на побережье. Сейчас я понимаю почему.
— Почему? — Чонгуку не смущался своего любопытства, тем более, Юнги сам дал ему повод для очередного вопроса.
Несколько секунд молчания. Словно Юнги приценивался, стоило ли вообще быть настолько откровенным. Чонгук выжидающе прожигал взглядом его затылок.
— Не каждой женщине понравится видеть в своем доме ребенка твоего мужчины от другой, — Юнги пожал плечами.
Это было сказано настолько небрежно, что в наигранности не было никакого сомнения. Никто не говорит о таких вещах с такой легкостью и безразличием. А еще Чонгук понимал, почему Юнги на него не смотрел. Ведь выражение лица выдавало его настоящие эмоции.
— Какой из слухов — правда? Об Аластаре и твоей матери, — Юнги все-таки повернулся, сталкиваясь с Чонгуком взглядом.
— Аластар не чудовище, каким его выставляют.
Чонгук и не считал его чудовищем. Странным было то, что многие этого не понимали. Он не совершил ничего ужасного, по крайней мере, до всего этого его ничем нельзя было упрекнуть. Сейчас многие тоже искали оправдание внезапному появлению внебрачного ребенка, сбрасывая все на незнакомую женщину. Вероятно, она была не настолько хороша, чтобы Аластар стал строить с ней семью. Чонгук был благодарен, что Намджун никогда не обсуждал с ним городские сплетни, потому что у чужой глупости не было предела.
— Я не считаю его чудовищем, — Чонгук понимал, что его слова прозвучали как оправдание, учитывая, с какой скоростью они были произнесены. Юнги снова отвернулся, давая понять, что на этот раз Чонгук ступил на запрещенную территорию. Ответа на свой вопрос он так и не получил.
Несмотря на солнечную погоду и температуру воздуха, которая в это время дня достигала своего пика, у побережья было ветрено. Парковка не была переполнена. В обеденное время все собирались на другой стороне улицы, которая шла параллельно побережью. Заполненная тесными маленькими закусочными, улица пестрила яркими вывесками. Бар Хосока практически замыкал эту вереницу, составляя конкуренцию разве что Макдональдсу, который отделял стену бара от поворота к центру города. Чонгук бывал здесь чаще, чем дома. Широкая дорога позволяла забыть об ограничении скорости, а морской воздух, забивающийся в легкие на полном ходу, пьянил своей пряностью.
Крошечная закусочная затерялась между французским ресторанчиком и пабом, который патриотично сверкал американским флагом у самой вывески. Вдали от китайского квартала азиатская еда не особо пользовалась спросом, только у любителей чего-нибудь экзотического, или самих же азиатов, которые в этой части Окленда были проездом. Продолговатое помещение и всего два столика с барной стойкой вполне справлялись с нагрузкой. Здесь никогда не было столпотворения. Это подкупало.
— Возьмем с собой и вернемся на побережье, ты не против? — он обернулся к Юнги, который без интереса блуждал взглядом по стенам закусочной.
— Предложение было твоим, значит и решать тебе.
— Тогда я и еду выберу на свой вкус, — довольный тем, что ему предоставили полную свободу выбора, а еще тем, что Юнги наконец-то перестал искать подвох в каждом его слове, Чонгук шагнул к барной стойке.
— Я заплачу.
Чонгук улыбнулся. Все-таки с выводами он поспешил.
— А куда же делось «предложение было твоим, значит и решать тебе»? Я думал, это касается и оплаты.
— Я не позволю за себя платить, — Юнги нахмурился, бросая короткий взгляд на парня за стойкой, который, похоже, уже был готов принять заказ.
— Нам будет тяжело стать друзьями, если ты каждый раз будешь так реагировать на все мои попытки стать ближе.
Впервые за день он сказал то, что думал. Облегчения не последовало. Юнги нахмурился, обдумывая его слова, а затем, кивнув, просто пошел к выходу. Глупо было бы на глазах у официанта бросаться вслед за парнем, и Чонгук, поджимая губы, обернулся к нему, чтобы сделать заказ. Кимбап с креветками был готов заранее, и ему не пришлось долго ждать. Он ничего не знал о предпочтениях Юнги, поэтому взял для него колу. Все по умолчанию любили колу. В конце концов, Юнги мог просто не сбегать и облегчить Чонгуку задачу, рассказав о том, что заказать для него. Возможно, когда сейчас Чонгук выйдет из закусочной с двумя бумажными пакетами и двумя стаканами колы, он никого не обнаружит. Но, вопреки всем мыслям, Юнги стоял напротив и, заметив Чонгука, придержал для него дверь.
— Я взял для тебя колу.
— Класс, — Юнги взял у него стаканы.
— Не любишь колу?
— Все любят колу, — он пожал плечами, подтверждая мысли Чонгука.
Прозвучало без обычного упрека или желания оттолкнуть, и он слабо улыбнулся. Сейчас перед ним был тот самый парень, которого он встретил в полицейском участке. Чонгук, как ни старался, не мог вспомнить, о чем они тогда говорили, но вот чувства были определенно те же. Помнил только протянутую грязную ладонь, растерянный взгляд и широкую улыбку.
— Что? — Юнги приподнял вопросительно брови, ожидая ответ от подвисшего Чонгука.
— Sei strano , — произнес он.
— И что это значит?
Чонгук бессознательно рассмеялся, наблюдая за нахмурившимся Юнги. В его глазах он, скорее всего, выглядел ненормальным.
— Приятного аппетита, — соврал совсем не к месту Чонгук.
Пройдя вперед, он каждым позвонком чувствовал взгляд Юнги. Ему стоило огромных усилий идти и не оборачиваться. Побережье разделял деревянный настил. Песчаная часть у самой воды была усеяна валунами, на которых ютились жирные чайки. В черте города они были особенно ленивыми и не брезговали побираться по мусорным бакам, расположенным вдоль побережья. В будни здесь было немноголюдно. По вторую сторону настила, среди редких деревьев и зеленых лужаек, пустовали деревянные столики. По субботам здесь собирались пожилые дядюшки и тетушки, занимая эти самые столики. Они играли в настольные игры или просто читали газеты. Воскресные дни были семейными. Вместе Чонгук и Намджун были на побережье всего трижды. Окруженные счастливыми семейными парами они оба чувствовали себя неловко. После еще нескольких неудачных походов по паркам аттракционов, Намджун принял решение, что их маленькой традицией станут домашние выходные за просмотром комедий. Чонгук не был против.
Один из столов занимала семейная пара с детьми, и Юнги осознанно двинулся к самому дальнему. Отсюда не был виден песчаный край у воды, только деревянные перила за настилом. Высокий клен отбрасывал приятную тень прямо на них. Юнги поставил стаканы с колой в самый центр стола, всколыхнул внутри подтаявший лед. Пакеты с кимпабом Чонгук поставил туда же, но заметив, как Юнги отсел на другую сторону круглого стола, переставил один из пакетов к нему поближе. Юнги благодарно кивнул, раскрывая пакет.
Содержимое пакета определенно вызывало у него интерес. Небольшие конвертики из нори, наполненные рисом и креветками, были упакованы в шуршащую бумагу. Всего их было три. Вытаскивая из пакета каждый, Юнги обнаружил внутри небольшую картонную коробочку, заполненную доверху жареными в масле креветками. В воздухе приятно запахло кунжутом и соевым соусом. Чонгук наблюдал за тем, с каким сосредоточенным видом Юнги разбирал пакет. Креветки он взял для него в самую последнюю минуту. Улов в последние дни действительно был крупным, и многие рыбаки сбавили цены, уступая прибрежным ресторанчикам и закусочным по паре баксов с килограмма. Ошиваясь в баре Хосока, Чонгук всегда был в курсе подобных вещей.
— Sei strano, — неожиданно произнес Юнги, отрывая взгляд от коробочки с креветками.
— М? — Чонгук непонимающе моргнул.
— Sei strano, — повторил Юнги, но, замечая еще большее недоумение на лице Чонгука, пояснил: — Приятного аппетита. Ты сказал, что эта фраза означает «приятного аппетита».
Со стороны пролива подул мягкий ветер, запутавшись в розовых прядях. Чонгук не мог отвести взгляда от улыбки Юнги.
🌠 🌠 🌠
Намджун сидел, склонившись над стойкой на кухне. Перед ним было несколько развернутых чертежей и набор карандашей, рассыпанных по всей поверхности. С его места на диване в гостиной Чонгуку хорошо просматривалась кухня. Он с улыбкой наблюдал за Намджуном, который, не замечая времени, уже несколько часов водил руками по листам бумаги. Иногда Намджун мог потратить весь свободный вечер на подобное. Чонгук в этом ничего не понимал. Заглядывал через плечо и, рассматривая непонятные линии, напоминал Намджуну о том, что следует сменить положение, иначе не избежать проблем со спиной. Со строгой укладкой, в рубашке, застегнутой на все пуговицы даже дома, и в очках с глянцевой дужкой Намджун всегда выглядел собранным и сдержанным, словно его ничего не могло застать врасплох. Кроме тех редких часов, когда, в ожидании Чонгука, Намджун засыпал на диване перед телевизором, обязательно с выключенным звуком. Он не беспокоился ни об укладке, ни о том, что идеально выглаженная рубашка могла измяться и потерять свою свежесть. Чонгук знал, что Намджун никогда не смотрел телевизор в одиночестве, не переносил лишнего шума, а современный кинематограф и вовсе считал пустой тратой времени и денег. Но все равно каждый раз упорно его включал, по всей видимости, надеясь, что бестолковая картинка на экране не позволит ему уснуть, пока не вернется Чонгук. Наверное, именно в это и влюбился Чимин. Чонгук часто засматривался на Намджуна, когда тот, чтобы провести больше времени с ним, брал работу на дом. Намджун всеми силами старался стать для него самой большой опорой. Вечером заехал Натаниэль. По его многозначительному взгляду было понятно, что вопросов Чонгуку не избежать, но определенно не сейчас. Натаниэля сдерживал Намджун, который отвлекся от чертежей всего на несколько минут, чтобы поздороваться и предложить ему что-нибудь выпить, тот вежливо отказался, ссылаясь на обещание помочь Хосоку в баре. У самого порога Нэт, бросив взгляд в строну кухни, прошептал: — Не могу поверить, что ты решил его ударить, — Чонгук пожал плечами. — Я все объясню позже, — пообещал он, надеясь, что Натаниэль проглотит его невнятные объяснения или вообще забудет обо всем. Сделав несколько шагов по дорожке, Натаниэль обернулся. — С тобой происходит какое-то дерьмо, Чонгук, разберись с этим или давай поговорим, — на его лице отсутствовала привычная улыбка. — Я всегда готов тебя выслушать, — Чонгук лишь кивнул. Даже с порога было видно, что Нэт резко дернул дверьми машины, словно намеревался оторвать ручку. Это было совсем не похоже на того, кто слишком бережно относился к своей машине. Наверное, было к лучшему, что Чонгук так и не решился рассказать ему сейчас о том, что пригласил в субботу Юнги к себе, собираясь проигнорировать вечеринку.
