Выпускной Бал

В четверг утром Гермиона снова витала в облаках на своих уроках. Она позволила Гарри ответить на вопрос по ЗОТИ вместо нее, и даже ничего не сказала, когда Рон стянул у нее домашнее задание. И только перед маггловедением, когда друзья распрощались с ней, она встряхнулась и в компании Джинни отправилась на любимую лекцию. — Это очень романтично, — закатывала глаза рыжая студентка, ссыпая на парту весь ворох своих исписанных пергаментов. Гермиона стащила с плеча сумку и поставила ее к себе на стул. Хотелось обрадованно запрыгать вокруг Джинни, пища от чувств, но в классе требовалось вести себя сдержанно. — И вовсе нет ничего романтичного, он грубый и… грубый, — замялась Грейнджер, не зная, какое слово подобрать к описанию поведения Малфоя. Его действия не подходили ни под какие стандарты, его нельзя было назвать ни любезным, ни гадким. Драко просто был самим собой, позволял себе язвить, нахальничать, дерзить, но в то же время оставался притягательным и мягким, подобно котенку, позволяющему почесать себя за ушком. Урок вскоре начался, и девушкам пришлось развернуться друг от друга. Сегодня профессор выглядел уставшим, будто он не спал всю ночь, так что студенты по его поручению просто конспектировали параграф в учебнике. У Гермионы к середине пары появилось зудящая боль в горле, и иногда в тихом классе раздавались ее неловкие покашливания. За десять минут до конца урока Коул приказал сдать конспекты, а сам сосредоточенно склонился над каким-то списком, вычеркивая некоторые пункты. Уже собираясь двинуться между парт к выходу за подругой, Гермиона услышала, как ее окликнули. — Мисс Грейнджер, не могли бы вы остаться? У меня есть пара вопросов по поводу вашего домашнего задания, — профессор многозначительно посмотрел на Уизли. — Я буду снаружи, — шепнула Джинни, улыбаясь Грейнджер. Следя за тем, как гриффиндорка выходит из класса, Гермиона лихорадочно соображала — что не так с ее работой. — Что именно вам не понравилось? Если то, что я опиралась на Вильгельма Вигворта… — Гермиона, — вздохнул профессор Коул, обходя стол и облокотившись на него. Он внимательно изучал ее лицо, будто проверяя, слушает девушка его или нет. — Вы здесь не из-за эссе. Полегчало от этой фразы или наоборот — староста не поняла. — А из-за чего же? — Помнится, вы должны были мне… услугу. Внутри у Гермионы похолодело. Она настороженно подняла взгляд от своих рук на учителя, который сейчас выражал собой что-то между сожалением и твердой уверенностью. Говорил он нехотя и туманно, сомневаясь в чем-то. О том, что эта услуга вряд ли касалась проверки сочинений младших классов, отличница уже догадалась. — Сэр?.. — Нет, не говори ничего, — мужчина вдруг подорвался со своего места. Но вместо того, чтобы подойти к студентке, остался на месте и, сжав кулаки, уткнулся костяшками пальцев в стол. — Ты подаешь большие надежды. Ты умная, изворотливая, сообразительная волшебница. Девушка ничего не понимала: профессор был потерян. Он явно не знал, как подступить, как начать предложение. Его пальцы нащупали листок позади. — Моя просьба очень нестандартна. Она, так скажем, состоит из теории и практики. Гермиона внимательно слушала, и мысли ее сбились в кучку, не предъявляя никаких догадок. Только путая. — В теории — ты не должна никому распространяться о моей просьбе, начиная с сегодняшнего дня. — А на практике? — взволнованно спросила Грейнджер, сжимая пальцами бегунок молнии от сумки. Ее разрывало желание убежать из класса. Ричард перестал казаться тихим и улыбчивым душкой-профессором, который целует руку и приглашает на танец. Сейчас Гермиона оказалась мышкой, попавшей в мышеловку. И к ней приближался кот. — А на практике ты должна проникнуть в кабинет глубокоуважаемого директора. Гермиона отшатнулась назад, как от порыва ветра. Увидев ожидаемую реакцию на свои слова, мужчина раздраженно вздохнул и махнул на дверь. Девушка могла только услышать, как от невербального заклинания щелкнул дверной замок и кабинет будто погрузился в вакуум — преподаватель установил «заглушку». Вернув внимание к студентке, он изогнул бровь. — Кричи, — разрешил он. — Зачем? — спросила Гермиона. — Ты наверняка хотела это сделать. — Нет, я спрашивала о другом. Зачем мне проникать в кабинет? Ричард снова смерил ее внимательным взглядом, будто проверяя, в состоянии ли она слушать и понимать. — Мне нужна оттуда одна вещь… — Так это вы! — Да, я. — Вы рыскали по архивам Дамблдора! — Да, я, — невозмутимо повторил Коул, поправив галстук и одернув пиджак. Он сопровождал свои слова этими обыденными действиями так, словно признавался не во взломе кабинета погибшего волшебника, а в списывании контрольной работы. Вздернув нос в сумасшедшем порыве храбрости и дерзости, Гермиона шагнула вперед. — Я не буду вам помогать. Это омерзительно и низко, — выдала она, качая отрицательно головой. — Я думал, вы человек слова, мисс Грейнджер, — мужчина вернулся к официозу, и тут отличница поняла, что шутки кончились. — Помнится мне, мистер Малфой очень благодарен вам за то, что все еще живет и учится под крышей Хогвартса. Я могу это исправить. Когда он успел переключиться с добродушного профессора на жестокого манипулятора? Девушка вспомнила счастливое лицо Драко, когда он поймал снитч. Вспомнила его взгляд, когда она обернулась на него, взлетая выше крон деревьев. Вспомнила, как он притянул ее к себе на поле, шевеля дыханием волосы на затылке. Плечи ее опустились. — В этом нет нужды, — мягко, как-то обреченно произнесла она, и профессор самодовольно выпрямился. Мысли в голове снова начали роиться, как стая шмелей, и одна безумнее другой. Вопросы, куча вопросов. Зачем? Почему он теперь просит ее? Гермиона решила начать их озвучивать, так как перемена скоро кончалась, а пропускать уроки из-за коварных планов странных преподавателей она не собиралась. — Вы же уже делали это раньше. Не получилось? — в голосе явно проскользнул намек на издевку, но Ричард либо не заметил, либо не стал акцентироваться. — Все прошло гладко. Почти. Как я понял, архив запечатан так, что только представители любимого факультета Дамблдора могут проникнуть в него, — мужчина поднял руки в капитулирующем жесте. — То есть, студенты Гриффиндора. А я, как на зло, выходец с Когтеврана. — Как удобно, что вам под руку подвернулась я, — озлобленно буркнула Грейнджер. — Профессор, после вашей неудачи весь замок поставили на уши, охрану усилили, как я смогу преодолеть все барьеры? — Я не зря упомянул, что вы умна и изворотлива, — наконец, впервые за разговор, тон учителя стал приятнее, и Коул даже улыбнулся. — Я считаю, вам это под силу. И даже дам вам время справиться с этим «домашним заданием». До пасхальных каникул. — Остался всего месяц, — возмущенно всплеснула руками Гермиона, чем вызвала очередную улыбку. — Значит, надо поторопиться. — Что конкретно я должна украсть? — Ну что вы так драматизируете? Не украсть, а одолжить, — с этими словами профессор протянул листок с таинственным списком.

***

После уроков Драко валялся на кровати и вертел в руках сложенный пополам лист бумаги. Строчки, перечитанные за день уже раз семь, намертво въелись в мозг и отказывались оттуда вылезать. В комнату зашел Блейз. Взгляд его опустился на пол и он, присев, поднял отброшенный конверт. Посмотрев на соседа, напряженно сжимающего пергамент, Забини нахмурился. — От кого письмо? — поинтересовался он, снимая мантию. Только вчера вечером Малфой выглядел безмятежно счастливым после матча, но уже сейчас опять пребывал не в духе. — От матери, — лениво отозвался с кровати Драко. Друг промолчал, и он решил не говорить загадками, а сразу выложить суть проблемы. — По поводу моего отказа от помолвки. Гринграсс-старший недоволен. Он сказал, что в таком случае не будет возвращать долг моему отцу, тем более, что «Люциус уже мертв, ему не нужны деньги». — Гнида, — сквозь зубы проговорил Блейз, ложась с ногами на кровать и в упор глядя на блондина. Тот молча кивнул. — Что будешь делать? — Ну, уж точно не возвращаться к Астории. Она не стоит этих пятидесяти тысяч. — Кругленькая сумма. — Угу. Не думал, что это когда-то станет проблемой. — А что, сейчас стало? — Мать злится, угрожает вычеркнуть меня из отцовского завещания, — в конце Драко хмыкнул, комкая письмо из дома. — Ты не выглядишь таким уж расстроенным, — заметил мулат, наблюдая за тем, как тлеет в воздухе подожженный клочок бумаги. Малфой сдул оставшийся пепел с рук и отряхнул испачкавшиеся брюки. — Я единственный наследник нашего рода. Она ничего не сделает, — вставая с кровати, парень снова стряхнул невидимые пылинки, поправил воротник у рубашки перед зеркалом, пригладив со вздохом волосы. — Собираешься куда-то? — Хочу написать ответ, — Забини не стал спрашивать, почему нельзя было написать письмо здесь, так что просто проследил за тем, как друг выходит из спальни. В гостиной Драко удачно смог избежать ненужных разговоров. Он покинул подземелья и направился в место, где ему никто не мог начать докучать. В библиотеке слишком много народу, в Большом зале еще и шумно. Выручай-комната была занята танцовщицами. Вспомнив их, парень про себя фыркнул. Вся эта идея с чирлидингом не более чем забавляла его. Слизеринец остановился перед дверью в гостиную старост. Там сейчас никого не должно было быть, а значит, он мог беспрепятственно зайти внутрь и побыть наедине с собой. Произнеся пароль, он закатил глаза. Грейнджер и ее новый пуффендуйский дружок не удосужились ничего поменять. Зайдя внутрь, Драко сразу обратил внимание на включенную лампу. В остальном, комнатка была окутана приятным полумраком. Прищурившись, парень стал осматриваться, и вдруг диван зашевелился - точнее, это был не диван, а одеяло и человек под ним. — Малфой? — девушка приподняла голову от красной подушки и взглянула на вошедшего. Слизеринец пригляделся. — Мерлин тебя побери, Грейнджер, ты то что здесь забыла? — Могу спросить тебя о том же, — произнеся это, Гермиона закашлялась. Драко обошел ее диван и начал копаться на столе в поисках пергамента и чернильницы, и гриффиндорка с интересом следила за ним, приподнявшись на локтях и убрав из-под руки книгу в твердом переплете. — Что-то ищешь? Все вещи бывших старост мы убираем в тот шкаф. — Я ничего здесь не оставлял, мне просто нужно перо. Гермиона скатилась, иначе назвать нельзя, с софы и подошла к тумбочке. — Полнейший беспорядок. Кто тут у вас все переложил? — Эрни. — О, ну раз он, то это меняет дело. В это время Малфой пригляделся к ней. Она была еще более взъерошена, чем обычно, наверное после сна. Одета она тоже была не в привычную блузку и юбку, а в теплый вязаный свитер с горлом. Что-то во всем этом было странным, не подходя под привычное описание заучки. Но девушка уже откопала слизеринцу чистый лист и письменные принадлежности, отошла обратно к дивану, поправила одеяло с подушкой и улеглась, натянув плед до подбородка. — В гостиной Слизерина закончились чернила? — Да, все использовали. — На что? — На список. — Какой? — тут Драко оторвал взгляд от пергамента перед собой и хмуро взглянул на Гермиону. — На список вещей, которых даже такой зубриле, как ты, знать необязательно, — он вроде сказал это с грозным и серьезным видом, но у девушки получилось не обидеться. Заметив, что она все еще не сводит с него заинтересованного взгляда, блондин отложил на минуту перо и присел на подлокотник дивана, оглядывая укутанную с ног до головы студентку. — Что с тобой? В это время, будто спровоцированная его вопросом, Гермиона снова начала кашлять. Рука ее хваталась за горло, будто стараясь вытащить оттуда зудящую боль. Малфой подождал, пока кашель отступит и приподнял вопросительно брови. — Все-таки заболела? — голос его не оттаял ни на грамм. Гриффиндорка отвернулась от него, утыкаясь носом в спинку дивана — такое равнодушие в голосе все-таки слегка задело ее. Ее начала мучить ангина еще с утра. Глотку раздирал неприятный зуд, говорить и глотать пищу было трудно. — Почему не в Больничном крыле? — Мадам Помфри пропишет постельный режим. А мне... — девушка резко стала серьезнее, а голос ее приобрел обреченные нотки. Она нащупала под пледом свою книгу. — Некогда отлеживаться. Парень понимающе кивнул, встал с подлокотника и сел за общий письменный стол. Ему показалось, Гермиона постаралась уснуть, но ее голову занимали тревожные мысли, да еще и воспаленное горло давало о себе знать ежеминутно. Раз за разом она вздрагивала, когда слышала звук сминаемого пергамента — Драко комкал одно письмо за другим, недовольный своим текстом. В конце концов, когда тишина в очередной раз прервалась глухим покашливанием почти уснувшей Грейнджер, убаюканной тихим скрипом пера, парень снова встал, раздраженно отодвинув от себя свою писанину. — Нет, ну сосредоточиться вообще невозможно, — пробурчал он, снимая со спинки стула свою мантию и накидывая на плечи. Гермиона зашевелилась под ворохом одеял. Она могла только с досадой увидеть, как закрывается за Малфоем дверь, и услышать, как его быстрые шаги затихают вдали. Ну вот, даже он не выдержал ее общества. Гриффиндорка в сотый раз прокляла свое горло и болезнь, так не вовремя и весьма некстати подкосившую ее. Взгляд опустился на толстый фолиант в руках, и она со вздохом открыла страницу, на которой остановилась. Чтение сейчас не приносило никакого проку или удовольствия, и глаза, утомленные и ослабленные тяжелым состоянием школьницы, начинали закрываться. В конце концов, девушка уснула, нервно дергаясь от кошмарных сновидений, где профессор Коул заставлял ее делать ужасные вещи. В сознании всплыл список, который он ей дал днем, где значились наименования книг, некоторые из которых были зачеркнуты, а одно, напротив, обведено. «Сильнейшие чары Забвения». Напрашивались очередные вопросы — что такого натворил профессор, и кого он хотел заставить об этом забыть. Зачеркнутые названия тоже в какой-то степени относились к стиранию памяти. В любом случае, это было уже не ее, Гермионы, дело. По крайней мере, она так себя убеждала во сне. Проснулась староста от того, что кто-то снова присел на подлокотник ее дивана. Поморгав, она увидела над собой лицо Драко. — Я думала, ты ушел, — относительно длинная фраза после долгого молчания вырвалась сама по себе, вызвав новое першение в горле. Парень закатил глаза. — Я и уходил. А теперь помолчи, — его лицо выражало собой полное сосредоточение. Гермиона даже не поняла, почему он снова устало вздохнул. В то же мгновение гриффиндорка заметила, что в руках у него что-то было. Прямо возле ее лица он держал склянку с каким-то сильно пахнущим ментолом зельем. Девушка принюхалась. — Что это? — Пей уже, — Драко нетерпеливо приложил к ее губам склянку, после чего девушка послушно приоткрыла рот. Зелье оказалось обжигающим. На мгновение оно будто пламенем полоснуло по гортани, и Гермиона поморщилась, глотая его. — Микстура мадам Помфри. Твой кашель кого угодно до ручки доведет. Понятно, почему тебя даже из гостиной выгнали сюда. Девушка глубоко вздохнула, вновь привыкая к тому, что горло не режет. Затем улыбнулась своему «спасителю». — Спасибо. — Надо было сразу микстуру выпить, а не лежать здесь, изображая мученицу. — Никого я не изображала. И, кстати, из гостиной меня не выгоняли, я сама ушла. Там невозможно сосредоточиться, — пальцами постучала по корешку своей книги, и Малфой, пряча склянку в карман, зацепился за нее взглядом. — «Укройся от врага»? Грейнджер, да за такие книжки тебя по рукам надо отшлепать. Готов поспорить на свое состояние, что она из Запретной секции. Прежде, чем отличница смогла привстать и проявить слабое сопротивление, Драко со своей реакцией ловца выхватил издание. — И что у нас тут? Разновидности дезиллюминационных заклинаний? Хочешь пробраться в очередной сейф? Гермиона покраснела, вытягивая руки за своим фолиантом. — Это было давно, и Беллатриса заслужила, чтобы в ее хранилище кто-то немного покопался. Знал бы ты, какие темные вещи она там держала! — А ты то знаток по таким вещичкам? — фыркнул блондин, указывая на название на обложке. — Отдай, это не смешно, — укоризненно, будто отчитывая первокурсника, покачала головой Грейнджер. — У меня есть на нее разрешение от профессора Коула. Глаза Драко сузились и так стрельнули в нее взглядом, что Гермионе стало страшно. Благо, парень как раз расслабил пальцы и позволил ей забрать книгу. — От профессора, — презрительно бросил Малфой, будто смакуя это слово. — И какой же раздел маггловедения изучает такую темную магию? Лихорадочно выискивая взглядом что-то, на что можно было сменить тему, Гермиона наткнулась на сверток, который до этого не замечала, но который появился здесь только после прихода Малфоя. Девушка показала на него кивком головы. — А там что? Все еще не отрывая подозрительного взгляда от однокурсницы, Драко, не глядя, подозвал магией к себе сверток, и тот опустился в руки к девушке. Парень молча смотрел на то, как она раскрывает бумажный пакет и извлекает наружу… — Бананы? — Гермиона удивленно переводила взгляд с фруктов на слизеринца и обратно. — Поразительная наблюдательность, — холодно отозвался ловец. — С ума сойти, — опешила на секунду. — Это ты мне принес? Молчание и странный взгляд в ответ. — Малфой, спасибо большое! Драко снова неоднозначно покосился на собеседницу. — Грейнджер, это бананы, а не золотые слитки, — заметил он, с недоумением наблюдая за тем, как девушка с детским восторгом отрывает один фрукт и протягивает ему. В глазах ее читается радость вперемешку с изумлением и благодарностью. Он принял банан и отложил в сторону, продолжив наблюдать эйфорию гриффиндорки от полученных гостинцев — Драко прежде никогда не видел, чтобы девушки так реагировали на его подарки. Если заучка так радовалась обычным фруктам, он готов был слать их ей целыми корзинами под дверь ежедневно, лишь бы снова увидеть этот горящий взгляд, полный искренней признательности. Дожевав свой банан, Гермиона блаженно прикрыла глаза. Рука ее перестала нервно теребить закладку, торчащую из книги, черты лица расслабились. Но почувствовав, как парень встает с подлокотника, она вдруг резко выбросила руку вперед и ухватилась за его рукав. — Не уходи, — попросила она тихонечко, и Драко, стараясь не показать шок на своем лице, мягко убрал ее пальцы со своей мантии. — Я должен закончить кое-что, никуда я не денусь. Развернувшись на живот, девушка легла так, что могла видеть спину слизеринца. Он снова уселся за стол и взялся за перо. Поняв, что Малфой не очень любит, когда она любопытничает, Гермиона сначала молча наблюдала, не решаясь заговорить, но потом желание помочь стало сильнее, почти ощущаемыми толчками подбивая Грейнджер к однокурснику. — Чем ты так занят? — все-таки спросила она, уже приготовившись к резкому ответу. Но Драко лишь поднял руку, чтобы убрать со лба мешающую челку и ограничился короткой фразой: — Пишу письмо. Маме, — добавил в конце он. — Что-то случилось? Он правда хотел ответить «нет». Оборвать лезущую везде зазнайку, приказать ей сидеть молча. Мог встать и уйти, дописав письмо где-нибудь на подоконнике, в скрюченной позе, сложившись пополам, но зато в тишине. Или просто попросить Грейнджер не лезть не в свое дело. Он мог и должен был так сделать. — Да. Потом оба какое-то время слушали, как звучит тишина. Она длилась до того момента, когда Гермиона откинула свой плед и свесила ноги с дивана. Драко услышал ее тихие несмелые шаги и почувствовал, как девушка встала вплотную к нему сзади, а затем прижалась к спине, обвив руками шею. Сейчас их отделяла друг от друга только спинка деревянного стула да пара миллиметров ткани. Гриффиндорка замерла, отсчитывая про себя. Раз. Вдохнула посильнее запах. Он уже был ей знаком, девушка запомнила его с тех пор, как Драко дал ей свою мантию. Те события, казалось, были двухлетней давности, но Малфой пах все так же — одурманивая, притягивая, приглашая прижаться ближе, прикоснуться всем телом. Два. Грудью Гермиона почувствовала, как парень задержал дыхание, то ли выражая этим свою неприязнь, то ли, наоборот, боясь спугнуть. Краем глаза, выглядывая из-за плеча Драко, она заметила, что он перестал писать — перо просто замерло в длинных пальцах. На пергамент с него упала капля чернил. Три. Зажмурившись, уткнулась лбом в затылок Малфою, обдувая дыханием кусок шеи, не скрытый рубашкой. Вот сейчас он должен был ее оттолкнуть, ведь она уже посчитала до трех. Но парень не двигался. Вот сейчас… Отличница досчитала уже до тридцати, когда застывший «айсберг» под ее руками пошевелился. — Мне нужно закончить, — тихо выговорил он, раскалывая своим стальным голосом хрупкое волшебство этого момента. Гермиона кивнула и аккуратно разжала руки, отходя обратно к дивану. Стыдилась ли она своего неожиданного порыва? Нет, ни капли. Напротив, она была очень благодарна Малфою за то, что позволил разделить каплю своего отчаяния. Прошло не менее часа перед тем, как Драко встал со стула, запечатывая конверт. На диване уже опять дремала гриффиндорка и, спрятав письмо, Малфой тихо, неожиданно для самого себя, приблизился к софе и нагнулся над отличницей. — Грейнджер, пора идти, — он сам не понимал, откуда взялось это «пора». Ведь он мог также уйти, оставив ее здесь одну спать дальше, но что-то мешало ему. Снова оглядел мирно сопящую девушку, которую на этот раз уже не мучил кашель. Только ресницы дрожали, будто в своем коротком сне она видела что-то неприятное. Вздох. И как его жизнь до такого довела? Драко аккуратно приподнял кудрявую голову с подушки, а сам сел на диван. Тут же на коленях он почувствовал небольшую тяжесть, когда Гермиона с удобством расположилась на его ногах. Ему даже показалось, что ей было более комфортно, чем до этого на подушке, потому что она сладко потянулась, даже не проснувшись. Точнее, так казалось Малфою. — Правильно твоя подруга говорила, — заговорила шепотом девушка. — Ты не такой плохой, каким кажешься, Драко. Парень посмотрел сверху вниз на лежащую однокурсницу и невесело хмыкнул. Его даже нисколечко не покоробило свое имя из ее уст. — И кто из моих якобы подруг тебе сказал такую глупость? — Она представилась как Джулия Вейн. — А, мелкая, — снова ухмыльнулся Малфой, и за это удостоился обвиняющего взгляда снизу из открывшихся глаз. Он заметил этот укол, нахально закинув руки на спинку дивана. — Избавь меня от своей ревности, Грейнджер. Смеясь, Гермиона с удовольствием заметила, что слизеринец уже выглядел не таким загруженным, как час назад. Он тоже снова позволял себе шутить и улыбаться, хоть и, как обычно, с ехидством. — Никакой ревности, Малфой. Просто она же совсем маленькая. — Ей четырнадцать. — О том и речь. — Мне напомнить, сколько было лет тебе, когда у тебя закрутился роман с Крамом? Гриффиндорка открыла рот, чтобы ответить на этот выпад, но тут же закрыла его. Крыть было нечем, Драко ее подловил. Впрочем, у нее остался незначительный козырь. — А ты прямо-таки следил за мной и Крамом? — Трудно было не следить, когда ты пришла с ним на Святочный бал, — неохотно отдал должное блондин, расстегивая две верхние пуговицы на своей рубашке. Гермиона жадно проследила за этим движением, но остановила себя, чтобы снова не пялиться. — Ты смотрел на нас? — Глупый вопрос, Грейнджер. Наверное, только слепой не смотрел на тебя, — Драко неосознанно изменил повествование с Гермионы и Крама на просто Гермиону. Девушка тоже заметила это и улыбнулась. — Так значит, у вас с Джулией роман? — подловила она парня на слове, и тот прыснул. — Тебе действительно так важно это? — Нет, я просто люблю добираться до сути. — Тогда я не буду слизеринцем, если доставлю такую радость, удовлетворив твое любопытство. Они еще пару секунд сверлили друг друга насмешливыми взглядами, а потом Гермиона сдалась. — Ну и не надо. Драко откинул голову назад, на спинку, и уставился в потолок. Лежащая на его коленях девушка уже опять дремала. Сегодня она была странно вымотанная и уставшая, так что ему предстоял вечер в тишине и в таком редком расслабленном уединении с самим собой. С какого момента в этом году все пошло не так с Грейнджер? Точнее, с ним и с Грейнджер. С какого момента он начал вылавливать взглядом ее кучерявую макушку в толпе в коридорах? Когда перестал придираться ко всем словам, обзывать и унижать? С каких пор гриффиндорка так плотно укоренилась в его жизни, что сейчас он позволял ей улечься буквально на свои ноги? Мало того, он сам ее переложил, хотя мог бы сесть в соседнее кресло. А может быть, дело было и не в Грейнджер, а в нем самом. Это ведь он запустил ее в свое ледяное сердце, наверное, чтобы забить пустоту, оставшуюся после смерти отца и предательства Астории. Только в начале года он размышлял о том, что налаживание общения с магглорожденными пойдет на пользу его репутации. Ради этого ли он сейчас ходил в Больничное крыло за микстурой и на кухню за бананами? Опустив глаза вниз, Драко вгляделся в лежащую на боку Гермиону. Такой мирный сон, хотя вот только пару часов назад он будил ее, дергающуюся в беззвучных конвульсиях испуга. Он не стал спрашивать, что снилось ей — подумал, что слишком личное. На ее месте, был бы он готов доверить ей свои кошмары? Пытаясь увидеть ответ на свой вопрос, парень снова скользнул взглядом по курносому носу, темным ресницам, подрагивающим во сне, приоткрытым губам. Рука потянулась к волосам, и пальцами слизеринец убрал с лица шоколадную прядь. Гермиона Грейнджер. Первая ученица Хогвартса. Героиня войны. Лучшая подруга Гарри Поттера. И новая слабость Малфоя.

***

Ровно в восемь утра в комнате раздался громкий писк, и Гермиона резко села. Оказывается, Драко уже полминуты тряс ее за плечо в попытке разбудить. На его не выспавшемся лице явно читалось раздражение. — Если ты сейчас же не выключишь эту штуку, то этим займусь я. И, поверь, вряд ли ты снова соберешь ее по частям. Девушка схватилась за свою кисть и нащупала наручные часы, будильник которых надрывался в попытке разбудить хозяйку. Все еще находясь в полусознательном состоянии, Гермиона непонимающе огляделась — самым странным объектом в ее спальне был Малфой, грозно поглядывающий на моргающий циферблат. Уж кого-кого, а Малфоя в ее комнате не должно быть. Девушка снова завертела головой, осознав, что они все еще в гостиной старост. Удовлетворенный прекращением пронзительного звука, слизеринец потянул затекшие конечности и встал, разминая ноги. — Мы просто… спали? — ляпнула Грейнджер, нервно сдувая с лица нависающий локон и одергивая свой свитер. Драко, убирающий переполох на столе, улыбнулся. — Так ты не все помнишь? — Малфой! — приоткрыла в изумлении и возмущении рот девушка, хватая с дивана подушку и швыряя в наглую физиономию. Подушка была схвачена прямо перед лицом. — Разумеется, просто спали. Я предпочитаю, чтобы девушка бодрствовала в момент, когда… — Всё! — замахала руками студентка. — Ни слова больше. Они собирались в неловком молчании, и каждый думал об этой странной ночи, которая, несомненно, сделала их еще на дюйм ближе. Гермиона посмотрела на стул и вспомнила момент их «объятий», а Драко, возвращая подушку на место, с грустью подумал о том, что, если бы не адский прибор гриффиндорки на руке, он бы с удовольствием проспал здесь все уроки. Но на деле сказал другое: — Ноги затекли в таком положении, — он состроил недовольную гримасу. — В следующий раз чур ты спишь на полу. — В следующий раз? — со скептицизмом приподняла брови Грейнджер, забирая волосы в хвост и глядя на стушевавшегося Малфоя. Вместо ответа на прямой вопрос он, застегивая пуговицы на рукавах, кивком указал на ее запястье. — Что за чертовщина? — Обычный будильник. — Звучит как русалочье пение, — поморщился Драко. Он проследил за тем, как Гермиона поднимает с пола свою странную книгу и бережно кладет ее в сумку, после чего направился к двери. — Знаешь, когда выходить? Гермиона неопределенно кивнула. Не потому, что она не знала этой схемы, созданной для того, чтобы их не заметили вместе, а потому, что она чувствовала себя позорищем, с которым Малфой боится появиться на людях даже на расстоянии вытянутой руки. Снова неловкость. Парень замер, взявшись за ручку двери, а Гермиона осталась стоять на месте, провожая взглядом. Никто не знал, что нужно говорить заклятому школьному врагу после того, как буквально провел всю ночь в одной постели. Наконец, Драко прокашлялся. — Ну, увидимся на Трансфигурации? Когда он уже нажал на ручку, чтобы выйти вон, дверь вдруг открылась с наружной стороны. Инстинктивно отпрянув, Драко сделал пару шагов назад. В проеме стояли Теодор Нотт и Эрни. Грейнджер еле удержалась от того, чтобы ударить себя по лицу ладонью в я-так-и-знала жесте. — Э-м-м?.. — Доброе утро, — вежливо поздоровался Малфой, пока шокированные старосты разглядывали его и гриффиндорку. На лице Эрни проскользнуло непонимание, изумление, отвращение и снова изумление. Лицо Нотта, напротив, счастливо вытянулось. — Драко, решил вернуться в ряды? Гермиона выпучила глаза, за спиной направляя палочку на кожурки от бананов и испаряя их. Спина Драко выпрямилась, было почти видно, как в голове его лихорадочно носятся мысли. На девушку он не оборачивался. — Да, скучно без возможности снимать с мелюзги баллы, — ухмыльнулся он, хватаясь за единственную возможность выйти из этой ситуации сухим. Эрни не верил своим глазам, Грейнджер облегченно выдохнула, а Нотт со счастливой улыбкой схватился за руку однокурсника и начал ее трясти. — Супер новость! Но как же теперь быть… — он бросил неоднозначный взгляд на МакМиллана, который сейчас смотрел на Драко с чуть ли не осязаемой ненавистью. Малфой с готовностью ответил ему тем же, добавив издевательский оскал. Чуя неладное, Гермиона встряла в разговор. — Решим на собрании? — предложила она, и Теодор посмотрел на нее с благодарностью. Между ней и старостой Слизерина всегда сохранялся теплый нейтралитет, достигнуть которого не получалось ни с каким другим представителем этого факультета. Ну, возможно, до недавнего времени. — Классная идея, Грейнджер, ты как всегда до ужаса сообразительна, — Тео сделал вид, что снимает шляпу, а пребывающая в хорошем настроении гриффиндорка ответила шутливым реверансом. Почему-то со стороны Драко тут же раздался недовольный выдох. — Так, Эрни, забираем твой значок и валим. — Ну, увидимся на Трансфигурации, — весело бросила отличница фразу, сказанную ранее Малфоем. Тот понимающе хмыкнул и пропустил девушку вперед. Выйдя из комнаты, Гермиона расправила плечи и улыбнулась новому дню. Для хорошего настроения достаточно лишь «встать с той ноги». С ноги Малфоя, к примеру.