Выпускной Бал

Шутливо толкаясь друг с другом в проходе, Блейз и Драко выскочили на залитую светом платформу. — Не пропадай, — отсалютовал Блейз и, приобняв Пэнси за плечи, удалился с ней в противоположную от друга сторону. Малфой обернулся, разглядывая компании вокруг себя, и от нежностей начинало сводить скулы. Рыжее семейство воссоединилось: Уизли-старший укладывал на тележку багаж девочек, а оставшийся в живых близнец здоровался за руку с парнями. Громогласной компанией они удалились с вокзала, и Грейнджер, поглощенная разговором, не заметила бурящего спину взгляда. Он прибыл домой, когда Нарцисса уже закончила обед. Услышав оповещение о том, что кто-то воспользовался каминной сетью, она с удивлением приподняла тонкие светлые брови, отложила книгу и встала с кресла, распрямляя юбки. Как только она вошла в гостиную, её взгляду предстал сын. — Драко, — слегка возмущенно воскликнула она. — Почему ты не предупредил меня о том, что приедешь? Приподняв складки платья, женщина быстрым шагом подошла к сыну и обняла его, погладив белокурые волосы, пропуская пряди сквозь изящные пальцы и наслаждаясь такой теплой близостью родного человека. — Не хотел, чтобы ты случайно устроила приём в честь моего приезда, — отозвался Драко, позволяя матери упиваться его присутствием. В конце концов, они не виделись с Рождества, и обстоятельства их встречи были весьма трагичными. — Еще не поздно, — угрожающе проворчала ему в шею Нарцисса. Позади послышалось громкое шипение, и мать с сыном отстранились другу от друга. Драко уставился вниз, где с пола на него с недовольством взирала пара кошачьих глаз. — Познакомься, дорогой, это мой Кастор. — Кастор? — скептически переспросил парень, когда кот стал его обнюхивать и тереться об ноги, оставляя на штанах шерсть. — Ну и имечко, мам. — В нашей семье всех детей называют в честь звёзд или созвездий, — непреклонно заявила Нарцисса, сложив руки в замок на платье. — Он теперь тоже Блэк, так что имя должно соответствовать. Будут свои дети — будешь выбирать им сам имена. Хотя… Женщина пожала плечами. Глаза жмыра и правда напоминали две горящие вдалеке звезды. Немного посомневавшись, Драко всё-таки признал, что имя питомцу подходит. Нарцисса, бросившись в рассказы о своём последнем приёме, увела сына в столовую, где эльфы уже накрыли для него поздний обед. Кастор следовал за ними по пятам, и в конце концов даже запрыгнул на колени наследнику рода. Особо не жалующий животных Драко сморщился и скинул с ног наглого кота, избавившись с помощью палочки от шерсти, и постарался за обедом не обращать внимания на пару звёзд под столом, обиженно на него сверкающих. Нарцисса тактично удалилась из столовой, предложив потом побеседовать на балкончике за вечерним чаем. У аристократов было не принято болтать за едой, так что, как только Драко закончил с приготовленным эльфами обедом, он пошел к маме и сел в уличное кресло. Вокруг расстилались просторы садов Мэнора. Стоящие в идеальный ряд яблони начинали потихоньку покрываться красивыми белыми цветочками, и к июню уже обещали урожай кисло-сладких зелёных плодов. С ветки на ветку перелетали крохотные птички, распевая на всю округу свою песнь, а внизу, прямо по песчаной дорожке прогуливался белый павлин. Улегшись возле кресла хозяйки, Кастор, не моргая наблюдал за кипящей под балконом жизнью. Эльфы как раз принесли поднос с чаем, медом, молоком и песочным печеньем. — Как дела у Блейза? — поинтересовалась Нарцисса, накладывая себе в чай ложку мёда и помешивая маленькой ложечкой. — Всё отлично. — И у Пэнси Паркинсон? — Да, у них обоих всё хорошо. — Приятные молодые люди, — удовлетворенно кивнула женщина, бесшумно делая глоток. Драко понимал, что мама хочет спросить о чём-то еще, и не пытался предотвратить вопросы. В конце концов, возможно, их беседа перетечет в нужное ему русло, и не придется даже самому заводить тему. Он покрепче сжал чашку и стал ждать. Когда-нибудь любопытство мамы должно победить тактичность. Она сделала очередной глоток, не отрывая взгляда от сада. Кастор шевельнул ушами, когда совсем рядом с балконом пролетели две птицы. — Про дочь Гринграссов, полагаю, спрашивать бесполезно? — она словно и не была заинтересована в диалоге. — Мы с Асторией… заключили перемирие. Кажется, я убедил её поговорить с отцом насчет долга, — блондин взял одну печеньку и, едва надкусив, почувствовал, как выпечка тает во рту. — Сомневаюсь, что Гектор упустит такую возможность, — рука, держащая чашку, легонько затряслась. Нарцисса старалась скрыть волнение. Прикрыв глаза, она успокоилась и снова вернула на лицо улыбку. — Получается, ты остался без пары на Выпускной? «Ты ведь сам хотел завести этот разговор, так почему ты молчишь?» — Верно, — Драко безучастно разглядывал плавающие на дне чаинки. — Но это поправимо. — Конечно, поправимо, — фыркнула Нарцисса, ставя чашку на блюдце и снова складывая руки на коленях. Убрав усмешку с губ, аристократка вдруг приобрела понимающий, искренний вид. — Кто она? — Кто? — Та, кого ты собираешься пригласить. — С чего ты взяла?.. Нарцисса повелительно подняла руку, призывая замолчать. Её глаза светились теплотой и заботой, возле них пролегли морщинки — она улыбалась. — Дорогой, я знаю, что ты не приехал бы просто так на каникулы перед экзаменами. Да и я заметила, что с тобой что-то не так сразу же, как только увидела. Не нужно противиться этому. — Намекаешь на то, что я болен? — скептически спросил Драко, и мать покачала головой. — Нет. Ты всего лишь хранишь секрет. — Ерунда. Я с тобой честен. — Как ты можешь быть честным со мной, если не до конца честен даже с самим собой? Драко в безысходности уставился на шумящие кроны яблонь. — Я опасался твоей реакции. — И всё же приехал за советом. — Не за советом. За одобрением. — С каких пор тебе оно нужно? Нарцисса склонила голову. Как и у сына, её волосы переливались в солнечном свете, придавая холодному, серебряному образу немного золотистого тепла. — Нужно, — сглотнув, Драко перевел взгляд с вида за балконом на свои руки. После чего парень непроизвольно прикоснулся к щеке, дотронувшись до места, где еще чувствовался обжигающий след губ Грейнджер. Рука поднялась выше и взлохматила волосы, а голос перешел на шепот:  — Лучше бы я и правда был болен. — Она магглорожденная? Проницательность мамы вновь удивила слизеринца. Словно он и не уезжал никуда. Словно он снова уронил вазу, и мама заставила его в этом признаться. — Вроде того. — Думаю, на этот вопрос можно ответить либо «да», либо «нет». — Да. — Гермиона Грейнджер. — Кроме неё что, больше нет вариантов? — рассердился Драко, этой вспышкой пытаясь перекрыть свое замешательство. Мама догадалась слишком быстро. Это облегчало задачу, но… Неужели это так очевидно? — Есть. Но это лучший вариант, а ты другие и не рассматриваешь. Нарцисса говорила об этом так, словно они пришли в магазин примерить мантии. «У тебя превосходный вкус в одежде. Зная тебя, ты всегда смотришь на лучшее», — сказала бы Нарцисса, будь они и правда в ателье. Вот только эта «мантия» ему не по карману, впервые в жизни. Ему даже удалось спрятать усмешку во вновь поднесенной ко рту чашке чая. Что толку от богатого наследства, если ты все равно не можешь себе позволить любить недоступного человека? — И чем тебя зацепила мисс Грейнджер? Драко затравленно, немного злобно посмотрел на мать. Он думал, что пришел домой, а не к семейному психологу. — Не надо противиться, Драко, — укоризненно произнесла Нарцисса. — Я не противлюсь, — огрызнулся он. Чай почти переливался через края — так сильно он нервничал, дёргая рукой. В его голове возник образ Грейнджер. «…Они сидят в комнате старост, она почти забыла про то, что в руке у неё полуостывший чай — настолько поглощена чтением. Малфой спрашивает её о том, как переводится Руна в его тексте, и она поднимает голову с улыбкой, что-то говоря о многозначности. А он лишь смотрит на то, как блестят её глаза, когда она увлечена работой». — Ты закрываешь её в себе, Драко. Прими это чувство. — Я всё принял, всё! — крикнул парень, вскакивая с места. Драко и думать не мог, что разговор с матерью будет настолько непростым. Она словно хотела выжать из него всю правду, докопаться до сути, содрать с него броню и увидеть то, что он там прячет. «…Кабинет Зельеварения. Слизнорт пишет что-то на доске, диктуя перечень ингредиентов. Сам Драко наблюдает за столом, где Грейнджер, наклонившись над рабочим местом, строчит себе в пергамент весь оговорённый список. Убирает за ухо прядь, свисающую на лицо и мешающую смотреть, и в это время замечает его взгляд, и нежная улыбка, адресованная ему, касается её губ. А потом — снова с головой нырнула в пергамент. В этом вся зубрила-Грейнджер». — Не надо во мне копаться! — подойдя к перилам. Малфой с силой сжал поручни, так, словно мог вот-вот сорваться вниз, к павлину и высаженным на клумбах цветам. Он всё еще был здесь. В Малфой-мэноре, под пристальным взглядом матери-легилимента. — Ты за этим пришел ко мне. Позволь мне показать тебе, если ты сам закрываешь глаза на правду. «…Смех Грейнджер как-будто снова раздался совсем рядом с его ухом, а лицо снова обдувал буйный ветер. Набирая высоту на метле, он на всякий случай проверяет, крепко ли она держится. Её глаза уже слезятся от ветра, но Грейнджер продолжает открывать их пошире, чтобы не упустить каждую деталь, каждое мгновение. А потом кудрявая голова поворачивается к нему, и он видит детское счастье и благодарность. Этот взгляд еще долго преследовал его во снах». — Хватит! — Почему ты боишься? — Я не боюсь! И его снова затаскивает в воспоминания. Нарцисса ищет что-то. То, что должно помочь ему принять её. Принять их обоих. Он проваливается глубже. «… Малфой снова видит со стороны, как измученные, испачканные в своей и чужой крови, Поттер, Уизли и Грейнджер обнимаются в Большом зале. Видит, как туда-сюда проносят носилки, и Грейнджер плачет, так, как никогда при нём не плакала. Драко смотрит на свои руки и вспоминает о том, что несколькими часами ранее поднял на неё палочку в Выручай-комнате. Она не простит ему ни это, ни всё остальное». — Она уже тебя простила, Драко. Без дальнейших объяснений Нарцисса снова толкает его в пучины сознания. «…Ему снова снится сон — похороны отца, люди в чёрных мантиях… и Грейнджер. Она кричит о том, что поможет ему, и в этом сне все было по-другому. Его рука не наводит на неё палочку, а губы не произносят смертоносного заклятья. Приняв её в свои объятья, Драко слышит, как она мычит ему о том, что поможет, о том, что не боится его. Её пальцы касаются его предплечья — на нём больше нет метки». Вынырнув из собственной памяти, парень обнаружил себя всё там же — на балконе, сжимая перила так, что костяшки побелели. Солнце уже приближалось к горизонту, садясь и окрашивая сады в кроваво-красный закатный оттенок. Он тяжело дышал, и слышал, что Нарцисса тоже выравнивает своё дыхание. — Ты не имела права залезать в мою голову. Опустив взгляд, Драко быстро задирает вверх рукав. Пустые глазницы черепа, уже не такого насыщенного чёрного цвета, взирали на него в ответ. Он останется с ним навсегда. Как и отвратительная надпись «грязнокровка» на её руке. — Не важно, что ты сделал, Драко. Намного важнее то, что будешь делать теперь. Кастор потянулся, ловя последние следы уходящего солнца. — Я буду рада познакомиться с мисс Грейнджер поближе на твоем Выпускном. Думаю, вы будете хорошо смотреться вместе. Драко кивнул, и они продолжили смотреть на закат.

***

Предмет обсуждений Нарциссы и Драко сейчас как раз стоял у одного из мест трансгрессии — Гермиона, появившись в центре Лондона, переминалась с ноги на ногу, поправляя то и дело перекручивающуюся юбку. Спрятав палочку, девушка выглянула из переулка и неуверенным шагом вышла на оживленную улочку, где потом уже поймала такси и назвала нужный адрес. Она вышла из машины на тротуар Грейт Рассел Стрит, снова поправив юбку, и почти сразу же увидела Коула. Мужчина стоял у входа в Британский Музей, тоже одетый в маггловскую одежду — обычные джинсы и пуловер. Учитель создавал приятное впечатление обычного человека, пригласившего даму в музей. — Добрый день, — проговорила Гермиона, когда Ричард заметил её, поднимающуюся по ступеням, и подал руку. — И правда добрый, — он улыбался и немного щурился от яркого солнца. — Начнем наше погружение в историю? — И как глубоко придется погружаться? — шутливо спросила Гермиона, в тайне надеясь на то, что рассказ её учителя о Малфоях не уходит корнями глубоко в древность. — Думаю, на пару лет точно, — туманно ответил мужчина, приоткрывая для ученицы дверь. Когда он приобрёл для них билеты и их пропустили через контроль, Гермиона с огромными глазами стала рассматривать представленные экспонаты. Музей, в который они пришли, в основном специализировался на всеобщей истории, но были здесь и отделы, посвященные исключительно Британскому королевству. Они миновали гравюры Микеланджело, Рафаэля, да Винчи и Дюрера, когда Гермиона, все еще не прогнав с лица блаженную улыбку, обратилась к своему спутнику: — Мы ведь здесь не ради искусства? — Как ты сама пожелаешь. Гермиона обернулась. Её любовь к живописи была, конечно, сильной, но желание узнать правду было сильнее. — Неужели моё мнение учитывается, Ваша Светлость? — усмехнулась гриффиндорка, наблюдая за проскользнувшими на лице Ричарда эмоциями. А потом он снова расслабился и улыбнулся так, словно она только что заработала для своего факультета десяток очков. — Фамилия, конечно, не настоящая? — Конечно, нет. — И как к вам обращаться? — Думаю, при нашей ситуации просто имя будет уместным. — Это несколько фамильярно. — Об этом уже поздновато думать, — мужчина широким жестом указал на то, что они, только вдвоем, находились в маггловском музее во время весенних каникул. — Так как ты догадалась? — Просто новости увидела, ничего особенного. — И что про меня говорят в мире? — с неподдельным интересом спросил Ричард, пока они прогуливались между стендами с древними монетами. — Что вы пропали при необычных обстоятельствах. — Отчасти правда. Но я не пропадал — я бежал. — От кого? — Гермиона почувствовала, что разгадка была совсем близко. Ричард сомневался. — Вы можете мне доверять, профессор. Может, я смогу помочь? — Ты и так уже помогаешь мне. Они снова остановились, на этот раз перед каким-то пейзажем. Мужчина еще раз внимательно посмотрел на свою ученицу. Гриффиндорка стояла, сложив руки за спиной, и разглядывала картину. Он вздохнул. — Я родился в аристократичной семье. Конечно, родители в восторг не пришли, когда получили письмо. Я не должен был отправляться в Хогвартс, мне необходимо было остаться и впоследствии занять свое законное место в Палате. Видишь ли, наша семья — одна из двух, кто еще передает должность британского пэра по наследству, остальные избираются более высокими чинами. Тем не менее, я никого не послушал и отправился на учебу. Родители со временем свыклись с мыслью, что я волшебник. Вдобавок, летом я посещал все нужные мне занятия — дипломатию, уроки танцев, этикета и прочей ерунды. Но самым ключевым моментом для моей жизни стало другое. Я был женат. Гермиона только успела задаться вопросом, как жена Коула была связана с Малфоем. Но её тут же поглотил рассказ.

Лето 1996-го

— Ричард, ты снова плохо спал ночью? — подошедшая со спины молодая женщина наклонилась к нему, поцеловав в макушку. Мужчина склонился над книгой, делая вид, что занят. Он не хотел её игнорировать, ему хотелось разделить с ней каждое мгновение этого вечера, этой ночи, этой жизни. Но у него остались незаконченные дела. — Нет. Ложись в постель, Джозетт. — Я не могу уснуть, — шатенка прикусила губу, что-то обдумывая. В это самое время её руки лежали на плечах мужа, обнимая и притягивая человека, которого она стала так редко видеть в последнее время. — Я думаю… Лучше покажу. Покачивая бёдрами, она ушла в гостиную и вернулась уже с журналом и кружкой молока с мёдом в руках. Напиток всегда помогал ей уснуть. — Вот, смотри, — не обращая внимание на ворчание Ричарда, она опустила поверх его раскрытой книги журнал на нужной странице. Сделав глоток, она указала пальцем на обведенное красным маркером объявление. — Как тебе этот? Сквозь возмущения Ричард всё-таки взглянул на объявление о продаже коттеджа. — Белгравия? — с явным скептизмом в вопросе спросил мужчина. — Милая, ты уверена, что хочешь отдать восемь миллионов стерлингов за этот дом? — Мы мечтали об этом доме чуть ли не с первой нашей встречи, — вкрадчиво произнесла Джо, прильнув телом к спине мужа и потирая щеку об его жесткие волосы. — А ты… после своего повышения… отстранился от меня. Ричард взглянул на часы. До их встречи оставалось совсем недолго. Поэтому он успокоил жену, сказав, что просто много работы накопилось. Ещё сказав, что этот дом — прекрасный выбор, и они обязательно отправятся к риелтору и посмотрят на коттедж изнутри. Джо успокоилась. Она ушла в спальню, прихватив своё молоко, запах которого напоминал Ричарду о его нелегкой семейной жизни. Он выключил свет, оставив гореть лампу только в кабинете и, бесшумно выйдя в сад, трангрессировал. — Ну? — сразу возле него послышался грубый прокуренный голос. — Какие новости, милорд? Второй мужской голос рассмеялся, скаля зубы. — Мальсибер. Антонин, — вежливо кивнул Ричард каждому из людей, стоявших перед ним в какой-то глуши, в которую они снова его вытянули. Лица их были скрыты черными капюшонами, но этот голос он бы узнал из тысячи.

Наше время

— Пожиратели смерти? — округлив глаза, Гермиона вдруг оторвала взгляд от пейзажа и в шоке уставилась на рядом стоящего человека. Она воскликнула так громко, что пожилая пара в двух шагах от них покосилась на девушку с раздражением. Ричард зашикал на неё, и девушка стыдливо потупила глазки. — Так вот оно что… Пожиратели испортили вам и вашей жене жизнь? Мужчина, обходя дальше по периметру зал музея, провел пальцами по красной бархатной веревке, ограждающей гостей от экспонатов, после чего невесело усмехнулся. — Разве ты еще не поняла по моему рассказу, кто в нём главный злодей? Я сам всё испортил, Гермиона.

Осень 1997-го

Когда Ричард возвращался с работы, он заметил жену, заботливо подстригающую газон в их саду. Она как раз выпрямилась, чтобы размять затёкшую спину, когда увидела вернувшегося любимого. — Ричард, — окликнула она его, приставляя к глазам руку, как «перегородку» от солнца. — Ты сегодня рано. Мужчина прошел через калитку к своему роскошному дому. Всё так, как они и мечтали. Большой светлый дом и маленький уголок для того, чтобы Джо могла заниматься садоводством, к чему она привыкла с детства. — Да, появились более важные дела, — объяснил он, подходя к ней и стараясь не наступить на недавно высаженные грядки. — К нам сегодня придут гости. Мои коллеги по работе. Сможешь посидеть тихонько в спальне, пока они не уйдут? — Боже милостивый, Ричард, да на тебе лица нет, — занервничала Джозетт, снимая с руки перчатку и проводя тёплой рукой по взмокшему лбу мужа. — Всё в порядке? Его тряхнуло. Даже когда он закрыл веки, чтобы не поддаться эмоциям, было видно, как мечутся его глаза в панике. В страхе. — В порядке, — коротко и грубо бросил мужчина, скидывая руку Джо. Она поджала виновато губы и, комкая снятую перчатку в руке, прижала её к груди. — Прости… Ты просто так замкнулся. Ричард, милый, я тебя не узнаю! Если я могу чем-то помочь… — Ты поможешь, — обезумевшим голосом выдавил политик. — Если сегодня вечером просидишь в спальне и не будешь спускаться вниз, к нам. Ясно тебе? Джозетт послушно кивнула, сглотнув ком в горле. Она проследила за тем, как муж твердой, даже психованной походкой устремляется внутрь их дома. Затем женщина складывает все свои лопатки, садовые ножницы и убирает в сарай.

Наше время

Ричард, вдруг прекратив свой рассказ, опирается о стеклянную витрину с какой-то доисторической вещицей. Глядя на него, Гермиона даже смогла представить тот обезумевший взгляд, которым Коул смотрел на жену в своем рассказе — этот взгляд блуждает в его глазах, когда они снова обсуждают заклятья Забвения. — Сэр? — девушка аккуратно дотрагивается до его рукава, боясь его реакции. Она видела, сколько боли доставляет ему каждое слово, каждый момент этих воспоминаний. — Если вы не хотите, то не нужно рассказывать. Я и так помогу вам с переводом… — Нет, — он нашел в себе силы встать ровнее, потушил безумие во взгляде. — На чем мы остановились?..

Осень 1997-го, тот же день

— Тёмный Лорд признателен тебе, Ричард, — улыбался Долохов, которому Ричард, как добросовестный и вежливый хозяин, подливал в бокал выпивку. Сегодня двое мужчин, которые завербовали политика в свои сети угрозами, пришли не вдвоем. С ними был еще один Пожиратель смерти, более худой, бледный, с длинными светлыми волосами, собранными в хвост. Он оглядывал дом принявшего их мужчины и держался холодно, даже высокомерно, словно ему и дела не было до происходящего диалога. — Я рад, что у меня получилось ему угодить, — Ричард натянул на себя улыбку, которой ему не раз приходилось отвечать на лицемерные заявления коллег в Палате Лордов. — Как там новый Премьер Министр? — О, осваивается, — кивнул благосклонно Антонин, покачивая в бокале виски. — Благодаря твоим стараниям, из него выйдет отличная пешка. Мальсибер хохотнул, и даже странный светловолосый мужчина удосужился выжать улыбочку. — Прошу прощения, вы не могли бы представить мне своего друга? — поинтересовался Ричард, обращаясь к своим знакомым. Антонин сделал вид, что ему очень стыдно, что он сам раньше до этого не додумался. — Ах, как невежливо с моей стороны! Прошу меня простить. Ричард хорошо понимал, что этот фарс лишь попытка задеть его. — Дорогой мой друг Ричард, познакомься — Люциус Малфой. Светловолосый руку жать в ответ не стал, лишь одарив хозяина дома снисходительным кивком. — Рад познакомиться. Вы тоже относитесь к… — М-м, да, но я здесь сегодня по другой причине, — уклончиво ответил тот, которого звали Люциусом, и Ричард, решив, что уже проявил достаточно уважения по отношению к этому незваному гостю, наконец, смог отвернуться к двум другим собеседникам. — Так мы закончили? — уточнил он, не моргающими глазами глядя на двух Пожирателей. — Наше сотрудничество. Я направил вас к нужным людям, чтобы вы незаметно заменили Министра, я сам лично удостоверился в том, что он и дальше будет вам помогать и не будет задавать вопросов… — Как я уже сказал, мой друг, Темный Лорд доволен твоими стараниями и благодарен тебе, — заявил Долохов, опустошив одним глотком свой стакан. — Грядет война, — своим привычным, грубым басом провозгласил громко Мальсибер, и так звучно, что Ричард даже бросил короткий взгляд на потолок, надеясь, что Джо ничего не слышит. Светловолосый Малфой с интересом проследил за этим жестом, после чего улыбнулся своим мыслям. — Тебе оказана честь. Ты присоединишься к нашей армии, и тебя ждет слава, богатство и почести, — закончил свое предложение Мальсибер, и волосы на затылке Ричарда зашевелились. Присоединиться к ним? К людям, убивающим женщин и детей? Проливающим кровь только из-за того, что она недостаточно чиста? Одно дело помочь им в политических интригах, под угрозами быть обнаруженным перед всей Палатой Лордов… А совсем другое — помогать им. — Как я понимаю, вы не принимаете отказа? — приподнял брови мужчина, кладя одну ногу на другую в безмятежном жесте, стараясь показать, насколько ему безразлично происходящее. — Темный Лорд не принимает отказов, — улыбнулся Долохов и, что крайне возмутило хозяина дома, встал и самолично налил себе еще виски. Так, словно он уже распоряжался всем имуществом. — И что будет, если я соглашусь? Наконец, после долгого молчания Малфой подал голос. Он растягивал слова, скучающе обводя взглядом гостиную. — Пройдешь маленькое испытание. Для этого я здесь, — он раскинул руки, как бы показывая всего себя, и растянул губы в ехидной улыбке. — В чем оно заключается? — настороженно спросил Ричард. Он уже с такой силой сжимал бокал, что тот готов был треснуть. Блуждающий взгляд светловолосого снова остановился на потолке. — Твоя жена. Она маггл? — Да. — Убей её. Бокал с оглушительным звоном раскололся. На свежевыстиранный жилет Ричарда вылился остаток виски, а стекла посыпались на тёмно-коричневый ковер. — Что? — осипшим голосом переспросил после недолгого молчания Ричард. К его величайшему ужасу, за спинами послышался тихий скрип. Нажав на дверную ручку, его жена осторожно, совсем чуть-чуть приоткрыла дверь и оглядела присутствующих. — Прошу прощения, — смущенно извинилась она и посмотрела на мужа. — Я слышала, что что-то разбилось. Всё хорошо? Я могу убрать… — Беги наверх, сейчас же! Но Ричард зря надрывал свое горло. В то время, как Долохов попытался скрутить ему руки и дотянуться до палочки, Люциус уже поднял свою и нацелил её на вошедшую Джозетт. Вспомнив, как в юности занимался бейсболом, Ричард вдруг оттолкнулся от пола ногами и, чувствуя, как захват на его руках сжимается сильнее, выбил носком ботинка палочку Малфоя и с силой наступил на неё, когда древко подкатилось к его ногам. В дверях что-то закопошилось — это пришедшая в себя Джо пыталась найти выход, но, увы, Пожиратели уже запечатали дверной проем. Женщина плакала, не понимая, что за сила закрыла вход, что за странное оружие у этих людей и что им нужно от её мужа. — Пусти… аргх… подонок! — ожесточенно сражаясь врукопашную с Долоховым и Мальсибером, Ричард видел, как Малфой медленно поднимает свою погнутую палочку. — Ничего… И такой управимся, — он сдул с лица прядь, выбившуюся из хвоста, и снова указал кончиком палочки в сжавшуюся в углу Джо. — Нет! В его ушах так сильно звенело, что он даже не услышал произнесенного заклятья. Увидел только смертоносный зелёный луч, который летел в сторону его жены. Рядом с обмякшим телом жены что-то с глухим звуком упало — то был сборник стихотворений Байрона, который она читала сегодня перед сном и случайно захватила с собой.

Наше время

Со слезами на глазах Гермиона дослушивала этот рассказ, и в конце не удержала всхлипа. — Мерлин, профессор, мне так жаль, — она прижала ладонь ко рту, стараясь сделать так, чтобы старики, бродившие рядом, не услышали её плача. — Не нужно, — сухим голосом ответил ей мужчина, пустым взглядом уткнувшись в один из стеллажей. — Джо жива. — Но как? — опешила отличница, прекрасно понимая, как работает «Авада Кедавра». — Когда я увидел, как луч соприкоснулся с телом Джо… Я сразу понял, что что-то не так. Наверное, сломанная палочка Малфоя дала сбой. Джо отлетела в сторону, и когда Пожиратели, поглумившись, ушли, я обнаружил, что она дышит. — Это невозможно… — Грейнджер покачала головой, но потом вспомнила, как со сломанной палочкой Локонс не смог проклясть Гарри и Рона на втором курсе. — И что с ней стало? — Моя жена… Напрочь потеряла память, — Ричард сжал кулаки. — Я поместил её в психиатрическую больницу, пока не найду решение. Знаю, так нельзя. Но она не помнит меня. Ни меня, ни наш дом. Ни-че-го. — Так вот оно что, — шокировано произнесла Гермиона, отнимая ладонь ото рта. — Вот зачем вам нужна была так книга. Ричард кивнул. — Я искал ответы в медицине, когда понял, что волшебную проблему сможет решить лишь волшебное средство. И тогда я устроился в Хогвартс, надеясь, что смогу найти здесь ответы на мои вопросы. — И не найдя их в обычной библиотеке, вы решили нагрянуть в кабинет Дамблдора, — грустно констатировала Гермиона. — Да. И ты мне помогла с этим. Гермиона, послушай, — мужчина взял студентку за плечи и заглянул ей в глаза. — Я сломал жизнь своей жене, это я сделал с ней. Но я знаю, что ты тоже потеряла родных. Давай, пожалуйста, поможем друг другу. — Почему вы считаете, что в произошедшем — ваша вина? — покачала головой гриффиндорка. — Потому что я уделял слишком мало времени Джо. Не рассказал, кто я такой. Отдалился от неё. В конце концов, я виновен в том, что вообще привел в наш дом Пожирателей смерти. — Вам угрожали. — И я должен был разобраться с этой проблемой, не втягивая в неё жену, — сокрушенно пробормотал Коул. — Вот, за что я ненавижу Малфоев. Хотя надо бы начать с себя. — Я понимаю ваше горе, профессор, но Драко не виновен в грехах Люциуса. Его отец был ужасным человеком, и поплатился за это. Так зачем же вы вымещаете злость на его сыне? Ричард снова молчал, бегая взглядом по лицу школьницы. Он либо не торопился с ответом, либо и вовсе не планировал отвечать. — Я помогу вам, — шепнула ему Гермиона, покровительственно кладя ладонь на плечо мужчины. — Я переведу книгу и, надеюсь, мы сможем вернуть вам жену, а мне — родителей.