все твои звезды

      Чонгук считал дни. Честно, он не собирался превращаться в параноика и заводить календарь со свободными полями, чтобы отмечать, сколько осталось дней до отъезда Юнги. Просто в этом не было необходимости. Цифры всплывали сами собой. Сегодня один день, а завтра еще один… а потом их накопится целая неделя, и ее придется вычеркнуть из жизни целиком. Он соврал Юнги о том, что Намджун только думал о покупке билетов. Но билеты уже лежали среди его вещей. Почему-то казалось, пока он не произнес этого вслух, все это было неправдой, словно они не собирались прочертить между собой границу в несколько сотен километров.       Тем не менее, сегодня вечером он не мог найти себе места от волнения совсем по другой причине. Подобная идиотская идея могла прийти в голову только Сокси. Его навязчивое желание сблизиться с Чонгуком за последние несколько дней переросло в какую-то манию. Чонгук предупредил его, что если это очередной жест доброй воли во благо Намджуна, то Сокси может от него отвалить, пока ему еще удавалось сохранять терпение и вежливость, которая всегда при общении с Джейданом трещала по швам. В отместку на совместный ужин втроем, Чонгук решил расширить их компанию и пригласить Юнги присоединиться. На самом деле, ему не хотелось, чтобы он присутствовал там, где Чонгук заранее был в проигрышном положении. Намджун наверняка приготовит что-то зеленое и несъедобное, а Джейдан в очередной раз будет рад напомнить в присутствии всех, что он совсем еще сосунок. Сущий калейдоскоп кошмаров. Юнги нужен был ему для баланса.       — Привет, — он напряженно улыбнулся.       Пропустив Юнги внутрь и бросив быстрый взгляд туда, где с кухни доносились голоса Намджуна и Джейдана, Чонгук всего на секунду прижался поцелуем к его губам. Они виделись не так давно, покидая смотровую площадку только перед рассветом.       — Ты выглядишь… — Юнги усмехнулся. — Напуганным.       — Я не просто напуган, — Чонгук подтолкнул его в сторону гостиной. — Я в самом настоящем ужасе. Готов кричать и плакать. Просто одновременно это делать неудобно, а с чего начать, я пока не решил. Думаю, ты поймешь, когда я определюсь.       — Надеюсь, что с крика, — Юнги немного недовольно дернул плечом, когда Чонгук ущипнул его за бок. — Слезы всегда портили мне аппетит.       — Я это учту, — кивая, серьезным тоном проговорил Чонгук.       В их доме давно никто не проводил совместные ужины. Правильнее было сказать, что давно за их столом не было больше двух человек. Обычно из-за ненормированного графика Намджуна Чонгук ужинал в одиночестве. Но и от присутствия Намджуна ничего не менялось. Стараясь вложиться в ограниченные сроки, он брал работу на дом, пропадая за чертежами до самого утра. Чонгук привык есть не за столом, а на кухонном островке. Это было очень удобно. Не нужно было далеко ходить с тарелками и все всегда было под рукой. В последний раз они собирались за столом на прошлое рождество, когда к ним приехали родители Намджуна. Они были редкими гостями в их доме. Даже спустя десять лет миссис Ким не понимала поступка своего сына. Зачем было принимать в семью чужого ребенка, когда можно было бы завести своих? Она до последнего надеялась, что увлечение мужчинами у Намджуна наподобие простуды, и когда-нибудь он обязательно выздоровеет. За десять лет она ни разу не назвала Чонгука частью их семьи, поэтому он никогда и не пытался с ней сблизиться. Мистер Ким был более дружелюбным по отношению к нему, хотя порой казалось, что он видел в Чонгуке брошенного щенка, которого их сын, по своей доброте, подобрал на улице и решил приютить. В принципе, именно эта версия не была далека от реальности. Чонгук себя несколько лет так и ощущал, пока не понял, что Намджун от них всех отличался тем, что понимал, что делал, когда оформлял документы на опеку.       Сокси вертел в руках бутылку вина, когда они с Юнги зашли в гостиную. Его взгляд был задумчивым, и Чонгук только потом, когда они сели за стол, осознал то, над чем он задумался. Очевидно, что он не знал, сколько ставить бокалов на стол. Джейдан действительно думал предложить вино несовершеннолетним. Намджун это определенно не оценил бы. И, по всей видимости, здравого смысла в Сокси оказалось больше.       — Юнги, — широко улыбаясь, Намджун встретил его протянутую ладонь своей. — Джейдан часто о тебе говорил.       Чонгук опешил. Сокси говорил? Джейдан улыбнулся, бросая взгляд на Чонгука.       — Я ему рассказывал, как ты угнал отцовскую машину и забуксовал на ней на пляже.       Посмеиваясь, Сокси перевел взгляд на Юнги. Улыбка на его лице стала заметно теплее.       — Да, было неловко, — Чонгук поймал веселый взгляд Юнги. — Я думал, что Ларри поседеет, когда увидит, как его машина просела на песке, но Джейдан спас меня.       Чонгук впервые слышал об этом. Внутри неприятно кольнуло от одной мысли о том, насколько близки были Джейдан и Юнги, а ведь он никогда не говорил, как они познакомились.       — Я не знал, что вы с Чонгуком дружите, — Намджун, присаживаясь за стол, подал Юнги тарелку с салатом.       — Мы не так давно общаемся, — Юнги принял салат, стараясь поддерживать натянутую улыбку. — Я здесь всего пару месяцев. Перебрался к Ларри в апреле.       — Кажется, это тогда Чонгук получил травму ноги? — все взгляды за столом устремились на Чонгука, и он едва не поперхнулся кусочком томата.       — Тогда, — бросил он, запивая салат водой.       Чонгуку не хотелось думать о том, что происходило с Юнги в школе, пока его не было. И не хотелось думать о том, как он сам относился к нему. Не трогал, но и не защищал. Сейчас от одной мысли о том, каким он увидел его тогда, в школьном туалете, о каплях крови на рубашке и футболке, Чонгук приходил в ярость. Хотелось сломать каждую кость Мэттью, чтобы тот запомнил надолго, каким был ублюдком в старшей школе, но едва ли это помогло бы. Такие, как Стивенс, никогда не поймут, в чем была их ошибка.       — Ты уже решил, куда пойдешь учиться дальше?       От вопросов Намджуна у Чонгука сегодня точно будет несварение.       — Я не подавал документы в этом году, — Юнги вежливо отложил вилку и оторвал взгляд от своей тарелки. — Через пару недель я перееду к тете в Бирмингем и буду ей помогать. У нее своя художественная галерея. Я отложу кое-какую сумму и тогда смогу подумать об учебе.       — Твоя тетя художница? — Чонгук мысленно поблагодарил Намджуна за то, что он не стал больше задавать вопросы, ответы на которые Юнги не был готов ему дать.       — О, нет, — Юнги усмехнулся. — Она просто содержит галерею. Ездит по стране в поисках талантливых, но малоизвестных художников, и предлагает им продвижение в ее галерее за небольшое вознаграждение. Она довольно известна в Бирмингеме.       — Бирмингем… — задумчиво произнес Намджун. — Это ведь Алабама? — Юнги согласно кивнул. — У нас через несколько месяцев будет новый проект в Хантсвилле. Это ведь совсем рядом, так что теперь я точно знаю, что стоит посетить, когда буду там проездом.       Джейдан встретил его слова улыбкой. Похоже, только Чонгук за столом чувствовал себя не в своей тарелке. Он даже не старался вставлять слова в предложения. К собственному удивлению, ни одна тема его не касалась. Юнги же выглядел абсолютно спокойным, словно такие вечера были для него не в новинку.       — Что?       Через полчаса молчаливого заедания своих мыслей, Чонгук окончательно утратил нить разговора и не сразу понял, что обращались именно к нему.       — Я спросил, далеко ли Бирмингем от Нью-Йорка?       — Далеко… Наверно, — растерянно пробормотал он, чувствуя, как от неожиданного внимания к его щекам прилило тепло. — То есть, думаю, что далеко. Я не знаю точно, — его взгляд метнулся от лица Юнги к Намджуну. — Почему ты спрашиваешь?       — Я подумал, что мы могли бы вместе съездить на рождественские каникулы в Бирмингем. Проект запустят где-то в конце ноября. Я буду торчать весь декабрь в Хантсвилле. Я рассчитывал, что на каникулы ты вернешься домой, но… — Намджун бросил быстрый взгляд на Джейдана. — Но так как я буду в Хантсвилле, а он рядом с Бирмингемом, то мы могли бы встретиться там. Заодно увиделись бы с Юнги. Вы же теперь хорошие друзья, так почему бы не провести каникулы вместе?       Чонгук поджал губы, переваривая сказанное Намджуном. Было интересно, говорил ли он это абсолютно без задней мысли или Джейдан все-таки что-то ему рассказал о них? О том, что Сокси знал в каких они отношениях, Чонгук даже не сомневался.       — А как же Сокси? Бросишь его одного прозябать праздники здесь, в Калифорнии?       На фривольное обращение Джейдан только раздраженно поднял кверху глаза.       — Я достаточно зарабатываю, чтобы позволить купить себе билет до Хантсвилля или Бирмингема, — Сокси усмехнулся. — Могу и к тебе в Нью-Йорк прилететь.       — Нет уж, спасибо, боюсь, такое счастье я не переживу, — Чонгук натянуто улыбнулся.       Было сложно признать, но ужин прошел достаточно спокойно. Если не брать в счет то, что большую его часть Чонгук был мыслями где угодно, только не за столом в гостиной. После предложения Намджуна провести первые рождественские каникулы в Бирмингеме, он и вовсе перестал слушать. Это было настолько маленьким и призрачным шансом на то, что их отношения удастся сохранить, что Чонгук готов был бороться даже за него. Но был ли в этом вообще смысл? Учеба растянется на долгие годы. Едва ли ему самому будет хватать тех нескольких недель пару раз в год, которые они смогут провести вместе. А Юнги? Нужно ли ему вообще все это?       Сокси уехал еще до конца ужина. Сегодня он заступал на дежурство. А Намджун, расправившись с грязной посудой и остатками еды, сообщил, что ему нужно с глазу на глаз кое-что обсудить с Хосоком.       — Кое-что?       После захода солнца воздух остывал медленно, но дышать было действительно легче. Возвращаться в дом совсем не хотелось. Они с Юнги стояли на пороге дома и наблюдали за тем, как отъезжало с подъездной дороги такси. Намджун был слишком правильным, чтобы позволить себе сесть за руль после бокала вина, а вот Сокси оказался не настолько порядочным, несмотря на значок полицейского.       — Кое-что, — с улыбкой повторил Чонгук, приобнимая Юнги со спины. — Намджун до сих пор скрывает, что заглядывает в бар, чтобы выпить, поэтому пару раз в месяц он ездит к Хосоку на переговоры, — посмеиваясь, добавил он. — Переговоры зовут двойная Маргарита со льдом. Хосок давно проболтался.       — Тебе очень повезло, — проговорил Юнги, опустив ладони поверх рук Чонгука, сцепленных в замок на его животе.       На его слова Чонгук ответил только слабым мычанием. Он знал, что ему повезло. Им обоим. Пока Чимин был рядом с Намджуном, он тоже ни в чем не нуждался. Хотелось верить в то, что, будь Чимин сейчас жив, они бы с Намджуном все еще были вместе. Почему-то думалось, что Чимин тоже был не подарком. Возможно, Чонгук судил по себе. Он почти не помнил брата. Ни его характера, ни отдельных черт лица. Порой казалось, что Чонгук придумал его, что Чимин никогда не смеялся так, и никогда не поступал, как ему запомнилось. И все чаще он стал замечать, что образ в его голове совсем отличался от улыбающегося лица на фотографии. Мог ли он однажды так же забыть и Юнги?       — Если ты засыпаешь, то мы можем пойти в комнату, — Чонгук открыл глаза.       Оказалось, что все это время он молчал. В своей голове Чонгук вел монолог, но в реальности стоял, прикрыв глаза и опустив голову Юнги на плечо.       — Прости, — он отстранился, с неохотой убирая руки с теплого живота. — Кажется, еда нагоняет на меня сонливость.       На губах Юнги появилась понимающая улыбка. После поездки к озеру его кожа немного загорела, но в отличие от калифорнийского загара, который был здесь у каждого встречного, она стала всего лишь на один тон темнее. Разница была практически незаметной, но не для того, кто постоянно пялился на его лицо. Чонгук видел все, каждую мелочь, которая в нем менялась. Россыпь веснушек на переносице. Волосы, которые снова изменили свой цвет с темно-коричневого на светло-каштановый и из-за сильного солнца теперь пушились на кончиках, придавая Юнги растрепанный вид. Но такая легкая небрежность невероятно ему шла.       — Юнги, — он только успел сделать шаг, чтобы вернуться в дом. Чонгук подошел ближе, рассматривая его лицо, словно не он совсем недавно на него пялился.       — Почему ты так смотришь? — в глазах Юнги появилось непонимание, когда ладони Чонгука коснулись его щек.       Поглаживая большими пальцами щеки, он продолжал неотрывно смотреть в его глаза. Юнги настороженно затаил дыхание.       — Ты ведь не знаешь итальянского? Совсем ничего?       — Нет, — он отрицательно качнул головой.       — Это хорошо, — шепотом ответил Чонгук.       — Почему? — Юнги повторил за ним, едва заметно улыбаясь.       — Я просто хотел тебе сказать, — шепот Чонгука стал тише, и Юнги пришлось наклониться к нему ближе, чтобы расслышать. — Ti amo .       — И что это значит?       — Sto cercando di dirti che ti amo .       Чонгук смотрел на его лицо с такого близкого расстояния и не мог поверить, что все это происходило на самом деле. Еще два месяца назад он представлял себе, как будет зависать на пляже с Нэтом, раскатывать дороги на мотоцикле и с нетерпением ждать момента, когда сможет сорваться в Нью-Йорк. Сейчас он видел перед собой человека, ради которого готов перечеркнуть все, что его ждало. Мог бы отказаться от места в университете и, бросив все, поехать в Бирмингем в след за ним. Чонгук бы так и поступил, но был уверен в том, что Юнги никогда не попросил бы его о подобном.       — Чонгук? Что это значит?       — Что у тебя крошки на лице, прямо вот здесь, — его губы коснулись легким поцелуем уголка губ Юнги.       — Ты сначала сказал два слова, а здесь целое предложение.       — Даже два слова могут значить слишком многое, — Чонгук широко улыбнулся и, развернув его к двери, подтолкнул внутрь дома. — Это же итальянский. Здесь возможно все, — он рассмеялся, замечая растерянный вид Юнги. — Давай, шевелись, тебя еще ждет сюрприз.       — О, мне стоит беспокоиться? — его тон стал насмешливым.       Юнги ловко увернулся от очередного толчка в спину и остановился перед дверью в комнату.       — Тебе понравится, — приоткрыв дверь, Чонгук встал за его спиной.       В комнате стояла кромешная темнота. Окна комнаты Чонгука выходили на внутренний двор, где не было никаких источников света, кроме небольших фонариков у дороги, которые заряжались от солнечного света. Заботящийся о природе Намджун никогда не был падок на излишние растраты электроэнергии. Здесь, на холмах, куда не дотягивался свет городских иллюминаций, ночи казались темнее, но и обрывались слишком резко, словно и не было этого перехода, когда перед рассветом иссиня-черное небо рассеивали первые лучи солнца.       Опасливо заглянув в комнату, Юнги хотел повернуться к Чонгуку, но он не позволил, придерживая его плечи.       — Закрой глаза. С тобой ничего не случится.       — Ты же в курсе, что обычно после этой фразы сюрпризы перестают казаться приятными?       — Ты мне доверяешь?       Никому из них не нужен был ответ на этот вопрос. Взглянув в лицо Чонгука, он глубоко вздохнул и закрыл глаза. Под ногами приятно ощущался мягкий ворс ковра. В комнате Чонгука Юнги был всего несколько раз, и почти не ориентировался в пространстве с закрытыми глазами, но, в отличие от него, Чонгук двигался уверенно, направляя его вглубь. Теплые ладони Чонгука исчезли с плеч, и Юнги вздрогнул, когда дверь, от которой, как казалось, они ушли далеко, глухо щелкнула замком всего в паре шагов от него.       — Чонгук? Ты же не ушел из комнаты и не запер меня здесь одного? — его слова встретил лукавый смешок. — Это не смешно, Чонгук. Я открываю глаза.       В темноте все звуки ощущались иначе, особенно чужое дыхание. Чонгук был рядом. Юнги почувствовал, как затылка коснулся теплый воздух его дыхания.       — Нравится?       — Конечно, если бы мне было пять, — в его голосе слышалась улыбка.       По потолку и стенам кто-то словно рассыпал сотни маленьких светящихся звезд. В холодном бледно-желтом свечении не было видно очертаний комнаты, мебели и предметов. Это была самая настоящая галактика имени Юнги, которая принадлежала только ему и Чонгуку. Юнги тихо рассмеялся, подступая ближе и обнимая его за шею.       — Мне нравится, — прошептал он. — Безумно нравится.       Губы Юнги ткнулись в уголок губ Чонгука, мягко скользнув легким касанием, а затем, найдя свою цель, затянули в глубокий и чувственный поцелуй. Он был благодарен до мурашек по коже, но словами не мог ничего передать. Под его крепкими объятиями Чонгук отступил назад и, зацепившись за край ковра, рухнул на пол.       — Так даже удобней, — смеясь, проговорил Чонгук. — Отсюда открывается отличный вид, тебе так не кажется?       — Однозначно лучше, чем на смотровой площадке.       — Ага, — Чонгук улыбнулся, чувствуя, как Юнги удобнее устраивался на его вытянутой руке. — Не хватает только пледа и праха твоей бабушки в термосе. Ай, — он вновь засмеялся, получив ощутимый толчок под ребра.       — Откуда ты такой взялся?       — Точно не знаю. Мама говорила, что я родился в Денвере, а потом мы переехали…       — Ты идиот.       — Я знаю, — Чонгук перевернулся и навис над ним, закрывая собой часть звездной россыпи на потолке. — Поверить не могу, что все это время мы жили с тобой в одном городе. Я мог тебя встретить раньше и просто пройти мимо. Ты понимаешь, сколько всего могло произойти и наши пути никогда бы не пересеклись? Но после столкновения с тобой в участке, я словно почувствовал, что моя жизнь с этой минуты больше не будет прежней.       — Так ты готов признать, что я тебе понравился с первого взгляда?       — Ага, — усмехнувшись, небрежно бросил Чонгук. — Не ты, а твой тощий зад и грязные ладони.       — Пялился на мой зад? — Юнги чувствовал дыхание на своих губах.       — С самой первой минуты, — тихо прошептал Чонгук.       Сейчас он жалел только о том, что не мог четко видеть, как менялись эмоции на лице Юнги. Они оставались наедине в летнем домике Аластаров, но не могли позволить себе большее, чем поцелуи и горячие прикосновения к открытым участкам кожи. Чонгук старался не задерживаться и покидать домик до того, как Ларри возвращался с очередного патрулирования. Кто знал, возможно, он посчитал бы Чонгука недостаточно хорошей партией для старшего сына? В любом случае, от Ларри нужно было держаться подальше, и это у Чонгука выходило лучше всего.       Чонгук хорошо успел узнать Юнги за это время. Он глупо смеялся, когда его кожи касались холодные руки Чонгука. Прикусывал ногти, задумываясь о чем-то. Предпочитал апельсиновую фанту кока-коле. Почти всегда щурился из-за плохого зрения, но не носил ни очки, ни линзы. И ненавидел солнце, потому что его загар чаще всего напоминал болезненные ожоги. Но они вместе не переходили черту. Чонгук никогда слепо не таял от желания оказаться у кого-то первым, но из-за отсутствия опыта совсем не хотел сделать что-то неправильно. Поцелуи Юнги всегда были слишком уверенными, а касания точными, словно он знал, где нужно было коснуться, чтобы было приятно. Он никогда и не скрывал свою ориентацию, и, хоть у них не было такого разговора, Чонгук был уверен, что, в отличие от него, Юнги знал о сексе с парнями не по ссылкам на порно сайты. Это и злило, и воодушевляло одновременно. По крайней мере, если они доберутся до секса, хотя бы один из них не окажется неловким придурком.       Стоило огромной выдержки, которой Чонгук не обладал, находиться близко к нему и ничего не делать. Склонив голову в бок и оставив Юнги без поцелуя, он ткнулся носом в висок. Его кожа по-прежнему пахла корицей. Казалось, что и сам Чонгук насквозь пропитался этим пряным ароматом. Наверное, было бы настоящей глупостью, найти в Нью-Йорке магазин, где продавали бы пряности, и купить несколько для себя, чтобы не потерять этого ощущения, словно Юнги по-прежнему был рядом с ним.       — Хочешь… — Чонгук дразнил его, едва касаясь своими губами лица. — Хочешь, я сделаю что-нибудь особенное?       — Особенное? Мм… — рука Юнги легла на затылок Чонгука, взъерошивая волосы.       Чонгук едва не потерял последнюю опору, когда почувствовал, как его вторая рука коснулась края резинки спортивных шорт, немного в стороне от завязок. В темноте сложно было ориентироваться и почти все происходило только интуитивно, наощупь. Ладонь Юнги двинулась в сторону, замирая на не туго затянутых завязках, будто давая шанс передумать, только вот другая рука, сжимающая волосы на затылке, говорила, что путей к отступлению у него не осталось.       — Хочешь, я зайду дальше?       От почти неразличимого шепота по позвоночнику скользнула волна тепла, заполняя собой все напряженное до обесточивания тело. Чонгук не нашел в себе способности произнести хотя бы слово, усиленно кивая и надеясь не задеть головой его лицо. В своих собственных глазах он был неуверенным подростком, который с особым трепетом ожидал первой близости.       — Как далеко?       Даже не видя очертаний его лица, Чонгук был уверен, что уголки губ Юнги приподняты в улыбке. Согретые теплом его тела пальцы зашли за край широкой резинки, которая прижала их к коже и не позволила без усилий скользнуть ниже, к следующей преграде. Ладонь Юнги двигалась уверенно, заставляя каждую частичку кожи гореть под прикосновением. Когда пальцы перешли границу резинки боксеров и коснулись возбужденного члена, Чонгук перестал поддерживать свое тело согнутыми руками и лег на Юнги, не позволяя его ладони сдвинуться с места. Было сложно двигать рукой, но Чонгук не собирался отдавать все в его руки во всех смыслах этих слов. Подавая бедрами вперед, он потерся возбуждением о его ладонь. Это казалось невероятно пошлым и одновременно настолько желанным. В груди неистово колотилось сердце, а в голове зашумело от ощущений. Темнота придавала всему иную окраску. Всего на секунду Чонгук замешкался, не зная, правильно ли он поступил, но Юнги рассеял все его сомнения и, грубо дернув за волосы, прижался к его губам поцелуем. Он никогда не был настолько требовательным к ласке, как в эту секунду. По напряженным бедрам прошла мелкая дрожь и, вжавшись со всей силы в его ладонь, Чонгук замер. Лежа на Юнги, он чувствовал, каким тяжелым и обрывистым было их дыхание, словно они только что пробежали несколько кругов по школьному стадиону.       В звенящей тишине невозможно было не услышать, как открылась входная дверь. Ладонь Юнги выскользнула из шорт Чонгука, но попытка столкнуть его с себя оказалась провальной. Собственный смех был совсем неуместным, но Чонгуку тяжело было сдерживать себя.       — Думаю, нам лучше…       — Намджун никогда не входит без стука. Можешь не беспокоиться.       Успокаивающе огладив ладонью щеку, Чонгук едва успел коснуться его губ, как дверь в комнату распахнулась и на пороге появился Джейдан. Юнги спихнул с себя смеющегося Чонгука и сел, выпрямившись и уставившись снизу-вверх на растерянного Сокси, который тоже, как было похоже по его лицу, не готов был увидеть их вдвоем.       — Ты что забыл в моей комнате, Сокси?       Чонгука нисколько не смущало то, что они попались Джейдану. Возможно, это было и к лучшему. Он перевернулся на живот и подпер голову руками.       — Ты не предупреждал, что Юнги останется на ночь, — взгляд Сокси изучающе скользнул по комнате и вновь вернулся к нему.       — А я тебя и не должен ни о чем предупреждать, — ухмыляясь, нараспев проговорил Чонгук. — И разве ты не должен был быть уже в участке?       — Я оставил телефон в гостиной и вернулся за ним, — Джейдан поджал губы, без особого удовольствия проглатывая колкие слова Чонгука.       — Тогда я все еще не понимаю, что ты делаешь в моей комнате?       — Ночью будет гроза, а твой мотоцикл стоит не под навесом. Хотел предупредить тебя об этом, но похоже, что ты слишком увлечен демонстрацией самодовольства перед своим парнем, чтобы придавать этому значение, — Сокси шумно вздохнул, когда Чонгук бросил взгляд на закрытое плотными шторами окно, за которым послышались первые раскаты грома. — Можешь меня не благодарить, — язвительно добавил он, прикрывая за собой дверь.       — Спасибо, Сокси, — громко крикнул Чонгук, когда почти не были слышны удаляющиеся шаги.       Едва ли он сделал это из благодарности, скорее для того, чтобы последнее слово все-таки оставалось за ним. Комната снова погрузилась в темноту, изредка рассеиваемую яркими вспышками молний. Похоже, что гроза нависла прямо над холмами и только-только набирала свою силу.       — Мне нужно загнать мотоцикл в гараж, — Юнги встретил его слова молчанием.       — Чонгук, — ступая за порог комнаты, он обернулся и посмотрел на Юнги, который все так же сидел на полу. — Я тебя тоже… — севшим голосом проговорил он, но встретив непонимание в глазах парня, улыбнулся и сказал громко, чтобы рассеять всю недосказанность: — Я тоже тебя люблю, Чонгук.       В свете открытой двери кожа Юнги казалась слишком бледной и единственным ярким пятном на его лице были красные от поцелуев губы. От его поцелуев. И Юнги сказал, что тоже его любит. Любит его. Сердце в груди сдавило щемящей нежностью, и Чонгук едва устоял на ногах.       — Я… Я сейчас вернусь, — пробормотал он. — Нужно загнать мотоцикл, — Юнги согласно кивнул, продолжая улыбаться. — Я быстро. Никуда не уходи, хорошо? — он снова кивнул.       — Чонгук.       — Да?       — Ты можешь идти, Чонгук. Я никуда не уйду и буду ждать тебя здесь, — посмеиваясь, проговорил Юнги.       Спеша к гаражу, Чонгук только и мог думать о его словах. Сегодня они были правдой. А через неделю? Через неделю Юнги ни за что не смог бы сдержать своего обещания, потому что в это время он уже будет на полпути в Бирмингем.