Выпускной Бал

— Лаванда, ну что ты как соплохвост там раскорячилась? Носки тяни! Джинни раздавала команды, стоя в спортивном костюме перед группой девушек, пытающихся сесть на шпагат. Рядом, как привидение, болталась Гермиона, тоже наблюдая за происходящим, но без особого интереса. — Парвати, я сейчас сама подойду и растяну тебя, — хмурилась Уизли, глядя, как состав ее команды стонал на матрасе посреди огромного танцевального светлого зала. Патил сдула прядь с лица и раздраженно продолжила тянуть мышцы. Гриффиндорская команда чирлидерш готовилась к весенним матчам. С первыми оттепелями начнется квиддич, и девушкам нужно было успеть приготовиться, ведь первая игра Гриффиндора против Пуффендуя была уже не за горами. Оглядывая помещение, Гермиона еще раз с теплотой и благодарностью подумала о Выручай-комнате. А также с гордостью поглядела на Джинни, которой вообще пришла в голову идея сделать здесь хореографический зал. Таким образом, им не приходилось каждый раз искать свободный кабинет, расставлять парты и наколдовывать мягкие матрасы. Выручай-комната создала идеальное пространство, оснащенное зеркалами, матами и даже волшебной стерео-системой. Слушая разгневанные крики подруги, Грейнджер почувствовала себя неловко. — Я точно не мешаю? — в который раз смущенно уточнила девушка. — Что ты говоришь? Конечно, нет. Без тебя я бы сошла с ума в этом курятнике, — последнее предложение Джинни произнесла шепотом, и Гермиона слабо улыбнулась шутке. На самом деле она знала, что Уизли просто не хотела оставлять ее одну, а отличница все равно не была против компании. В тихом помещении ей становилось тоскливо, и она начинала много думать. По мысленной просьбе Гермионы, сзади нее оказался удобный стульчик, и она облегченно примостилась на него, зная, что к концу долгой тренировки ноги у нее точно отвалятся. Наблюдать за девушками было занимательно, уроки на среду были приготовлены, так что ничего на данный момент не беспокоило Грейнджер. До того, как, накричавшись, Джинни выпросила у Комнаты такой же стул и уселась рядом. — На чем мы остановились? — на этот вопрос гриффиндорка не дала ответа, и рыжая взяла инициативу в свои руки. — Ах да. На хорьках. Конечно, Гермиона рассказала обо всем Джинни. Больше утаивать не было смысла, тем более, переживать все в одиночестве не хотелось. Поэтому сейчас, изредка отвлекаясь на команду, Уизли с каменным лицом выслушивала рассказ о внезапно разгоревшейся симпатии между двумя бывшими врагами. — А может, и не было там никакой симпатии, — тихо шептала Грейнджер, разглядывая свои ногти. Давать однокурсницам пищу для сплетен не хотелось, и она сбавила тон. — Напридумывала себе что-то, а он просто потешался надо мной все время. — Постой, ну ты же говорила, что вы почти поцеловались? — Ну да, — Гермиона покраснела, понимая, что уже сто лет не обсуждала свои романтические похождения с кем-то близким. И теперь рассказывать сестре Рона такие подробности их с Малфоем отношений было неудобно. — А может, я и это придумала. — Ты умная девочка. Ты веришь фактам. Ты не могла себе что-то придумать, наверняка в поведении хорька были какие-то предпосылки. Может, он давал тебе какие-то намеки? Вспоминая какие-нибудь подобные случаи, шатенка тут же воплотила в памяти момент после «недопоцелуя», когда они почти держались за руки, закатав рукава мантий и отрекаясь от прошлого. Скомкав старый лист бумаги и взяв новый, чистый. Ей этот момент казался очень личным и интимным, наверное, именно в тот день она в корне переменила отношение к Драко. Рассказывать об этом Гермиона не решилась, ограничившись кивком. — Я думала, ты будешь злиться, когда узнаешь, что это Малфой. — Я и злюсь, — просто ответила Джинни, пожимая плечами и глядя в центр зала. Гермиона съежилась. — Но не на тебя, а на него. — На меня тоже стоит злиться. — Amor caecus*, — печально констатировала Уизли, и Грейнджер нахмурилась. — Меня это нисколечко не утешает. — Ну за что на тебя злиться? За то, что ты влюбилась? — покачав головой Джинни поправила собранные в хвост волосы. — Это Рон или Гарри могут разозлиться, потому что они не понимают, что люди могут меняться. Гермиона испуганно отпрянула. — Не надо только Гарри говорить! — И не подумаю, — внимание Джинни на секунду привлекла участница команды, которая с тихим «ой!» все-таки села на поперечный шпагат, и все танцовщицы ей захлопали. — Просто я могу поверить в то, что, по твоим словам, Малфой переосмыслил свою жизнь и стал другим. А вот в глазах Гарри он навсегда останется человеком, пытавшимся убить Дамблдора. Девушки недолгое время молчали, и Джинни утешительно взяла подругу за руку, одарив ободряющей улыбкой. Потом хитро прищурилась. — Давай напихаем его конфеты навозными бомбочками и отправим Астории по почте? Идея рыжей Гермиону рассмешила. Она уже представляла слизеринку, грязную и рассерженную, только получившую свою почту. — Будь нам по двенадцать лет, это было бы очень смешно. — Можешь просто во время сегодняшнего дежурства заскочить в подземелья и убить ее во сне. Вполне себе адекватное занятие для семнадцати лет. Гермиона хлопнула себя по лбу. — Дежурство. Совсем забыла о нем. Вечерний караул среди старост и профессоров возобновился, потому что впервые за несколько лет, наверное, даже десятилетий, кто-то забрался в директорский кабинет. Временно обязанности директора исполняла Минерва, и вчера вечером она в спешке созвала экстренное совещание старших префектов и коллег, заявив о проникновении в личные архивы Альбуса Дамблдора. Весь совет учителей был крайне возмущен такой наглостью, и тем, что вор посмел позариться на сокровища покойного великого мага. Так что теперь старосты вынуждены были вновь патрулировать коридоры по двое, и сегодня была очередь Гермионы и Эрни. Взглянув на настенные часы, девушка с грустью отметила, что до времени их встречи оставалось совсем немного. Джинни с сочувствием сжала ручку подруги. — Не кисни. Уверена, Эрни тебя развеселит. Он классный парень. Куда уж лучше твоих последних вариантов. — Ох, Джинни, не драматизируй. И так тошно. Остаток тренировки Гермиона со стороны смотрела на девушек. Джинни обсуждала с ними ткань и крой костюмов, и какая-то девочка сказала, что ее мама дружит с мадам Малкин. Так что заняться их одеждой могла лучшая швея волшебного мира. Уизли была довольна, она еще немного помучила уже изрядно выдохшихся гриффиндорок, после чего все вскоре разошлись из Комнаты. Староста сразу направилась к месту встречи с Эрни — натюрморту с фруктами, картиной, скрывающей дверь на кухню. Парень уже ждал ее на месте и, по-дружески поздоровавшись, ребята начали обход, освещая палочками коридоры и стараясь производить как можно меньше шума.

***

Засев за одним из столиков в гостиной, старшекурсники Слизерина проводили вечер за игрой в волшебные шахматы. За игрой Драко и Блейза наблюдали и другие студенты. Джулия сосредоточенно следила за игрой, лежа на животе на диване, болтая в воздухе ногами и изредка отправляя в Забини жалящую искорку из палочки, когда видела, что он жульничает. Рядом удобно расположился и Грегори с Миллисентой, и читающая журнал Пэнси, которой не было дела до настольных игр. Она только раздраженно стряхивала с юбки щепки от расколотых пострадавших фигурок. — Да все нормально же было, — огрызнулся Блейз, почесывая ужаленный бок и злобно зыркая на четверокурсницу. Воспользовавшись заминкой оппонента, Драко быстро поменял фигурки на поле местами. Он подмигнул Джулии, и та тихонько показала ему большой палец. — Драко, угомони ее. — Она неугомонная, — предупредил блондин и подождал, пока Блейз с удивлением осмотрит доску. Брови мулата поползли вверх. — Что за чертовщина? Малфой, ты играешь нечестно. — Вранье. Шах, — Драко, довольно усмехнувшись, поставил своего ферзя напротив короля друга. — И мат. Джулия и Миллисента захлопали в ладоши, и слизеринец поморщился от звонкого звука. Блейз заметил это и перестал театрально делать вид, что вырывает себе волосы. Он тут же нахмурился и в который раз за эти дни задал вопрос другу: — Опять голова? — Пройдет сейчас, — отмахнулся Драко, делая глоток из кружки чая, стоявшего рядом с его креслом. Забини проследил за чашкой и призадумался. В это время их публика начинала рассасываться по комнатам, и осталась только Паркинсон, все еще разглядывающая глянцевые страницы. — У тебя же от сладкого голова болит, зачем ты чай с сахаром пьешь? — Не знаю, Астория постоянно делает. Никак не запомнит, что я без сахара пью, — Малфой собрал в деревянную коробку шахматы и вытянул голову, оглядев гостиную. — Кстати, где она? Поздно уже. — Ты вообще слышишь себя? — оторвалась Пэнси от своего чтения, удивленно взирая на невозмутимого парня. — Не слышит, — ответил за него Блейз, вставая со своего места. Драко бросил на него настороженный взгляд с кресла, замерев с чашкой чая у рта. Блейз медленно обошел столик и остановился возле друга. — И давно тебя Астория чаем поит? — Ну, не только чаем. Вчера на завтрак кофе сделала. И вообще, какая разница, давно или нет? Предположим, с воскресенья. — И давно тебя головные боли мучают? — С воскресенья, — тут же вклинилась Паркинсон, закрывая журнал и озадаченно сдвинув брови. Забини был похож на метнувшуюся кобру. Он одним движением выхватил чашку из рук Малфоя и швырнул ее в камин. Осколки сожрало зеленоватое пламя, и в нос присутствующим бросился едкий запах, будто горел пластик. Драко подскочил на своем месте, шокировано глядя на взбесившегося Блейза. — Сдурел? — Ты пьешь эту дрянь из рук Астории, ведешь себя как ее шавка, а в перерывах чувствуешь сильную боль в голове. И ты был настолько глуп, что не замечал ничего? Прежде, чем Драко успел ответить, Блейз схватил за руку Пэнси и вытащил ее в коридор. Проход за ними закрылся, и уязвленное лицо Малфоя осталось за каменной стеной. Паркинсон испуганно хныкала. — Блейз, сейчас ведь уже ночь. Если сюда нагрянет проверка и нас увидят… — Значит, надо сделать так, чтобы не увидели. Забини провел палочками над их головами, и их силуэты исчезли, полностью слившись с темнотой. Дезиллюминационное заклинание работало превосходно. Парень нервно взглянул на часы. — Грейнджер на обходе. В это время она как раз должна спуститься в подземелья… Он резко закрыл рот и отвел Пэнси ближе к стене, когда заметил, что на лестнице замаячил сначала огонек на конце палочки, а потом и его хрупкая обладательница. Подсвечивая себе путь, храбрая гриффиндорка аккуратно спускалась по ступенькам в холодные нижние уровни замка. Они с Эрни разделились, решив, что чем раньше все этажи будут пройдены, тем быстрее оба окажутся в постелях. Гермиону грела эта мысль. Ей уже успело надоесть бродить по Хогвартсу. На своем пути она так никого и не встретила, и девушке было откровенно скучно. Эрни как обычно много шутил и постоянно копировал повадки предыдущего старосты школы, так что для девушки это дежурство оказалось ровне пытки. Как-будто снова она находилась в компании Малфоя, а реальность на самом деле сводила с ума. Она храбрилась, спускаясь в подземелья. Постоянно возвращалась мыслями к произошедшему и анализировала себя, свои действия и действия слизеринца. И чем дальше заходили её мысли, тем сильнее ей казалось, что все их встречи, разговоры, откровения — все было сильно романтизировано истосковавшимся по любви сердцем. А то и вовсе придумано. Преодолев очередной лестничный пролет, Гермиона прошлась вперёд, но вдруг, помимо собственных, отдающих эхом шагов, услышала какой-то шелест. Как бы она не щурилась, но в темноте никого не было видно, и, вытащив палочку, отличница наугад взмахнула перед собой. — Гоменум ревелио! По воздуху прошлась рябь, и перед ней стали вырисовываться два силуэта. От происходящего у Гермионы перехватило дыхание. Проявляющее невидимые объекты заклинание открыло обзор на двух студентов, в которых девушка без труда узнала Забини и Паркинсон. Она выставила вперед светящуюся палочку. — Вы? — Нет, Грейнджер, дементоры, — Блейз, нисколько не горюющий, что их обнаружили, тоже достал палочку и зажег огонь. Студенты отбрасывали длинные тени на пол. Пэнси настороженно смотрела на Гермиону из-за спины парня, будто опасаясь, что староста сейчас бросится на них. — Больше мест для лобзаний не нашлось? — прошептала Гермиона, хмурясь и освещая палочкой пространство вокруг, будто пытаясь увидеть следы преступлений. — Вы понимаете, что только что записали себя в подозреваемых во взломе директорского кабинета? Паркинсон беспокойно переступала с ноги на ногу, шепча на ухо Забини о том, что зря они все это затеяли, но он повернул голову и недовольно приказал ей замолчать. — Мы тебя искали. — Да? А что тогда прятались? — Боялись, что встретим не тебя, а МакМиллана. — И что вам могло от меня понадобиться? — со вздохом обреченно спросила Грейнджер, отдаваясь воле судьбе и соглашаясь их выслушать. Что-то ей подсказывало, что обернуться хорошим концом это дело не могло. Сколько бы ни прошло времени, слизеринская компания всегда будет внушать недоверие. Особенно Паркинсон, которая в последней битве за замок открыто выступала за то, чтобы немедленно сдать Гарри Пожирателям. Наверное, чувствуя неприязнь, волнами исходившую от гриффиндорки, слизеринка не вступала в разговор, а ее парень постарался побыстрее обрисовать свою просьбу. — Слизнорт уж больно нахваливал на последнем уроке твое зелье. Нам оно очень нужно. Гермиону насмешила формулировка, и уголки ее губ слегка приподнялись в удивленной полуулыбке. Вполне в духе Слизерина — выставить просьбу так, что она больше походила на приказ. Но как только девушка увидела очень серьезное и озабоченное лицо Блейза, ей сразу стало не до смеха. — Зачем вам оно? — Если бы ты включила логику, то наверное догадалась бы. Один человек, как мы думаем, находится под действием любовного зелья. Надо это исправить. — Какой же человек? Увидев, как уперто поджал губы Забини, Гермиона все-таки не сдержала усмешки. — Не думаю, что тебя это касается. — А я думаю, что вашему человеку вполне хорошо и без зелья, — сказав это, отличница крутанулась на каблуках и собралась удалиться наверх по ступеням обратно в освещенную теплую часть замка. Но не успела она сделать и шага, как раздался женский голос. — Это Драко, — Пэнси наконец заговорила, явно пересиливая свою гордыню. Одно единственное слово заставило Гермиону обернуться и вслушаться в слова противной ей девушки. — Нам кажется, Астория уже несколько дней травит его чем-то. Какой-то… опасной штукой. Обе девушки старались не смотреть друг на друга, но при этих словах у обеих поползли мурашки. В голове у гриффиндорки сложился кусочек паззла с общей картиной. Любовное зелье. Вот оно что. — Опасной? — дрожащим голосом переспросила она, не желая услышать ответ. — Это пока только догадки, — как обычно, Блейз прикладывал палец ко лбу в минуты глубоких раздумий. Вот и сейчас он выглядел чрезвычайно взволнованным, но пытался что-то анализировать. — В последнее время ему плохо. Он постоянно жалуется на головную боль, почти не ест и выглядит крайне истощенным. — Я замечала, думала, он заболел, — неосознанно, Гермиона сама призналась слизеринцам, что она думала о Малфое. Возможно, раньше этот факт привел бы Забини в шок, но сегодня он никак не отреагировал. — Ага. Заболел любовью. Так ты дашь нам зелье? — Дам, — в голове взрывались фейерверки от такого обильного потока информации. — Тогда… я с тобой схожу. Пэнси, а ты иди обратно, ты вся трясешься. Заодно проследи за Малфоем, он не должен лечь спать до моего прихода. И уж точно не должен знать о том, что мы говорили с Грейнджер, а то мы не доживем до рассвета. Забини был словно на очень важном задании. Кивнув, Паркинсон бросила последний тревожный взгляд на гриффиндорку и бесшумно побежала в сторону прохода в общую гостиную их факультета, а Гермиона с Блейзом, не сговариваясь, двинулись в сторону гриффиндорской башни. Парень снова накинул на себя чары и пропал из видимости, слышно было только его мерное дыхание да ритмичные шаги. Они почти преодолели всю дорогу до гостиной, когда из темноты выплыл измученный, уставший Эрни, который значительно приободрился, увидев Гермиону. Та замерла на месте, словно врастая ногами в пол. Рядом с ней, где недавно шел Забини, стало совсем тихо. Он тоже остановился и прислушался. — Все в порядке? — пуффендуец говорил, растягивая с ленцой слова, и девушку снова привела в необычайное раздражение его попытка копировать чужое поведение. — Подземелья чисты, — кивнула староста. — Может, тебя проводить? Сейчас опасно одной ходить по коридорам. МакМиллан скромно улыбался ей, и по нему было видно, что он долго набирался смелости прежде, чем предложить ей это. Такое смущение семикурсника отогрело сердечко Гермионы, но она помнила, что сейчас было нечто намного важнее, и она уже открыла рот, чтобы вежливо отказать ему, как рядом раздался тихий голос, будто из пустоты. — Конфундус! В парня угодил тоненький луч, его лицо приобрело блаженное выражение, и он, пожелав спокойной ночи своей напарнице, ушел в противоположное от башни направление. Округлив глаза, Гермиона гневно обернулась туда, где должен был находиться Забини. — Ты совсем обнаглел? Нападать на префекта? — Брось, Грейнджер, он бы за тобой увязался как банный лист. И это не нападение, а безобидная шалость. Все, двигай давай вперед. От такой наглости девушка не могла отойти еще пару секунд, но яростно буравить взглядом дыру в невидимом Забини не было смысла. Поэтому она взмолилась о том, чтобы заклинание слизеринца было наложено хорошо, и Эрни завтра не вспомнит ничего необычного. Молчать уже не было смысла, потому что загадочная тишина была прервана неожиданной встречей. Набрав в грудь побольше воздуха, Гермиона задала вопрос, который до этого озвучить не решалась. — Ты уверен, что это зелье? Что Малфой не вел бы себя также и без него? Ей было очень жаль, что она не видела реакцию Блейза. Закатил ли он глаза, дивясь ее любопытству, или нахмурился, не желая вдаваться в подробности. Но когда он заговорил, голос его был спокойным и тихим, даже доверительным. Парню было приятно поделиться своими мыслями с умной представительницей гриффиндорского факультета, тем более, для Малфоя в последнее время их с Грейнджер отношения стали что-то значить. — Уверен. Драко не любит ее, да и никогда не любил по-настоящему. А сейчас это больше походит на цирк. После всего, что она сделала, он бы никогда с ней не... — Блейз подавился следующим словом, вспомнив данное другу обещание не распространяться. — Не переспал? Да, я в курсе, — как можно безразличнее ответила Гермиона, делая вид, что сосредоточена лишь на ступенях под ногами. — Откуда? Астория сказала? — Нет. Сам Малфой. Это долгая история, — девушка странно улыбнулась, словно сквозь боль, и это выражение лица не укрылось от бдительного Забини. Он кивнул на ее странный ответ и остановился напротив портрета Полной Дамы. — Пришли. Жду тебя здесь. Но девушка уже скользнула в гостиную. На ее счастье, внутри никого уже не было в столь поздний час. Она на цыпочках поднялась к себе в комнату, покопалась в чемодане и выудила из его недр небольшую склянку с прозрачной жидкостью. Через минуту она уже снова стояла на лестничном пролете, озираясь по сторонам в попытке увидеть скрытого чарами слизеринца. Она уже собиралась позвать его по имени, как этажом ниже на лестнице заискрился свет от палочки. Кто-то поднимался по ступенькам, вглядываясь в сжавшуюся у портрета фигурку. Прищурившись, в тусклом свете от своего Люмоса Гермиона узнала поднимающегося к ней профессора маггловедения. Рука машинально сунула заветную склянку в карман мантии. — Какая приятная встреча, мисс Грейнджер, — мужчина осветил палочкой свое лицо, и наконец-то Гермиона увидела его удивленную, но в то же время нахальную улыбочку. Он будто не ожидал встретить свою студентку, но в то же время очень этому радовался. — Воистину, профессор, — девушка ответила ему на улыбку, в душе надеясь на то, что у Забини хватит мозгов не бросаться заклинаниями еще и в преподавателя. Но пока что незримый парень рядом с ней, не подавая никаких признаков своего присутствия. — Закончили патрулирование? — Да, как раз возвращаюсь в спальни. — Не заметили ничего необычного? — Нет, сэр, — растерянно ответила Гермиона. Эта необычная полуночная встреча начинала казаться ей странной. — Хорошо, — голос Коула не выражал почти ничего, но гриффиндорка готова была поклясться Мерлином, что ей послышалось облегчение. — Спокойной ночи, мисс. Увидимся в четверг. Хотя, возможно, и еще раньше. — Доброй ночи, профессор. Каково же было облегчение для девушки, когда Ричард не стал задерживаться и ждать, пока Гермиона зайдет в тайный проход. Он медленно продолжил свой путь, заодно погасив палочку. Простояв на всякий случай еще пару мгновений абсолютно обездвижено и молча, девушка смогла выдохнуть. Рядом зашелестела чужая мантия. — Грейнджер, вы бы тут еще полчаса языками трепали. — Ну извините, надо было просто шарахнуть по нему «Конфундусом»? — фыркнула староста, вынимая из кармана пузырек. — Быстро учишься, — хмыкнул Блейз, протягивая руку и наконец получая цель своего ночного визита. — И как ты собираешься это провернуть? Он вряд ли захочет пить что-то добровольно. — Никто и не говорил о добровольно, — в голосе слизеринца прозвучала сталь и совсем не двусмысленный намек на его методы. Гермиона поежилась, представляя связанного на стуле Малфоя, которому в горло насильно вливают зелье. Но тут же ее обиженная часть мысленно мстительно потерла руки друг об друга. Она спокойно кивнула. — Уж постарайся, Забини. И ты теперь, кстати, мой должник. Темные, почти черные глаза слизеринца прищурились. — Распределяющая шляпа не ошиблась с выбором? — съязвил он, убирая склянку. — Во всем ищешь свою выгоду. На этот вопрос Гермиона решила не отвечать, и Блейз, попрощавшись, ушел в свои подземелья. В гостиной, как только он скинул с себя дезиллюминационные чары, головы сидевших на диванах людей повернулись в его сторону. Блейз и Драко смотрели друг на друга с настороженностью, оба не спешили двигаться. Сглотнув, Пэнси подобрала под себя ноги и внимательно смотрела на происходящее. Ее палочка была наготове, чтобы, в случае чего, броситься на помощь. Вот только девушка пока не знала, кому из парней она может понадобиться. Блейз взвешивал у себя в голове варианты. Малфой был намного сильнее его по части заклинаний, так что пытаться выступить против него и попытаться обездвижить — заведомо провальный план. Он даже не успеет поднять палочку, как блондин уже повалит его на пол парочкой взмахов руки. Зато сейчас его друг был слаб, это было видно. В таком состоянии он бы явно не выстоял, если бы Блейз кинулся на него врукопашную. От самой идеи слизеринцу было тошно: устраивать маггловский мордобой было не в его правилах. Но время поджимало, Малфой мог в любой момент потерять терпение и антилопой ускакать в комнату. Надо было решаться. — Как самочувствие? — издалека начал мулат, незаметно сократив расстояние до дивана. — Отлично, — скривился Драко. — Я знаю, что ты что-то задумал, Блейз. Вы не просто на прогулку выходили. Не тяни резину. — Хорошо, — Забини пожал плечами, находясь уже прямо за спинкой софы. У него не было такой спортивной подготовки, как у играющего в квиддич друга, но у него был эффект неожиданности. Так что его маневр оказался выигрышным. Парень рванул и навалился всем своим весом на ничего не ожидающего Малфоя. Пэнси с визгом вскочила с дивана, когда оба парня, рыча, как сцепившиеся псы, повалились на пол. Своими лихорадочными движениями они повалили деревянный журнальный столик. Малфой зашипел, когда Блейз начал заламывать ему руки — после встречи с Дюком в теплицах его плечо все еще сильно болело. Почувствовав это, мулат отстранился и испугался, увидев на лице друга гримасу боли. Как всегда, Драко отлично пользовался такими моментами, и его палочка снова была всего в одном метре от их потасовки. Он уже тянул руку за древком, но тут же увидел, как на его палочку становится чья-то нога. Увидев, что нога обута в черную лакированную лодочку, Драко поднял глаза и успел заметить, как Паркинсон наклоняется за оружием и отбегает обратно. От досады блондин застонал и позволил Блейзу снова взять над ним контроль. — Что ты делаешь? — хрипло спросил он, когда Забини спешно начал шариться по карманам и вскоре достал заполненную жидкостью склянку. Парень ничего ему не ответил, лишь откупорил пузырек и склонился над головой друга. — Забини, что за?.. Блейз задрал его голову и заставил проглотить все, до последней капли. Тяжело дыша, он скатился на пол рядом с Драко. Они оба пытались привести дыхание в норму и смотрели в потолок, глядя, как плавают рыбы в Черном озере за толстым стеклом. Рядом Пэнси боялась выдать свое присутствие, наблюдая за парнями. Наконец, первым заговорил Малфой. — Молись, чтобы это был яд. Тогда я не смогу убить тебя. — Это был не яд. — Тогда просто молись. — За руку прости, — приподнявшись на локтях, поморщился Забини, потирая ушибленную спину. После чего встал и подал руку Драко, которую тот охотно принял. Убедившись, что апокалипсис позади, Паркинсон поправила поваленный столик и все предметы, составленные на нем. — Без проблем. Друзья как ни в чем не бывало уселись на диван, слизеринка с опаской поглядывала на них какое-то время, потом заявила, что не собирается и дальше принимать участие в их разборках. Она отдала Малфою его палочку и ушла спать. — Объяснишь, в чем дело? — А ты сам не догадался? — У меня появились какие-то мысли, когда ты в истерике бросил мою чашку в камин и убежал за горизонт, бормоча что-то об Астории и моей глупости. Блейз откинулся на спинку. После такой физической разрядки, шестеренки в его голове работали быстрее. — Четырнадцатого числа Астория в первый раз пришла к тебе в спальню, принеся с собой бутылку шампанского. Вы переспали, на утро ты заверял меня в том, что не знал, как это произошло, — по ходу повествования Драко лишь кивал. — Какого сорта было шампанское? — Ну, думаю, что полусладкое. — Сухое, — покачал головой Забини. — Я посмотрел утром на этикетке. — Я могу с уверенностью сказать, что оно было сладким, — нахмурился Малфой, скрещивая пальцы рук и задумчиво глядя на образовавшийся замок. — Или подслащенным. Идем дальше. Пятнадцатое февраля, утро. У тебя болит голова, когда мы заходим в Большой зал на завтрак. Решив все обсудить, ты садишься, и Астория делает тебе чай. Помнишь в этом чае что-нибудь необычное? — Нет, — растерянно ответил блондин. — Она туда ничего не добавляла, кроме... сахара. До него медленно стало доходить. Блейз кивнул, будто бы получив подтверждение своим догадкам. — Правильно. И, как ты рассказывал, голова сразу же прошла. Но ровно до того момента, как ты ушел от Астории к нам с Пэнси. Далее, утро понедельника. Ты снова завтракаешь с Асторией, она поит тебя кофе. Потом ты идешь на травологию, там тебе снова плохо. Ты чувствуешь слабость, даже грязнокровка говорит, что ты выглядишь дерьмово — бледность, круги под глазами, худоба. Такой алгоритм продолжается до сегодняшнего вечера. — Я не понимаю только… — Мы можем сделать вывод. Ты чувствуешь себя прекрасно, когда находишься рядом с Гринграсс, но, как только вы не видитесь пару часов, у тебя начинается что-то вроде ломки. И дураку было бы понятно, что она что-то подсыпает или подливает в твои напитки. И до сегодняшнего вечера я не знал ответ на эту загадку. — Сахар, — произнесли одновременно оба слизеринца, и Блейз кивнул озадаченному другу. — Это должно быть в сахаре. Какое-то вещество, от которого ты получаешь эйфорию, но думаешь, что дело в Астории. И каждый раз возвращаешься к ней за «дозой», думая, что тебе просто нравится проводить с ней время. Действительно, ведь когда она долго не заваривала тебе чай или кофе, тебе становилось плохо. Вот такая иллюзия влюбленности. Повисла тишина. Драко, опирая подбородок на руки, смотрел перед собой и пытался осознать, провести в голове цепочку, которую сейчас выстроил перед ним Забини. Его друг ждал, пока тот заговорит. Но этого не происходило еще пару минут, поэтому, наконец, Малфой открыл рот. — Спасибо, дружище. — Ерунда. Неохмуренный Асторией друг мне нравится больше. — Пошли спать, Блейз, — устало произнес Драко. На него свалилось ужасное понимание всей сложившейся ситуации. Мозг его активно работал. — У нас завтра много дел. — Например? Глаза Малфоя сверкнули дьявольским огнем. — Надо наведаться к моей любимой.

***

* Amor caecus (латинский) - Любовь зла