все твои звезды

      В спортивном зале было столпотворение. Пока все бродили между трибунами в поисках свободного места, Чонгук пытался отыскать Натаниэля, который должен был занять для него место рядом с собой. Не произошло бы ничего ужасного, пропусти он его, но все упиралось в настойчивость Габби. Встретив Чонгука перед тренировкой, она несколько раз для уверенности повторила время и место, словно он был туристом в большом мегаполисе. Хотя сейчас Чонгук предпочел бы потеряться. Массовые скопления всегда раздражали. Чонгук поджал губы и еще раз осмотрелся, давая себе обещание, что если сейчас Нэт не попадется ему на глаза, то он развернется и уйдет. Информационное собрание было по поводу изменений в расписании занятий и затрагивало организационные вопросы грядущего выпускного вечера. Но ни то, ни другое не волновало его ни в какой степени.       Светлая копна волос, как и ярко-зеленая спортивная водолазка Натаниэля обнаружились на третьем ряду. Чонгук не особо рад был своей находке, уже настроив себя на побег. Протискиваясь сквозь узкий проход, он неловко извинялся перед теми, кого успевал задеть объемной сумкой, где лежала спортивная форма.       — Габби дважды ко мне подходила и продолжает пялиться сюда, — Нэт кивнул в сторону стойки с микрофоном.       Было очевидно, что Габби нисколько не смущало то, что ее заметили. В руке у нее маячил микрофон. Похоже, именно Габби предстояло просвещать только оперившихся птенцов-выпускников о планах на торжественный вечер. Чонгук надеялся, что она не намеревалась никак втягивать в обсуждение людей, сидящих на трибунах. До выпускного оставалось две недели, и все, что хотелось, это просто его пережить. Чонгук молчал, не желая жаловаться на участь, которую ему отвела Габби. Голова все еще шла кругом от одной мысли о том, что придется танцевать перед таким количеством людей. Радовало только то, что приглушенный свет явно скрасит его скомканные движения.       — Когда ты поможешь мне с танцем? — нерешительно спросил он, когда молчание затянулось, а взгляд Габби, который пробирал насквозь, начал основательно нервировать.       — Каким танцем? — расслабленно спросил Нэт, во рту языком перекатывая карамель и постукивая ей по зубам.       — Для выпускного, — ответил Чонгук, но заметив полную потерю связи с реальностью в глазах Нэта, устало вздохнул. — Ты обещал потренироваться со мной. Времени слишком мало, а мои умения танцевать ограничиваются жалким переминанием с ноги на ногу.       — В принципе, именно в этом и заключается основа танца, — со смешком выдал Нэт, но выражение лица Чонгука натолкнуло его на одну мысль. — Почему бы тебе не попросить об этом Габби? Она не упустит возможности полапать тебя хотя бы разочек.       Чонгук нервно сглотнул и едва не уронил сумку, стоящую у него на коленях. Его растерянный взгляд метнулся от довольного лица Натаниэля к Габби, которая с отстраненным видом перебирала листы бумаги. Микрофон вернулся на свое законное место за стойкой. Вопрос с танцем так и оставался нерешенным.       — Нэт, — раздраженно протянул Чонгук, пустая болтовня ему порядком поднадоела.       — Я не умею, — признался Натаниэль, пожимая плечами, словно ничего ужасного в своих словах не увидел.       — Блядь, — Чонгук слишком резко повернул к нему голову, еще немного усердия и он наверняка свернул бы себе шею. — Ты сказал, что умеешь.       — Правда? Не помню такого, — он отвлекся на очередную карамель и, шурша фантиком, пытался ее достать. — Разве ты когда-нибудь видел меня танцующим? Пьяные обжималки не в счет, — с усмешкой добавил Нэт и удивленно уставился на него, когда Чонгук выхватил конфету из его рук.       — Ты, блядь, хотя бы понимаешь, на что я подписался из-за тебя?       Это была последняя капля. Изматывающая тренировка изрядно проехалась по его нервной системе. Раздражение застряло комом в горле. Поднявшись с места, Чонгук сильнее стиснул в руках сумку. Глубокое дыхание совсем не помогало успокоиться, а в легких все еще жгло после интенсивных упражнений. Тренер несколько часов отыгрывался на нем за пропуски. Развернувшись и больше не растрачиваясь на извинения, Чонгук пошел к выходу, когда прозвучал звуковой сигнал, напоминающий о начале собрания. Правую щеку пронзил серьезный взгляд Габби. Натаниэль, как и она, молча провожал его спину. Но Чонгуку было наплевать, пусть пялятся сколько угодно.

🌠🌠🌠

      То, что поступок был идиотским, Чонгук понял сразу, как покинул двери учебного корпуса. Сегодня понедельник. Билет Намджуна был на послеобеденный поезд, это значило, что он вернется в Окленд только поздно вечером. В школу его подвозил Натаниэль и должен был отвезти обратно домой. Собрание определенно растянется на ближайшие полчаса. Он мог вернуться и выставить себя еще большим идиотом, или подождать Нэта на парковке возле его машины. Выбор был очевидным.       Большая часть учеников осталась на собрании, поэтому в такое время, несмотря на то, что занятия уже закончились, стоянка была заполнена машинами. Свой джип Нэт всегда парковал в дальнем ряду, рядом с машиной Мэттью, что гарантировало его любимице дополнительную сохранность. Место, где обычно стоял мотоцикл Чонгука, пустовало. Первым, что он планировал сделать, когда вернется домой, это забрать свои ключи и объехать пару кругов. У него оставалось не так много времени, чтобы насладиться ездой на мотоцикле. К сожалению, тащить мотоцикл с собой в другой штат не было возможности, и его придется оставить на попечении Намджуна. Чонгук ухмыльнулся, бросая сумку на пустующее место. Учитывая то, как Намджун заботился о Чонгуке, то переживать о сохранности мотоцикла не стоило, но до сих пор с трудом верилось, что у него больше не будет возможности так часто на него садится.       В дальней стороне соседнего ряда громко хлопнула дверь и послышался звук движения. Чонгук бы дал сто процентов из ста, что узнал бы звук чужого двигателя даже на оживленной магистрали. Форд шумно встрепенулся на повороте и брякнул проржавевшим дном над выступом, напоминающем о соблюдении скоростного режима на парковке. Белая железяка медленно катилась вдоль припаркованных ровной строкой машин. Их с Чонгуком разделяли два ряда, и навряд ли его можно было заметить с места водителя. Он не видел сегодня Юнги в школе, но был искренне удивлен тому, что тот задержался на столько времени. В спортзале его тоже не было видно, хотя в такой толкучке невозможно было кого-то найти. Чонгук с трудом проглотил мысль о том, что если бы он захотел, то найти Юнги было бы не сложно. Для него не сложно. После субботы Чонгук не ждал, что между ними что-то резко изменится. Но врать самому себе было ни к чему, он хотел увидеть Юнги и одновременно боялся, потому что не знал, чего стоило ждать от этой встречи.       Оглянувшись по сторонам и не заметив на парковке никакого движения, кроме пыхтящего форда, который вот-вот поравняется с ним по другую сторону припаркованного ряда, Чонгук подхватил свою сумку и скользнул между двумя машинами, выпрыгивая на дорогу прямо перед белым капотом. Решение было опрометчивым, но Чонгук подумал об этом, только когда замер перед машиной, столкнувшись с испуганным взглядом Юнги. Они несколько секунд молча смотрели друг на друга, прежде чем Юнги дернулся и, открывая дверь, выскочил наружу.       — Тебе что, остатки мозга на тренировке вытрясли? — Растерянность на его лице сменилась гневом.       Он тяжело дышал и смело смотрел Чонгуку прямо в глаза, словно намекая, что если бы он попался ему под колеса, то Юнги бы обязательно сдал назад и проехался по нему еще раз.       — Привет, — глупо улыбаясь и выше подтягивая болтающуюся сумку, Чонгук сделал к нему шаг и остановился, не зная, что сказать в свое оправдание.       — Ты меня до чертиков напугал, — признался Юнги, похоже, неосознанно, потому что в следующую же секунду вновь принял враждебную позу, складывая руки на груди. — Чего тебе?       — Подкинешь меня до дома?       Чонгук не собирался его об этом просить, и вовсе не собирался останавливать машину. В последнее время он только и делал, что поступал, как последний идиот, шагая в обратную сторону от здравого смысла. Юнги коснулся переносицы пальцами и принял задумчивый вид. Розовый цвет его волос сегодня был более насыщенным, напоминая собой перезрелую малину. Юнги определенно обновлял цвет. Чонгук хотел спросить, зачем ему это было нужно, ведь если спорили на покраску, то Юнги явно выполнил условия, но вместо натурального цвета Чонгук сталкивался только с разными оттенками розового. Дурацкий цвет, хотя Юнги сложно было представить с каким-либо другим. Насыщенно-черный, как у Габби, навряд ли бы подошел к светлой коже парня, но посмотреть на это уж очень сильно хотелось.       — Я собирался пообедать где-нибудь, — неуверенно произнес Юнги.       — Приглашаешь меня на обед? — Чонгук удивленно приподнял брови и улыбнулся.       — Нет, я сказал, что собирался пообедать и подвозить тебя в мои планы не входило, — немного раздраженно проговорил он. — Но если ты хочешь, чтобы я подкинул тебя до дома, то тебе придется поехать со мной, потому что я не собираюсь такой длинный путь слушать заунывное ворчание своего желудка и твой голос.       Это было ни да, ни нет. Выбор все еще был за Чонгуком. Сердце почему-то безумно колотилось. Он не делал ничего незаконного, но было такое чувство, словно нарушал сразу несколько правил. Юнги сел в машину и захлопнул за собой дверь. С места он не мог сдвинуться, так как Чонгук все еще преграждал ему путь, но было куда приятней думать, что Юнги просто давал ему время все обдумать. Бросив быстрый взгляд на вход в здание и оглянувшись на то место, где была припаркована машина Нэта, Чонгук сделал свой выбор, решительно открывая дверь и запрыгивая на сидение, которое неприветливо скрипнуло под его весом.       Юнги выглядел отстраненно, и все его внимание было сосредоточено на дороге. Одна рука была на руле, а вторая — на коробке передач. Чонгук предусмотрительно пригнулся, когда они проезжали вдоль машин. Было неизвестно, кто еще мог в это время находится в своей машине и мог заметить Чонгука вместе с Юнги. Этого невозможно было сделать незаметно. Юнги понимающе хмыкнул, бросив взгляд на Чонгука, который пытался съехать как можно ниже на сидении. Похоже, его подобное чудачество нисколько не задело.       — Я мог бы вывезти тебя в багажнике, — улыбаясь, предложил он. — Так надежнее.       — Я не… — начал Чонгук, но предусмотрительно замолчал.       Придумывать оправдания, еще больше выставляя себя идиотом, у него не было никакого желания. Машина уверенно набирала скорость, прокладывая себе путь по широким улицам.       — Куда мы едем? — спросил Чонгук.       Не то чтобы ему действительно было интересно, но молчание его напрягало. Юнги бросил на него быстрый взгляд, словно решая говорить или нет.       — В Мак.       Коротко и понятно. Чонгук усмехнулся, расслабляясь.       — Слишком предсказуемо, — брякнул он.       — Я не собирался тебя удивлять, — Юнги приоткрыл окно со своей стороны, избегая взгляда Чонгука, но прекрасно чувствовал, что тот смотрел прямо на него.       — Что нужно сделать, чтобы ты перестал мне грубить? — Чонгук повторил за ним, приоткрывая свое окно, но всего на несколько сантиметров, чтобы не создавать сквозняк.       Юнги рассмеялся и повернулся к нему.       — То, что я тебе уже говорил несколько раз. Отстать от меня.       — А кроме этого? — Юнги только пожал плечами, не желая продолжать.       В городе было несколько зданий, которые принадлежали Макдональдс, но ближайшее находилось у побережья, рядом с баром Хосока. Обычно в такое время там были только мамочки с детьми и иностранцы, которые предпочитали быстрый и сытный перекус в известном месте, чем местные забегаловки, которыми было усеяно все побережье. Вероятность того, что в это время в Макдональдсе Чонгук столкнется с кем-то из знакомых, приравнивалась к одной тысячной, приобретая статус невозможного.       На небольшой парковке была только парочка машин, которые скорее всего простояли здесь уже несколько дней. Парковка возле бара тоже пустовала, всегда заполняясь только ближе к вечеру. Сегодня Хосок был в баре с самого утра и, так как близился конец месяца, занимался разбором счетов.        Грядущее калифорнийское лето заявляло о себе в полной мере, но внутри было свежо. Работающий кондиционер у самого входа обдавал посетителей приятным прохладным воздухом. Чонгук оставил сумку в машине и только у кассы вспомнил о том, что кошелек был в ней.       — Я заплачу.       — У меня есть деньги, просто дай мне ключи от машины, — Юнги приподнял бровь. — Я ничего с ней не сделаю. Открою дверь, возьму кошелек и вернусь.       — Хороший план, но нет, — он широко улыбнулся. — Что ты будешь? — Юнги повернулся к кассе, пробегаясь взглядом по меню. — Колу?       — Молочный коктейль, — немного обиженно протянул Чонгук. — С клубникой. И картошку фри. Большую, — Юнги усмехнулся, кивая кассиру, чтобы принял его заказ. — Мороженое с клубникой и горячий пирожок с…       — Клубникой, — опередил его Юнги.       — Клубникой, — согласно кивнул Чонгук.       Кассир неловко улыбнулся. В его взгляде мелькнула озадаченность.       — Что-нибудь еще? — парень щелкнул по экрану.       — Что-нибудь еще? — Юнги повторил его вопрос, оборачиваясь к Чонгуку, но тот отрицательно качнул головой. — Тогда мне кофе и гамбургер. Это все.       Чонгук удивленно смотрел на его затылок. Ради этого стоило так далеко ехать? Юнги вроде бы хотел поесть, но навряд ли можно было полноценно загрузить желудок одним гамбургером и откровенно не впечатляющим кофе. Столик был выбран по обоюдному согласию в самом дальнем углу. Чонгук не думал, что кто-нибудь их мог увидеть здесь, но садиться у окна все равно не собирался.       Юнги сделал глоток, наблюдая за тем, как Чонгук торопливо доставал горячий пирожок из бумажного конвертика.       — Парень подумал, что мы странные, — откусывая и мыча от удовольствия, проговорил Чонгук.       — Какой парень? — Юнги непонимающе обернулся, бросая взгляд на пустующие столики вокруг них.       — Кассир, — уточнил Чонгук, подхватывая языком вытекающий горячий клубничный джем.       — Он подумал, что мы пара, — Юнги улыбнулся, замечая испуганный взгляд Чонгука.       Джем потек по его пальцам, но, казалось, он этого и не замечал. Чонгук таращился на Юнги, чувствуя, как в уголках глаз скопились капельки слез от того, что он слишком долго не моргал.       — Дыши, Чонгук, — посмеиваясь, Юнги сделал глоток кофе и принялся разворачивать свой гамбургер, делая вид, что для него подобное совсем ничего не значило, как ничего и не значила реакция Чонгука.       — Почему он должен был так подумать? — справившись с эмоциями, спросил Чонгук.       — Потому что он тоже гей, — так же спокойно пояснил Юнги, не поднимая глаз на Чонгука, гамбургер, похоже, был ему куда интереснее.       — Тоже? — удивленно переспросил он, неохотно переведя взгляд со спокойного Юнги на упавшую на стол ярко-красную каплю джема.       — Тоже, — пожимая плечами, повторил Юнги.       Чонгук задержал дыхание. В эту секунду спокойствие Юнги бесило больше всего. Почему этот разговор только на него самого так действовал, словно это признание принадлежало ему, а не Юнги? В их школе многие экспериментировали с ориентацией, в погоне за новыми ощущениями не брезгуя абсолютно ничем. В прошлом году Натаниэль признался, что на одной из тусовок целовался со студентом по обмену из Франции. Все закончилось петтингом. Натаниэля нисколько не смутило подобное признание, как и не смутило то, что это происходило на глазах у многих. Что происходило на вечеринке — оставалось там. В школе мало болтали о чужих предпочтениях. Особенно после того, как по школе пошел слух, что мистера Форбса застали в интригующей позе с учеником старшей школы. Кем был этот загадочный парень-икс никому не было известно, но руководство старательно подчищало все школьные чаты в интернете, чтобы не позволить распространиться информации, а учащимся затыкали рты, стоило только упомянуть слово «голубой» в неправильном контексте, или «нетрадиционный» поставить в одном предложении со словом ориентация.       — Для тебя это проблема? Я могу отвернуться и дать тебе возможность уйти.       — Уйти?       — Ты выглядишь напуганным, — посмеиваясь, добавил Юнги.       — Удивленным, — поправил его Чонгук.       Юнги вновь пожал плечами. Казалось, он делал так всегда, когда кто-то озвучивал очевидные вещи или задавал вопросы, на которые не хотелось давать полноценные ответы. Так было гораздо проще.       — Разве ты не поверил словам придурка Стивенса? Он кричал об этом на всю школу. Многие это обсуждают.       — Я не многие, — чувствуя раздражение, проговорил Чонгук.       — Так ты все еще хочешь общаться со мной? — Юнги наигранно удивился.       — А ты по-прежнему хочешь, чтобы я от тебя отстал?       Даже если ответ будет положительным, Чонгук навряд ли сделает так, как хочет этого Юнги. Сам не знал почему. Возможно, потому что у него было еще слишком много вопросов, ответы на которые он так и не получил.       — Твое мороженое растаяло, — Юнги отвел взгляд первым, и вся его напускная уверенность рухнула.       — Хочешь? — Чонгук протянул ему стакан с коктейлем, едва не упираясь трубочкой в губы. — Да ладно тебе, — он усмехнулся, замечая, как Юнги резко отвернулся. — Это очень вкусно, попробуй.       — Это твой коктейль, — напомнил ему Юнги.       — Ну и что? — Чонгук заметил, как он осматривался по сторонам. — Боишься, что кто-то может нас увидеть и неправильно понять?       Собственные слова больно кольнули в груди. Юнги не был таким трусом, как он. Да и кого ему бояться, в отличие от Чонгука? Он еще раз посмотрел в сторону столика, куда всего минуту назад села женщина с маленьким ребенком. Его губы неуверенно разомкнулись, обхватывая самый край трубочки.       — Тем более нас и так уже приняли за пару, так стоит ли еще о чем-то переживать? — усмехаясь, добавил Чонгук.       Юнги поперхнулся и закашлялся. Несколько капель коктейля упало на столик. Чонгук громко рассмеялся, привлекая к ним внимание, но сейчас это его мало волновало. Вопреки ожиданиям, Юнги больше не надевал свою невидимую броню и не пытался оттолкнуть его, более охотно участвуя в разговоре. Большой секрет, который сам Юнги вскрыл, позволил ему почувствовать себя свободнее, словно это было то единственное, что сдерживало его, а, возможно, он действительно не ожидал, что Чонгук воспримет все именно так.       Чонгук отлучился в туалет, попутно перезванивая в ответ на несколько пропущенных звонков от Натаниэля, который был крайне удивлен, не застав Чонгука на парковке. Нэт собирался приехать к нему, но Чонгук заверил его, что хотел бы побыть немного с Намджуном, но как только все уладит, то они обязательно пересекутся где-нибудь в городе. Вопрос о том, где он сейчас, так и остался не отвеченным, и Чонгук очень надеялся, что у Нэта не появится желание задать его еще раз.       Солнце начинало садиться, и остывающий город наконец-то мог вздохнуть с облегчением. На парковке прибавилось машин, но не так много, как это бывало по выходным. Многие предпочитали закидываться фри в баре, разбавляя удовольствие бокалом пива, чем зря просиживать штаны, попивая молочные коктейльчики. Время в таких местах всегда застывало. Черная дыра, невидимый портал, где можно было спрятаться от внешнего мира, вещей, которые день за днем проедали мозг. Чонгук в баре Хосока находил место и для себя. Здесь можно было чувствовать себя свободным от предрассудков и излишнего надзирательства Намджуна. Но теперь у него появилось еще одно убежище.       Чонгук не торопился садиться в машину и смотрел на Юнги, который застыл у приоткрытой двери по другую сторону.       — Какие у тебя планы на вечер?       — Хочешь пригласить меня на свидание? — губы Юнги дрогнули в усмешке.       — А разве только что это было не оно? — Чонгук умело сыграл удивление.       Игривое настроение медленно растворялось в воздухе. Почему-то, когда Юнги говорил подобные вещи, это напоминало колкое замечание, но слова Чонгука всегда были похожи на правду. Возможно, он слишком зацикливался на этом или воспринимал неправильно все невербальные знаки. Как нахмурился ровный лоб, как Юнги дернул плечами, отводя взгляд, словно для ответа ему требовалась перезагрузка.       — Все твои свидания проходят именно так? — Юнги поднял на него взгляд, широко улыбнувшись, понимая, что его заминка не осталась незамеченной.       — Нет, — бодро отозвался Чонгук, садясь в машину. — Некоторых я еще вожу на побережье.       Юнги усмехнулся, признавая поражение в словесной перепалке. Эмоции были сродни американским горкам. Чонгук расслаблялся, а потом снова летел вниз, не зная, что его там могло ждать. Казалось, Юнги вот-вот развернется и уйдет, а еще лучше бросит его на парковке, но в следующую же секунду он широко улыбался, подхватывая шутку и выставляя ее в выгодном для себя свете. Они не были друзьями, но и не были простыми знакомыми. Застыли где-то между недодружбой и странным притяжением. Юнги бы не стал отрицать того, что его тоже тянуло к Чонгуку. Это было слишком заметным. Ведь Чонгук не наседал со своим вниманием, и виделись они слишком редко. При желании, Юнги мог бы никогда не попадаться ему на глаза. Но чтобы он не говорил, отталкивал только на словах.       — Не хочу домой, — признался Чонгук, не поворачивая головы к нему.       Машина так и стояла на парковке. Юнги так же, как и он, смотрел на дорогу, но после его слов повернулся и уставился на него. Наверное, он ждал, что Чонгук скажет что-то еще.       — Так ты спрашивал о планах на вечер не из простого любопытства?       Он дернул коленом, задевая брелоки, которые висели на ключах, торчащих в замке зажигания.       — Я подумал, что если у тебя нет никаких планов, то было бы неплохо взять пива и посидеть где-нибудь, — его предложение было на грани абсурда, ведь дома должен был ждать Намджун, которого он не видел с пятницы, но расставаться с Юнги вот так совсем не хотелось.       — У меня нет планов, — Юнги равнодушно пожал плечами, и Чонгук усмехнулся, вновь это замечая. — Но где… — он задумчиво посмотрел на дорогу. — Где возьмем пиво?       Да, без поддельного удостоверения это было бы проблемой, но не в его случае. Чонгук кивнул в сторону, и Юнги немного нагнулся, чтобы рассмотреть то, на что он указывал. Сразу за территорией Макдональдса начиналась парковка бара. Юнги прочитал название на яркой вывеске и удивленно приподнял брови. Определенно разноцветные буквы не внушали ему никакого доверия.       — Бар? — он скептически хмыкнул.       — У меня есть полезные связи, — губы Чонгука растянулись в широкой торжественной улыбке.       — Твои полезные связи не боятся лишиться лицензии, продавая пиво несовершеннолетним? — Юнги усмехнулся.       — Но ты же никому не расскажешь?       Конечно, все мысли сразу начали крутиться вокруг истории с вечеринкой и Аластаром. На самом деле, Чонгук не хотел задеть его, но по тому, как нервно дернулась на руле рука Юнги и как он мгновенно выпрямился, сменив расслабленную позу, было сразу понятно, что у него ничего не получилось. Чонгук никогда не отличался чрезмерной болтливостью. Обычно в их компании за это отвечал Нэт, который, похоже, не говорил только во сне, и то, казалось, что факт был сомнительным. Чонгук пытался мысленно найти пути к реабилитации.       — Я подожду тебя в машине, — Юнги отвернулся.       Чонгук кивнул, не сразу понимая, что Юнги этого не увидит. Это был самый правильный вариант. Хосоку не стоило видеть их вместе. Не умением держать язык за зубами Натаниэль был обязан именно дядюшке, а не жалкому проценту итальянской крови. С Хосоком было во всем гораздо проще, несмотря на разницу в возрасте. Иногда, казалось, что он был для него большим другом, чем Намджуну, которого образ жизни и положение в обществе, как и ответственность за жизнь Чонгука, вынуждали следовать букве закона. Намджун был бы хорошим отцом. От него исходила аура надежности и уверенности в любой ситуации. Но порой он слишком перегибал палку, принимая Чонгука за все того же несмышленого ребенка, каким он был в их первую встречу.       До бара было всего несколько минут ходьбы, но этого времени было достаточно, чтобы проветрить голову и собраться с мыслями. В его жизни не изменилось ровным счетом ничего, но чувство, словно вот-вот все перевернется с ног на голову, не покидало ни на одну минуту. Все замыкалось на Юнги, словно он был причиной необъяснимых изменений в его жизни. Хотелось его встряхнуть и честно получить ответ на вопрос, что в нем такого, из-за чего Чонгука так заклинило? Обычный, неприметный, разве что сумасшедший цвет волос выделялся. Пресный Юнги Аластар изначально не мог его заинтересовать ничем, кроме своей фамилии. Интересно было всем вокруг, но вело от него только Чонгука. Этим чувством не хотелось ни с кем делиться. У Чонгука замирало сердце от одной мысли, что о них с Юнги кто-то мог узнать. Особо нечего было скрывать, но неприязнь Мэтта и нежелание попасть ему в немилость заставляли держать рот на замке.       Добыча была тщательно упакована от посторонних глаз. Юнги сохранял прежний отрешенный вид, когда он вернулся через полчаса, но темный пакет был удостоен от него большего внимания, чем сам Чонгук. Машина привычно дернулась и, грубо скрипнув подвеской, двинулась с места. Чонгук вел мысленный монолог с собой, пытаясь подобрать нужные слова для оправдания перед Намджуном. Хосок обязательно расскажет ему о том, что он заглядывал в бар. Чонгук лишь надеялся, что у него хватит терпения удержать язык за зубами и не выболтать истинную причину. Правда вся потребность в усиленном фантазировании отпала, как только они проехали мимо его дома. Света не было ни в одном окне. Это значило, что Намджун так и не появлялся и впервые за все время не звонил ему, чтобы узнать о том, чем Чонгук занимался. Но звонил Хосоку, просто чтобы удостоверится, что у них все в порядке. Реакция Хосока тоже была странной, а односложные ответы на вопросы о Намджуне все больше и больше наводили на мысли, что его поездка в Сакраменто не была деловой.

🌠🌠🌠

      Окленд не был городом мечты, но определенно в этом месте было свое очарование. Высотные дома, переплетающиеся с малобюджетными постройками, и замыкающие эту вереницу викторианские особняки. Чонгук не думал, что когда-нибудь захочет навсегда оставить этот город. В Нью-Йорке его ждут загруженные вечным трафиком дороги, общежитие и бесконечные переплетения из учебных аудиторий и библиотек. Наверное, будь у него в запасе еще одна жизнь, он бы потратил ее на маленький домик на побережье. Образование для него никогда не было приоритетом. Но у него была только одна жизнь и единственная возможность отблагодарить Намджуна за его заботу. Чонгук не выбирал Нью-Йорк, ему просто сделали выгодное предложение, от которого было сложно отказаться. Ведь такая возможность выпадала не каждому. Университет в Нью-Йорке предлагал полное покрытие расходов на учебу и бесплатное проживание в общежитие.       — Ты будешь скучать по этому месту? — Чонгук повернулся и посмотрел на Юнги.       Между ними было всего несколько сантиметров. Юнги смотрел прямо на чернеющую пропасть и следующую за ней россыпь городских огней. Его взгляд был пустым и казалось, что он вовсе не слышал вопроса Чонгука, но на его губах появилась легкая улыбка. Это было более громким ответом на вопрос, чем смогли бы передать слова.       — Иногда мне кажется, что я не готов к переменам, — Чонгук продолжал смотреть на его расслабленное лицо, исследуя мягкие черты лица.       Юнги кивнул понимающе.       — Тебе страшно, потому что ты не знаешь, что ждет тебя в будущем, — он пожал плечами и, переместив руки за спину, упираясь ладонями, немного откинулся назад.       — Тебе не страшно?       — Мое будущее слишком определенное, так чего мне бояться? — Юнги усмехнулся.       — Решил, куда будешь подавать документы? — Чонгуку было интересно абсолютно все, а подобная открытость Юнги к диалогу подкупала.       — Я не буду поступать. По крайней мере, не в этом году, — он потянулся рукой к бутылке и, сделав глоток, повернулся к Чонгуку. — Я поеду к тете в Бирмингем. У нее своя арт-галерея, и я смогу там поработать, пока не решу, что делать дальше.       — Почему ты не хочешь остаться здесь с отцом?       — Потому что у него уже есть своя семья.       Выражение лица Юнги сохраняло отстраненный вид, но Чонгук понимал его, как никто другой. Он не хотел показывать эмоции, но подобное не могло не ранить. Ни сейчас, ни спустя еще десяток лет. От чувства собственной ненужности невозможно избавиться самовнушением. Когда ты ее полностью осознаешь и принимаешь, то внешне легко оставаться спокойным. А что внутри?       — Аластар не насиловал мою мать, — Юнги опустил взгляд на жестяную банку и задумчиво повертел ее в руках. — Тебя ведь это интересовало? Что между ними произошло, — Чонгук неуверенно кивнул, поджимая губы.       Его до безумия это интересовало, как и всех в школе, но многие просто довольствовались слухами. Кому нужна правда, когда надуманные истории звучали куда красочнее.       — Риджин, — Юнги усмехнулся. — Так звали мою мать. Она вместе с родителями и младшей сестрой переехала сюда, когда ей было всего четыре. Можно считать, что она выросла, как американка, но бабушка с дедушкой всегда поддерживали в семье корейские традиции. Они были строгими, но понимающими, — он сделал глоток и поставил бутылку рядом с собой. — Риджин жила, как обычный подросток: школа и вечные вечеринки. На одной тусовке она и познакомилась с Аластаром. Он был старшим братом ее близкой подруги, учился в полицейской академии, ему пророчили светлое будущее. С Риджин они были вместе всего несколько раз и она успела залететь. Хотела сделать аборт, но родители настояли на том, чтобы она родила. Ей было семнадцать, Аластару двадцать.       Юнги замолчал. Было сложно представить, какие мысли крутились в его голове.       — Она родила меня и спустя две недели сбежала из дома, — Юнги хмыкнул. — Я видел ее дважды за всю свою жизнь. Когда мне было семь, она приехала к своим родителям, чтобы одолжить денег. Ей не хватало на новый дом, а банк отказывался выдавать кредит, нужна была не маленькая сумма. Второй раз был в прошлом году. Она приехала на похороны своего отца. В этом году на похороны матери она решила не приезжать. Позвонила и высказала свои гребанные соболезнования, словно они тут были кому-то нужны.       — Ненавидишь ее?       Чонгук не узнал свой голос. Он предательски дрогнул, и вопрос прозвучал как утверждение. Юнги только пожал плечами. Разумно ли тратить свою жизнь на ненависть к человеку, которого он почти не знал?       — Я никогда не называл ее матерью. Только по имени, — Юнги потер ладонью щеку и опустил ее совсем рядом с ладонью Чонгука. — Аластар пытался быть отцом, но у него не хватало ни на что времени. Он принял разумное решение оставить меня на родителей Риджин. Обо мне заботились, а больше мне ничего и не было нужно. Аластар женился через год, а еще через год родилась Габби. Сначала он приезжал каждый месяц, затем несколько раз в полгода, а потом просто стал забирать меня на каникулы к себе. Он обрастал детьми, и для меня места в его жизни становилось все меньше и меньше.       — Хотел бы, чтобы все сложилось иначе?       Его плечи вновь дрогнули.       — Как иначе? Хотел бы я, чтобы Аластар женился на Риджин, а вместо имени меня бы ожидала очередная собачья кличка? Ларри, Габби, Мэгг, Ленни и Конни, — Юнги перечислял имена братьев и сестер, загибая на руке пальцы. — А по выходным мы бы устраивали пикники на пляже или путешествовали бы на минивене по штатам.       Он опустил ладонь на прежнее место, но в этот раз гораздо ближе, задевая мизинцем пальцы Чонгука. Юнги был настолько увлечен своими мыслями, что, казалось, вовсе не придавал значения этому прикосновению. Оно было случайным и ничего не значило, но Чонгук опустил задумчивый взгляд на их руки.       — Тебя могли бы звать Джонн или Робб, — он усмехнулся, не замечая, как Юнги повернул к нему лицо.       — Я рад тому, что в свое время родители Риджин настояли на том, чтобы у ребенка было корейское имя.       — Юнги Аластар, — он впервые произнес его имя вслух полностью.       — Мин.       — Что? — Чонгук поднял голову, сталкиваясь с внимательным взглядом Юнги.       — Моя фамилия Мин, не Аластар.       — Юнги Мин, — повторил за ним Чонгук. — Так гораздо лучше.       В его взгляде читалось что-то странное. Настороженность, которой не должно было быть, словно Юнги чего-то от него ждал. Чонгук смотрел прямо ему в глаза. Вся его смелость подкреплялась баночками пива. Так себе поддержка, но он знал, что не будь в нем хотя бы капли алкоголя, уже бы давно отвел взгляд. К щекам прилило тепло. Чонгук буквально ощущал, как внутри груди загоралось какое-то неизвестное до этого момента чувство и поднималось вверх, грозясь выплеснуться в очередной идиотский поступок, о котором он должен был бы сожалеть. Но он не будет. Отдаленные звуки живого города слышались, как сквозь толщу воды, а пропасть под ногами густо накрывала собой все вокруг. Перед ним был только Юнги — вокруг тьма. Взгляд не фокусировался больше ни на чем, кроме его глаз. Как долго уже тянулось их молчание? О чем они говорили до этого? Чонгук выпал из другой реальности, а к этой не был готов.       — Ты не…       Он подался немного вперед, всего на считанные миллиметры, незаметные для чужих глаз, совсем не осознавая того, что хотел сделать. Но этих миллиметров хватило для того, чтобы нарушить границы. Чонгук накрыл ладонью пальцы Юнги и не сильно, но ощутимо сжал их. Не было никакого плана, что следовало делать дальше. Просто хотелось стать ближе, перейти черту и наконец-то определиться на какой стороне они: дружба или… От катастрофы, которая неминуемо бы последовала, их спас Юнги. Одернув руку, так резко, словно мог обжечься о ладонь Чонгука, он случайно задел банку, которая, качнувшись несколько раз из стороны в сторону, завалилась на бок, щедро проливая пиво на бетонную поверхность и джинсы Юнги.       — Прости, — на выдохе произнес Чонгук, так и не понимая, за что именно он извинялся. — Я… прости.       — Все в порядке, — Юнги провел ладонью по большому мокрому пятну. — Это случайность.       Виноват был не Чонгук, но почему-то именно его съедало изнутри чувство вины. Одно «прости» за то, что коснулся так смело, другое — за то, что не хватило этой самой смелости признаться, что на самом деле хотел этого. Какое-то нездоровое помешательство. Еще никогда прежде ему настолько не хотелось, чтобы время замерло на этой самой точке, на этом самом моменте.       Пока Юнги был занят джинсами, Чонгук закрыл глаза и поднял голову вверх. Здесь всегда было ветрено, но не сегодня. Наступали горячие калифорнийские летние ночи. Совсем скоро дышать полной грудью можно будет только ночью, днем же воздух превратится в липучку, которая только и будет заставлять мечтать о том, чтобы солнце поскорее село. В прошлом году, в это самое время, они с Натаниэлем и еще парочкой ребят зависали на побережье, а сегодня он здесь. Чонгук обернулся и посмотрел на старенький белый форд, который стоял на обочине, для того, чтобы убедиться, что это все происходило на самом деле. Юнги забавно копошился, пытаясь отодвинуться от лужи, которая растеклась между ним и Чонгуком.       — Бирмингем — это же Алабама? — Юнги прекратил двигаться и уставился на Чонгука с таким выражением лица, словно тот ляпнул очередную глупость. — И ты готов так просто все бросить и уехать на другой конец страны? — на слова Чонгука он лишь неопределенно пожал плечами.       — Здесь мне нечего бросать, а в Бирмингеме у меня есть тетя. Мы с ней близки. Она хотела забрать меня раньше, сразу после того, как не стало ее матери, но Аластар решил, что будет лучше, если я закончу школу здесь. У него связи и проблем с переводом не возникло.       — Так ты будешь скучать? Должен же быть хоть кто-то.       Банка в руках Юнги звонко шикнула. Подхватив пену губами, он сделал глоток, прежде чем ответить.       — По Ларри немного, он не идеальный отец, но он старался сделать все возможное, чтобы я не чувствовал себя преданным. И по Габби, наверное. Я думаю, мне будет ее не хватать.       Чонгук не хотел копать глубже. Граница, у которой стоило остановиться, была именно здесь. Юнги открылся для него достаточно, если он начнет узнавать его еще дальше, он сильнее привяжется, и тогда ему будет сложнее… Сложнее что? Он снова посмотрел на Юнги, который сидел расслабленно, вернувшись в прежнюю позу. Его глаза были прикрыты. Чонгук засмотрелся на блестящие от пива и слюны губы. О чем сейчас думал Юнги? Он одернул себя на мысли о том, что его это никак не касалось. Все. С него было достаточно. Больше не нужно было подпитывать свой интерес, ковыряться в чужой жизни. Тем более, что свою жизнь Чонгук не собирался выворачивать перед Юнги. С чего бы вдруг?       — Кажется, Габби на меня запала, — брякнул Чонгук, когда молчание затянулось.       Нужно было что-то сказать, чтобы увести затихающий разговор в другое русло. Юнги улыбнулся, не открывая глаз. Похоже, его это нисколько не удивило.       — Она говорила о тебе раньше, — признался он. — Я знал о тебе еще задолго до нашего официального знакомства, — Юнги усмехнулся. — Добрый, хорошенький, никогда ни в чем не отказывает.       — Это ее слова? — удивленно переспросил Чонгук.       Он, конечно, знал о симпатии Габби, но сложно было поверить в то, что она настолько была откровенна со своим сводным братом.       — Думаешь, мои?       — Навряд ли ты считаешь меня хорошеньким, — со смехом проговорил Чонгук, пьяно икая.       — Да уж, навряд ли, — его губы тронула почти незаметная улыбка.       Этой улыбке не нужны были объяснения. В его расслабленности было какое-то особое умиротворение. В голове была полная путаница, а на руках все еще горело фантомное прикосновение. Он пытался убедить собственный разум в том, что это была случайность, простое любопытство. В любом случае, какое бы чувство он сейчас не испытывал, все это было неправильным. Так не должно быть. Чонгук должен забить свою голову мыслями о игре, которая должна пройти на следующей неделе, выпускном, который буквально должен быть… Черт! Выпускной! Чонгук обреченно застонал.       Юнги нахмурился и, опустив голову, с беспокойством посмотрел на него.       — Я вспомнил о выпускном, — Чонгук скривился, как от зубной боли, но для Юнги эти слова не были внятным объяснением, и он еще сильнее нахмурился. — Неужели я один на всей этой гребанной планете, кто мечтает просто проспать этот день? Ненавижу смокинг и танцы под светящимися шарами.       — Твоя информация устарела, — он отвернулся, не найдя в Чонгуке ничего интересного для себя. — В этом году будут рубашки в стиле диско и блестки.       Глаза Чонгука с ужасом распахнулись.       — Спокойно, — он бросил быстрый взгляд на ошарашенного Чонгука. — Габби предпочитает классику, так что будут смокинги и шары.       — И танцы, — Чонгук раздраженно поднял глаза кверху.       — Что не так с танцами? — наконец-то в глазах Юнги светилась заинтересованность. — Постой, ты что, не умеешь танцевать? Даже маленькие дети с этим успешно справляются.       — Что-то более медленное… Эй, не смейся, — протянул он обиженно. — Все эти движения просто сводят меня с ума.       — Это же безумно просто. Тебе нужно попробовать один раз.       — Я пробовал сделать это один и почувствовал себя после этого еще большим идиотом, — признался Чонгук.       — Попробуй с кем-нибудь, — Юнги пожал плечами, но настороженно посмотрел на Чонгука, когда молчание слишком затянулось. — Что? Почему ты на меня так смотришь?       — Я просто подумал, что…       — Нет, — резко оборвал его Юнги.       — Ты даже не выслушал меня, — возмутился Чонгук, поворачиваясь боком и перекидывая ногу через ограждение.       — Я не буду учить тебя танцам.       — Меня не нужно учить, — заверил его Чонгук. — Ты сам сказал, что это просто. Покажи мне один раз. Всего один раз, и я от тебя отстану.       Юнги показалось, что где-то он раньше уже слышал эти слова. Пива было не достаточно для того, чтобы он решился на безумные поступки, но, возможно, в просьбе Чонгука и не было ничего такого. Это всего лишь танец. От него требовалось всего лишь показать ему пару правильных движений. Не больше одной минуты. Этого было бы достаточно. Он еще раз посмотрел на лицо Чонгука, который смотрел на него в ответ с бесконечной надеждой. Его волосы окончательно растрепались, а щеки горели румянцем, словно он пробежал несколько километров. Разве можно было отказать такому Чонгуку? Юнги сдался. Перекидывая ноги и спрыгивая на землю, он кивнул головой, призывая Чонгука повторить за ним.       Чонгук спустился вниз и застыл перед Юнги, останавливая на нем выжидающий взгляд, но резко спохватившись, достал из кармана джинс телефон.       — Музыка, — пояснил он, не поднимая глаз на Юнги, но почему-то уверенный в том, что тот ждал от него объяснений. — Мы же должны делать это под музыку? Что включить?       Его пальцы зависли над экраном телефона.       — Можно и без музыки. Я просто покажу тебе, как нужно двигаться правильно, а ты потом сам потренируешься под музыку.       — Нет, — Чонгук качнул головой. — Я хочу сразу сделать правильно. Так что включить?       — Что угодно.       — Что угодно, — Чонгук повторил его интонацию и движение плечами. — Сложно представить кого-то танцующего медленный танец под Канье Уэста.       — У него есть парочка медленных песен.       — Так мне включить Канье?       — Господи, — Юнги дернул рукой, собираясь перехватить телефон Чонгука, но он успел увернуться.

Patrick Droney — High Hope

      — Если ты не заказываешь мелодию, тогда я включу что-нибудь на свой вкус? Послушай, она подойдет ведь? — Чонгук больше не улыбался, стоял и пялился на лицо Юнги, который сосредоточенно смотрел на него в ответ. — Вау, я почему-то раньше не замечал, что ты ниже меня, — тихо проговорил он, не понимая, почему вдруг перешел на шепот.       — Будешь болтать о моем росте, попрошу Габби поставить танцевать тебя на сцене перед всей школой, — в голосе Юнги слышалась привычная отстраненность.       — Теперь тебе известно о моем слабом месте, — Чонгук поджал губы и, отложив телефон на то самое место, где сидел несколько минут назад, ступил ближе к Юнги. — Грязно использовать это против меня.       — Приятно знать, что даже у идеального Чон Чонгука есть слабые места, — Юнги натянуто улыбнулся.       — Ты считаешь меня идеальным? — поддел его Чонгук.       — Я считаю тебя придурком, — хмыкнул Юнги, делая шаг и оставляя между ними считанные сантиметры.       Он перехватил взгляд Чонгука, который не выглядел настолько расслабленным, каким старался казаться, отшучиваясь. «В этом не было ничего необычного, просто танец», — словно мантру повторяло сознание Чонгука. У него не было выбора, ведь если бы Нэт с самого начала признался в том, что не умеет танцевать, то Чонгук попросту бы отказался от этой затеи, а теперь было поздно. Габби наверняка не примет его отказа после того, как он уже согласился. Она рассчитывала на него, и Чонгук не мог подвести ее.       — Так, хорошо, — Юнги скользнул языком по губам, приготавливаясь. — Нет, не двигайся ближе, так достаточно, — он выставил перед собой руку, не позволяя Чонгуку подступить вплотную.       Чонгук послушно кивнул и ждал следующих указаний. Чересчур сосредоточенный вид, словно он собрался не танец разучивать, а конструировать телескоп, вызывал у Юнги улыбку. Теперь он точно не жалел о своем согласии. Набрав побольше воздуха, Чонгук напряженно выдохнул и несколько раз прокашлялся.       — Расслабься, — посоветовал Юнги. — Если тебя это успокоит, то ты не в моем вкусе, поэтому я не собираюсь тебя лапать, — Чонгук хмыкнул, собираясь заверить, что именно это его абсолютно не беспокоило.       — Что значит — не в твоем вкусе?       — Ты должен положить одну руку мне на спину — на середину или немного выше, это будет зависеть от того, какого роста будет твоя партнерша и насколько вы близки, — продолжил Юнги, потянувшись к руке Чонгука, не обращая внимания на его смешок. — А вторую…       — Не игнорируй мой вопрос. Почему я не в твоем вкусе? — Юнги строго посмотрел на него, пытаясь найти в его лице источник безмерной наглости, который вдруг открылся и изливался на него бурным потоком. — Хорошо. Кто тогда в твоем вкусе? Кто-то из нашей школы? Натаниэль? Он всем нравится. Или… — Чонгук задумался. — Может, это Джейдан Сокси?       — Спятил? Он старше меня лет на десять, — на лице Юнги проявились нечитаемые эмоции.       — Значит, все-таки Нэт?       — Не собираешься это прекращать? — Чонгук только качнул головой. — Для тебя это настолько важно? — Он мог не отвечать, потому что Юнги наверняка все видел по его глазам. Они выдавали с потрохами, и Чонгук только надеялся, что там не читалось ничего лишнего. — Ты просто прилипала.       Чонгук опешил. Что значит «прилипала»? За все восемнадцать лет его еще никогда никто так не называл. Общительный, любознательный, заинтересованный, но… прилипала? Что это вообще за чертовщина?       — Двигайся плавно, — голос Юнги звучал твердо и уверенно.       В голове все мысли взрывались фейерверком. Чонгук готов был поклясться, что видел белые вспышки прямо перед глазами. Сердце застучало в грудной клетке, совсем не подражая медленной мелодии. Чуть сжав кофту на его спине, Чонгук нелепо качнулся из стороны в сторону и разочарованно вздохнул. Ничего не менялось. Он по-прежнему чувствовал себя идиотом, только теперь у его позора появился свидетель. Но Юнги не смеялся и ничего не говорил, только смотрел внимательно на его сосредоточенное лицо, как будто на лбу Чонгука транслировались все его мысли. Оставалось надеяться только на то, что он не был полностью безнадежным и первая попытка только с виду казалось неудачной. Юнги почти не двигался сам, позволяя Чонгуку самому руководить. Он следовал за каждым его шагом. Идея больше не казалась такой уж сумасшедшей. Даже если бы Нэт на самом деле умел танцевать, то навряд ли из него получился бы хороший учитель. От смеха он бы не смог сделать и шага.       Ладонь Чонгука немного съехала ниже, и он почувствовал, как спина Юнги напряглась от ненавязчивого движения. Чонгук просто прислушался к его совету и делал так, как ему было удобно. Из-за небольшой разницы в росте, но достаточного расстояния между ними, было тяжело держать руку на уровне чужих лопаток. Чтобы исправить это, нужно было либо стать ближе, либо изменить положение руки. Чонгук выбрал самый безопасный вариант.       — У меня получается?       Юнги молча кивнул. Его взгляд замер где-то в районе шеи или ключиц, но Чонгуку было чертовски важным видеть его глаза. От него пахло фастфудом и пивом, а еще снова чем-то сладким, но в этот раз, из-за близости, Чонгук понимал, что так пах кондиционер для белья, который, похоже, из-за чрезмерного концентрата никогда не выветривался. Розовая челка Юнги разметалась и, подвиваясь на кончиках, добавляла расслабленному выражению его лица какую-то мягкость. Чонгук облизнул губы и, сбивчиво дыша, замер. Он даже не заметил, когда перестала играть песня. «Самое время прийти в себя, Чон Чонгук», — напомнило сознание, но все, что он мог делать, это продолжать пялиться на Юнги, вдруг осознав самую очевидную вещь. Юнги не был нужен Чонгуку, но почему-то уже сейчас казалось, что среди всего, что было ему дорого, отпустить его будет сложнее всего. И вместо того, чтобы бежать от него без оглядки, он только глубже зарывался в незнакомые ощущениях, от которых скручивало все внутренности. В этом и была вся магия. Чонгук никогда не верил в существование мифических вещей, таких как философский камень и платформа 9 ¾, свобода слова и демократия, а еще любовь. В любовь Чонгук вообще верил меньше всего. Но если это не она, тогда что же еще?