Выпускной Бал

— Не верю своим ушам, — нахмурился Рон, когда они уселись на берегу озера, штудируя свои конспекты. Только теперь с ними была еще и Джинни. — А я почему-то не удивлён, — пробормотал Гарри, искоса поглядывая на подругу. Гермиона усиленно пыталась сосредоточиться на Трансфигурации, но ребята никак не могли отойти от темы Выпускного. Она снова чувствовала себя как на четвертом курсе, когда Рон решил, что она останется одна. — Почему ты ему отказала? Может, это была последняя возможность! Для самой Грейнджер эта загадка уже какой день была страшной тайной, и с чего бы ей знать, что ответить Рону? Девушка зашуршала пергаментом, поглядывая на часы. — Потому что… Я не хочу соглашаться идти с кем-то только потому, что так нужно. По отношению к Эрни это… неправильно. Он заслуживает девушку, которая будет хотеть пойти с ним, а не которая согласилась только из безысходности. Под выразительные взгляды парней Гермиона собрала свои книги. Заметив кричащую мольбу в их глазах, она со вздохом оставила некоторые записи и поднялась с земли, отряхивая юбку. За ней последовала и Джинни, которая, вопреки своей природе, даже не стала вклиниваться в спор о МакМиллане. — А вы куда? — У меня встреча с профессором Коулом по поводу одной работы. — А я просто устала сидеть на жесткой земле, — поморщилась Уизли, и гриффиндорки поплелись в сторону замка, смотря на то, как беззаботные первокурсники бросают камешки по глади озера. — Ты сегодня какая-то задумчивая, — аккуратно начала Гермиона. — Что-то случилось? Поссорились с Гарри? — Нет. Хотя, он тоже причастен, — с глубоким вздохом Джинни остановилась, запрокинула голову и посмотрела туда, где над стадионом летали слизеринцы, тренируясь к матчу. — Я волнуюсь. За свой проект. — Уверена, тебе не о чем беспокоиться, — Грейнджер ободряюще сжала руку подруги. — Ты разве не видишь? Все в восторге от твоего нововведения! Ты покорила Хогвартс чирлидингом! Инспектор это наверняка оценит, и ты получишь свою должность. — Должность... — эхом отозвалась Джинни, все еще наблюдая за фигурками на метлах. Потом перевела затуманенный взгляд на старосту. — Хочу ли я этого? — Не понимаю. Ты же мечтала работать в Министерстве? Рядом с Гарри. — Мечтала. Но теперь, когда Выпускной так близко, и уже надо определяться с профессией, я много думала… Хочу ли я провести всю жизнь, сидя в министерской форме в тесном офисе? — Ну, — замялась Гермиона, не зная, что ответить. Она-то всегда себе так и представляла свое будущее — добросовестная сотрудница, одетая в строгий костюм и управляющая небольшим количеством подчиненных в Отделе регулирования магических популяций и контроля над ними. — Мне кажется, это не для меня, — ответила на собственный вопрос Джинни, понурив плечи. Гермиона понимала ее чувства. Столько времени и сил потратить на что-то, только для того, чтобы осознать, что все старания были напрасны. Так было у неё с эльфами на четвертом курсе. — Послушай... Эй! — Грейнджер остановила подругу, заглядывая ей в глаза. — Даже если ты передумаешь… Это все было не зря. Ты только вспомни, какие эмоции все получали на матчах! Как весело было на репетициях, как все бросились записываться в команду. — Да, — слабо улыбнулась девушка. — Возможно. Еще разок сжав плечо Джинни, Гермиона приобняла её и повела в сторону замка. — Ладно, а что там с Гарри? — Сама не знаю. Чем ближе Выпускной, тем сильнее он нервничает. — Может, боится завалить Зелья? — Нет. Тут точно экзамены не при чем, он ведет себя странно только когда мы вдвоем. Смутная догадка зашевелилась в голове Грейнджер, но она не спешила озвучивать её подруге. Ей предстояли еще несколько часов перевода книги на пару с Коулом. Им осталось прочесть последнюю главу из тех, которые могли оказаться полезными. Гермионе не терпелось оказаться в кабинете маггловедения и попытаться изменить свою жизнь к лучшему.

***

— Профессор! — Да? — мужчина вскинул голову. Его лицо уже изрядно осунулось от усталости. Если у Гермионы были еще и другие заботы, помимо заклинания, на которые она могла отвлечься, то Ричард днями и ночами просматривал переведенные ими страницы, став более нервным и раздражительным по отношению к ни в чем не повинным ученикам. — Посмотрите на это. «Удаление памяти магическим путем чревато целым рядом последствий. Зачастую, обратить данный процесс невозможно…» Коул сжал челюсти, слушая рассказ своей студентки. — Замечательное замечание, мисс Грейнджер, два очка Гриффиндору за оптимизм, — огрызнулся он, за что получил полный негодования взгляд. — Я просто напомню вам, сэр, что мы с вами в одной лодке. И, к сожалению, имеем абсолютно разные ситуации, так что позвольте я дочитаю до конца, а потом можем поговорить об очках для моего факультета. Подперев голову кулаком, мужчина послушно прислушался к дальнейшим словам Гермионы. Она была права, говоря о том, что их ситуации различались в корне. Родители Гермионы лишились памяти умышленно, с одной целью — исключить оттуда любое упоминание об их дочери. Таким образом были переписаны последние двадцать лет их жизни, исключив беременность её мамы, роды, каждый семейный праздник, каждое счастливое совместное мгновение. Соответственно, и возвращать им память нужно было по кусочкам, аккуратно вплетая в их жизнь воспоминания о дочери. У Ричарда ситуация была несколько иной. Она отличалась тем, что, во-первых, заклинание было наложено не специально, а оказалось лишь результатом неисправной палочки Люциуса Малфоя. А значит, стоило лишь догадываться о самой природе этих чар. То был явно не простой Обливиэйт. Во-вторых, пропали абсолютно все воспоминания, начиная с того, что Джо не помнила своего имени, и заканчивая тем, что Ричард стал ей абсолютно чужим человеком. В этом заключалась дополнительная сложность в работе Грейнджер и учителя. Они оба не имели понятия, что конкретно искать. — «…Так считалось до 1630-х годов, когда Изольда Сейр не изобрела заклинание Возвращения Памяти. Изольда была чистокровной волшебницей, и, когда она связалась с магглорожденным волшебником, оказавшимся в дальнейшем её мужем, её семья приняла ужасные меры по защите их рода от маггловской крови. Родители Изольды в тайне от дочери стёрли у её мужа Джеймса Стюарда все воспоминания о жене, а также, в наказание, и обо всём магическом мире. Вернувшись домой, чистокровная волшебница обнаружила мужчину, не узнавшего ни её, ни свою волшебную палочку. Не отчаявшаяся колдунья изобрела заклинание, которое вернуло Джеймсу его память. Сейчас они известны как два основателя Школы Чародейства и Волшебства Ильверморни». Повисла гробовая тишина. Два попавших в беду человека сидели напротив друг друга, глядя в раскрытую книгу и лежащие рядом записки с переводом. — И что это за заклинание? — первым нашелся Ричард, и Гермиона дрожащим пальцем указала на зашифрованное рунами слово в учебнике, которое не смогла перевести. — Я… не знаю. Оно никак не переводится. Просто произносится и всё. Но здесь есть примечание! Набрав в грудь побольше воздуха, Грейнджер зачитала следующий отрывок: — «Вернуть память данным заклинанием сможет лишь человек, знающий потерпевшего лично еще до проклятья и бывший с ним в очень близких связях. Иначе, скрытая в глубине сознания память не услышит зова чужого человека и не вернётся к своему обладателю». Когда Гермиона снова подняла взгляд на мужчину, глаза её светились от радости. — Вот оно, сэр, — прошептала одна. — То, что нужно. — Кажется, так, — Коул почему-то вел себя не так воодушевленно. Он верил каждому слову, написанному в книге Дамблдора. Он верил в то, что сидящая напротив него ученица отыскала ключик к замку памяти своих родителей. Но беспокойство снедало его: а вдруг он был недостаточно близок к Джозетт? Вдруг драгоценное время было упущено, когда он игнорировал свою жену и был затянут в компанию Пожирателей смерти? Услышит ли его Джо? — Что-то не так? — Гермиона сразу увидела перемену настроения, но учитель не спешил открывать ей свои опасения. Вместо этого он озвучил другую проблему. — Гермиона, а что, если заклинание не сработает? Девушка, моргнув, посмотрела на Ричарда, а потом снова перевела взгляд на книгу. Кроме случая Изольды, ни одного упоминания данного заклинания не было. Иначе, оно было бы у всех на слуху, и не пришлось бы искать его в архивах бывшего директора. — И как нам это проверить? После небольшой паузы мужчине пришло в голову что-то нехорошее, потому что глаза его потемнели, а в голос просочилось ожесточение. — Азкабан… Там же много пожизненно заключенных. Им уже все равно. — Не хотите ли вы сказать, что предлагаете использовать людей, как подопытных кроликов? — Послушай меня, раз они осуждены пожизненно, значит, они совершили нечто ужасное, — качал головой Ричард. — И, возможно, у некоторых после поцелуя дементора не осталось души, они уже перестали быть людьми. Это оболочки. — Нет, — кудряшки на голове старосты закачались с удвоенной силой, а глаза распахнулись шире. Предложение преподавателя повергло её в шок. — Мы не станем так поступать. — Только подумай, там же Пожиратели смерти! Люди, из-за которых ты лишилась родителей! — Я их не лишалась, — прорычала Грейнджер, сжимая пальцы так, что ногти стали царапать нежную кожу внутренней стороны ладоней. — И совсем скоро верну. — Это даже не убийство. Если все пройдет хорошо, мы сотрем им память и вернем сразу же в тот же день. Если все пойдет по плану, конечно. — А как же близкие связи? — Гермиона ткнула пальцем в только что зачитанный параграф. — Думаете, у них такие имеются? — Об этом я не подумал, — почесал щетинистый подбородок Коул, и вроде бы даже отказался от своей затеи. Но гриффиндорка продолжала смотреть на него так, словно он заявил о том, что хочет возродить Волан-де-Морта. — Хорошо. Тогда в первую очередь мы поедем в психиатрическую больницу. — Почему не в Австралию? — дернула плечом все еще злая девушка. — Вы же осознаете риск? Мы могли перевести что-то неверно, и сделаем только хуже. Каждый внутренне сотрясся от мысли о том, что их стараниями они могут убить своих близких. И Ричард, и Гермиона не желали жертвовать семьями друг друга, но было необходимо выбрать. — Я осознаю. Поэтому сначала мы увидимся с моей женой, — видя, как Гермиона хочет что-то вставить, он приподнял руку, как делал всегда на уроках с целью предупредить её ответ. — Нет. Гермиона, ты заканчиваешь школу. Твои родители обязаны увидеть твой Выпускной, а я уже достаточно взрослый человек, чтобы пережить потерю Джо во второй раз. Обхватив себя руками, Грейнджер раскачивалась взад-вперед на своем стуле. Своим еле заметным кивком она дала понять, что согласна. В глазах промелькнули улыбки родителей и их распахнутые объятия, когда они вспомнят свою дочь. Если заклинание даст сбой в случае жены профессора Коула, Гермиона найдет способ все исправить. Переведет и перепроверит каждое слово еще сотню раз, если оно того потребует.

***

После написания экзамена по Трансфигурации, Гермиона, переоделась в обычную маггловскую одежду и устремилась вниз, в холл, где её ожидал уже переодетый в маггловский костюм профессор. Не разговаривая, они вышли за территорию Хогвартса и даже не встретили почти никого на своем пути, кроме зубрящих лекции по Травологии когтевранцев. Все так же не говоря ни слова, Гермиона неуверенно вложила ладонь в протянутую руку Коула, который даже не смотрел на неё. Всё утро он был мрачен и нетерпелив. Задумавшись на секунду о заданном месте, он закрыл глаза, и хлопок трансгрессии оповестил окраины Хогсмида о том, что двое человек перенеслись в пространстве. Выйдя на оживленную улицу Лондона, два чародея убрали подальше палочки и продолжили свой путь до больницы. Как только вдалеке показалось белоснежное здание за забором, Гермиона сжала посильнее руку Ричарда. Тот сжал её в ответ, все так же думая о своем. Как только они подошли ближе, Гермиона нащупала в сумке две книги, одну из них с заклинанием, и обеспокоенно взглянула на своего спутника, пока тот уверенным шагом направлялся к крыльцу. — Готовы? — Уже давно. Мужчина, отпустив наконец руку своей студентки, договорился с пожилой дамой на стойке регистрации. Та недовольно бросила взгляд на стоящую рядом гриффиндорку, за что была незамедлительно взята под чары Конфундуса от профессора. Гермиона не стала возмущаться, лишь улыбнулась на одобрительный кивок секретарши и последовала за Ричардом, когда их повели по коридорам. Пахло здесь не как в обычной больнице. Не так сильно ощущался запах медикаментов, как цветов, свежепостиранного постельного белья и заваренного кофе в виде порошка, который пил почти каждый встретившийся на пути врач. Дойдя по узким переходам до нужной палаты, посетители кивнули секретарше и та с блаженной улыбкой удалилась. Гермиона хотела было примоститься на лавочку справа от двери, когда Ричард подхватил её за локоть мягким, просящим жестом. — Пожалуйста, — он наклонил голову. — Со мной. Туда. Если что-то пойдет не так… Уведи меня оттуда. — Всё будет в порядке, — накрыв свободной рукой пальцы Коула, сказала Грейнджер. — Я буду рядом и оставлю вас, когда к вашей жене вернется память. Выдержав небольшую паузу и набравшись решимости, Ричард вошел в палату. Она была обставлена в светлых тонах, и здесь сильнее всего пахло цветами. Принюхавшись, к своему неудовольствию Гермиона осознала, что запах идет от освежителя воздуха, каждые пять минут прыскающего гадкими химическими брызгами. Незаметно за спиной гриффиндорка наколдовала букет свежих полевых цветов и вложила их в руки замершему на месте мужчине. Он глядел только в одну сторону, наверняка даже не обращая внимания на такие мелочи, как распылитель. Его взгляд был прикован к койке, на которой с невозмутимым видом сидела молодая женщина, сложив ноги по-турецки и смотря телевизор. Освежитель издал очередной пшикающий звук, и пациентка обернулась на вошедших. — Здравствуйте, — произнесла она, наводя пульт на экран и убирая громкость. — Кто вы? — Здравствуй, Джо, — на учителе снова не было лица. Не зная, что делать, он медленно, боясь спугнуть, подошел к кровати и положил на покрывало букет. Так, словно её прикосновение обожгло бы его, отдай он цветы женщине прямо в руке. Джозетт, улыбнувшись, взяла букет и поднесла к лицу. — Очаровательно. Спасибо, мистер?.. — Коул, — брякнул мужчина свое выдуманное имя, которое, судя по всему, удовлетворило любопытство Джо. — Приятно познакомиться. А ваша спутница? — Моя ассистентка. Мисс… э-э… — Кэндис*, — вставила своё слово девушка, подходя к койке и пожимая руку женщины. Фамилия всплыла в голове случайно, когда она вспомнила про то, что её родители торговали конфетами без содержания сахара вблизи от стоматологической клиники. Воспоминание заставило её улыбнуться чуть шире, чем того предполагал жест вежливости. — Ассистентка? — приподняла в недоумении бровь Джо. — Так вы доктор, мистер Коул? — В каком-то роде, — передернул плечами Ричард. Он явно мешкал, и Гермионе пришлось подтолкнуть его. — Смелее, сэр. — Да, конечно. Думаю, пора. — Что «пора»? — переспросила жена профессора, непонимающе улыбаясь и меняя свою позу на постели. Теперь она села на краешек, положив одну ногу на другую. — Выписывать меня? Вы увере..? Договорить свой вопрос Джозетт не успела. Ричард, отбросив нерешительность, с болью в глазах направил на неё палочку и проговорил странное, нестройное словосочетание из книги. На мгновение Гермионе показалось, что все получилось. Удивленно заморгав, Джо еще какое-то время смотрела на своего гостя. А спустя мгновение её глаза закатились, и она упала на подушку. — Нет! — громким шепотом проговорил Ричард, подбегая к койке и хватая жену за плечи. — Нет, Джозетт, не смей… Гермиона, не отрывая взгляда от супружеской пары, отошла подальше и сильнее сжала сумку, неожиданно вспомнив о том, что принесла в больницу кое-что помимо книги заклинаний. — Сэр… Подойдя сзади, она попробовала дотронуться до его плеча, пока он щупал запястье Джо на предмет пульса. — Нет, нет, нет… Было похоже, что женщина просто уснула. Грейнджер снова дотронулась до плеча учителя, и на этот раз он отреагировал. Обернул на неё свою голову, показывая, как тонет надежда в его глазах. — Она?.. — Не знаю. Попробуйте это. Гермиона протянула ему сборник Байрона. Взяв книгу, Ричард, казалось, стал листать страницы с совершенно отстраненным видом, словно и вовсе не надеялся на то, что стихи могут помочь. Он остановился на первом попавшемся произведении и, найдя своей рукой прохладные пальцы жены, стал зачитывать: — Мне сладких обманов романа не надо, Прочь вымысел! Тщетно души не волнуй! О, дайте мне луч упоенного взгляда И первый скромный любви поцелуй! Захлопнув и отбросив на покрывало сборник, Коул наклонился ниже и легонько поцеловал жену в лоб, зажмурившись и молча повторяя молитвы всем известным Богам. — Ричард? Голос был сродни звуку надежды. В то время, как уже не мысливший об удаче Ричард выпрямился, веки Джо затрепетали и она посмотрела на него весьма осмысленным взглядом. — Там было… не так. «Первый стыдливый любви поцелуй». Сколько тебя знаю, всегда ошибаешься… — Джо, — только и смог промолвить профессор, обхватывая лицо любимой женщины ладонями. — Ты… здесь? Прежде, чем жена Ричарда начала задавать вопросы, Гермиона сделала беззвучно пару шагов назад, вытерла проступившие слезы и с улыбкой вышла из палаты прочь, оставив пропахшую полевыми цветами палату лицезреть, как воссоединилась счастливая семейная пара.

***

Джинни была суровым тренером. Она устанавливала тренировки в день перед экзаменом и даже в день экзамена, заставляла своих подопечных сидеть на поле до того, как на небе не появятся первые звезды. В один из таких дней Гарри с Роном решили встретить своих подруг с тренировки. Они шли по дорожке от замка вниз, переругиваясь из-за результатов экзамена по ЗОТИ. Каждый спорил, что набрал меньше баллов, чем его друг. Внезапно перебив Гарри, Рональд указал на компанию девушек в зеленом, двигающихся в сторону поля. Как раз в разгар репетиции Джинни. — Кажется, сейчас будет драка, — сообщил Уизли, и оба парня, переглянувшись, бросились к стадиону. Оставив своих участниц разминаться на зеленой траве, Джинни выпрямилась и хмуро поглядела туда, откуда шли слизеринки. — Сегодня наша очередь репетировать, — поставив руки на бока, сходу провозгласила Уизли, оглядывая надвигающуюся компанию. — Кто сказал? — фыркнула Дафна, выступившая вперед, но её вспыльчивый нрав был усмирен стоящей впереди брюнеткой. — Тихо, — скомандовала Пэнси и посмотрела прямо на гриффиндорок. — Уизли, убери когти. Подвинетесь? Нам надо вспомнить поддержку. — А что, ваш флаер разучился летать? — сложив руки на груди, фыркнула рыжая и, привстав на носочки, рассмотрела с прищуром противниц. — Мы не имеем привычки подчиняться рептилиям. — Она только с больничной койки. Надо размяться, войди в положение, — почти вежливо попросила Пэнси, кладя руки на плечи одной из танцовщиц. Девочка выглядела моложе всех. Настороженно глядя исподлобья на представительниц красно-золотого факультета, она стеснительно прятала ногу, укутанную медицинскими бинтами. Джинни бросила взгляд на слизеринку и вздохнула, хлопнув в ладоши. — Девочки, в тот конец поля! Послушно встав с земли, гриффиндорские чирлидерши последовали вслед за своим капитаном, переместившись на другой конец поля. Рон и Гарри, наблюдая за ситуацией издалека, удивленно переглянулись. За все семь лет ни разу парни с Гриффиндора и Слизерина не смогли договориться о том, кто сегодня будет репетировать на поле. А Джинни и Паркинсон просто… поговорили? — Девчонки! — цокнув языком, прокомментировал Рон, пожав плечами, и оба парня уселись на лавки, дожидаясь своих девушек. — Беттани, давай, — скомандовала Пэнси, и девочка, поморщившись от еле ощутимой боли в ноге, запрыгнула на протянутые руки подруг. Сидя на скамейке для болельщиков, Джулия в упор глядела на то, как её подруга выполняет сложные элементы. Поймав заинтересованный взгляд гриффиндорского ловца, сидящего через ряд от неё, Вейн убрала пустой пузырек подальше и запахнула мантию. Громко просчитывая ритм музыки, Паркинсон не сводила глаз с Дафны, которая, скрипя зубами, поддерживала маленькую Беттани. А та, несмотря на травму, карабкалась все выше по живой пирамиде, чувствуя, как кипит в ней заживляющее зелье, купленное старостой мальчиков. …Из своего окна Гермиона видела, как парни в компании Джинни и Лаванды возвращаются с поля в замок. Рон залихватски закидывает руку Лаванде на плечо, почти так же, как это делал Малфой в Хогсмиде. Улыбнувшись воспоминаниям, девушка защелкнула замок своей сумочки и взяла в руки, казалось бы, обычную щетку для обуви, присланную совой из Министерства. Начеркав Джинни записку о том, что, возможно, задержится в комнате Старост, она вышла из спальни и пошла по коридору. Взглянула на часы, девушка посчитала, что в Австралии сейчас как раз рассвет. Перекинув ремешок сумки через плечо, она миновала Большой зал и почти вышла на задний двор, когда её окликнули. — Гермиона? Обернувшись, девушка заметила своего профессора, облокотившегося о колонну и внимательно изучающего её. — Да, мистер Коул? — Куда-то собралась? Она нервно крутила в руках щетку, чем привлекла к ней внимание профессора. Увидев предмет, мужчина приподнял брови. — Обувь почистить? — Ага. — Далеко? — Не очень, — Гермиона зачем-то спрятала щетку за спиной, которая уже начинала мерцать слабоватым синим цветом. — Мисс Грейнджер, — обозленно одернул её Коул, отчего студентка вздрогнула. Если он начал обращаться к ней официально, дело было плохо. — Что ты задумала? — Думаете, вы одни спали и видели, как возвращаете любимым память? — вздернула подбородок она, смело вытаскивая из-за спины порт-ключ. — Я сдала последний экзамен и имею право… — Хорошо, — кивнул Ричард, похлопав себя по карманам. — Я только вернусь за палочкой… — Нет, — вдруг отрезала девушка, отступая назад. Её брови были сдвинуты, а губы сжаты, и выглядела она поистине воинственно. Щетка в руках вспыхнула ярче. — Я должна… сама. — А если что-то пойдет не так? — прикрикнул Коул, прищурив глаза от сияния. — А если ты не справишься? Ты хоть понимаешь, какая это ответственность? — Понимаю, — кивнула отличница. — Поэтому иду одна. Это мои папа и мама, — её голос вдруг соскользнул на всхлип. — Я обязана сделать это. А вы нужны своей жене. На минуту Ричард заколебался, и Гермиона увидела в стоящем напротив учителе осунувшегося человека, который, сгорбившись над больничной койкой, читал стихотворения своей бессознательной жене. А потом увидел, как она вернулась к жизни. Как она вернулась к нему. Этот, настоящий Коул, мотнул головой, но уже с меньшим сопротивлением. — Тебе нужен кто-то рядом. Возьми Поттера. Девочку Уизли, — молил он, краем глаза замечая, как начинает вспыхивать щетка. — Нет, — обреченно пробормотала Гермиона, повернув голову туда, где, по ее мнению, должны были находиться её друзья. Друзья. Джинни даже не заметила, что Гермиона сразу после экзамена исчезла на целый день. Рон не прислушался к словам Лаванды о том, что его лучшей подруги не было на обеде. А Гарри… Она не может так поступить с ним. Она не может показать мальчику-сироте, как к ней возвращаются родители, когда его собственные были мертвы. — А как же Малфой? — обеспокоенно воскликнул Коул, встрепенувшись так, словно ему в голову пришла прекрасная идея. — Вы же близки, Гермиона? Пусть он будет рядом, хотя бы для подстраховки, хотя бы для того, чтобы я не беспокоился так сильно. Грейнджер стеклянным взором уставилась себе под ноги. «Привет, Малфой. Мы друг другу никто, не хотел бы ты прокатиться со мной до Сиднея?» «О, Малфой, здравствуй. Ты не занят сейчас? Не хочешь помочь мне вернуть память родителям? Ах, прости, забыла, что тебе наплевать на магглов». — Нет, — снова произнесла сухо лучшая ученица десятилетия, перехватив поудобнее сумку. Щетка вспыхнула в последний раз, ярче прежнего, уведомляя о том, что портал готов. — Я должна сделать это сама. Синий световой всплеск — и ученица исчезла на глазах у профессора маггловедения.

Австралия, Сидней

10:46 утра

Темноволосая девушка, рассматривая миниатюрные домики вокруг, миновала главный проспект и свернула в более ухоженный, скромный переулок. Вокруг неё стояли крохотные коттеджи, огороженные белым резным заборчиком, за которым виднелись, как под копирку, один в один похожие друг на друга выстриженные газоны. На кое-каких участках приветливо лаяли псы, виляя хвостом проходящей мимо волшебнице, но та не обращала на них внимания. У них не было собаки. Она бы это запомнила. Крутой склон дороги вел прямиком к пляжу, и кожу начинал обдувать соленый ветер. Гермиона бы хотела жить здесь, заниматься серфингом. Встретить высокого загорелого парня с длинными волосами и красивой улыбкой, который бы забирал её по вечерам на дикий пляж, чтобы сидеть перед костром и петь песни под гитару. Но её сердце осталось где-то там, в лесах Шотландии. Оно принадлежало человеку, который бы никогда не стал петь ей у костра. Который, вместо того, чтобы показать, как правильно стоять на доске и ловить волны, научил бы её черному юмору и Непростительным заклятьям. Не собираясь и дальше окунаться в эти чувства, Гермиона замерла перед домиком. Он ничем не отличался от других соседствующих. Разве что его гараж был переделан под подсобку, а наружу выглядывал прилавок, защищенный от солнечного света навесным брезентом. Вокруг гаража ходила женщина, её кожа, потемневшая от постоянно палящего солнца, светилась изнутри здоровьем и счастьем. Она выставляла на витрину тарелки с только что испеченным печеньем и устанавливала рядом ценники, в шутку препираясь со стоящим в стороне мужем о том, как важно выставить бисквиты шоколадной стороной вверх. Гермиона, вздрогнув, положила руку на калитку и приоткрыла её. Помнится, она сама выбирала этот участок и эту калитку, которая, кстати, и спустя два года не скрипела. Замечательно. Услышав шажки по каменистой дорожке, хозяйка дома подняла голову от своих угощений и приветливо улыбнулась гостье. — Доброе утро! Добро пожаловать, выпечка у нас самая свежая, только из печи, — похвасталась женщина, снимая с себя фартук и широким жестом указывая на ассортимент. — К завтраку можем также предложить сваренный в турке кофе. — Это здорово… — голос пришедшей волшебницы дрогнул, когда она подошла ближе и увидела печенья, напоминающие ей о детстве. Она вспомнила, как грызла их, сидя за столом с мамой и смотря по телевизору какое-то глупое реалити-шоу. Гермиона потянула воздух носом. — Пахнет чудно! — Спасибо, милая, — зарделась хозяйка. — Главная прелесть нашей выпечки в том, что она совершенно без сахара. — Правда? — Гермиона сделала вид, что удивилась, разглядывая выставленные на подносе кексы. — Сладости без сахара. Вашим детям нравится? — О, — миссис Грейнджер растерялась, как-будто пытаясь что-то вспомнить. — У нас нет детей. Но, другим детям они нравятся. Попробуете? Бесплатно, в честь нашего знакомства! — Это было бы замечательно, — широко улыбнулась гриффиндорка, выпрямляясь. Избегать взгляда хозяйки становилось все сложнее. Гостеприимность матери, которая смотрела на неё в упор и не видела собственной дочери, была невыносима. — Пройдемте в нашу гостиную? Сегодня солнце не на шутку разошлось, а у нас в доме кондиционер, — приглашающе махнула ладонью хозяйка, и Гермиона сглотнула ком в горле. Шаг. Кивок в знак согласия. Еще шаг. Улыбка дружелюбной жен… матери. И последний шаг внутрь, по крыльцу и в гостиную. Все, как она помнит. Родители перевезли почти весь дом в Австралию, захватив с собой мебель и даже фотокарточки. Смотреть на пустое место в рамке, на котором раньше была она, было странно. Странно и больно. — Я налью вам чаю, или вы предпочитаете кофе? — Чаю, спасибо. — Добавить мёд? — Спасибо, было бы мило с вашей стороны. — Не поверите, мы с мужем тоже пьем с медом. — Неужели? Какое совпадение. — И правда. Скажите, мисс..? — Грейнджер. — Мисс Грейнджер, скажите, вы иностранка? — Верно, как вы догадались? — Не знаю, — садясь на кушетку напротив гостьи, хозяйка отпила чаю и прикрыла глаза от удовольствия. — Но раньше я вас здесь не видела, и у вас очень интересный акцент. М-м-м… англичанка? — Верно! — Гермиона позволила себе рассмеяться, и она даже смогла представить, что никуда не уезжала. Что они с мамой снова сидят перед телевизором и смеются над участниками шоу. — Вы бывали в Англии? — Не помню, — моргнула женщина, застигнутая врасплох. Она обернулась на ковыряющегося с раковиной мужа. — Дорогой, мы были в Англии? — Не припомню такого, Джин, — пожал плечами мужчина. — Может, и ездили туда как-то. — Вот и я запамятовала, — хихикнула миссис Грейнджер, а потом, после заминки, вопросительно посмотрела на гостью и её зажатое в руке надкусанное печенье. — Не могу промолчать, печенье изумительно, — похвалила она, и незаметно, боковым зрением следя за отцом, потянулась за палочкой. Мать пригубила сдобренный мёдом чай и снова блаженно улыбнулась. — Ничего не изменилось, мама. — Что? — смеясь, переспросила женщина, ставя чашку на стол. Она даже не обратила внимание на то, как гостья закопошилась с какой-то книгой. — Вы сказали «мама»? Вспышка света, затем вторая — а потом Гермионе пришлось в скором темпе накладывать на отца левитационные чары, чтобы он не ударился об пол. Мать обмякла прямо в своем кресле, разлив на юбку чай. Чертыхнувшись, гриффиндорка удалила следы напитка, чтобы те не обожгли ноги матери и не оставили пятно на юбке. Встав с кушетки, Грейнджер отложила печенье. В любой другой ситуации она бы съела его, не оставив и крошки от любимого лакомства. Но сейчас было не до выпечки. С трудом усадив отца рядом с мамой, Гермиона села напротив и, склонив голову, оценила свои старания. Оба родителя словно уснули, положив головы друг на друга. Уснули, только и всего. Грейнджер не дала себе повода пропустить хоть одну противоречивую мысль, касательно заклятья. Сейчас… Она достала из заранее приготовленной сумки несколько вещей. Колдографию с Косого Переулка, когда они впервые попали в чужой, волшебный мир, и маленькая девочка стала неожиданно его частью. Родители на изображении обнимали свою дочку, их руки были увешаны сумками с магическими принадлежностями, а глаза светились любовью. Подумав, что все-таки этого будет недостаточно, Гермиона зарылась в сумку поглубже и достала дневник. Собственный дневник, который давала прочитать только маме. Дневник четырнадцатилетней девочки, которая впервые познала влюбленность и не знала, что с ней делать. Которая впервые познала ревность и которая впервые ощутила на своих губах поцелуй. — «…Мама, если ты читаешь это, то я скорее всего умерла», — на этом моменте Гермиона усмехнулась, а потом закусила губу, вспоминая свои эмоции с четвертого курса. — «Иначе я не могу объяснить, почему мне так плохо. Рон не стал приглашать меня на Святочный Бал, а я очень хотела пойти туда с ним. Я нравлюсь одному мальчику из другой школы, но он соперник Гарри, и я боюсь, папа скажет, что он слишком старый для меня и бородатый…» Все еще смеясь, Гермиона перевернула страницу. Где-то в глубине гостиной тикали часы, а за окном уже раздавались голоса. Многие покупатели приходили сюда каждый день, и сегодня они не могли понять, почему их никто не встречает и не вручает выпечку. Плевать, как сказал бы Малфой. Гермиона остервенело схватилась за страницу. — «…Мам, мне очень тяжело об этом писать, но сейчас в Хогвартсе не лучшие времена. Я останусь на каникулы здесь, помогу Гарри с ОД. Амбридж совсем слетела с катушек, еще и её Инспекционная Дружина. Хочется врезать Малфою, но он точно снимет с меня тысячу баллов. Не волнуйтесь, я обязательно отошлю дядюшке письмо с открыткой. С Рождеством! Остальное допишу в письме». Женщина в кресле дернулась, но не очнулась, и Гермиона, подняв взгляд от дневника, задумчиво заправила прядь за ухо. Потянулась к сумке, надеясь отыскать что-то еще. Что-то глубже, старше. Она извлекла из сумки то, что, наверное, никогда не прекратит вспоминать. Гермиона развернула конверт из Хогвартса, в котором говорилось, что она волшебница. Проскользнув взглядом по аккуратно выведенному Минервой тексту, волшебница вытащила из конверта еще одну фотографию. Эта карточка не двигалась. Она была сделана на совершенно обычный фотоаппарат её папы, когда он запечатлел миссис Грейнджер и маленькую будущую волшебницу в дверях своего дома. Гермиона была заплаканной и растерянной, а её мама, присев перед ней на корточки, что-то говорила дочери на ухо. — Я помню, мам, пап, — тихим голосом сказала девушка, поглаживая подушечкой пальцев иссохшую пленку. — Что вы мне тогда сказали. Вы сказали, что очень гордитесь мной. Что вы рады, что я волшебница, и никогда не отвернетесь от меня из-за этого. Что я, несомненно, оправдаю все ваши ожидания, и вы навсегда запомните меня такой — умной и сильной, — проговорила Гермиона, но уже значительно осипшим голосом. С каждой секундой молчания родителей становилось всё тяжелее. Невидимый груз давил на её сердце, не давая раскрываться надежде. Её родители спали. — Я пыталась. Я честно пыталась быть сильной, но… без вас не получается. Вы — моя сила. Пожалуйста… Она сама не заметила, как начала рвать на клочки своё письмо, полученное в одиннадцать лет. Как выдирала из дневника страницы, так же разрывая их на мелкие кусочки. За звуком своих всхлипов и треска бумаги она не услышала, как заскрипела старая софа напротив. — Детка… Голос отца был таким, будто он только что проснулся и попросил дочь поставить греться чайник. Как раньше. — Пап? — испуганно произнесла девушка, подскочив в кресле и выронив все обрывки своих записей. Повернув немного голову, она увидела теплый взгляд изучающих карих глаз. — Мам? — Гермиона, ты вернулась? У неё вырвался истеричный звук, похожий на смешок. Она встала с места и упала на колени перед диваном родителей. — Вы меня помните? — Ну конечно, — взгляд матери был таким же согревающим, как это палящее солнце за окном маленького коттеджа, и был таким же родным, как сваленные на подносе печенья. — Сработало, — ошарашено шептала Гермиона, чувствуя, как мать притягивает её к себе в материнские объятья. Она подняла голову и увидела то, что так долго мечтала увидеть перед собой. Родительскую любовь. Любовь. Вот, как переводилась та руна. * Кэндис, или Candy (мн.ч. Candies) - конфетка, конфеты, сладости