все твои звезды

      Форд простоял на школьной парковке целый день. Невозможно было не заметить, какие на него бросали взгляды, но ни в одном из них не было сожаления. Мэтт почти не заикался о произошедшем. Это явно было странным, хотя, как казалось Чонгуку, протрезвевший разум Стивенса просто вернул себе способность мыслить здраво, а это значило, что вместе с этой способностью к нему вернулся и страх того, что его имя свяжут со всем, что произошло прошлой ночью. Но форд исчез так же молчаливо, как и Юнги, которого не было в школе уже два дня. Чонгук не искал его специально, но хотел. Было полной несправедливостью то, что Юнги не позволил ему даже объясниться.       Куда пропала машина стало известно только в последний учебный день. Оказалось, что ее забрал Джейдан Сокси. Приехал до начала занятий на эвакуаторе и увез пострадавший форд, который навряд ли теперь можно было восстановить. Чонгук только потом осознал, что Джейдан наверняка здесь оказался не просто так. У него были ключи от форда, а это значило только то, что Юнги с ним говорил и должен был все рассказать.       — Габби, — Чонгук окликнул ее, когда она пересекала школьный коридор и торопилась улизнуть в кабинет информатики до того, как нахлынет поток людей.       Она замерла на месте, словно раздумывая стоило ли оборачиваться.       — Привет, Чонгук, — на лице Габби появилась натянутая улыбка. — У меня не так много свободного времени, — она кивнула в сторону открытой двери в кабинет. — Если ты хочешь поговорить о выпускном, то давай …       — Нет, — он резко оборвал ее. Последнее, о чем хотел говорить Чонгук, это был выпускной. — Твой брат… — Габби нахмурилась, и слабая улыбка ускользнула с ее лица. — Юнги. Я хотел кое-что спросить… Он не приходит на занятия.       Между ними повисла тишина. В эту минуту затянувшееся молчание Габби напрягало больше всего на свете. Она никогда не была настолько раздражающе медлительной и задумчивой.       — Утром Юнги был здесь. Мы вместе приехали.       Все-таки Чонгук был прав. Она действительно взвешивала свой ответ, решая, стоило ли рассказывать что-то о Юнги. Рассказывать именно ему. Количество тех, кто теперь наверняка знал о том, что произошло с машиной, увеличилось на еще одного человека.       — Вы с ним говорили о том, что произошло в школе?       — О том, как какие-то придурки разбили его машину? — она ответила вопросом, словно прощупывая почву под словами Чонгука. — Он сказал, что оставил машину на парковке, потому что хотел прогуляться домой пешком, а утром она уже была в таком виде. И, конечно же, по чистой случайности камеры ночью были отключены. Это так удобно, не находишь? Можешь не делать удивленное лицо, я прекрасно знаю о том, как это случилось и о том, что Юнги зачем-то лжет.       — Мне нужно с ним поговорить.       Никогда глупее он себя не чувствовал. За ними со стороны наблюдала не одна пара глаз. Одноклассники Габби с любопытством замедляли свой ход, пытаясь прислушаться к разговору, но встретившись с серьезным взглядом Чонгука, сразу растворялись в глубине класса.       — Поговори, — она пожала плечами.       — Габби, — терпение Чонгука едва держалось у самой грани.       Поведение Габби сбивало с толку. Чтобы она не вбила в свою голову, у нее не было права так с ним разговаривать. И куда подевалась вся ее робость перед ним?       — Послушай, Чонгук, — она тяжело вздохнула, словно этот разговор ее порядком утомил, как и сам Чонгук. — Юнги собирался что-то вернуть мистеру Рочестеру перед занятиями, но не думаю, что он задержится здесь надолго, — Габби отвела взгляд. — Это все, чем я могу тебе помочь.       Не густо. Внутри появилась какая-то странная надломленность. Габби больше не смотрела на него с восхищением, скорее отречено как-то, с легкой неприязнью, словно он, Чонгук, действительно был в чем-то виноват. Так Габби всегда смотрела на Мэттью. Неожиданно от этой мысли неприятно сдавило где-то под ребрами. Они не были похожи, и несмотря на то, что у Стивенса было слишком много тех, кто поддерживал абсолютно каждый его идиотский поступок, и существовало множество подражателей его непревзойденной глупости, Чонгук не хотел, чтобы их отождествляли друг с другом. С самого начала Юнги смотрел на них по-разному, хоть и говорил, что каждый из них как под копирку, но на Чонгука он все-равно смотрел иначе. Тогда, в участке, в их самую первую встречу, Чонгук не старался запомнить его лицо, взглядом цепляясь только за необычный цвет волос, но не устоял и перед глазами. Юнги смотрел так открыто, словно видел в нем нечто большее, чем растрепанного незнакомого подростка. И смотрел на него так каждую их встречу. Возможно это все надуманное, и Чонгуку просто хотелось, чтобы это так и было. Сердце предательски застучало быстрее от мысли о том, что его притяжение к Юнги могло быть не взаимным.       Габби кто-то окликнул. Отмахнувшись рукой от того, кто ее звал, она повернулась к Чонгуку и, осмотрев его, нахмурилась.       — Я могу дать его номер, — немного задумавшись, она добавила: — Но навряд ли он ответит.       Не ответит. Чонгук был в этом уверен, но попробовать все равно стоило.       — Спасибо, — на выдохе произнес он, чувствуя облегчение, когда девушка, немного помедлив, достала мобильный телефон и развернула экраном к Чонгуку.       Пальцы не сразу попадали по нужным цифрам. Чонгука потряхивало. Внутри сознания столкнулись эйфория и глубокое чувство вины, которое он не должен был испытывать. Теперь у него появился настоящий шанс объясниться, но внутренний голос нашептывал о том, что у Юнги все еще есть право не слушать его и послать к черту. Но даже такой ответ на этот момент все равно устроил бы. Это лучше, чем пустое молчание. Стоило ему только завернуть за угол соседнего коридора, где толпа уже редела, Чонгук не стал оттягивать момент и нажал на значок вызова. Но номер оказался недоступен. Сделав несколько бесполезных попыток, Чонгук решил попробовать сделать это еще раз позже, возможно, сейчас Юнги правда было не до телефонных разговоров. Он заблокировал экран и спрятал телефон в задний карман, но ступив шаг, остановился и вновь его достал. Было бы глупо, если бы номер стерся или затерялся среди множества прочих номеров, и ему пришлось бы снова обращаться к Габби. Палец на секунду завис над строкой для ввода имени. У Нэта не было привычки брать его телефон без спроса, но обычно все неприятности случаются именно тогда, когда слепо полагаешься на то, что близкий человек не изменяет своим привычкам. Определенно, увидев настолько редкое в их кругах имя, Натаниэль связал бы его с одним единственным Юнги, которого они оба знали. Нужно было что-то такое, что не вызвало бы подозрений.       Экран вновь погас и в этот раз у Чонгука больше не было причин его доставать. На губах появилась едва заметная улыбка. Хотелось поделиться с самим Юнги тем, что место его имени в телефоне занимала маленькая желтая звездочка, а еще хотелось рассказать о том, что его имя для Чонгука ассоциировалось с теми самими звездами, на которые они вместе смотрели когда-то. Сейчас казалось, что между тем, что произошло в школе, и между этим моментом, прошло несколько лет.       И когда у него появилось это чувство, что они с Юнги знакомы всю жизнь?

🌠🌠🌠

      — Думал тебя нет дома, но заметил мотоцикл у гаража. Обычно ты его не бросаешь так просто на… — Намджун распахнул шире дверь в комнату Чонгука, рассеивая темноту ярким лучом света. — Чонгук?       — М?       Наверное, это было совсем не похоже на него, раз даже голос Намджуна стал звучать взволнованно. Чонгук лежал на полу комнаты, раскинув руки в стороны и не сводя взгляда с потолка. Луч света попадал прямиком ему на лицо.       — Ты лежишь на полу, — Намджун действительно не понимал, что с ним происходило.       В последнее время, он наверняка был достаточно мрачным, чтобы этого не заметить. Грозовой циклон застывший над Оклендом выглядел и того получше, чем лицо Чонгука.       — Ты знал, что звезды сияют ярче всего перед тем, как умереть?       — Я не…       Намджун сделал несколько шагов и навис над распластанным Чонгуком. Отсюда с пола он выглядел настоящим небоскребом. Чонгук растерянно усмехнулся.       — Ты заговорил о смерти. Мне стоит начать волноваться?       — Не стоит.       Коротко и понятно. Намджун не стал бы копаться в нем, если действительно не видел для этого повода. Он доверял Чонгуку. И если тот говорил, что волноваться не стоило — значит не стоило. Намджун окинул комнату взглядом и, по всей видимости, не найдя ничего необычного, вернул его к Чонгуку.       — Может… — он бы не был тем самым Намджуном, которого все эти годы знал Чонгук, если бы не тщательно взвешивал все, что собирался сказать. Потому что каждое слово имело свою цену. — Горячий шоколад был бы сейчас очень кстати, ты так не думаешь?       Сейчас бы очень кстати было собраться и наконец начать решать то, во что он закопался, пока меланхолия окончательно не прогрызла путь к его разуму. Чонгук находился на грани какого-то безумия и сам не заметил, как его туда затащили. То, что раньше приносило удовольствие, сейчас утратило свой прежний вкус. Все казалось пресным, но на предложение Намджуна он отозвался слабым кивком. Горячий шоколад не смог бы стереть и трети его мыслей в голове, но, возможно, на полный желудок он, наконец, перестанет поедать сам себя.       В кухне, отвернувшись к окну, Намджун с кем-то разговаривал по телефону. Чонгук не хотел подслушивать, поэтому поторопился сделать так, чтобы его заметили. Голос Намджуна звучал ровно и спокойно, но в нем слышалась усталость, а еще то, что прежде Чонгуку не было знакомо.       — Я тебе уже говорил, что не хочу в это вмешиваться, — Намджун приподнял руку и посмотрел на часы на запястье. Навряд ли это было сделано для того, чтобы узнать время, скорее, чтобы отвлечься от разговора или мыслей, который он вызывал. — Я знаю, но… Сейчас не лучшее время.       Чонгук был уверен в том, что сейчас губы Намджуна сжаты в тонкую линию. Он делал так всегда, когда хотел закончить разговор, чтобы не наговорить лишнего. Отодвинув стул и нарочно громко протянув его по полу, Чонгук сел за стойку и выжидающе уставился на спину Намджуна.       — Послушай… — Намджун обернулся и бросил взгляд на Чонгука. — Давай, я перезвоню тебе позже. Да, — коротко ответил он и сам себе кивнул, с чем-то соглашаясь, словно собеседник мог его видеть. — И я тебя. Будь осторожен.       Тень неловкости пролегла по всей кухни, густо накрывая собой и Намджуна, и Чонгука. Он не услышал ничего лишнего, но почему-то было такое ощущение, что он застукал Намджуна с кем-то в постели. Звонить мог кто угодно. Хотя навряд ли Намджун бы стал заботиться о сохранности кого-то постороннего. Обычно с Хосоком разговор шел в другом тоне. И с чего бы вдруг Намджуну так быстро заканчивать разговор, только лишь из-за присутствия Чонгука?       — Я хотел с тобой поговорить, — Намджун пригладил волосы и снял очки, оставляя их на кухонной тумбе.       Движения Намджуна были точными, отмеренными. Если бы он решил бросить свою работу и сменить род деятельности, то кулинария далась бы ему с особой легкостью. Проглатывая рецепты, Намджун запоминал их и исполнял с невероятной точностью. С какао он бы справился с закрытыми глазами, но совсем неожиданно его рука дрогнула, и горячий напиток пролился на поверхность. На лице Намджуна отразилась растерянность и непонимание того, как это могло произойти.       — О чем? — Чонгук приподнял руки, позволяя Намджуну вытереть разлитое какао.       Он тяжело вздохнул, присаживаясь рядом и сминая в руках кухонное полотенце.       — Ты же знаешь, что это не в моей привычке вмешиваться в школьные разборки, но …       — Но кто-то попросил тебя это сделать, — догадался Чонгук.       Кружка приятно грела ладони. Несмотря на липкий воздух из-за надвигающейся грозы, сладкий аромат какао действительно расслаблял.       — Ты же знаком с сыном Ларри Аластара, — это не звучало, как вопрос, и значило, что Намджуну откуда-то было об этом известно. — Кое-что произошло с его машиной…       — С машиной Ларри? — насмешливо переспросил Чонгук.       Злило понимание того, что это не было инициативой Намджуна, и абсолютно не нравилось то, что кто-то доложил ему о том, что произошло в школе. Той ночью камеры видеонаблюдения были отключены охраной еще с вечера, а потому никто не мог узнать о том, что происходило на территории школы. Ни у кого не было доказательств, что в этом были замешаны старшеклассники, если только у всего этого не было посторонних свидетелей, но это практически казалось невозможным. Конечно, если не считать разгромленной машины, которая была единственной уликой против них всех. Только кто мог рассказать Намджуну о том, с кого стоило спрашивать?       — Не делай вид, что ты не понимаешь, о чем я говорю, — голос Намджуна стал твердым, и Чонгук невольно оторвал взгляд от чашки.       — Ты еще ничего не сказал, чтобы я начал понимать, — огрызнулся он. — Кто-то подпортил машину новенького, — упоминание Юнги в таком ключе неприятно резануло слух. — В школе многое об этом говорят, но откуда мне знать, что из этого правда? Аластара недолюбливают, возможно, кто-то узнал, что машина принадлежит его сыну и, забравшись на территорию школы, решил оставить ему такой подарок.       В голове красными строками вспыхнули слова Мэттью, которые он говорил Юнги: «Что скажешь, Аластар? Тебе понравился наш прощальный подарок? Я лично от себя добавил парочку надписей с пожеланиями тебе и твоей конченной семейке…». А потом тот самый взгляд Юнги, на котором его теперь повернуло. Сознание нашептывало оправдания самому себе, но Чонгук понимал, что сколько бы он ни старался отбелить себя в своих собственных мыслях, ничего не изменится, пока они не поговорят.       — Ты знаешь, кто это сделал.       А вот это уже было настоящим обвинением. От его резкости перехватило дыхание. Похоже, грозовой фон теперь завис прямо над их домом. Кухонную зону осветило вспышкой молнии и замигал свет, но Намджун так и продолжал неотрывно смотреть на него.       — Кто тебе звонил?       Вопрос был как никогда уместным.       — Ты не ответил на мой вопрос, — упрекнул его Намджун.       — Потому что не было никакого вопроса, — Чонгук дернулся, желая встать, но Намджун удержал его за предплечье. — Ты пытаешься обвинить меня в том, чего я не делал.       — Я не обвинял тебя, — неожиданно слишком спокойно проговорил Намджун. — Нет смысла отрицать, что ты знаешь того, кто это сделал. И он должен понести ответственность за то, что парень лишился машины.       — Кто тебе звонил? — не скрывая раздражения, повторил Чонгук.       У Намджуна не получалось долго смотреть на него. Сжав пальцами переносицу и тяжело выдохнув, он отвернулся к окну. Чонгук надеялся, что в своей голове Намджун не составлял план к отступлению, потому что не смог бы ему этого позволить. Теперь было совершенно понятным, что идея выпить какао и выжать из Чонгука информацию, а если быть до конца точным, заставить выболтать все под чистую, совершенно точно не принадлежала Намджуну, который был слишком прямолинейным и не обладал какими-либо уловками. Кто-то чертовски плохо его знал.       — Напарник Аластара.       — Сокси?       Возмущенный вздох замер на губах. Какого черта этот урод вмешивался?       — Джейдан Сокси, — поправил его Намджун.       — Это он тебе сказал? Что я во всем этом замешен?       Черт бы побрал это нелепое чувство обиды, которое мгновенно зажгло в груди. От резкого движения рукой кружка проехалась по поверхности и застыла у самого края. Было бы обидно, если бы его любимая кружка разбилась. Но выражение лица Намджуна ничуть не изменилось. Похоже, что маленькое представление Чонгука его не впечатлило.       — Джейдан — напарник Аластара, ты сам должен понимать, что вся эта ситуация не могла бы пройти мимо него. Но он говорил со мной не как полицейский, а как… — Намджун запнулся, и его заминка была слишком очевидно для них обоих. — Я более чем уверен, что ты ничего не сделал. Мне нужно просто имя, Чонгук. Имя того, кто понесет ответственность.       «Ничего не сделал» это было мягко сказано. Он только стоял и смотрел, как Мэттью в очередной раз пытался растоптать того, кто этого не заслуживал. Чонгук ничего не сделал для Юнги из-за своей растерянности. В конце концов, Стивенс заслуживал того, чтобы ему съездили по роже еще раз. Этого было бы недостаточно, но определенно могло бы все изменить. У Чонгука снова появился шанс. Вот прямо сейчас, всего одно его слово, и Мэттью Стивенс получил бы по заслугам. У него не было доказательств, но если бы заговорил Юнги, то Мэтт бы не выкрутился. Двое против одного. В любом случае, чем бы все это не закончилось, вся ситуация изрядно бы подпортила репутацию Стивенса, возможно, он бы потерял парочку предложений о стипендии. Не каждая комиссия копалась в нижнем белье своих будущих студентов, но были и те, кто поднимал абсолютно всю информацию. Это был бы удар, на который Мэттью определенно не рассчитывал. Чонгук почти мог представить растерянность и непонимание, которые расцветут на лице Стивенса, когда ему сообщат имя того, кто все рассказал, и о том, что он должен будет оплатить ремонт машины. Папаша Мэтта открутит ему его тупую башку. Это справедливо, но…       — Я ничего об этом не знаю, — стиснув зубы, проговорил Чонгук.       Во взгляде Намджуна читалось разочарование.       — Хорошо, — он потянулся к своему телефону и, задумчиво покрутив его в руке, поднялся. — Я скажу Джейдану, что ты ничего не знаешь.       Чонгук согласно кивнул.       Еще одна ложь. Скоро она разрастется до такого размера, что под ее тяжестью Чонгук не сможет даже дышать и задохнется.       Вот это действительно было бы справедливостью.

🌠🌠🌠

      Какао, как и сам разговор с Намджуном, встал поперек горла. Привкус молока и шоколада сменился на горечь. Чонгук наклонился над раковиной в ванной и, набрав воды прямиком из-под крана, прополоскал рот. Он так и не включил свет в своей комнате. Сейчас ее освещала тонкая полоса света ванной комнаты и редкие вспышки молний от грозы, которая двигалась в сторону центра. Не оставалось никаких сомнений, что Окленд накроет ливень, по крайней мере, большую его часть.       Нэт успел оставить несколько сообщений о том, что они с компанией собирались где-нибудь зависнуть, и настойчиво надеялся, что Чонгук к ним присоединится. В последнее время отношения с Нэтом тоже свернули куда не туда. Вроде бы между ними все оставалось, как и прежде. Они все еще были лучшими друзьями, но непонятная натянутость в разговорах не оставляла в покое. Наверное, Натаниэль чувствовал, что с Чонгуком что-то происходило, но его вопросы упрямо оставались без ответа, а, к счастью самого Чонгука, мысли читать Нэт не умел.       Возможно, зависнуть где-то было бы хорошим решением. Оставаться дома с Намджуном не было никакого желания. Тем более, Чонгук был уверен, что Намджун еще точно вернется к разговору о машине. Поэтому добровольный побег из дома был крайней необходимостью.       Но прежде чем он доберется до дома, где решила осесть компания, Чонгук должен был кое-куда заехать. В своей голове он пытался понять заинтересованность Джейдана Сокси во всем этом деле с машиной. На вопрос почему Сокси обратился именно к Намджуну, а не лично к нему, ответ напрашивался сам собой: он был уверен в том, что Чонгук не стал бы с ним откровенничать и делиться подробностями. Но кто указал на него? Почему Сокси решил, что именно Чонгук мог что-то знать? Кроме него в этой школе было около сотни старшеклассников. Чонгук никогда не славился репутацией потенциального придурка и редко попадал под дисциплинарные наказания. Общение с Мэттью Стивенсом было его единственным минусом. С другой стороны, они не были близкими друзьями, скорее школьными приятелями, и просто пересекались на общих тусовках. Алкоголь всегда давал повод для сближения даже с такими идиотами, как Мэтт.       На ум приходил только один человек, кто был там, и кто мог что-то рассказать Сокси. Хоть образ Юнги совсем и не вязался с тем, кто стал бы жаловаться кому попало о своих проблемах. Чонгук понимал, что разбитая машина явно не подходила под определение простой проблемы. За подобное можно было бы спокойно заработать отстранение от учебы на несколько недель и штраф на приличную сумму. Но, к счастью Мэтта, учеба уже закончилась, а от штрафа его спасало только то, что все держали рот на замке. В голове складывалась надуманная логическая цепочка событий: Юнги рассказал о том, что произошло в школе Джейдану, Джейдан же в свою очередь решил докопаться до истины через Намджуна. Сокси прекрасно понимал, что у него не было никаких доказательств против Мэттью, кроме слова Юнги, и ему нужен был еще кто-то, кто мог бы тоже указать на Стивенса. Умный ход, но абсолютно бесполезный. Чонгук не хотел, чтобы в последний учебный день его имя втянули в какое-то разбирательство, которое могут внести в личное дело. Он не трогал машину, но он также ничего не сделал для того, чтобы остановить Мэтта. В глазах Юнги он наверняка заслужил почетное место со званием главного придурка наряду с Мэттью и всей его компанией. Конечно, для него все было именно так, как оно и казалось. Если бы не Чонгук, который отвлекал его от телескопа, Юнги бы сразу заметил то, что происходило с его машиной, ведь окна класса астрономии выходили на парковку. Возможно, урон был бы минимальным. Только откуда ему знать о том, что Чонгук пришел к нему по собственному желанию, даже не подозревая о том, что Мэттью мог решиться на такое. И поцеловал он его не для того, чтобы отвлечь, а потому что сам этого хотел. Настолько хотел, что даже сейчас от одной мысли о том, как его губы коснулись губ Юнги, болезненно сдавливало грудную клетку.       Кем бы сейчас не считал его Юнги, он заслуживал право рассказать то, чем все это было на самом деле. Номер Юнги по-прежнему был недоступен, либо Габби намерено дала Чонгуку неправильный номер, либо он просто не пользовался телефоном. Первый вариант был больше похож на правду, ведь у Юнги были друзья и тетя, с которыми, находясь на таком расстоянии, он явно общался по телефону.       И раз уж Чонгук стал настолько щедрым на идиотские поступки, то почему бы не совершить еще один? У него абсолютно не было представления, где в это время мог быть Юнги. Они мало общались и почти не обсуждали общие интересы. Единственное место кроме дома, в котором бывал Юнги и о котором было известно Чонгуку, была смотровая площадка. Но навряд ли в такую непогоду он бы подался туда. Оставался только дом Аластаров. Чонгук определенно был болен, раз его не останавливала мысль о том, что он мог наткнуться на Ларри. Как бы он объяснил свое присутствие в их доме?       Дорога до дома Аластаров занимала больше получаса. Чонгук выжимал из мотоцикла всю возможную разрешенную скорость. Каждый раз как стрелка пересекала допустимую черту, он сбавлял скорость, напоминая себе о том, что Намджун не переживет, если ко всему прочему на Чонгука еще придет и штраф. Тогда на мотоцикл он не сядет до самого отъезда в Нью-Йорк.       На подъезде к побережью начался дождь.       Мотоцикл пришлось оставить в нескольких метрах от входа на территорию Аластаров, чтобы не привлекать к нему внимания. Если Ларри и не было дома, то бдительные соседи наверняка могли ему доложить о том, что к его дому подъезжал кто-то на мотоцикле. После того, что произошло с машиной, совсем не хотелось быть замешенным в еще какой-нибудь истории. Вдруг Аластар подумает, что Чонгук преследует его сына? Как бы то ни было, он уже был на его пороге, и до последнего надеялся, что не застанет дома никого, кроме самого Юнги. Ведь такой шанс все еще существовал.       Только Чонгук настолько волновался о Ларри, что напрочь забыл о кое-ком другом.       — Здравствуйте.       Линда Аластар смотрела на него с неприкрытым недовольством. Можно было подумать, что у нее какие-то личные претензии к Чонгуку, если не знать того, что она всегда так выглядела. Он видел ее всего несколько раз на торжественных мероприятиях. В простых длинных платьях или юбках она выделялась из толпы людей. Только Габби рядом с ней выглядела уместно, практически копируя свою мать, кроме выражения лица и некоторых черт, которые ей, похоже, достались от Ларри.       На заднем фоне в доме слышалось детское бормотание близнецов, которыми Аластары обзавелись всего два года назад, и которые стали еще одним поводом для сплетен.       — Меня зовут Чонгук, я учусь вместе с Юнги… — Чонгук невольно поморщился от того, как натянуто звучали его слова, а еще до ужаса нелепо. — Точнее больше не учусь, но учился… И… — он замялся, замечая, как Линда повернулась на громкое «мама» изнутри дома. — Он дома? Мне нужно ему кое-что передать. Я звонил, но его телефон недоступен.       Она вновь повернулась к нему и опустила взгляд на его пустые руки. Глупец. Даже здесь он не смог придумать ничего внятного.       — Он в летнем домике, — Линда кивнула в сторону. — Вниз по дорожке вдоль палисадника. Только ради Бога не ступай на газон, — ее глаза дернулись кверху, и всего на секунду привычное выражение отвращения сменилось гримасой.       — Спасибо, мэм. Я…       В доме послышался звон бьющегося стекла.       — Какого черта, Мэгги! Если это очередная чашка…       Дверь перед лицом Чонгука захлопнулась. Он растерянно моргнул несколько раз. На людях Линда Аластар не производила впечатление женщины, которая вообще умела повышать голос.       Серый и неприметный летний домик был совсем крошечным, в нем навряд ли бы уместилось больше двух комнат. К двери вело несколько ступеней. Чонгук не задумывался над тем, что он скажет, когда увидит Юнги. Порыв, который заставил его сесть на мотоцикл и буквально долететь до побережья, медленно угасал с каждым его шагом. Юнги имел полное право даже не открыть ему дверь, если она вообще была заперта. Чонгук усмехнулся, поднося руку к дверной ручке, но едва ли успел ее коснуться, как дверь открылась.       Не ожидая увидеть кого бы то ни было по другую сторону двери, Юнги с удивленным вздохом отпрянул назад. Возможность говорить к нему вернулась только спустя целую минуту. Эмоции одна за другой менялись на его лице, пока не наступило полное осознание того, кто перед ним стоял. Никто не решался начать говорить первым, хотя, скорее всего, молчание Юнги можно было скинуть на неподдельное удивление. Какова была вероятность того, что, открыв дверь, он мог бы увидеть Чонгука на пороге своего летнего домика? Один к тысяче?       — Прежде чем ты скажешь мне убираться, я хотел, чтобы ты меня выслушал, — его тон не был похож на просьбу, но он очень надеялся, что Юнги услышит именно ее.       Про себя Чонгук почти успел досчитать до десяти, когда Юнги коротко кивнул. Переступив порог, он вышел из домика и закрыл за своей спиной дверь.       — Хочу заранее предупредить тебя о том, что не собираюсь верить ни одному твоему слову, но ты все равно можешь попробовать, валяй, — он небрежно дернул головой, ступая на одну ступеньку вниз и сразу возвращаясь назад. На коже мгновенно заблестели капли. Чонгук невольно улыбнулся. По всей видимости Юнги был настолько удивлен и одновременно зол, что даже не заметил дождя.       — Юнги, я… — Чонгук замялся, когда Юнги поднял на него взгляд.       — Многообещающее начало, — поддел он его. — Я? Не причем? Не хотел? Что из этого, Чонгук?       Улыбка моментально ускользнула с его губ. Конечно, разговор не обещал быть легким, и Юнги явно не был настроен его слушать, даже не пытался. Наверняка, все, чего ему хотелось, это выплеснуть то, что накопилось за эти несколько дней молчания.       — Я не знал о том, что Мэттью собирался сделать с твоей машиной.       — Я и не рассчитывал, что ты скажешь обратное, — Юнги воинственно сложил руки на груди. — А если бы знал, то что? — в его взгляде читался вызов.       — Если бы знал, я бы остановил его.       Оказалось, что говорить правду гораздо проще, чем лгать. Чонгук бы просто не позволил всему этому произойти.       — Как, Чонгук? — на губах Юнги появилась ухмылка. — Пригрозил бы рассказать все его папочке?       На несколько секунд повисло молчание. Чонгук смотрел на него и, казалось, видел перед собой совсем другого человека. В словах Юнги чувствовалась желчь, и она была неприятна им обоим. Ему нужно было выговориться, но его слова все больше и больше увеличивали пропасть между ними.       — Тогда я видел твой взгляд, — спокойно проговорил Юнги. — Я знал, что ты ни при чем. По крайней мере, к машине ты никакого отношения не имел. Но я все еще не мог понять, что ты делал в классе, зачем ты пришел?       — Я пришел, чтобы увидеть тебя, — Чонгук прошелся языком по губам и нервно провел рукой по волосам.       — Я все еще тебе не верю, и будь ты на моем месте, тоже бы не поверил.       — Чему не веришь? — разозлился он. — Тому, что я могу быть с тобой искренним? Что мне, черт возьми, абсолютно не все равно на то, что ты обо мне думаешь? Я пришел в класс, потому что услышал от кого-то, что ты задержался в школе, а потом заметил на стоянке твою машину и решил… Нет, не решил, я захотел тебя увидеть. Ежесекундно. И я до последнего надеялся, что тебя нет в классе, потому что сам не знал, что собираюсь сделать и почему меня так к тебе тянуло.       — О, да, хотел со мной дружить, но только так, чтобы никто, кроме нас, об этой дружбе не знал?       — Я не хотел с тобой дружить.       Юнги злобно скривил губы.       — Тогда считаю, что наш разговор закончен.       Он вмиг спустился вниз по ступеням, не обращая внимания на дождь. Но для Чонгука разговор не был окончен. Переступая несколько ступеней сразу, он настиг Юнги на пути к дому. Одежда намокала с невероятной скоростью, и всего через пару шагов на его футболке невозможно было отыскать сухого места. Циклон, который кружил над границей Окленда последние дни и только сегодня двинулся к центру, настиг их именно сейчас.       — Да стой же ты, — Чонгук перехватил руку Юнги, развернув его к себе лицом.       На него уставились до безумия сердитые глаза. Непривычно было видеть их такими. Казалось, еще немного и с неба вместе с дождем посыплются молнии из-за того, какая концентрация ненависти скопилась в его взгляде.       — Что я должен был сказать? Что меня к тебе тянет? Мне даже себе в этом признаться сложно. Я не гей, слышишь? — свободной рукой Чонгук провел по лицу, убирая мокрую челку назад. — Мне не нравятся парни, но я никак… никак не могу перестать думать о тебе.       Огромная туча над ними не намеревалась давать передышку. Дождь только-только набирал обороты.       — Меня это сводит с ума, злит и бесит. Ты меня бесишь. Но я ничего не могу с этим сделать. Чтобы я не делал, куда бы не шел, с кем бы не говорил — ты повсюду.       — Ты сам за мной идешь.       Нет, он определенно его не слышал или не хотел услышать. Но Чонгук не мог перекладывать вину на Юнги. Он сам был виноват в том, что нечто хрупкое, только-только зарождающееся между ними, просто лопнуло и рассыпалось, возвращая их на прежнюю точку.       — Отпусти, — взгляд Юнги опустился на руку Чонгука, которой он крепко сжимал его предплечье.       Чонгук прищурился. Лицо Юнги оставалось невозмутимым, но глаза выдавали его. Ничего не изменилось. Он злился, а значит у Чонгука еще оставался шанс все исправить.       — Ты мне… ты правда мне нравишься, — тяжело дыша проговорил Чонгук, словно над ним была толща океана, а не грозовая туча.       — Глупости, — отрезал Юнги, дергая рукой.       «Глупости, глупости, глупости…», — каждый удар сердца Чонгука повторял его слова. У Чонгука внутри буря похлеще чем та, что над ними, а для Юнги это все… глупости? Остатки здравомыслия окончательно его покинули. Юнги смотрел на него в упор, бросая вызов. В его глазах читалось хлесткое «трус». Он себя таковым и ощущал. Чего он хотел от Юнги? Признался. Сказал, наконец-то, в слух то, что, находясь внутри, не имело названия, не было обрамлено именем, а теперь, выбравшись наружу, не принесло никакого облечения. Юнги ему нравился, его тянуло к нему, как ни к кому другому прежде. Ни одна подружка не вызывала в нем такой калейдоскоп эмоций, как он. Это лицо, узкие выразительные глаза, приоткрытые влажные губы… Чонгук бегал взглядом от тяжело вздымающейся груди к губам, по которым раз за разом скользил язык, собирая дождевые капли. В голове работал маятник, щелкал бегунком, переключая мысли от одной к другой.       — Какой же ты придурок, — хрипло выдохнул Чонгук, когда маятник замер на самой середине, стирая в голове все подчистую и оставляя кристальную чистоту.       Всего одно движение. Юнги, не ожидая такого, оступился и, сделав короткий шаг, уперся в Чонгука. От такой близости перехватило дыхание. Чонгук поддерживал его за талию, так и не отпустив предплечье, хватка на котором только усиливалась от новых ощущений. У Юнги наверняка останется след от его руки, но это совсем не волновало. Главным было то, что наконец в его глазах ненависть сменилась на нечто иное. Растерянность и непонимание, с которыми Юнги смотрел на него, украшали его лицо, делая выражение невероятно трогательным.       Чонгук почувствовал, как напряглась спина Юнги, а безвольно повисшая свободная рука легла на его грудь, то ли в попытке оттолкнуть, то ли в желании найти для себя опору. Столкновение губами вышло болезненным и желанным одновременно. Горячие губы Юнги ощущались так правильно, приоткрываясь под напором его языка. Наперекор непогоде, между ними установился штиль, прерываемый громыханием сердца в груди. Чонгуку казалось, что он слышал, как билось сердце Юнги. Так же неугомонно и беспрерывно, как и его собственное. Сердечный тандем подстраивался под заученные движения. От безвольного поцелуя, который был прежде между ними, не осталось и малейшего воспоминания. Язык умело очерчивал изгибы чужого рта. Рука Чонгука скользнула вверх по спине, пальцами находя убежище в темно-малиновых спутанных волосах. Потеряв преграду к отступлению, Юнги лишь теснее прижался к Чонгуку. Это означало, что поцелуй был желанным для них двоих. Дыхание сходило на нет, но невозможно было отстраниться. Даже мысль о том, что это стоило прекратить, потому что их мог кто-то увидеть, казалась противоестественной.       Пока со стороны дома не хлопнула дверь и на пороге не появилась Габби. Они бы ее не заметили, и ей навряд ли было видно, что происходило на дорожке, ведущей от летнего домика к главному входу, но Юнги резко отпрянул от него, стоило ему услышать свое имя.        — Юнги! — Габби шла по дорожке, прикрываясь от дождя ярко-красным зонтом. — Тебе звонил мистер Рочестер. Юнги? — она застыла на месте, перемещая взгляд с Юнги на Чонгука.       Расстояние между ними увеличилось, но тепло тела Юнги все еще ощущалось, будто он так и продолжал стоять, прижавшись к нему.       — Что ты здесь делаешь?       Не было понятно, кому предназначался этот вопрос, но Юнги опередил его с ответом.       — Чонгук привез мне кое-какие документы со школы.       Габби удивленно приподняла бровь, а затем усмехнулась, всем своим видом показывая, что не готова проглотить такую неумелую ложь так просто.       — Ты не говорил, что вы общаетесь. Почему вы не зайдете в дом?       — Мы не общаемся. И Чонгук уже уходит.       Только сейчас Чонгук стал ощущать, как одежда неприятно липла к телу. Юнги был мокрым с головы до ног, его же спасала кожаная куртка, которая не впитывала влагу. Волосы Юнги были убраны назад. Чонгук даже не смог вспомнить, когда он успел откинуть со лба мокрые пряди. Перед глазами было только застывшее выражение лица в самую последнюю секунду, когда он, застигнутый врасплох, только-только от него отстранился. До безумия хотелось поговорить, но Габби, по всей видимости, не собиралась больше оставлять их наедине.       Действительно ли Юнги хотел, чтобы он ушел после того, что только что произошло? Чонгук смотрел на его профиль и ждал, когда он посмотрит на него в ответ, чтобы понять, как ему следовало поступить. Но Юнги, поджав губы, безмолвно смотрел на Габби. Одна секунда, две секунды, три секунды… И вот Юнги делает шаг. От него.       Наверняка Юнги чувствовал, как два внимательных острых взгляда проводили его спину до тех пор, пока он не скрылся за дверью дома. Чонгук разочарованно выдохнул.       — Кстати, — повернув голову и бросая насмешливый взгляд на Чонгука, Габби широко улыбнулась. — Мистер Рочестер как раз просил передать Юнги, что не успел подготовить документы, о которых он его просил, и сможет отдать их только в понедельник после торжественной части.