все твои звезды

      Дом, где проходила вечеринка, находился на отшибе Окленда. По соседству было только несколько коттеджей, которые еще не успели заселить. Здесь пахло сыростью, древесиной и свежей краской. Идеальное место для десятка старшеклассников, которые могли не бояться того, что их веселье прервется из-за жалоб соседей. Газон под окнами еще не успели засеять свежей травой, поэтому на его месте красовались огромные комки размякшей от дождя грязи. Размер домов предполагал собой, что здесь когда-нибудь будет тихий квартал для семей с детьми.       Чонгук никогда не был в этой части Окленда и с трудом бы нашел нужный дом, на них даже не было номерных табличек, но громкая музыка и толпа пьяных подростков значительно облегчили поиски. Абсолютно не смущаясь того, что шел достаточно сильный дождь, несколько человек, залившись громким смехом, бегало по крыльцу в нижнем белье. Чонгук невольно усмехнулся. По такому он тоже будет скучать, как и по Окленду. Наверняка в Нью-Йорке он сможет найти себе друзей, будут новые тусовки и безумства, о которых потом будет стыдно рассказывать, но все равно это уже будет ощущаться совершенно иначе. Им всем больше никогда не будет восемнадцать.       После разговора с Юнги внутри тоже все ощущалось по-другому. Этот поцелуй странным образом размыл в сознании сомнения по поводу того, что ему было от него нужно. Не было ни сердечек в глазах, ни бабочек в животе, а мир по-прежнему оставался разноцветным. И с мыслью о том, что Юнги ему нравился, получилось смириться как-то слишком легко. Словно она была одной единственной правильной. Только что дальше? С его жизнью все было понятно и ясно, как никогда: выпускной, пару беззаботных летних месяцев и «прощай, Окленд, привет, шумный Манхэттен, обожаемая туристами Статуя Свободы и знаменитый Таймс Сквер…». Где среди всего этого в его жизни было отведено место для Юнги?       В доме почти не было мебели. Новая постройка сверкала голыми стенами и изрядно затоптанным полом. Нэт скинул ему адрес в сообщении, когда он выезжал и у него не было времени поинтересоваться, кому принадлежал этот дом. Сейчас попытка отыскать в толпе Натаниэля напоминала собой изощренное испытание. Подумаешь, всего два этажа и около десятка комнат. Из-за того, что большая часть мебели отсутствовала, столами служили большие картонные коробки, вокруг которых стояли те, кто еще не успел ухватить свою порцию алкоголя. Прочую мебель заменяли деревянные поддоны. Здесь было бы вполне уютно, если бы не такое количество людей. Музыка играла слишком громко только в одной комнате, которая, похоже, когда-нибудь должна стать гостиной. В остальных комнатах ее перебивали голоса и смех.       Натаниэль нашелся в окружении двух девушек. Приобнимая одну из них за талию, он что-то рассказывал, размахивая свободной рукой, в которой была бутылка с пивом.       — А вот и мой amoruccio , — Нэт широко улыбнулся и приподнял бутылку с пивом в знак приветствия. — Мы еще толком не начали веселье, а ты уже такой… — он задумчиво коснулся пальцами своих губ, подбирая верное слово. — Влажный.       Чонгук вяло улыбнулся в ответ, перехватывая из руки Натаниэля бутылку с пивом и тут же делая жадный глоток.       — Oh mio Dio , не будь таким, пива здесь на всех хватит, — пьяно растягивая слова, Нэт прокомментировал действия Чонгука, но поймав его хмурый взгляд, показал на свои губы и сделал на них воображаемый замочек.       Это был отличный шанс воспользоваться состоянием Натаниэля и вылить на него все, что уже закипало внутри. Статус лучшего друга обязывал его, если не принимать сторону, то хотя бы выслушать.       — Мне нужно с тобой поговорить. Наедине, — Нэт показательно расстегнул свой невидимый замочек на губах и кивнул в сторону приоткрытой двери, которая, по всей видимости, вела на задний двор.       На улице пахло прохладой. После душного дня она ощущалась на коже приятным легким покалыванием. Дожди в Окленде не такое частое явление, только если в самый сезон, как раз на этом промежутке, где встречалась весна с настоящим жарким летом. Еще неделя и от жары можно будет найти спасение только ночью, а такие дождливые дни будут больше, чем маленькой мечтой.       Здесь было значительно меньше людей. Чонгук подошел к деревянным перилам, от которых особенно пахло краской, и облокотился на них. Дождь был совсем рядом, стоило выдвинуть руку немного вперед, и кожа тут же покроется влагой. Это было так заманчиво. Натаниэль подпрыгнул и умостился на перилах рядом с Чонгуком, подстраховывая себя и цепляясь рукой за деревянную перекладину. Возвышаясь над Чонгуком, он молчаливо смотрел на него.       На самом деле, Чонгук не хотел изворачиваться и придумывать для этого разговора более мягкие определения, подбирать слова, которые точно бы не имели двойного подтекста. Хотя о каком подтексте могла идти речь, когда он собирался признаться лучшему другу в таком?       — Мне нравится Юнги.       Отлично! Оказалось, произнести это перед Натаниэлем было гораздо легче, чем глядя в глаза самому Юнги.       — И мы целовались. Дважды, — добавил он, решая, что лучше подать все сразу, чем отрывать по кусочкам. В конце концов, ну что Нэт ему за это сделает, не убьет же он его только лишь потому, что лучший друг оказался любителем членов? Хотя, член — это последнее, что его привлекало в Юнги.       Натаниэль продолжал смотреть на него и молчать. Было интересно, это стратегический ход такой, чтобы Чонгук успел начать сомневаться в том, было ли правильным решением все ему рассказать, или он просто придумывал наиболее болезненный способ убийства? Чонгук определенно заслуживал этого.       Бросив быстрый взгляд снизу-вверх на Натаниэля, он снова отвернулся. Стоять и молчать было невыносимо.       — Скажи хотя бы что-нибудь, — он протянул руку вперед, чувствуя, как холодные капли ударили по коже.       Казалось, все тело горело от напряжения.       — Не молчи, Нэт. Что-нибудь, — настойчиво попросил Чонгук, надеясь, что эта минута молчания не была последней минутой их дружбы.       — Amore mio, от меня ты чего хочешь? — Нэт шумно вздохнул. — Благословений?       — Я не…       Чонгук резко выпрямился и уставился на Нэта, который беззаботно улыбался.       — Ты вообще слышал, что я тебе только что сказал? — он недоуменно моргнул.       — Слышал. Ты вел себя странно в последнее время, и я рад, что дело не в той травке, которую ниггеры толкнули Мэттью, потому что я ему несколько раз говорил, что то дерьмо, которые они продают, может…       — Натти, малыш, ты хоть понимаешь, во что я вляпался?       Натаниэль пожал плечами, точно так же, как обычно делал Юнги, когда считал, что и без слов все понятно.       — Вляпался — разве это правильное слово?       Натаниэль по-прежнему оставался его «Натти» с открытым и понимающим взглядом. Возможно, Чонгуку стоило признаться ему во всем с самого начала и тогда было бы намного проще. Для него так точно. Друг определенно бы сгладил углы его самокопания, либо помог бы ему поудобнее обустроиться в своей голове, чтобы диалоги с самим собой не оставляли после себя такое неприятное послевкусие.       — Это нормально, — вдруг проговорил Нэт.       — Что именно?       — То, что ты чувствуешь симпатию к Юнги, — Чонгук нахмурился. — Знаешь, для парня он очень… Очень, — протянул Натаниэль, словно его интонация должна была служить подсказкой.       — Очень?       — Очень, — повторил Нэт. — И я не против того, что ты решил играть в еще одни ворота.       — Я ничего не решал. Мне не нравятся «любые ворота», мне просто нравится Юнги. Он исключение.       Дождь медленно затихал. Совсем не хотелось менять это место на душное и шумное помещение. Чонгук мог бы предложить Нэту завалиться в бар к Хосоку и там достойно отметить окончание учебного года, но кто мог дать гарантии, что Хосок потом не откроет своего рта и ничего не ляпнет в разговоре с Намджуном. Один раз Чонгук уже попался.       — Чонгук, — Нэт движением ладони привлек его внимание. — Никто не будет тебя осуждать за твой выбор.       — Никто? — Чонгук презрительно фыркнул.       Да этот список можно было бы сразу составлять со знаком бесконечность, начиная с Мэттью Стивенса, который, к счастью, еще не успел попасться ему на глаза.       — Школе конец, а тень Мэттью Стивенса не будет тебя и Юнги преследовать всю оставшуюся жизнь, поэтому вам не о чем беспокоиться.       Поражала проницательность Натаниэля. Они столько времени дружат, но каждый раз, когда он угадывал мысли Чонгука, для него это становилось новым открытием. Все-таки Натаниэль был прав. После выпускного они навряд ли еще где-нибудь пересекутся со Стивенсом. По слухам, он собирался свалить из Калифорнии, как только им вручат дипломы. Оставалось только надеяться, что эти слухи полностью оправдаются. Нэт спрыгнул с перила и, поравнявшись с Чонгуком, забрал свою же бутылку, которая стояла рядом с ним. Он с оценивающим видом взболтнул в ней пиво, по всей видимости решая, стоило ли пойти за еще одной порцией сейчас или им пока хватит до конца разговора.       — Конечно, не о чем, — усмехнулся Чонгук.       Даже упоминание его имени с Юнги в одной строке заставляло все тело сжиматься от приятных ощущений, а разум только подталкивал к глупому хихиканью. Как же это было по-взрослому. Но он так и не сказал Натаниэлю самого главного.       — Я хочу, чтобы он был со мной, — в глазах Нэта отразился свет окна, когда он переступил с ноги на ногу, удобнее облокачиваясь о перила. — Два месяца. У меня есть два месяца, которые я хочу провести вместе с ним. Не знаю, что из этого всего может получиться. Черт, — он снова усмехнулся, не отрывая взгляда от лица друга. — Я сегодня впервые сказал об этом вслух. Сказал, глядя ему в глаза, что он мне нравится.       — Надеюсь, он послал тебя к черту?       Чонгук возмущенно дернулся, едва не выбивая из его рук бутылку. Натаниэль снова попал в яблочко. Возможно, с его умением заглядывать в чужие головы стоило попрактиковаться еще на чем-нибудь. Например, на лотерейных билетах.       — Надеешься?       — После истории с машиной он был бы самым настоящим идиотом, если бы так просто подпустил тебя к себе. Стивенс звучал убедительно, но в твоих огромных, как у Бэмби глазах, даже невооруженным взглядом можно было заметить, что ты ничего о произошедшем не знал. Я был в этом уверен. Все-таки ты не такой гандон, каким можешь казаться.       — Как это мило, — Чонгук манерно убрал рукой назад волосы со лба, сдерживая улыбку.       Похоже, новая проводка не была готова к тест-драйву и в доме погас свет, не давая Рианне, чей голос последние двадцать минут разрывал колонки, допеть до конца еще одну строчку. Тишину за дверью прервали какая-то возня и одиночные возмущенные выкрики. Требовали продолжения веселья. Чонгук не был на стороне тех, кому это было нужно. Сейчас, когда вокруг почти не было источников света, а весь двор погрузился в темноту, дышать стало намного легче. Грудь наполнилась воздухом, и захотелось выпрямиться, слово внутри образовался невидимый стержень, который поддерживал позвоночник. Глаза быстро привыкали к отсутствию света, начиная различать внутри дворика зеленую изгородь и забор, который отделял соседний дом. Взгляд невольно поднялся вверх, к небу. К сожалению, как бы ему не хотелось, звезд не было видно. Небо как будто угадывало его настроение. Или вовсе не его?       — Похоже, тусовке пришел конец, — прерывая молчание, проговорил Нэт.       — Ты не выглядишь слишком расстроенным из-за этого, — на замечание Чонгука он только пожал плечами.       — Знаешь, чей это дом? — Чонгук отрицательно мотнул головой. — Мэттью Стивенса. Папочка сделал ему подарок на окончание школы, — на губах Натаниэля появилась кривая усмешка.       — Зачем ему дом, если он собирался уехать?       — Когда-нибудь же вернется, — он снова пожал плечами. — Наверняка папочка приберег для него кресло какого-нибудь управляющего в своей компании.       Какое ему вообще должно было быть до этого дело? Но сердце Чонгука предательски набирало разгон. Не могло ли теперь наличие дома стать для Стивенса причиной, чтобы остаться здесь на все лето? Зачем покидать свой город, собственный дом, который идеально подходил для того, что застрять в нем и делать все, что не заблагорассудится? Стоило только маленькому шансу замаячить на горизонте, обещая, что у них с Юнги все получится, Мэттью начинал вырастать между ними, как гигантский сорняк, от которого никак не избавиться. На его стороне теперь был Натаниэль, но Чонгук все равно упрямо цеплялся за мысль о том, что Стивенс не сможет пройти мимо и не испортить ему жизнь. До этого самого момента Мэттью наверняка считал, что Чонгук на его стороне, что он — в числе его друзей. Предавать такого придурка, как Мэтт, оказалось чертовски легко и приятно. В конце концов, бумеранг с дерьмом, которое он творил, настигнет каждого. Чонгуку оставалось только надеяться, что бумеранг, который предназначался Мэттью, ударит ему прямо в лоб, и от своего дерьма он так просто не отмоется.       — Давай уедем отсюда?       Чонгук и не ожидал услышать подобное предложение от Нэта.       — С удовольствием.       Он сделал последний глоток и, поборов желание швырнуть бутылку вниз, чтобы потом, доставая ее, кому-то пришлось покопаться в грязи, отставил ее на самый край перила. Все-таки Натаниэль прав. Чонгук не был гандоном.       Даже если бы в грязи потом пришлось ковыряться самому Мэттью.

🌠🌠🌠

      Одаривая аномально высокой температурой для такого времени, погода не была благосклонна к выпускникам. Чонгук успел вспотеть несколько раз, только расправляясь с мантией выпускника и шнурками на лаковых туфлях. Такой жарой костюм, прикрытый мантией, напоминал собой космический скафандр, в котором, как был уверен Чонгук, так же тесно и неудобно. Намджун не изменял привычному классическому черному костюму и выглядел так, словно собирался на совещание, а не на торжественное мероприятие. И Чонгук совсем не был удивлен, когда уже в машине он сказал ему о том, что не сможет остаться до самого конца. В офисе завал. Хорошая погода была как никогда кстати, и застройщики словно с цепи сорвались, заваливая заказами. Чонгуку было все равно. Одной проблемой меньше. Теперь не нужно было думать, как избавиться от Намджуна, потому что им с Юнги все еще нужно было поговорить, и он очень сильно надеялся, что у него сегодня появится еще одна возможность расставить все точки над i.       Почти вся семейка Натаниэля нашлась в самом центре зала. Чонгук с Намджуном успели подойти в тот самый момент, когда Хосок пытался сделать фотографию недовольного племянника.       — Чонгук, — Хосок приобнял его, несколько раз ободряюще похлопав ладонью по спине. — Поздравляю с выпуском. Становись рядом с Натти. Я вас сфотографирую.       — Становись, — Нэт дернул его к себе, закидывая руку на плечо. — Я чувствую себя полным кретином в этой штуке, — он дернул шнурок у самого подбородка. — Еще даже ничего не началось, а я уже мечтаю о том, чтобы сесть в машину, где есть кондиционер.       Натаниэль приврал. Темно-серый костюм и бледно-розовая рубашка, подчеркивающая его естественный калифорнийский загар, невероятно ему шли. Выпускников было легко отличить по таким же как у них черным мантиям с красными окантовками. Они с Нэтом практически не выделялись среди остальных. В такой толпе было сложно ориентироваться и еще сложнее было отыскать одного конкретного человека. Действовать нужно было осторожно, чтобы никто не заметил, как он…       — Юнги был здесь пару минут назад, — Нэт прижался вплотную к нему и проговорил в самое ухо, не забыв напоследок шутливо в него дунуть, посмеиваясь с того, как Чонгук испуганно дернулся.       — Что? С чего ты взял, что я…? Нэт, — Чонгук поджал губы, с упреком глядя на него.       — Малыши, — Хосок повис на их плечах. — Давайте где-нибудь посидим после всего этого, — он подбородком обвел толпу.       Чонгук оказался прав, когда думал о том, что Хосок навряд ли вылезет из своих любимых ультрамодных шмоток. На фоне своей сестры он выглядел подростком и вел себя абсолютно соответствующе. Громко чмокнув Натаниэля в щеку и получив от него острый взгляд с упреком, он усмехнулся, подмигивая Намджуну, губы которого дрогнули в едва заметной улыбке. Чонгук хмыкнул. Вот уж кто точно не стал бы портить свой имидж подобными выходками. Иногда, засматриваясь на Намджуна за работой или тем, как он управлялся с домашними делами, Чонгук не мог понять, почему они с Чимином были вместе. У них не было ничего общего. Сколько бы времени не прошло, размытый образ брата все равно был наполнен короткими воспоминаниями. Порой Чонгуку казалось, что ничего из того, что он помнил, никогда не происходило. Словно он выдумал Чимина, наделил его теми качествами, которыми тот никогда не обладал. Единственное, в чем он был уверен — Намджун его очень сильно любил.       Чонгук отпустил его. Перестал думать о том, как бы все было, если бы Чимин сейчас был рядом. Кем бы был для него Намджун? Были бы они до сих пор вместе? Странно было представлять себе дом, наполненный Чимином: вот его забытый красный кардиган на спинке стула, вот его зубная щетка в стаканчике в ванной, прямо рядом с щеткой Намджуна и Чонгука, вот его любимая кружка, а вот его фотография, та самая, которую когда-то Чонгук обнаружил в кабинете Намджуна. Возникало бы тогда это болезненное чувство ненужности и неуместности, будь Чимин рядом?       Чонгук улыбнулся, наблюдая за тем, как мать Натаниэля поправляла небрежно завязанные шнурки мантии. Могли ли это быть они с Чимином? Он повернул голову и столкнулся взглядом с Намджуном, который внимательно смотрел на него. Думал ли Намджун о том же, о чем и он? Совсем неожиданно собственные мысли показались неправильными. Улыбка не предназначалась Намджуну, но он ее принял и улыбнулся в ответ.       Торжественная речь мистера Рочестера растянулась на целых двадцать минут. Выпускники ее слышали из года в год на протяжении пятнадцати лет, но, по всей видимости, она была настолько важной, что не требовала никаких корректив. Чонгук ничего не слышал, только отголоски. Из зала периодически доносились выкрики, поддерживающие и подбадривающие Рочестера, когда он наигранно сбивался с заученного текста. Маленькая вселенная Чон Чонгука была заполнена только одним человеком.       У самого края трибуны, в стороне от всех, сидел Юнги. На нем не было мантии, только узкие черные брюки и белая рубашка, расстегнутая у самого горла. Небрежная официальность. Всего на несколько секунд он показался Чонгуку незнакомым и таким далеким. Но потом Юнги обернулся, бросая быстрый взгляд в толпу и сталкиваясь взглядом с Чонгуком, словно он заранее знал, куда смотреть. Сердце затрепетало, а дыхание сбилось. Все те недолгие секунды Чонгук мысленно просил его никуда не сбегать, подождать его и позволить еще раз поговорить. В этот раз не должно было быть никаких упреков и оправданий. Чонгук признался Юнги. Даже если он не воспринял его слова всерьез, признание все равно прозвучало. Но Чонгук не спросил Юнги о том, что он чувствовал к нему, и какими бы не были эти чувства, Юнги ответил на поцелуй. Ответил с точно такой же жадностью, как целовал его Чонгук. Так не поступают, когда собираются сказать человеку, что ничего к нему не испытывают.       Все его напускное самообладание затрещало по швам. Здесь всего от силы шагов тридцать до него. Всего полминуты, если он не будет медлить. Но ему нельзя было выдавать себя. Не сейчас. Мистер Рочестер прокашлялся, привлекая внимание и настраивая зрителей на очередную шутку. Чонгук был как натянутая струна. Он попытался сосредоточиться на словах о будущем, о чем-то грандиозном. Слушал и тонул. Натаниэль коснулся его плеча и вопросительно кивнул, безмолвно спрашивая, что с ним произошло. Но Чонгук только отрицательно качнул головой. Разве объяснишь ему просто так о том, что ему сложно на месте усидеть, когда все его тело, весь его разум сейчас настроены только на одного человека. Юнги Мин — маленький магнит, повернутый сейчас своим плюсом к минусу Чонгука. И, кажется, сопротивляться абсолютно бесполезно.       — Завязывай с этим, Чонгук, — Нэт шикнул на него. — Перестань пялиться.       Обязательно перестанет. Вот только еще разочек посмотрит и перестанет.       Все закончилось на Габби. Поздравление, озвученное ею, было сухим и безэмоциональным, которое брошено было скорее ради формальности, чтобы как-то подвести к более важному — к приглашению на выпускной балл. Завтрашний вечер должен был стать особенным для каждого выпускника. Выражение лица Чонгука в эту самую минуту полностью отражало его отношение к мероприятию, которое он с удовольствием бы пропустил.       Намджун ушел почти сразу, как закончилась официальная часть. Еще никто не расходился, но ему пришлось скупо попрощаться и поспешить на парковку. Чонгук заметил, как последние десять минут он постоянно смотрел на часы. Наверняка, Намджун опаздывал, но не мог уйти, оставив здесь Чонгука в такой момент. Чонгук снова почувствовал себя виноватым за то, что не вкладывал достаточно эмоций в их отношения. Невысказанная благодарность Намджуну застряла где-то в горле. Рядом сиял Хосок, в который раз рассыпаясь в поздравлениях. Приглашение посидеть где-нибудь все еще оставалось в силе.       — Поехали в бар, — он подмигнул Натаниэлю. — Закуски за мой счет.       — Натти, — его мама поправила выбившийся золотистый локон. — Может мы поедем все вместе на побережье? Выберем один из ресторанов с европейской кухней и хорошими напитками? Мальчики, как вам такое предложение? — она ласково улыбнулась Чонгуку.       — Обязательно, мам, как только нам стукнет сорок, — Нэт усмехнулся. — Не хочу сидеть в окружении пенсионеров в панамках и наблюдать за тем, как они ковыряются в своих тарелках. Мне нужен огромный бургер с жирным беконом и двойным сыром, и чтобы мой слух ласкал поток бранной речи, пока я буду совсем не элегантно его жевать. Чонгук? — он посмотрел на по-прежнему летающего в облаках Чонгука. — Что выбираем?       — М? — он несколько раз растерянно моргнул. — Выбираем? Бесплатные закуски — это всегда заманчиво, — бросил Чонгук, совершенно не задумываясь о том, как это прозвучало.       Юнги нашелся рядом со сценой в окружении Габби и мистера Рочестера. Чонгук не должен был упустить того момента, когда он останется один и соберется уходить. А если не останется? Насколько уместным было бы подойти к нему сейчас? Чонгук растерялся, когда, бросив в очередной раз взгляд на Юнги и его окружение, столкнулся взглядом с глазами Габби. В ее руках по-прежнему был микрофон и картонный планшет, к которому, по всей видимости, была прикреплена бумага с заранее написанной речью. Выражение ее лица сохраняло привычную отрешенность, но на губах появилась робкая улыбка, совсем не свойственная Габби. Она плавно качнула головой и, приподняв руку с папкой, несколько раз махнула ей, приветствуя Чонгука. Конечно, этот жест не остался незамеченным. Юнги так же, как и Чонгук, следивший за ее действиями, повернулся, чтобы посмотреть на того, кому она махала. Было ли это сделано специально или Габби действительно просто хотела не упустить свой шанс и в очередной раз показать свое особое отношение к Чонгуку?       Габби наклонилась к Юнги и что-то тихо говорила ему прямо на ухо, чтобы ничего лишнего не долетело до мистера Рочестера, который с воодушевленным видом продолжал наблюдать за толпой выпускников. Юнги продолжал неотрывно смотреть на него, все больше и больше хмурясь каждому слову Габби. Для Чонгука навсегда останется загадкой то, что она говорила, но стоило ей отстраниться, как Юнги, осмотревшись, качнул головой в сторону приоткрытой двери, которая вела в подсобное помещение, где хранились декорации к школьным мероприятиям, а оттуда прямиком к запасному выходу на случай чрезвычайных происшествий.       Этот жест значил…? Оторопев от собственных мыслей, Чонгук не мог сдвинуться с места, и только когда Юнги, извинившись перед мистером Рочестером, пошел к той самой двери, Чонгук действительно понял, что от него хотели. Он должен был следовать за Юнги.       — Что тебе от меня нужно?       Силуэт Юнги казался неимоверно хрупким среди всех этих вещей. Приглушенный свет нескольких ламп отражался в его глазах маленькими звездочками. Чонгук даже не сразу понял, что Юнги что-то говорил.       — Что? Прости, я не…       — Что тебе от меня нужно? — нетерпеливо повторил он.       — Разве это не очевидно? — Чонгук нахмурился, понимая, что, как бы ему не хотелось, без упреков не обойтись.       — Мне не очевидно, Чонгук.       — Я сказал, что ты мне нравишься, — он готов был повторять это снова и снова.       С каждым разом говорить это было легче, а слова отзывались приятным теплом.       — Да, сказал. Но я спрашивал тебя не об этом. Что тебе нужно?       «Ты. Нужен ты.»       — Хорошо, я спрошу по-другому. С какого именно момента я начал тебе нравится?       «С самой первой встречи, а потом это чувство нарастало и обретало форму, как снежный ком. Я видел тебя в столовой, то, как ты отвечал Мэттью. Мне хотелось защитить тебя, но ты не нуждался ни в чьей защите. Я видел тебя в школьных коридорах. Ты только появлялся и исчезал, а я все продолжал искать тебя взглядом. С того самого момента, когда увидел кровь на твоем лице. Я больше не хотел, чтобы кто-нибудь снова сделал тебе больно. Хотел видеть тебя ежеминутно. Я ни к кому не испытывал ничего подобного. Никогда не смотрел в глаза человека, а все, о чем мог думать — это желание его поцеловать. Целовать. Постоянно. И только сейчас я понял, что каждый раз, когда видел тебя, я все больше и больше в тебя влю…»       — Может, когда сказал о том, что я гей? Что ты вбил в свою голову? Нашел более извращенный способ поразвлечься, чем твой дружок Стивенс?       Упоминания Мэттью сработало отрезвляюще. Какого черта? Он здесь был не при чем. Почему Юнги думал о том, что они с Чонгуком как-то связаны?       — Услышал, что я гей, и решил, что я падок на каждого парня. Поиграешь с моими чувствами и кинешь. Да? Такой сценарий у твоей истории, Чонгук? Конечно, Стивенс не подходил бы на эту роль, после всего, что он сделал. И он решил подсунуть мне тебя. Почему бы и нет? Как можно устоять перед твоей мордашкой, — он злорадно усмехнулся. — Почему ты молчишь? Нечего сказать?       — Есть. Тебе нужно срочно проветрить голову, потому что она забита полнейшей чушью. И научиться доверять людям. Начни с меня. Приходи завтра на выпускной балл, и я тебе докажу, что мои чувства — это все по-настоящему.       Уже позже, в машине Хосока, прокручивая слова, которые он сказал Юнги до того, как тот ушел, Чонгук готов был признать, насколько тривиально они прозвучали. И ему все еще нужно было придумать, что делать, если Юнги придет. Нет, не так.       Когда Юнги придет.