Выпускной Бал

В выходной Драко проснулся от того, что ему в лицо прямо во время сна прилетело нечто ярко-розовое и попискивающее. Над ним склонился Забини, засыпая друга волшебными музыкальными Валентинками, от чего Малфою ничего не оставалось, кроме как спрятать голову под подушкой. — Просыпайся, солнышко! — ангельским голосом пропел ему друг, откапывая его среди горы поздравлений. В дверь их комнаты просунулась голова Пэнси, и она звонко рассмеялась, глядя на недовольного, разлепляющего глаза блондина. — Выйдите за дверь, оба, — пробубнил слизеринец, одним движением руки смахивая на пол все валентинки. Некоторые из них жалобно взвизгнули и расщедрились на новую порцию уменьшительно-ласкательных. Паркинсон подошла и подняла одну. — Да ты у нас герой-любовник, Малфой, — приподняла она брови, считая количество открыток. Драко что-то угукнул в ответ и, поняв, что однокурсники не отстанут, сел в кровати и потянулся. Но сразу нахмурился. За окном светило солнце, друзья прятали широченные улыбки, весь пол был усыпан поздравлениями, а это значит… — С Днем Святого Валентина, — застонал он. — О да, я знал, что ты в деле, — хохотнул Блейз, хлопая друга по спине, облаченной в изумрудную шелковую ночную рубашку. Затем отошел на пару шагов, давая Драко слезть с кровати, и приобнял Пэнси за талию. Та с готовностью прижалась в ответ, от чего парочка вызвала у Малфоя притворный рвотный рефлекс. — Не кривись. Мерлин знает, чем ты сам сегодня будешь заниматься. Драко взял свои умывальные принадлежности, но остановился, не доходя до ванной комнаты. Взъерошил волосы и зевнул. — Блейз, ты же знаешь, что у меня нет девушки. — С этим я могу помочь. У меня есть свободная подруга, которая… — Не надо мне с этим помогать, — быстро запротестовал блондин, прячась от неудобного разговора за дверью ванной. Он никогда не мог нагрубить Пэнси или запугать ее угрозами. Эта девушка, благодаря своему роду и прекрасному аристократическому воспитанию, всегда с высоко поднятой головой отвечала на его слова своими, еще более колкими и обидными. На этот счет у Блейза, парня Пэнси на протяжении уже года, было только одно оправдание: «Женщины!». В такие моменты их общего бессилия перед Паркинсон они только смиренно пожимали плечами. Она умела вовремя появиться и усмирить закадычных друзей, могла довести обоих до бешенства, но тем не менее всегда была с ними искренней и верной подругой, которая могла подсобить советом или делом в нужный момент. Закрыв кран и вытерев полотенцем с лица капли воды, Драко посмотрел в зеркало, причесался. Его отражение смотрело на него скептически, как бы говоря — не позволяй им втянуть себя в это дерьмо! Когда он вернулся в комнату, Блейз убирался в своей тумбочке, а Пэнси восседала на кровати Малфоя, как бы невзначай рассматривая сияющий браслет на своем запястье — праздничный подарок. Драко навел палочку на матрас и Пэнси испуганно вскочила, почувствовав, как постель сама собой начала застилаться. — Ты бы лучше подумал над моим предложением, — покачала головой слизеринка, уже обходя стороной кровать друга и присаживаясь на обычный стул. — Джессика красива, умна, чистокровна и богата. — Она не со Слизерина, — вставил свои пять сиклей Забини, вытаскивая из-под кровати свой шарф, непонятно как там оказавшийся. — И что? — неожиданно хором спросили Драко и Пэнси. Парень словил на себе два подозрительных взгляда. — Скажи спасибо, что она с Когтеврана, а не с грязной помойки под названием Гриффиндор, — подметила брюнетка под одобрительные смешки ребят, натягивая на свою тонкую изящную руку перчатку. Малфой заметил этот жест. — Куда вы так активно собираетесь с утра пораньше? — В Хогсмид, конечно, — удивленно переглянулись слизеринцы. — Ты разве не пойдешь? После пары минут уговоров Драко согласился, что в такую погоду и такой день тухнуть одному в замке — великое преступление. Поэтому они договорились, что пара подождет его у крыльца, пока он будет собираться. Быстро одевшись, Малфой уже был готов выходить. Друзья и правда ждали его у входа в школу, но были они не вдвоем. Скрипнув зубами, Драко приметил в женской фигуре рядом с Пэнси когтевранку с их потока. Паркинсон прятала глаза, стараясь не смотреть в сторону подходящего Малфоя, и ему пришлось кашлянуть, чтобы она оторвалась от разглядывания рисунка на своем теплом серебристо-зеленом шарфе. — Драко, вы, наверное, уже знакомы… — Джессика Фиори, — перебила девушка подругу, открыто улыбаясь слизеринцу и протягивая ему руку. — Очень приятно, Джессика. Красивая фамилия. Испанка? — Итальянка, — от мороза, или от смущения щечки Джесс порозовели. Драко улыбнулся уже теплее. — Часто путают. Вглядевшись в лицо их новой спутницы, Малфой поразился. Джессика обладала необычной и редкой особенностью — гетерохромией. Один ее глаз был небесно голубым, а другой — темно-коричневым. Не имея невежливой привычки долго пялиться на человека, Драко отвернулся, но был заворожен этим удивительным явлением. Когтевранка, заметив, что Малфой перестал ее рассматривать, расстроенно убрала русую прядь за ухо. — Идем? — встрял Блейз, явно не желающий торчать полдня у входа. Остальная компания охотно поддержала идею, всем не терпелось сходить пообедать. Солнце светило, мороз колол кожу лица, но это не мешало сотне гуляющих студентов наслаждаться праздничным выходным. В большинстве своем ученики шли парами, счастливыми, улыбающимися и полностью поглощенными первой подростковой влюбленностью. У паба «Три метлы» ребята остановились, и Малфой, уже взявшийся за ручку, чтобы открыть дамам дверь, вопросительно посмотрел на стоявших в паре шагов от входа Пэнси и Блейза. — Что-то забыли? — Да, нам нужно в Зонко. — Мы можем сделать это после еды. — Нет, нам нужно сейчас, — замотала головой Пэнси, думая, что она абсолютно незаметно посылает намекающие подмигивания и взгляды Джессике. Ее руки уже тащили за локоть Забини в противоположную от «Метел» сторону. — Мы быстро! Малфой мысленно «поблагодарил» однокурсницу парой ласковых слов. Он вздрогнул, когда на его руку, все еще сжимающую дверную ручку, опустилась ладонь когтевранки. Почему-то этот жест показался ему лишним, и он аккуратно сместил пальцы так, чтобы они с ней не соприкасались. — Пойдем, займем пока столик. Тут холодно, — захныкала девушка, и в любой другой момент Драко бы оставил это нытье без внимания, но её ладонь действительна казалась ледяной на ощупь. Так что он открыл дверь и зашел, пропуская вперед свою спутницу.

***

Разбудили Гермиону голоса в самую несусветную рань. Все девочки в ее комнате возбужденно собирались на свидания, Лаванда все утро проходила в обнимку со своим плюшевым медведем, а Парвати расстроенно и довольно громко сетовала на то, что ей в этом году досталось намного меньше валентинок. Грейнджер застонала, переворачиваясь на живот и утыкаясь лицом в подушку. Балдахин загораживал от соседок, но из-за шума создавалось впечатление, будто вся их суета происходила прямо на ее кровати. Через полчаса, когда уже только оставшаяся Парвати докрашивала блеском губы, староста наконец поднялась с постели. Она ненавидела этот день уже с десяти утра, и хотела, чтобы он пролетел как можно быстрее. Сходит на вечеринку к Слизнорту из вежливости, а через час уйдет спать. Да. Так она и сделает. Выбрав из шкафа свой повседневный свитер и любимые джинсы, Гермиона натянула на себя одежду и спустилась в гостиную. Здесь тоже царил ажиотаж — курьер от Джорджа Уизли уже доставил какие-то шутливые наборы к Дню Всех Влюбленных. Малышня, которой еще не разрешались вылазки в Хогсмид, была весьма увлечена Вредилками. Среди толпы Гермиона заметила Рона и Лаванду. Рыжий вратарь все никак не мог наиграться с какими-то побрякушками, а Браун, полная намерений пометить их страстными поцелуями каждый уголок Хогсмида и не только, настойчиво тянула парня в сторону выхода. Рядом стояли Гарри с Джинни, наблюдая за разворачивающимся действом. — Гермиона, доброе утро, — пребывающая в хорошем настроении Джинни поцеловала подругу в щеку, поздравляя с праздником. — Идешь с нами в Хогсмид? — уточнил умоляющим тоном Гарри. На его голос Лаванда отвлеклась от своего занятия и нахмурилась. Зато Джинни подхватила просьбы Поттера. — Пожалуйста, пойдем! Мне просто необходимо приглядеть себе платье на вечерний прием, а без твоих советов мне точно не обойтись, — Уизли схватила руку Грейнджер и сжала, вложив в этот жест всю свою мольбу. Гермиона засмеялась, чувствуя огромную силу в этих хрупких ручках и то, как Гарри искренне надеется, что ему не придется самому сопровождать свою любимую по магазинам. — Ладно, ребят, — согласилась грифиндорка, но сердце вопило от отчаяния. Представляя, как она будет ходить хвостом за двумя парочками, видеть ласки Рона с Лавандой, Гермиона задумывалась о том, что лучше бы она осталась и почитала. Но выбора не было. Друзья, подхватили ее своим веселым потоком и уже шагали в сторону деревни. Через час Гермиона и Джинни зашли в магазин женской одежды. Через полтора часа Джинни влезала в пятое по счету платье, явно не собираясь останавливаться. Ее подруга скромно примостилась на пуфике, взяв в руки единственное доступное чтиво — последний выпуск «Ведьмополитена», - попивая сладкий какао, предложенный ассистенткой, листала журнал, изредка бросая взгяды на Уизли. Заголовок, вызвавший особо громкое фырканье у отличницы, гласил: «Список наиболее востребованных моделей на 1999 год по версии Ведьмополитена» Далее была приведена сводка имен девушек, которых читатели признали самыми красивыми и самыми высокооплачиваемыми. Тут же прилагались короткие интервью с каждой колдографией моделей. Одна из заметок привлекла внимание Гермионы сильнее всех, и, пока Уизли просила ассистентку помочь ей с корсетом, гриффиндорка позволила себе пробежаться взглядом по строчкам. «Джессика Фиори, семнадцатилетняя итальянская модель, проживающая на данный момент в Британии и обучающаяся на седьмом курсе школы чародейства и волшебства Хогвартс. Наша гостья получила заслуженное первое место в нашем списке благодаря своей уникальной внешности. Скажите нам, это правда, что в школе вас часто обижали и задирали сверстники за ваши необычайные глаза?» Что же бедная затравленная модель ответила журналисту Гермиона дочитать не успела, так как девушка Гарри закрутилась перед зеркалом, не отрывая глаз от последнего своего платья. Сейчас она требовала вердикт от своей подруги, и та сложила журнал и отложила его обратно на журнальный столик. — Ну как? — тяжело выдохнула Джинни, и ассистентка поспешила ослабить ей шнуровку. — Идеально, — кивнула Грейнджер, разглядывая силуэт. Хоть вечеринка и была посвящена влюбленным, наверняка это лаконичное черное платье будет отлично смотреться на Уизли, выделяя ее среди пестрых розовых цветов. К тому же, черный отлично подходил к рыжему цвету волос, прекрасно сочетаясь со смокингом кавалера. Все эти доводы Гермиона поспешила огласить вслух. — Уверена, что не слишком траурно? — Вовсе нет. — Тогда я беру. Сняв платье, Джинни отдала его на кассу, а сама стала одеваться. Тут она обратила внимание на Гермиону, задумчиво глядящую сквозь витрину. — Может, и тебе что-нибудь посмотрим? Но староста лишь отмахнулась: — Я пойду в том же, что и была на свадьбе Билла и Флер. Мне не перед кем сегодня наряжаться. — А как же твой любимый профессор? — подмигнула Джинни, оплачивая свою покупку. Грейнджер зарделась. — Ты же говорила, он придет на вечеринку? — Придет, но он не мой любимый. К тому же мы идем не как пара, — Гермиона смущенно мяла в руках визитную карточку магазина. — Почему ты его не пригласила? — Джинни, — возмущенно раскрыла рот Гермиона. — Это было бы неправильно. Он же… — Ты хотела сказать, что он же молодой, умный, красивый, спортивный, романтичный профессор маггловедения, у которого даже вкусы в стихах идентичны твоим? — Я хотела сказать, что... — вставая с кресла и двигаясь к выходу за подругой, проговорила Грейнджер. — Что он немного странный. — Не странный, а загадочный. Все это знают. Так это же здорово, — подмигнула Джинни, открывая им дверь на холодную, занесенную снегом улицу. — Ты же любишь загадки. Вот тебе новая. Профессор Коул. Пока они рука об руку шли к «Трем метлам», веселясь и шутя, Гермиона транслировала себе в мысли образ мужчины. Но лик профессора развеялся перед ее глазами, как только она зашла в теплый паб, и запах алкоголя, духов мадам Розмерты и горячих закусок хлынул потоком ей в нос. Пройдя пару шагов вглубь заведения, Грейнджер почувствовала, как сердце пропустило один удар. Совсем неподалеку за столиком сидел Малфой. Он повесил теплое черное пальто на спинку своего стула, а руку закинул на соседний. На этом стуле сидела девушка. Красивая русоволосая стройная девушка, как могла судить Гермиона, видя только ее затылок и часть спины. Драко не смотрел в сторону вошедших. Он сосредоточил все внимание на своей собеседнице, которая, гриффиндорка могла поклясться, с каждым удобным моментом придвигала свой стул ближе к спутнику. — Чего встала? — Может, пойдем в другое место? — прохладным тоном спросила Гермиона, стараясь не выдать своей досады и волнения. Воздух «Метел» встал где-то поперек горла. Девушка за тем самым столиком запрокинула голову, и на все заведение раздался ее заливистый смех. Малфой взял бокал и, довольный такой реакцией на какую-то свою шутку, отпил сливочного пива. Джинни ощутимо толкнула Грейнджер в спину, не понимая смены настроения подруги. — Сдурела? Вон ребята уже ждут нас. Она подтолкнула отличницу к столику, из-за которого им уже почти минуту посылали сигналы их друзья. Гермиона несчастно примостилась между Джинни и Роном, тут же вызвав этим действием недовольство с противоположной стороны стола. — Гермиона, не поменяемся местами? Рон хотел рассказать мне какую-то историю, а тут стало слишком людно и шумно, — не дожидаясь ответа, Браун встала. Когда все расселись по своим местам и, наконец, были довольны, они оформили заказ и стали болтать. Джинни уверяла Гарри в том, что она купила просто очаровательное платье и ему обязательно понравится, а Лаванда уверяла Рона в том, что он, как обычно, самый лучший. Сжавшись на своем стуле до микроскопических размеров и стараясь не вслушиваться в эту болтовню, Гермиона вдруг заметила, что из-за перемещений Браун она теперь сидела лицом к малфоевскому столику. Рука слизеринца исчезла со спинки стула и теперь покоилась на столе рядом с бокалом. Его пара о чем-то увлеченно рассказывала, и от движений головы кудряшки на ее голове весело подпрыгивали. Девушка держала изумительную осанку, и, не отдавая сама себе отчета, Гермиона неосознанно выгнула спину, сев прямее. Разглядывая новую пассию Малфоя, гриффиндорка не заметила того, что он сам уже давно перестал смотреть на свою собеседницу, а вперил взгляд ей за спину, прямо за столик своих недругов. Шоколадный и стальной взгляды встретились. Грейнджер тут же ощутила импульс, пробежавший по позвоночнику. Драко точно смотрел прямо на нее. Отпивал из бокала, кивал на какие-то фразы спутницы, но не отрывал глаз от девушки за другим столиком. Губы его держали строго прямую линию, не выдавая ни намека на улыбку. Через пару сладостно-мучительных мгновений этого немого разговора, русоволосая студентка все-таки повернулась так, что окончательно загородила слизеринца и гриффиндорку друг от друга. Наверняка она заметила, что Малфой смотрел куда-то в сторону, и решила таким образом вернуть себе его внимание. Гермиона сжала руки под столом, еле слышно поблагодарив официантку за принесенные напитки. Друзья радостно чокнулись, и Гермиона была вынуждена тоже поднять бокал за праздник, но из головы не выходило невозмутимое лицо Малфоя, будто бы спрашивающее, чему она удивляется. Действительно, чему? Тому, что у хорька появилась девушка? Это же абсолютно нормальное явление, он пережил тяжелое предательство Астории и теперь заводил новые знакомства, ходил на свидания, общался, целовался… На всякий случай гриффиндорка бросила взгляд на Малфоя, проверяя, не успели ли они еще осуществить последний пункт. Но нет. Казалось, что Драко отсел еще дальше. Его пальцы нервно постукивали по поверхности столика, и он то и дело поворачивался на дверь, будто ожидая кого-то. — Гермиона, ты с нами? — со смешком поинтересовалась Лаванда, щелкнув перед лицом однокурсницы пальцем. Та вздрогнула и постаралась сделать вид, что она слышала весь разговор. — Да, задумалась о Трансфигурации. Извините. — Ох, Гермиона, вся в учебе, — тяжело вздохнула Лаванда, еле заметно улыбаясь уголком рта своему парню. — Так и жизнь вся мимо пройдет. Настроение было и так ни к черту, а тут еще и Браун влезла со своими никому не нужными нравоучениями. Грейнджер сжала зубы и шумно вдохнула носом, сверкнув глазами, не скрывающими презрения, на болтунью. — Жизнь мимо пройдет, если кроме как языком трепать больше не уметь ничего, — заявила шатенка, доставая деньги за свой обед и отдавая их в подставленную ладошку Джинни. Ребята молча следили за ее действиями. Рон замер с вилкой у рта. — Ты бы тоже об учебе подумала. Рону нравятся умные девушки. Извините, мне пора идти. Хочу еще в книжный магазин зайти. Сопроводив своей уход такой помпезной речью, Гермиона оставила столик сидеть в тишине еще пару мгновений. Потом вдруг раздался шепот Лаванды: — А что я такого сказала? Гарри громко вздохнул, переглядываясь с Джинни, а Рон так и не сумел дотащить кусок свиной шеи до рта. Ему в кои-то веки испортили аппетит. Гордо покидая здание, Гермиона не смогла не посмотреть на злополучный стол недалеко от входа. Малфой все так же нервничал и сохранял расстояние, а вот девушка явно чувствовала себя очень раскованно. В какой-то момент она обернулась, и Грейнджер узнала ее. Девушка из журнала. Итальянская модель с разным цветом больших распахнутых глаз окинула взглядом помещение, не зацепившись за Гермиону даже на миллисекунду, словно та была пустым местом.

***

— А чем ты увлекаешься? — поинтересовалась Джессика, чуть ли не дыша в губы Драко. Он уже пожалел о том, что залихватски закинул руку на спинку ее стула. Это непозволительно приблизило их друг к другу. Девушка болтала о своей модельной карьере без умолку уже минут пятнадцать, пока они тут сидели. В ее мыслях, в ее мире не было ничего, кроме бешеного успеха в свои семнадцать лет, подиумов и интервью с бесконечным потоком льстящих журналистов, гламура и шика. Драко разглядывал девушку все это время, и видел в ней ту, которую хотел бы видеть его отец рядом со своим единственным наследником. Красивая, успешная, чистокровная, богатая. Формула ложной любви. Рецепт брака по расчету. Руководство по загубленной жизни и неискренним чувствам. — Я играю в квиддич, если ты не замечала, — сухо улыбнулся Драко, но весело ему не было. Он даже не скрывал своей скуки от разговора, и его потерянное внимание быстро зацепилось за двух голосящих девушек, с приходом которых в паб ворвалось несколько снежинок и морозный запах. Гости у входа поежились от холода. В «Три Метлы» вошли Грейнджер и Уизли, и Драко тут же отвернулся, не желая испортить себе впечатление от «свидания» еще и жизнерадостным лицом заучки. Он постарался сосредоточиться на том, что рассказывала ему Джессика, и, с непонятной заминкой, однокурсницы прошли мимо. Тут же Драко облегченно выдохнул - слушать треп когтевранки снова стало легко. - …именно он и познакомил меня с Крамом. Мой отец ведь напрямую связан с квиддичем, — Джессика пренебрежительно махнула рукой, отпивая от бокала и аккуратно промокая губы салфеткой. — Но для меня, если честно, это очень скучный и глупый вид спорта. — Неужели? — нахмурился Драко, а затем сделал вид, что потягивается на своем стуле и незаметно убрал руку со спинки соседнего стула. Казалось, девушка не заметила этого жеста, так как продолжила самозабвенно трепаться. Слушая в пол уха свою спутницу, Малфой разглядывал компанию, собравшуюся в дальнем углу помещения. Все в сборе — Золотое Трио и еще мелкая Уизли с грязной сплетницей Браун. Грейнджер ерзает на своем стуле и теребит рукав своего свитера. На фоне остальных девушек, вырядившихся сегодня, как на парад, гриффиндорская выскочка выглядела как обычно. Только поза и грустный взгляд отягощали ее настроение, с которым она пять минут назад зашла в «Метлы». Будто бы почувствовав на себе взгляд парня, Гермиона вдруг тоже посмотрела ему в глаза. Драко передернуло от той боли и тихой печали, что он увидел в ее взгляде. Она с потерянным, одиноким видом возвращала ему взгляд, и в нем было что-то еще, чего он не мог понять. Зато слизеринец отчетливо заметил то, как неуютно и неприятно было находиться Гермионе в компании любовных парочек. Девушка будто бы искала отклика в его душе, но не находила его. Появилось острое желание увести гриффиндорку отсюда, чтобы убрать эту тоску из глаз. Зачем ты мучаешь себя? Парень так до конца и не понял, кому он задавал этот вопрос — Грейнджер или себе? — Драко, тебе заказать еще? — перед лицом выплыла улыбчивая Джессика, прерывая зрительный контакт с противоположным столиком. Малфой выдохнул. В груди было чувство, словно он забрал половину боли себе, и теперь непонятная досада, будто он что-то упускает, съедала и его тоже. — Нет. Что-то Пэнси и Блейз задерживаются, тебе не кажется? Джессика что-то помычала себе под нос, ковыряясь ложкой в своей порции мороженого. Зачерпнув немного, она поднесла ложку к пухлым губам и, соблазнительно приоткрыв их, медленным движением языка слизала десерт. Проводив это провокационное движение долгим затуманенным взором, Драко почувствовал, как весь напрягается. Тем не менее, он не дал желанию подчинить себя. Он снова отвел взгляд и успел заметить, как Грейнджер, чуть ли не со слезами на глазах, уносится из заведения. В то же время за гриффиндорским столом Поттер и Уизли-младшая строили разочарованные виноватые физиономии. Малфой прищурился. Ну не можете вы перестать быть придурками хотя бы на день? — Драко, я совсем забыла выразить тебе глубочайшее сожаление, — вдруг раздался голос итальянки, и парень даже обернулся на эту фразу, услышав странные нотки. — Я все говорю о своем отце. Но ты же совсем недавно потерял своего. Прости меня. — Все нормально, — отрезал Малфой, еще сильнее отодвигаясь от собеседницы. То, как явно в ее голосе скользили фальшь и лицемерие, можно было ощутить физически. Ему было неприятно говорить об этом даже с друзьями, а с этой легкомысленной куклой обсуждать своего покойного родителя хотелось меньше всего. — Получается, тебе перешли все его дела. Ты теперь хозяин Мэнора? — дотошно интересовалась Джессика, хлопая ресницами. Этот вопрос показался Драко ужасно бесцеремонным, если она так хотела выразить свое сочувствие, но, возможно, ей и не нужно было это. — Вроде того, — пожал плечами Малфой, и его волной накрыло понимание, когда в разноцветных глазах появился жадный блеск. Теперь она смотрела на парня с еще большим обожанием, но не как на возлюбленного, а как на здоровый бриллиант. Их отвлекли подошедшие Блейз и Пэнси. Паркинсон с довольным видом водрузила на подставленный Блейзом стул целый пакет покупок, а ее парень остервенело схватил меню, жадно пожирая глазами ассортимент. — Только что в дверях с Грейнджер столкнулись, — веселилась слизеринка, стягивая с рук перчатки и кладя их на стол. — Ага. Вылетела на нас, как сумасшедшая. Впрочем, — Блейз на секунду отвлекся, показывая пальцем официантке на блюдо в меню. — У них там все поехавшие. — Вы о Гермионе Грейнджер? — вклинилась Джессика, явно чувствуя себя своей в этой компании. Пэнси кивнула. — Ха! Вот же шоу она устроила в Большом Зале пару недель назад! Правда, параметры оставляют желать лучшего. — А может, не будем перебивать аппетит идиотскими баснями о параметрах грязнокровок? Снова непонятное першение в горле после ругательства, но Драко постарался не обратить внимания. Хихикнувшая было Пэнси тут же замолчала под грозным взглядом Малфоя, а Блейз улыбнулся так загадочно, будто знал какой-то секрет, о котором больше тут никто не знал. Продолжили свое «двойное свидание» старшекурсники за примитивной светской болтовней. Через некоторое время Малфой подозвал официанта и оплатил общий счет. — Но, Драко, мы пока не собирались уходить, — протянула когтевранка. — Ты можешь сидеть дальше, а я, пожалуй, пойду. У меня тоже есть незаконченные дела. Лицо девушки вытянулось, и она посмотрела в надежде на Пэнси, но та сама с бессильной злобой сжала губами трубочку от своего коктейля. Только Блейз сохранял невозмутимость. Драко вышел на свежий воздух, и только сейчас понял, как душно было ему в «Метлах». Хотя, возможно, виновата была не температура, а горячий хищный нрав Джессики, которая кидала ему весьма недвусмысленные намеки, проворачивая трюк с ложкой мороженого. Но вспоминая ее гнилую продажную натуру, хотелось немедленно сплюнуть на белый снег этот гадкий привкус возгоревшегося внутри желания. Конечно, сейчас она сидит, пораженная тем, что он так нагло сбежал с их свидания, если их встречу вообще можно было так назвать. Но одно Малфой точно знал — она была первой и последней. По крайней мере, в такой обстановке. Ноги сами несли его по протоптанной дороге к замку, мимо магазинчиков, забегаловок и маленьких жилых домиков. Был бы у него такой домик где-нибудь в таком же поселке, как Хогсмид, вешались бы на него также девушки? Раньше Драко принимал это как само собой разумеющееся. Он лет с четырнадцати привык к тому, что девчонки стали воспринимать его не только как одноклассника, но и как завидную пассию для женитьбы. Хорошо, что в какой-то момент Люциус заявил, что Асторию прочат в невесты наследнику. Гонка за мешок с деньгами прекратилась. Малфой все-таки сплюнул на землю, будто бы этим жестом показывая свое отношение к деньгам. Сильно ли они помогли тебе, отец, когда ты помер в Азкабане? Сильно ли они теперь помогают одинокой матери, слоняющейся словно призрак в Мэноре? Вокруг стало громче, и Драко понял, что дошел до главной площади, где самым ярким зданием было Сладкое королевство. Поразмыслив минуту, парень зашел в людный магазин, разглядывая прилавки и обилие сладостей. У него самого от такого количества сладкого вокруг свело зубы. Рядом возник продавец-консультант, спросив, что он может подсказать юному мистеру Малфою. — Где у вас шоколадные конфеты?

***

— Ты вечность собираешься, Грейнджер. Гермиона вздрогнула, не ожидая никого встретить у портрета Полной Дамы. Но тут же заметила облокотившегося о поручни лестницы Гойла и облегченно выдохнула. Признаваться, что он снова ее напугал, не хотелось. Все-таки она была гриффиндоркой. — Между прочим, я не просила никого ждать меня, — с улыбкой произнесла она, перехватывая поудобнее свою сумочку. Сегодня за день было достаточно ссор с друзьями, не хотелось портить себе настроение еще и из-за Грегори. Тем более, за то время, что он сопровождает ее по коридорам, они даже успели найти какой-никакой общий язык. Например, они договорились, что он будет провожать ее только в темное время суток. Сейчас он как раз появился, чтобы сопроводить ее на прием к Слизнорту. Она сделала лишь пару шагов, когда поняла, что слизеринец снова желает сохранить между ними дистанцию. На это Гермиона покачала головой и произнесла: — Можешь пойти рядом, пожалуйста? Я буду чувствовать себя не так жалко, если буду думать, что иду туда не одна. Гойл очень удивился этой просьбе, но выполнил ее. Коридоры были пустыми, и никто бы их не увидел в это время, гуляющих рядом в такой праздник. На душе у Гермионы стало светлее. Она то и дело поправляла свою прическу или одергивала платье, немного нервничая перед своим появлением. Перед дверью в кабинет они остановились, и Гермиона поблагодарила своего провожатого. — Я могу сегодня не прийти вечером, — произнес Грегори, засовывая руки в карманы. — У меня свиданка с Милли. — Поздравляю, — искренне порадовалась Грейнджер, на секунду забывая о том, что о собственной «свиданке» ей приходилось лишь мечтать. — Не дури, — строго наказал ей Гойл, после чего исчез в темноте. Гермиона пару раз вдохнула-выдохнула перед тем, как открыть дверь. Оттуда слышалась музыка и голоса десятков людей. Сердце забилось чаще, порождая панику. И тут со стороны послышались звуки, будто кто-то бежал к Гермионе. Как только силуэт преодолел окно, а лунный свет осветил фигуру, Грейнджер улыбнулась и даже почти рассмеялась. — Чуть не опоздал, — заметил профессор Коул, поправляя съехавший галстук. Он тоже широко улыбался, и от сбитого дыхания у него никак не получалось затянуть потуже узел. — Позвольте мне, профессор. Гермиона, дождавшись кивка, подошла и отточенным движением затянула узелок. За это профессор взял ее за руку, оставляя на тыльной стороне ее ладони невесомый поцелуй. — Благодарю, леди, — после этого он протянул ей согнутую в локте руку, и Грейнджер, не задумываясь, ответила на его жест, ухватившись пальцами за предложенную опору. Мужчина властным движением распахнул дверь. В то же мгновение все присутствующие обернулись на вошедших. Гермиона, встретившись взглядом с профессором Слизнортом, сначала дернула свою руку в попытке отстраниться, но потом передумала и только посильнее стиснула дорогую ткань пиджака. Подняв голову и проверяя реакцию своего спутника на такое внимание от окружающих, девушка натолкнулась на веселые глаза. Организатор приема тут же подошел к ним. — Добро пожаловать, добро пожаловать Ричард. О, и Ваша очаровательная спутница! Мисс Грейнджер, рад, безмерно рад видеть вас сегодня. — Взаимно, профессор, — склонила голову девушка, и легкая улыбка слегка коснулась ее губ. Когда Гораций отошел раскланиваться перед остальными гостями, Коул взял два бокала шампанского, и эти двое, под прожигающими взглядами студентов, отошли к стене, красиво украшенной спадающими цветами. — Прошу, — мужчина подал шипящий бокал Гермионе, и та приняла его, но перед глотком немного запнулась. — Это несколько противоречит моим правилам. Выпивать с учителем. — Сделаем исключение в честь праздника, — хохотнул Коул. — Тем более, этот учитель сам вложил вам в руки алкоголь. Они чокнулись и продолжили стоять в сторонке, наблюдая за контингентом вечера. Гермиона заметила Гарри с Джинни, болтающих с Невиллом и Полумной. А также близняшек со Слизерина, Гестию и Флору Кэрроу. Девочки держались особняком, искоса поглядывая на проходящих мимо людей, словно испуганные зверьки. Грейнджер вспомнила, какой беспорядок устроила здесь их тетка в прошлом году, и по спине пробежали мурашки. Впрочем, возможно, близняшки были в этом не виноваты. — Я наблюдал за вами, мисс Грейнджер, — тихо сказал профессор, проводя пальцем по запотевшему стеклу фужера. Отличница слегка поперхнулась от такого заявления, но с интересом склонила голову набок. — Вы обладаете манерами настоящей принцессы. Студентка рассмеялась, поправляя прическу. Тяжелые густые локоны так и норовили выпасть из общей композиции. Щеки слегка порозовели от игристого напитка, и красные тона вокруг перестали казаться такими уж противными. — И много принцесс вы видели? — Поверьте, я знаю, о чем говорю, — профессор сказал это таким тоном, каким всегда говорил, если тема была для него неудобной. Вот и сейчас он прокашлялся, поболтал шампанское в стакане круговыми движениями и замолчал. — Я впервые услышала ваше имя, профессор. — Его знал только преподавательский состав, — хмыкнул мужчина, разглядывая пузырьки, поднимающиеся к поверхности вдоль стенок бокала, после чего стряхнул с волос пыльцу, которая насыпалась с декорирующих цветов. — Я не очень люблю представлять свое имя. Что может сказать о волшебнике его имя, Гермиона? Лично я считаю, что гораздо больше о нем говорят его поступки. Тут взгляд его и вовсе потух. Он допил бокал и отставил его на поднос проходящего мимо официанта. — Я вынужден вас оставить, мне нужно поговорить с профессором Флитвиком. Да и мисс Уизли горит желанием подойти к вам, но стесняется, наверное. Не буду вас смущать. С этими словами и очередным невесомым поцелуем на руке, он оставил ее и затерялся в толпе гостей. Зато рядом молниеносно оказалась Джинни, с горящими от восторга глазами. — Ты все-таки позвала его? — воскликнула Уизли, и ее подруга возмущенно на нее зашикала, озираясь по сторонам. — Нет, Джинни. Просто мы встретились у входа. — Какое совпадение, — прищурилась гриффиндорка, ухмыляясь. — Ну ладно, не хочешь, не рассказывай. Как он тебе? О чем говорили? — Ох, не знаю, — растерянно покачала головой Грейнджер. Взгляд выцепил ее спутника из толпы. Он выглядел превосходно. Красивый, хорошо сложенный и молодой — он белой вороной выделялся из всего профессорского состава, да даже некоторых студентов. Заметив, что Гермиона на него смотрит, он отсалютировал ей бокалом и подмигнул. — Он какой-то мутный тип. — Этого я точно не ожидала услышать, — челюсть Джинни отвалилась. — Джинни, я серьезно. С ним что-то не так. Например, ты знала, что его зовут Ричард? — Красивое имя, — разомлела девушка, от чего Грейнджер закатила глаза. Подруга явно не понимала, о чем она говорит, но сама Гермиона видела, что с профессором правда что-то не так. Его странная старомодная галантность, проскальзывающая в каждом жесте, смены настроения при упоминании его прошлого… Некоторые девушки все еще с завистью поглядывали на Гермиону. Тут она заметила, что рядом со Слизнортом, стиснув в тонких пальцах бокал, стояла ослепительно выглядевшая когтевранка из «Трех Метел». Ее длинное платье в пол с глубоким вырезом чуть ниже бедра выгодно представляло всем ее модельные данные. Когда к их разговору присоединился Коул, волшебница по-кошачьи улыбнулась подошедшему. — Показушница, — злобно выговорила сквозь зубы Гермиона. — Ты о ком? — лениво поинтересовалась Джинни, играя шпажкой, оставшейся от закуски-шашлычка. Рыжая проследила за враждебным взглядом подруги. — А, ты о ней. Фиори. Капитан команды Когтеврана... ну, в чирлидинге. Я думала, она с Малфоем. — С чего ты взяла? — прервала представительную речь Грейнджер. — Мы же видели их утром в «Метлах». — Это еще ничего не значит, — задрала голову Гермиона, перестав сверлить макушку иностранной выскочки своим взглядом. Тут к девушкам подлетели какие-то диковинные бумажные птички, наколдованные профессором Зельеварения, уронив им в подставленные руки смятые бумажки. Джинни, даже не открывая свою, с фырканьем выбросила ее. — Что это? — поинтересовалась Гермиона, разворачивая свое таинственное послание. Щебеча, зачарованные птицы улетели к другим гостям. — Дурацкие шутки Слизнорта, якобы «предсказания» о любви. Я уже штуки три таких получила, и во всех одно и то же. Что-то типа «посеянное вами два года назад зерно взойдет при убывающей луне. Урожай ожидается очень богатый, главное, следите, чтобы его никто не потоптал». Что бы это значило? — Понятия не имею, — промычала Грейнджер, вчитываясь в свою бумажку. Джинни с интересом заглядывала ей через плечо. — «Тот, кто в ближайшие дни сделает вам приятный подарок первым, знает о вас почти все. Именно он поведет вас по долгому, трудному пути, но дойти до его конца вы сумеете только вдвоем». — Говорила же, бред. Но Гермиона еще долго время перечитывала раз за разом свое предсказание, и в глубине души что-то заворочалось. Они не заметили, как музыка сменилась на более танцевальную, и со всех сторон в центр потянулись парочки. Только сейчас староста увидела Рона и Лаванду, которые оказались прямо посреди зала. Поздоровавшись с подругой, к девушкам подошел Гарри и увел Джинни. Обхватив себя руками, Гермиона пыталась вытеснить из груди вновь появившееся чувство одиночества. Она разом осушила свой бокал и была уже намерена покинуть данное мероприятие как можно скорее, но не тут-то было. — Гермиона, не окажете ли мне честь подарить один танец? — голос Ричарда Коула был похож на мурчание кота. Его рука была протянута к девушке, которая стояла уже в полоборота ко входной двери. Грейнджер бросила взгляд на выход. И что, что она задержалась? Уйти то всегда успеет. — Конечно, сэр, — игнорируя вновь обращенные на них любопытные взоры, Гермиона позволила мужчине провести себя к танцующим. Тот бережно положил руку ей на талию, а девушка в свою очередь — ему на плечо. — Вы прекрасно выглядите. Они медленно двигались, стоя так близко друг к другу, что Грейнджер ощущала, как бьется сердце профессора под белоснежной рубашкой. Девушка немного покраснела, поспешив спрятать свое лицо за перегородкой из волос. — Спасибо, — смущенно шепнула она, оглядывая пары вокруг. Вот Джинни с Гарри, которые не замечали ничего вокруг, глядя друг на друга с необычайной нежностью. Вот Лаванда с Роном. Гриффиндорский вратарь что-то говорил на ухо своей спутнице, но та все равно бросала на старосту и учителя заинтересованные взгляды. Гермиона могла поспорить на сто галлеонов, что уже в понедельник ее персона будет обсуждена всеми подружками Браун, а если «повезет», то новость о новом «избраннике» Грейнджер выйдет и за пределы факультета. Тут же танцевали Полумна и Невилл, находясь будто в своей маленькой вселенной. Они двигались совершенно не в такт музыке, но выглядели от этого не менее счастливыми. Еще Гермиона увидела Джессику, которая танцевала с профессором Слизнортом и уж очень ненатурально веселилась, слушая какую-то его историю. Через пару минут музыка вернулась в обычный фоновый режим. Профессор поблагодарил девушку за танец и снова отправился на поиски знакомых, после чего Гермиона вновь оказалась в компании Джинни. — Что он тебе сказал? Ты была похожа на помидор. — Ничего особенного, просто комплимент. — И что? — Джинни, для меня все это странно! Он подает локоть, целует руку, говорит приятные слова и сравнивает с принцессами. — Подруга, мне кажется, у тебя просто очень давно не было нормального парня. Вот ты и удивляешься таким обычным вещам, — покачала головой Уизли, и что-то в сознании Гермионы с ней согласилось. Остаток вечера они провели также веселясь, выпивая и болтая со всеми знакомыми. Когда девушки вернулись в комнату и стянули туфли с ноющих ног, было уже далеко за полночь. Джинни с довольным стоном завалилась на кровать и сладко потянулась. Они провалялись так еще около получаса, болтая ногами и обсуждая прошедшую вечеринку. Когда Гермиона перебросила пакетик с драже Джинни, и та ловко поймала его, раздался непонятный стук. Уизли обернулась на дверь. — Лаванда? Гермиона только покачала головой. Ища источник звука, она перевела взгляд на окно и заметила, что в темноте там что-то было. Свесив ноги с покрывала, девушка быстро преодолела расстояние и вблизи уже увидела, что за силуэт прятался за ставнями. — Что там? — громко спросила Джинни, свешиваясь с кровати в любопытстве. Но Гермиона молча открыла окно и впустила что-то большое, пернатое и звонко ухающее. — Это филин? Не поздновато для почты? Грейнджер, все еще хранящая молчание, дрожащими руками отвязывала записку и какой-то сверток от лапок. Она знала, чья это сова, и от этого дрожь от рук переходила на все тело. Еле распрямив пергамент, девушка заметила, что на пустом листе пергамента выделялась только одна строчка с инициалами. «Д.М.» Сгорая от волнения и непонятного щекочущего чувства где-то внутри, Гермиона нетерпеливо сорвала упаковочную бумагу со странного предмета, который также принес филин. Из-под обертки показалась коробка «Шок-о-чок». Изо рта вырвался истеричный смешок, и девушка быстро прикрыла рот ладонью, чувствуя, как губы медленно расползаются в глупую счастливую улыбку. Обеспокоенная соседка вытягивала шею в попытке рассмотреть, что так развеселило подругу, но та молча выпустила филина обратно в ночную прохладу, закрыла окно, после чего вернулась в постель. — Можешь ничего не говорить сейчас, но даже не думай, что я забуду, — предупредила Джинни. Она чувствовала ошарашенное, но в то же время счастливое настроение подруги, и решила не лезть, не прерывать эту идиллию. Гермиона, как только улеглась в постель, провалилась в свой собственный мир. Она сжала посильнее коробку шоколадных конфет, чувствуя запах какао. Этот запах будто обнял ее в ответ, погрузив в глубокие мысли. Малфой, что это значит? Чего ты хотел этим добиться? Искать ответы на эти вопросы не хотелось. Вспоминать утреннюю встречу в Хогсмиде тоже. Хотелось только раствориться в этом приятном, сладострастном чувстве, давно ею забытом. Такой волнительной радости Гермиона не испытывала, наверное, с тех пор, как Рон при Лаванде в больничном крыле назвал её, Гермионы, имя. Но сейчас эмоции не шли ни в какое сравнение с теми. Тогда ей было шестнадцать, и она не знала, чего хотела. Из парней она знала только двух на протяжении всей жизни: Гарри всегда был для нее только другом, значит, оставался Рон. И она бросилась в этот бурлящий котел влюбленности, полностью, с головой окунувшись в юношеские чувства. Сейчас все было не так. Сегодняшний момент взорвал в ней настоящий фейерверк, а не какую-то жалкую искру. Малфой своим поступком разбомбил напрочь всю ту стену между ними, которую они оба строили на протяжении семи лет. И теперь, шагая между руин этой разрушенной преграды, Гермиона чувствовала, что что-то в ее сердце изменилось тоже. Рана. Рана, нанесенная одиночеством, пыталась затянуться. Она чувствовала это, будто бы физически. Все уже не будет таким, как прежде. Девушка прижала конфеты, изменившие ее жизнь, к груди и тихонько расплакалась, так, что ни засыпающая Джинни, ни поздно вернувшиеся другие соседки не услышали, как Грейнджер роняет на подушку слезы хрупкого, несмелого и пугливого, но все же счастья.

***

Драко проследил за тем, как его семейный старенький филин растворяется в непроглядной зимней ночи. Поежившись на продуваемой всеми ветрами Совиной башне, Малфой закутался потеплее в мантию и поспешно направился обратно, в подземелья. Когда за ним закрылся проход, он с тоской оглядел пустую гостиную, где обычно, даже в такой поздний час, кто-то был. Но тишину прерывали только потрескивающие поленья в зеленоватом пламени камина. Под этот умиротворяющий звук Малфой прошел в свою комнату, включил на пороге свет и замер. На его кровати сидела гостья. — Какая встреча, Астория, — постарался выдать из себя максимально вежливую интонацию Драко, но она все равно опасно граничила с угрозой. — Добрый вечер, Драко, — кивнула она, поправляя съехавший с ноги уголок ее шелкового халата. Парень проследил взглядом за этим ее между-прочим-движением, тут же натыкаясь на собственную прикроватную тумбочку, которую сейчас украшали два налитых бокала и бутылка шампанского. — У тебя какой-то праздник? — У нас всех сегодня праздник, Драко, — грустно проговорила Астория, также поворачиваясь на бокалы. Затем подхватила их и, снова одернув каемку своего одеяния, направилась в сторону Малфоя. — Неужели мы не можем выпить в этот вечер? — Где Блейз? — все еще настороженно спрашивал парень, недоверчиво приподняв одну бровь. — Он сегодня спит у Пэнси. Сладкая парочка, — девушка улыбнулась, обнажив идеально-белоснежные ровные зубы. Драко вздохнул, поняв, что ему не отвертеться. — Так что? Ее нежные тонкие руки протягивали парню один из бокалов, и он принял его, но скептически оглядел его со всех сторон и принюхался. Гринграсс сопроводила эту проверку смешком. — О, милый мой, если бы я хотела тебя убить, то уж точно не стала пользоваться ядом. — Так значит, за любовь? — Да! — Астория подняла в воздух бокал с искрящимся напитком. — За бывшую и грядущую! Они чокнулись, и звон от соприкосновения фужеров эхом пронесся по комнате слизеринца. Тому в голову тут же ударили газы и алкоголь, хотя Малфой был уверен, что раньше с обычного шампанского он никогда так быстро не пьянел. Но Астория, с довольной ухмылкой забрав у него бокал, усадила парня рядом с собой на кровать и погладила его плечо. — Мне было так тоскливо тут одной. Все разошлись по парочкам, некоторые ушли к этому прихвостню Слизнорту. Ее рука все еще ненавязчиво гуляла по его плечу, и Драко ощущал ее острые ноготки даже сквозь ткань рубашки. От этих движений тело сковывало негой. — Я сидела одна, в этой холодной гостиной. Драко помотал головой, пытаясь прогнать внезапное опьянение. Но перед глазами все слегка двоилось, шепот Астории звучал где-то над ухом сладкой музыкой, а в нос навязчиво вторгался запах ее парфюма. Аромат тут же пробудил в парне все их общие воспоминания, и он внезапно проникся сентиментальной ностальгией. Перед его глазами пролетали все их общие вечера, ночи, горячие и откровенные. Рука Астории, наблюдавшей за всеми изменениями выражения лица Драко, скользнула дальше. Огладила в последний раз плечо, пробежалась до шеи, провела ногтем по ней и затерялась в светлых волосах. Драко, почувствовав в этот момент приятное наслаждение, откинул голову, поддаваясь ласкам слизеринки. Но, как только та получила «зеленый свет», ее рука тут же остановилась, и блаженствующий Малфой открыл затуманенные глаза. Он видел девушку словно через некую призму. Красивые очерченные губы, хитрые, смотрящие с вызовом глаза, распадающиеся водопадом темные, почти черные волосы. Но теперь не замечал красной надписи на ее лбу: «изменница». Малфой напрочь забыл об этом, и сейчас пытался вспомнить, как он мог бросить такую охренительную красотку. Девушка же что-то продолжала говорить. — Мне сказали, что тебя сегодня видели в Хогсмиде, — елейным голоском проговорила Астория, не замечая, что Драко вообще было бесполезно что-то говорить. Он попытался сосредоточиться на ответе, но язык не слушался, и Гринграсс продолжила. — С этой… Джессикой. Драко ничего не отвечал. Он лишь хотел, чтобы Астория продолжила свои манипуляции рукой, хотел, чтобы эти полные губы продолжали что-то говорить, чтобы этот волшебный голос не умолкал. — Чтоб ты знал, Драко, мне это не очень понравилось. Тут уж парень с трудом смог взять себя в руки, и вложил огромное усилие в то, чтобы его органы, отвечающие за речь, смогли выдать что-то разумное. Несмотря на это, ему вовсе не хотелось перечить этой крошке. — Мы расстались, по твоей же вине. Теперь я делаю, что хочу. — Хм-м-м, — протянула девушка, присаживаясь еще ближе к парню, который, видимо, на последнюю фразу потратил все свое самообладание. Он лишь молча наблюдал за тем, как лицо его бывшей приближается к его собственному. Такое красивое лицо богини. И как он мог позволить какому-то Дюку ее увести у себя? Она же была лучшей. Разве он, Драко, не заслуживал лучшего? Видимо так думала и сама девушка, потому что положила свободную руку на колено парню, а другой, все так же покоившейся на голове слизеринца, несильно потянула его волосы назад, так, что голова оказалась немного запрокинутой. — Делаешь, что ты хочешь, значит… А что ты хочешь, чтобы сделала я? Она игриво пробежала пальчиками вверх от колена по внутренней стороне бедра, и Малфой задохнулся от сладкой муки. Вздрогнул, когда влажный язычок Астории коснулся его горячей шеи и проскользнул вниз, столкнувшись с преградой в виде воротника рубашки. — Так? Малфой больше не мог себя сдерживать. Он скинул руки своей бывшей с себя, но вместо того, чтобы выпроводить ее за дверь, нелогично для себя совершил обратное. Одним сильным движением он уложил Асторию на свою кровать, устроившись между ее длинных голых ног. Ловкие пальцы девушки принялись расстегивать мелкие пуговицы рубашки, а Драко, в свою очередь, быстро развязал немудреную завязку на черном пеньюаре. Его взгляду предстала картина, только совсем недавно переставшая преследовать его во снах. Обнаженная Астория, тяжело дыша, с пошлым блеском в глазах распахнутая для него, как открытая книга… Ее руки как раз справились с его рубашкой, и сейчас они оба возились с черным кожаным ремнем. Но вскоре вся лишняя одежда была скинута с кровати, и Драко глядел сверху на влажные, прикушенные губы однокурсницы. Глядел он на них недолго. Помутнённый разум, и так плохо отвечающий за своего хозяина в последние десять минут, отключился вовсе, когда Малфой смял эти дразнящие губы в требовательном поцелуе. Парень будто наверстывал все эти упущенные недели. Он грубо стискивал бедра Астории, оставляя синяки, а та стонала ему в губы, извиваясь под парнем змеей, прося еще, требуя большего. И он с удовольствием дал ей то, за чем она пришла сегодня.