Выпускной Бал

Гарри присвистывал, натирая до блеска древко своей метлы. «Молния» сияла ему в ответ лакированным блеском и, словно подмигивая, переливалась в солнечных лучах, падающих из окна спальни. Сегодня будет отличный день, как минимум потому, что сегодня первая тренировка в этом семестре. Поттер собрал свою форму и вышел в гостиную, не дожидаясь, пока проснется Рон. Он хотел еще успеть полетать спокойно по полю, заново привыкнуть к свистящему ветру в ушах. Перескакивая через ступеньку, он спустился и уже почти пересек гостиную, когда услышал тихий шелест в дальнем кресле. Обернулся и увидел скрюченную за столом Гермиону, всячески пытающуюся сделать вид, что она является еще одним элементом мебели. Гарри неодобрительно цокнул и сложил бы руки на груди, в ее типичном жесте, да вот метла мешала. — Я тебя вижу. — О, Гарри! Доброе утро, — она выпрямилась и резко опустила голову, зашуршав какими-то абсолютно пустыми листами и пытаясь вчитаться в девственную белизну пергамента. — А я и… не заметила тебя. Почему так рано встал? Герой приподнял насмешливо брови и перехватил поудобнее «Молнию». Наблюдать за немой паникой подруги было забавным развлечением. Она заметила, наконец, метлу и понимающе, с видом знатока, закивала. — А-а, ясно. Утренний полет — это просто чудесно, — девушка сползла с кресла и попятилась в сторону комнат девочек. — Пойду, проверю, встала ли Джинни. Вдруг проспит вашу тренировку? Квиддич — это классная идея. Уравновешенный голос прервал этот лепет, уже съезжающий в бред: — Стой. Гермиона сделала еще пару шагов, но потом понуро опустила голову. Смысл прятаться дальше отсутствовал. Этого разговора было не избежать, и сейчас был даже не самый худший момент, ведь не было Рона, который как обычно вставлял бы свои глупые замечания. Уж лучше Гарри отчитает ее. Она бухнулась обратно в кресло и выжидающе уставилась на лучшего друга, ожидая взбучки. — Гермиона, ты в порядке? Этот вопрос был мало похож на взбучку. Взгляд Поттера был сосредоточенным и требовательным, но в то же время все его выражение лица обозначало заботу и беспокойство. Он присел в кресло напротив. — В порядке, правда. Меня никто не трогает… — Это замечательно, но я не об этом спрашиваю. Если бы тебя хоть кто-то пальцем тронул, мы с Роном уже оторвали бы ему этот палец, а того и гляди, еще что-нибудь, — Гарри говорил шутливо, но интонация оставалась стальной. — Я о твоем моральном самочувствии. — Было тяжело, — Гермиона разглядывала свои пальцы, измазанные в чернилах, и пыталась их стереть. — Первое время. Я больше всего боялась, что увидят учителя и… вы с Роном. — Учителя не видели ничего, — мотнул головой Гарри. — А если и видели, то тактично промолчали. А нам с Роном рассказали другие ребята. Гермиона... — он приподнял лицо гриффиндорки за подбородок, норовя заглянуть в виноватые глаза. — Я расстроен тем, что ты не поговорила с нами. Мы же твои лучшие друзья и поняли бы тебя. Ты не виновата, и это знает вся школа. Поверь, никто даже плохо не говорит о тебе, — умолчал о некоторых особо желчных особях женского пола и парочке слизеринцев, но девушке об этом знать необязательно. — Объясни мне, пожалуйста, что случилось на самом деле. Едва сдерживая дрожь в руках, Гермиона пересказала первый и последний раз события того дня, когда она засветилась в одном бюстгалтере перед всей школой. Гарри слушал, на его лице не мелькнуло даже тени улыбки. Только на слове «Малфой» его постоянно потряхивало так, будто бы фамилия врага вызывала в нем озноб или лихорадку. — Он поплатится за это, — пообещал Поттер, сжимая метлу в руках так, что верное дерево еле слышно застонало. Грейнджер подняла полные ужаса глаза на друга, перестав тереть многострадальные пальцы. — Не надо, Гарри! Он же не специально… — И ты веришь ему? — Да, верю, — Гермиона сглотнула, чувствуя явный скептицизм и недоверие в интонации Поттера. Он на минуту замолчал, давая ей возможность исправиться, сказать, что Малфой заслуживает наказания, что она была бы рада, если бы его проучили. Что он осквернил ее честь своим поступком. Но она молчала. Гарри вздохнул и поднялся. Гермиона нашла в себе силы подобрать нужные слова: — Прости, Гарри. Правда, я хотела подойти к вам. — Ничего страшного, Гермиона. Главное, что мы со всем разобрались. Что-то в голосе друга напрягло девушку, но она постаралась не слушать этот навязчивый звоночек в своей голове, всегда отвечающий за интуицию. Вместо этого она пожелала Гарри хорошей тренировки и проследила за тем, как за его спиной закрывается портрет.

***

Субботнее утро у Драко началось пораньше. Он наконец-то выспался, позабыв на одну ночь о кошмарах с похоронами отца и мертвой Грейнджер. Умывшись и переодевшись, он достал свой «Нимбус» и направился прочь из гостиной. Ничто не развеивает плохие мысли так, как полет на метле. А плохих мыслей у Драко было предостаточно, и все нужно было выплеснуть в воздух, подняться как можно выше над полем, над замком, и позволить детскому восторгу разогнать все тревоги. Ноги все быстрее несли парня на улицу, к полю, чтобы поскорее ощутить свободу. Еще на пол пути он увидел далеко в воздухе одинокую фигуру, парящую над землей. Прищурившись, Малфой постарался распознать личность игрока, но увидел лишь красную форму. Игрок, видимо тоже заметив приближающегося слизеринца, красным метеором спикировал вниз. Драко недовольно ругнулся, издалека увидев блестящие на солнце линзы поттеровских очков. Шрамоголовый ловко спрыгнул с метлы и быстро преодолел расстояние между ними. Блондин отметил, что таким злым он уже давно не видел своего врага: казалось, из зеленых глазах сейчас полетят молнии. — У меня к тебе разговор, Малфой, — злобно выпалил он, и Драко выжидающе остановился, приложив древко метлы к плечу. На его губы вернулась нахальная улыбка. Чудесное утро. Сейчас очкарик лишится своих окуляров, если продолжит в том же тоне. — Неуже-ели? — плечи расслаблены, голос как обычно растягивает гласные и заставляет собеседника чувствовать все презрение говорящего. Драко посмотрел на возгорающегося Гарри с видом ученого-зоолога, склонившегося над улиткой. — Надеюсь, палочка при тебе, а то я не люблю драться с беззащитными и жалкими, — последнее слово Поттер буквально выплюнул, и слизеринец почувствовал неприятное жжение на языке. Ему надоело, что все его так называют. Они когда-нибудь доиграются, и терпение бывшего Пожирателя смерти кончится. — Мне не нужна палочка, чтобы надрать твой героический зад, Потти. — Тогда слушай сюда, объясню на пальцах. Брюнет в момент сократил расстояние между ними до минимума, оказавшись вплотную к своему школьному сопернику. Его руки сомкнулись на зеленой ткани спортивной формы, и Гарри, схватив Малфоя за грудки, с силой тряхнул его. — Еще хоть раз я увижу твою хорьковскую рожу рядом с Гермионой, я за себя не отвечаю. Я сделаю из тебя корм для плотоядных слизней. Драко вырвался из схватки, заломил державшие его руки и нагнул гриффиндорца над землей, сильно выворачивая тому плечевые суставы. — Нет, это ты послушай, очкастый, — прохрипел он, махнув головой и отбрасывая с лица челку, застилающую ему обзор на такую прелестную картину, как беспомощный обездвиженный враг. — Если ты будешь пытаться перечить мне. Угрожать. Запрещать что-то. Приказывать. То я сделаю с твоей маленькой грязнокровой подружкой все, что захочу. И ей даже понравится, — последние слова он произнес совсем тихо, так как на горизонте замаячили человеческие силуэты. Поттер, почувствовав, как немного расслабились мышцы сдерживающего его Драко, резко избавился от железной хватки и выпрямился. На полу у их ног валялись метлы, забытые своими хозяевами в пылу драки. — Мистер Поттер! Мистер Малфой! Что вы себе позволяете? — до них донесся голос приближающейся мадам Трюк, которая стремительно преодолевала поле в компании двух Уизли. На лице Джинни отразилась лютая ненависть при виде Драко, но тут же сменилась на беспокойство, когда она увидела следы недавней потасовки. Оба ловца нагнулись за своими метлами, и Драко даже тут умудрился пнуть метлу Гарри так, что тому пришлось сделать за ней пару шагов. Данный жест остался бы незамеченным для преподавателя полетов, если бы раззадорившийся гриффиндорец не пнул в ответ ногу блондина. Возня между парнями началась с новой силой, и вот двое игроков уже валяются на сырой, местами все еще покрытой снегом земле. В воздухе раздался оглушительный звонкий свист. Мадам Трюк убрала от губ свисток и возмущенно закричала: — Молодые люди! А ну перестаньте! Мистер Уизли, вы не могли бы… Но Рона не нужно было просить. Он уже подбежал к парочке, попытаясь оттащить друга от слизеринца. Оба парня тяжело дышали и махали друг на друга кулаками в попытке проехаться по лицу. Джинни уже тянула Гарри за талию в противоположную сторону от Рона, обнявшегося с Малфоем, который тоже не хотел усмиряться. — Что вы тут устроили? По десять очков с каждого факультета! Квиддич не терпит маггловских побоищ, вам стоило давно это усвоить. Сегодня вы отстранены от тренировки. Подумайте над своим поведением, иначе нам придется пересмотреть ваши места в команде. В Хогвартсе довольно студентов с более младших курсов, которые могли бы занять их, — хладнокровно говорила профессор, но ребята почти не слушали ее. Женщина удалилась в сторону поля, оставив четверку разбираться самостоятельно. Драко оттолкнул все еще обвивающего его рыжего вратаря и бросил на Гарри взгляд, полный ненависти. Взамен он получил точно такой же. По своей традиции, Малфой гордо ушел первым, не дав Поттеру возможности оставить себя позади. — Гарри, немедленно объясни мне, что тут случилось? — бушевала Джинни, пытаясь оттереть засыхающую грязь от щек ловца, но тот лишь раздраженно дернул головой и отнял ее руки от своего лица. — Что он опять наплел тебе? Это уже третья ваша стычка за этот курс, — покачал головой Уизли. — Преподаватели скоро перестанут ограничиваться лишь замечаниями и снятыми баллами. — Думаешь, я не знаю, Рон? — выпалил Гарри. — Этот гад слишком много стал себе позволять, — он запнулся, не решаясь уточнить, что дело касалось их общей подруги. — Он всегда был невыносимым, — закатила глаза Джинни, достала платок и снова попыталась вытереть пятно с лица ловца. Парень, начав наконец успокаиваться, позволил ей сделать это и вздохнул. — Ладно, пойду я обратно. Классно полетали, — Поттер произнес это с сарказмом и выставил вперед большой палец. Рон одобрительно хмыкнул и по-дружески ударил приятеля по плечу. — Все еще будет, старик. Мы ему еще покажем. Он у нас землю жрать будет, — Уизли разошелся не на шутку, пытаясь подбодрить Гарри, и Джинни потребовалось усилие, чтобы оттащить по-боевому настроенного брата в сторону стадиона. Поттер проводил их завистливым взглядом и отправился в сторону замка, весь перемазанный грязью.

***

Когда Гермиона вдоволь насиделась в комнате и решила спуститься поесть, уже настало время обеда. У нее была куча свободного времени, и она решила посвятить его… библиотеке. Предвкушая компанию интересных книг и отсутствие надоедливых одногрупников, Грейнджер не спеша направилась в обитель мадам Пинс. Она знала точно, что ей было нужно здесь. Проходя мимо пустых столов, отличница пришла в самый малопосещаемый отдел. На многих фолиантах скопилась годовая пыль, и приходилось смахивать ее, чтобы найти, наконец, нужную книгу или хотя бы знакомого автора. — Где же ты? — шепнула Гермиона, обходя отдел с маггловской литературой. Она уже прочесала весь отсек с поэзией, но нужная фамилия никак не попадалась на глаза. Через несколько минут поисков она отчаялась и применила Манящие чары. Спустя мгновение, в руки упал сборник стихотворений лорда Байрона, а в голову ударили воспоминания о вчерашнем вечере. Наугад открыв страницу, девушка улыбнулась своим мыслям, но ее ностальгию прервали женские голоса. — …Я видела из окна, как Уизли разнимал их. Гриффиндорка подозрительно сощурилась и посильнее вжалась в книжную полку так, чтобы стоявшие по другую сторону стеллажа студентки не заметили ее. — Поттер с Малфоем все время были как кошка с собакой. Интересно, что они не поделили в этот раз? Снитч? — в конце голос немного приподнялся, и тут же послышался звук легкого удара, а за ним судорожный вздох. — Ауч! — Тихо! Иначе мадам Пинс нас выгонит. Так вот… Говорят не что, а кого. — И кого же? — Гермиону Грейнджер. Спрятавшаяся за стенкой отличница закусила губу, стараясь не выдать свое присутствия удивленным вздохом. Девушки на какое-то время замолчали, потому что мимо прошел какой-то парень. Они проводили его взглядом и снова сделали вид, что интересуются корочками книг. — Поттер ведь встречается с Джинни Уизли? — Угу. Но это не мешает ему ревновать. А ты же знаешь, что Малфой стал очень близок с Гермионой за последнее время… — После ситуации в Большом зале? — Кхм. Лично я считаю, что там все закрутилось гораздо раньше. Запретная любовь, романтика, и все такое, — мечтательный вздох со стороны обеих сплетниц. Послышался глухой стук — это они поставили тяжелый учебник на место. Возмущению Гермионы не было предела. Она готова была выскочить из-за стеллажа и заткнуть этим глупым сорокам их клювы, чтобы больше нигде и никогда не повторилась подобная ужасающая ложь. Она и Малфой! Ха! Только через её труп. Оформляя абонемент у библиотекаря, Грейнджер успокаивалась и пыталась трезво оценить ситуацию. Но как бы девушка не хотела, у нее все же не получалось понять, что же такого романтичного эти две видели в их со слизеринцем отношениях. Бесконечные оскорбления и подначивания? Грубые насмешки? Пощечина на третьем курсе? Или то, как он несколько раз ставил их жизни под риск, благодаря своей бывшей деятельности Пожирателя? Гермиона, обнимая сборник поэм, приложилась лбом к прохладной деревянной полке. Все лицо горело после подслушанного разговора. Или оно горело из-за ее мыслей? Она всячески гнала от себя тот момент, когда он, на глазах у всех, вывел ее из Большого зала, подставив репутацию Безукоризненного Папенькиного Сыночка Малфоя под большую угрозу. И он же ни разу, ни разу не назвал ее грязнокровкой за все эти последние встречи, хотя их было много. Наконец, отлепившись от стеллажа, девушка пошла прочь из библиотеки. Ей нужно было разузнать, что же опять случилось между ее другом и ее… врагом? За последнее время он был милым. Да, она же так и сказала в тот раз Джинни! Почему же сейчас вероятность того, что она могла бы влюбиться в него, была настолько далекой и невозможной? Драко был начитанным и умным молодым человеком, с, безусловно, отличным чувством юмора. Он вел себя с ней обходительно, даже проявлял какую-то заботу. Хоть и в своем извращенном виде. Гермиона додумала это уже тогда, когда за открывшейся дверью увидела самого блондина, собственной персоной. Он стоял, прислонившись к мраморной колонне, доедая зеленое яблоко. Увидев Грейнджер, он расплылся в классической я-знаю-ты-рада-меня-видеть улыбке. Еще не отойдя от услышанного, гриффиндорка постаралась пройти мимо. Она знала, по чью душу он здесь стоит, и не хотела сейчас с ним разговаривать. Кулаки, на эмоциях, чесались отомстить за Гарри, да и тот факт, что она только что думала о нем, добавлял встрече остроты. Малфой не должен увидеть какой-либо интерес в свою сторону. — Всю библиотеку прочитала, или оставила еще пару сотен книг на вечер? Он быстро поравнялся с ней, и Гермиона против воли улыбнулась его шутке. Но тут же, мысленно дав себе отрезвляющую оплеуху, собралась и вернула себе грозный вид. — Оставила парочку как раз для тебя. Одна из них называется «Как не быть самовлюбленным дебилом». — Супер, потом дам почитать Поттеру. Грейнджер издала непонятный звук, означающий ее полнейшее негодование. Она остановилась прямо посреди коридора, и Драко пришлось сделать то же самое. Видит Мерлин, она не хотела развивать эту тему. — Что ты сделал с Гарри сегодня утром? — Это я что-то с ним сделал? — удивленно спросил слизеринец, притворно надувая губы. — Твой ненаглядный Гарри первым напал на меня. — Он не мог, ты наглый лгун, — Гермиона приподняла одну бровь, как бы выражая все свое скептическое отношение к позиции Драко. Он, в свою очередь, пожал плечами. Мол, можешь и не верить мне. Поняв, что Малфой не станет доказывать свою правоту, девушка вздохнула и перешла к еще одному вопросу, интересовавшему ее. — Как ты узнал, где я? — Гойл сказал. — Ах, Гойл! Парень видел, как в глаза у Грейнджер зародился огонь. Она явно давно хотела поднять эту тему, и тут он сам направил ее в это русло. — Кстати, о нем. Скажи ему, чтобы отстал. У вас же это так работает? Ты говоришь, а он делает? Ловец наслаждался тем, как «золотой снитч» летит ему прямо в руки. Поттер знатно разозлил его сегодня на поле, подвергнув унижениям со стороны гриффиндорской команды. Очкарик посмел попытаться установить какие-то правила относительно его, Драко, общения с заучкой. Но он не учел того, что знала даже сама Грейнджер. В этом замке он сам устанавливал остальным правила. — Да? А хочешь?.. Он еле-еле подтолкнул грудью Гермиону к стене позади нее, и девушка была вынуждена отступить. Зачарованная его тихим голосом и необычным, затягивающим взглядом, она и не заметила, как оказалась прижатой к твердому камню. — Хочешь, я продемонстрирую? Скажу, а ты сделаешь. Снова необычно, непривычно тесный контакт друг с другом. Это обернулось настоящей пыткой для них обоих. Чтобы взглянуть в глаза собеседнику, Гермионе пришлось поднять голову очень высоко, проскользнуть взглядом по груди, обтянутой черным джемпером, по шее с выступающим кадыком, а дальше — по приоткрытым губам. Ошибкой было то, что на последнем этапе Гермиона задержалась. Первая физическая близость мужчины за очень долгое время вскружила голову не слабее огневиски. От Малфоя волнами исходила уверенность в себе, и что-то еще... Подавшись с молчаливым вызовом вперед, она почувствовала это. Силу. Он был намного сильнее ее. За его высоким ростом она не видела ничего вокруг, парень полностью скрыл ее от окружающего мира своими плечами. Драко тоже было нелегко. Он также впервые чувствовал Грейнджер так близко с собой. Не только видел ее, слышал, но и ощущал, как бьется горячая, необузданная жизнь под слоями этой мешковатой кофты, этих растянутых маггловских джинс. Чувствовал, что сейчас перед ним стояла живая девушка, а не говорящий учебник с сухим потенциалом. Казалось, он уже забыл, что говорил ей минутой ранее. Да, пронеслось у Гермионы в голове, так могло показаться, если бы она не была прижата им к стене прямо сейчас. Если бы не чувствовала его пряный аромат, не видела блеска желания в серых глазах. Глазах, которые были так близко. Непозволительно близко. Гриффиндорка, опьяненная забытым чувством, не заметила, как Драко наклонился ближе к ней. За их спинами кто-то был. Да, там определенно были люди. Ведь сегодня суббота, послеполуденное время, и все ученики сновали туда-сюда, каждый по своим делам. Эта мысль стучала в отключенный мозг девушки, и что-то глубоко-глубоко отреагировало на этот крик о помощи. Здравый смысл. Он появился за пару секунд до того, как было бы слишком поздно. Маленькие ладошки уперлись в туловище нависшего над Гермионой парня. Небольшое усилие, и дыхание, только что обдающее горячие губы девушки, отдалилось на пару сантиметров. Сглотнув, она предприняла еще одно усилие и зашептала: — Что ты делаешь? — еле слышно. Так, что, если бы они бы не стояли так близко, не услышал бы. Еще секунду Драко возвышался над своей жертвой, как невозмутимая скала, а потом отпрянул. Медленно, нехотя. — А ты что делаешь, Грейнджер? — в его глазах хищное желание боролось с разочарованием. В шоколадных глазах он увидел то же самое. Девушка поджала губы. Дыхание не поддавалось ей. — Задумала соблазнить меня? Пелена слетела с глаз, как только Драко улыбнулся и бросил эту фразу. Улыбнулся не так, как улыбался пять минут назад или тогда, утром, когда поднял упавшие листовки. Улыбнулся хитро, язвительно. Гермиона отшатнулась. В серых глазах сгустились тучи. Она смотрела в лицо человеку, а видела его прежнюю маску, за которую ей, как она думала, удалось заглянуть. Не верится. — Зачем ты пришел к библиотеке? — Захотел. — Чего именно? — Поговорить. Гойл жаловался, что ты не очень хорошо себя вела при последней вашей встрече. — Не надо ставить ко мне провожатых. — Надо, раз ты сама не справляешься. Кто угодно может зажать тебя и потискать. — За языком следи, — взбунтовалась Гермиона, ударив его кулаком в грудь. Докуда смогла дотянуться. Им было уже не тринадцать лет, зарядить по лицу было проблематичнее и опаснее. — Ты за своим тоже, — ухмыльнулся Драко, снова подходя вплотную. — А то чуть его мне в рот не засунула. — Как у тебя хватает наглости и фантазии на выдумку всех этих историй? — руки, как уже завелось, сложились на груди. — Поверь, фантазии у меня и на другое хватает, — парень хохотнул, видя, как с каждой фразой лицо отличницы заплывает краской смущения. — Ты сегодня очень щедр на пошлые намеки. У тебя с этим какие-то проблемы? — бросила вызов Гермиона, и Драко потребовалась железная сила воли, чтобы удержать на губах ухмылку. Он сделал шаг вперед, услышав свистящий вдох. Глупенькая маленькая девочка. Она вся трясется от страха перед ним. Все еще помнит шрамы прошлого, его прошлого. Заходит слишком далеко в своих выражениях, а потом пятится, опасаясь самого страшного. Мимолетная грусть проскользнула по лицу Малфоя, что не осталось незамеченным для старосты. Так они и замерли — она, сжимающая свою книжонку из библиотеки, и он — не в силах смотреть на то, как страх парализует, наверное, второго человека в этом замке, после Блейза, который давал ему второй шанс. — Ты боишься меня. — Нет. — И кто из нас лжет? Молчание. — Я не причиню вреда. Девушка кивнула и, сжав посильнее книгу в руке, свободной рукой закатала рубашку до локтя. Малфой понимал, что она делает. Гермиона с остервенением, закусывая губу, задирала плотную ткань рукава. Парень загородил ее спиной от коридора, и наблюдал. Совсем скоро его взору открылись шрамы на ее предплечье. Глубокие, не до конца зажившие царапины, складывающиеся в одно слово: «Грязнокровка». — Хотел правды? Да, я боюсь тебя, Малфой. Драко ничего не ответил, лишь, под удивленным взглядом дрожащей от волнения Гермионы, начал оголять и свою руку. И вот, они стоят вдвоем, вытянув вперед свои предплечья. На его бледной руке не осталось и следа от его метки, от чего Грейнджер замотала головой, не понимая, что парень хочет этим сказать. — Видишь? Пусто. Грейнджер, я уже не тот, что раньше. Я не причиню вреда тебе, — повторил он фразу, сказанную минутой ранее. — Не бойся меня. Гермиона выравнивала дыхание, тихо втягивая носом воздух, заполняя легкие, а потом также, еле слышно, выдыхая ртом. Она несмело протянула руку вперед и дотронулась до его руки. Парень вздрогнул от теплого прикосновения гриффиндорки, но руку не отдернул. Просто смотрел на то, как девушка пальцами изучает его предплечье, думая о чем-то своем. Было одновременно и горячо, и холодно. Щекотно, но успокаивающе. Драко прикрыл глаза, и ему оставалось только, подобно коту, замурчать от невинной ласки сокурсницы. Пальчики последний раз провели по венам, когда где-то в стороне раздался бодрый голос. — Эй, Гермиона! Студентка в мантии с эмблемой Когтеврана летящей походкой направлялась к ним. Увидев Полумну, бывшие враги, как ошпаренные, отдалились. Грейнджер поспешно раскатала рукав блузы, возвращая лицу прежнее выражение. Драко же так и остался стоять — с оголенным выставленным вперед предплечьем, лишь окатив подошедшую надменным взглядом. — Привет, ребята. — Привет, Полумна, — удалось выдавить из себя улыбку гриффиндорке. — Меня попросили передать, что… — Мы вообще-то разговаривали, Лавгуд. Даже не повышая голоса, Драко удалось заставить девушку резко замолчать. Когтевранка испуганно переводила взгляд с подруги на бывшего Пожирателя и обратно, явно парализованная страхом и недоумением. Закатив глаза, Гермиона вышла из-за Малфоя, который все еще наполовину закрывал ее своими плечами. — Ничего, мы уже закончили, — строго произнесла она, кидая многозначительный взгляд на слизеринца. Парень, громко фыркнув, принялся разглядывать стену, явно не собираясь уходить или же позволять гриффиндорке переключиться с него на другую собеседницу. Оценив эту реакцию, Гермиона вздохнула и решила, что легче договорить с ним и поставить в разговоре точку. — Сейчас, дай мне пару минут. Полумна, не задавая лишних вопросов, понимающе кивнула и отошла на безопасное расстояние, предусмотрительно обойдя Малфоя за несколько шагов. — А ты можешь вести себя не так грубо? — А ты можешь не отчитывать меня? Я тебе не Поттер с Уизелом. — Не могу, ведь ты постоянно ведешь себя, как дикарь, со всеми огрызаешься. — Ты, кажется, уходить собиралась. — Вот и уйду сейчас. — Иди. Хотелось наорать на него, содрать с лица эту его невозмутимую, ничем непоколебимую маску безразличия ко всему окружающему. Но вместо этого Гермиона развернулась на каблуках и покинула его, оставив упиваться своей гордостью и самодовольством. Драко злобно осклабился. Его оставили. Она ушла первой. Это было неправильно. Но он ничего не мог поделать, кроме как прожигать взглядом ее спину. Уже подходя к Полумне, Грейнджер чувствовала на себе его взгляд, от чего захотелось стряхнуть его с себя, обернуться и выколоть эти равнодушные серые глаза. — Я, кажется, не вовремя, — извиняющимся тоном произнесла Полумна. — Нет, ты что. Все в порядке. Не обращай на него внимания. Так что там ты хотела сказать? — Эрни просил передать, что сегодня будет внеплановое собрание. Мы совсем забыли о праздновании дня Святого Валентина, — Лавгуд счастливо улыбнулась. Интонация ее голоса расплывалась, от того слова звучали, как блаженная мелодия. — Ох, — недовольно поморщилась гриффиндорка. Она всей душой ненавидела этот праздник. И еще обиднее было то, что в этом году она снова оставалась на него одна. — Хорошо, спасибо. Я приду. Девушки распрощались. Гермиона обернулась, и легкая досада кольнула в груди. Ушел. А на что она надеялась? Зато, оглядевшись, она заметила в сторонке Грегори, который не сводил с нее глаз. Отличница, отдавшись безысходности своего положения, осторожно кивнула ему, на что в ответ получила такой же сдержанный приветственный кивок. После сегодняшнего разговора стало относительно легче воспринимать себя на поводке у слизеринцев. В глазах защипало, когда она поняла, что Малфой в каком-то роде действительно затянул на ее шее ошейник. А она даже не была против.