Выпускной Бал

Он шёл по коридору Малфой-мэнора, преисполненный таким знакомым чувством скорби, которое, казалось, никогда больше его не покинет. Эта грусть поселится в нем на всю жизнь. Медленно, словно заманивая в ловушку, вокруг начали появляться люди в черных мантиях. Своими остроконечными капюшонами они скрывали лица, но ему снова показалось, что он знает каждого по имени. И это вовсе не те знакомства, которыми стоило гордиться. Они снова наступали, душа его своим присутствием, своим прошлым. И никуда от них было не деться, капюшоны словно подталкивали его к чему-то, и он обернулся, чтобы броситься прочь. Срыв. По ощущениям, он полетел вниз, ухнул в пропасть с обрыва, но ничего себе не сломал. Только органы внутри него сделали сальто, и вот он уже в другой комнате, а капюшонов видно не было. Издалека что-то светилось теплом, и он пошел туда, надеясь на то, что его вытащат из этого лабиринта воспоминаний и ужасов. По мере его приближения свет материализовался во что-то, и даже на расстоянии чувствовалось это тепло, исходящее от фигуры. Женский силуэт, мерцая в темноте, повернулся к нему, и он увидел лицо. Грейнджер. Он снова тут, а она снова смотрит на него и, протягивая руку, шепчет что-то. В его руке снова палочка. Нет! В этом мрачном, мёртвом помещении ей не было места. Она, как маленькое солнце, сияла и дарила ему тепло, губы проговаривали что-то о помощи, и сегодня он должен услышать её, только подойти бы ближе… — Драко? Да, он здесь, но в то же время его не может быть тут. Пальцы сжимают палочку сильнее, он делает неимоверное усилие над собственной рукой, чтобы та не начала подниматься на неё. Только не сейчас, только не в этот раз. — Позволь тебе помочь! Его сейчас расплющит от той силы, которая на него давит. Она не оставит от него ничего, заставляя поднять палочку и выкрикнуть заклинание, загасив этот свет, затушив это тепло. Убить её. И снова её голос доносится как из-под воды, зато собственное дыхание, оглушительное, разрывает уши. — Позволь мне! Он делает усилие, снова, и палочка не поднимается. Невидимая рука, сжимающая его в тисках, отступает, и он снова может сделать шаг. Два. Три шага, и свет уже так близко, что приходится прикрывать глаза. Грейнджер смотрит на него снизу вверх молча, а он все пытается сосредоточиться на том, чтобы опустить палочку. Смотрит вниз, на руку, и замечает, что палочка исчезла. Грейнджер улыбнулась ему. Наверное, если бы она не состояла из чистого света, он бы мог дотронуться до неё, ведь она так смотрела на него, и глаза блестели чем-то, что он не мог разобрать. Нет! На горизонте снова появляются черные капюшоны. Почему его не могут оставить с Грейнджер наедине? Он встаёт, спрятав её за спиной, и готовится рвать глотку любому, кто попробует к ней подойти. Но фигуры подходят уже вплотную, он чувствует, как за его спиной она тёплым прикосновением жмется к нему и трясется от страха. Глупая девчонка, как-будто он отдаст её кому-то. Только не теперь. Закрывает глаза, чувствуя, как древко палочки в его руке снова привычно ложится в ладонь. Грейнджер кладет руки ему на плечи. Ей уже не страшно, она просто с любопытством наблюдает за происходящим из-за его спины. Когда он открывает глаза, черные клоки дыма уносятся ввысь. Капюшоны исчезли. Грейнджер была рядом с ним. Живая и горячая. …Он резко встает в постели, чувствуя, как холодный пот стекает по спине. Глазам требуется немного времени, чтобы привыкнуть к темноте, и он наконец смог понять, что они все еще в комнате Старост. Камин потух, что было странно — волшебный огонь не гаснет. Видимо, его эмоциональное состояние настолько было расшатано этой ночью из-за кошмара, что даже его магия иссякла. Драко обхватывает колени руками и утыкается лицом в них, пытаясь унять дрожь, и слышит, как рядом что-то зашевелилось. — Драко? — испуганный голос достается из вороха одеял, и Гермиона привстает, заметив, в каком положении парень. — Что… что случилось? Он молчит, думая над тем, говорить ей или нет. Но страх, оставшийся в его грудной клетке после кошмара, побеждает, и он громко выдыхает ртом и притягивает к себе гриффиндорку, на что та с готовностью отзывается и обнимает его, прижавшись всем телом. Её кожа была очень теплой. Она вся была такой живой, что сомнений не оставалось — это был только сон. Никто не пытается её отнять, а если попытается… Кажется, она замечает смену его эмоций, и трется щекой об его плечо, пытаясь игнорировать его агрессивное шипение. Она не понимает, что с ним, только видит, что он зол и напуган. И все равно ластится к нему, молча давая понять, что рядом. Что никуда не денется. — Если не хочешь, то не рассказывай, — прошептала она ему, но Малфой отрицательно качал головой. «О, Мерлин, ты же не собираешься рыдать здесь. Подними голову и прекрати так содрогаться». Слушаясь внутреннего голоса, так схожего с голосом отца, Драко поднимает голову выше. Дрожь начинала уходить из тела, и Гермиона замечает это, легко целует его в плечо и водит пальцами по спине. И не говорит больше ни слова, не донимая расспросами, ожидая, пока он сам будет готов. Он все еще не может решиться. Не понимает, холодно ему или жарко, но знает, что так хорошо, как рядом с ней, не будет нигде. И, отстранившись, смотрит ей в лицо. Волосы после сна выглядят еще более взъерошенными, чем обычно, в глазах — беспокойство о нем. Он вздыхает и наклоняется ближе, покрывая невесомыми поцелуями такое знакомое лицо — нос, лоб, щеки, подбородок, избегая губ, потому что знает, что не сможет потом остановиться. Она нежится под его ласками и продолжает молчать, подставляя лицо поцелуям. Она не понимает, что делать, как помочь ему и что сказать — и это пугает её. Они совершенно не знают друг друга. Что бы он сам делал, проснись она после кошмара с полными слез глазами? Драко не знал. Так быть не должно. Если он хочет, чтобы её свет оставался с ним, он должен быть с ней откровенным. — Дурной сон, — голос очень хриплый, а дыхание такое, словно он не спал, а наворачивал круги вокруг замка. — Расскажешь, что снилось? — с этим словами она прижимается ближе, кладя сцепленные в замок руки ему за голову. Было похоже на то, что они собирались танцевать. — С самого начала года, с похорон отца, я вернулся в Хогвартс и видел похожие сны, — он сглотнул, пытаясь думать только о её пальцах, перебирающих его волосы. — Сначала я в кругу Пожирателей смерти, а потом… я вижу тебя. — Меня? — переспросила Гермиона, и её пальцы замерли в волосах. — Я снилась тебе… все это время? — На твоем месте я бы так не обольщался, — огрызнулся юноша, он был зол, но девушка не обиделась. Грейнджер была до чертиков понимающей. — В каждом сне я тебя убивал. Она замолчала, и он был уверен, что руки почти дернулись, чтобы убраться с его плеч. Но смелая гриффиндорка покачала головой и даже показала ему подобие улыбки. — Это просто сон. Ты бы не стал. — Откуда ты знаешь? Чего и следовало ожидать, она помолчала, придумывая ответ. — Ты не убийца. Это прозвучало так, словно она считала эти три слова веским доводом. Верила в них непоколебимо, и хотела, чтобы он тоже поверил. — А если бы на твоем месте был кто-то другой? Гермиона замерла, поставленная этим вопросом в тупик. Он уже было подумал, что смог подкосить её веру. «Ну же, Грейнджер, не отступай, иначе я и сам перестану верить в себя». — Не стал бы. Нет разницы, кто бы стоял перед тобой. Она сделала то, что он меньше всего ожидал в данный момент — взяла его левую руку и провела подушечками пальцев по предплечью, по Чёрной метке, успокаивающе поглаживая. — Тебе снятся эти сны потому, что ты думаешь, что мир никогда не простит тебя. Но он не сможет, пока ты сам не отпустишь свое прошлое, — её рука против воли скользнула по её собственному шраму, и в этом потерянном жесте он увидел отпечатанную боль. — А ты? — он неотрывно следил за тем, как её пальцы касаются грозной надписи, букв, высеченных прямо на нежной коже. Потом поднял глаза на неё, желая видеть, не проскользнет ли на лице ложь во время ответа. — Простила? Он прекрасно видел её лицо даже в полумраке: они сидели так близко, что почти касались друг друга носами. — Да. На её лице не промелькнуло ни одной эмоции, свидетельствующей о лжи. Малфой кивнул, прижавшись к её лбу своим. Они смотрели вниз, на сцепленные руки и на шрамы своего прошлого. — Начнем сначала?

***

Конечно, время скачет невероятно, неощутимо быстро, когда впереди какое-то важное событие. Первая неделя июня почти подошла к концу. Половина школы уже покинула родные стены замка — остались только выпускники, ожидающие с нетерпением Бала, некоторые парни и девушки с пятого-шестого курсов, которые составят им пару, а также учителя и прочий персонал. Кубок Школы в этом году получил Когтевран. Такой нейтралитет устроил две враждующие стороны Хогвартса, и вроде удалось сохранить хорошие отношения под конец года. И Гриффиндор, и Слизерин потеряли слишком много очков из-за своей вражды в этом году, и когтевранцы ухватились за эту возможность, чтобы набрать баллы и выйти вперед. «Ну и пускай», — подумал про себя каждый ученик и вздохнул с облегчением. Кровопролитной бойни на последнем пиру удалось избежать. И всё-таки дел еще оставалось слишком много. Старосты, надрываясь, бегали по поручениям деканов и готовились к Балу. Конечно, двое старост школы тоже были полностью погружены в дела.

Пятое июня

— Малфой, слезь с моей юбки. — Тогда сними её, чтобы она мне не мешала. Огромная ива, к счастью не Гремучая, скрывала двух студентов в тени своих раскидистых ветвей. На постеленном клетчатом пледе сидела Гермиона, подобрав под себя ноги и держа в руках тетрадь. Её хмурый взгляд был направлен на парня, который забрался на плед прямо в туфлях и улегся на спину, положив голову на ноги гриффиндорки. — Даже не думай сейчас об этом, — шикнула на него девушка, скромно озираясь по сторонам. — Ну и зря, это бы очень сильно помогло мне сосредоточиться на… что ты там читаешь?.. — Перечень наших обязанностей. Спасибо, что заметил, спустя пять минут, — недовольно буркнула на него девушка, все-таки скидывая с себя Драко и одергивая задравшуюся юбку. Парень жадно проследил за этим действием, а потом, не отчаявшись, закинул руки за голову и улегся снова. Гермиона негодующе посмотрела на него и со вздохом вернулась к списку. — Проконтролировать встречу родителей-магглов у окраин Хогвартса в день Выпускного. Этим займутся… пожалуй, по три человека с каждого факультета хватит. Им всего то нужно переправить магглов в каретах с невидимыми лошадьми. Что думаешь? — Думаю о том, как МакГонагалл хитро придумала с тем, что сняла скрывающее от магглов заклинание с замка. — Так делается каждый год. Или, ты думаешь, мы первые выпускники за всё время существования школы? — фыркнула девушка, делая пометки в своей записной книжке. — Кстати, надеюсь, ты извинился перед Тео. — За что? — Малфой даже закрыл глаза, наслаждаясь тихим шелестом травы и всплесками воды, когда кальмар доставал свои щупальца из озера. — За его несчастную записную книжку, почившую смертью храбрых. — Если ты помнишь, я побеспокоился о том, чтобы ее бренное тело было кремировано. А вообще всю вину за это ужасное убийство я спихнул на Дафну. На нас они не выйдут. — Лжец, — наигранно возмутилась Гермиона, смеясь и ставя последнюю галочку в своем списке. Потом оглядела окружающую их идиллию и, отбросив тетрадку, улеглась рядом со слизеринцем. Они вместе уставились на свод веток наверху, защищающий их от лучей палящего летнего солнца. — Что планируешь делать сегодня вечером? Я была бы не прочь устроить встречу с Гарри и Джинни. Думаю, что начать посвящать всех в последние события лучше с Гарри, он отнесется к этому легче, чем тот же Рон… — Грейнджер, я даже не могу передать словами, с каким нетерпением жду своего братания с Поттером. Но у меня другое предложение, — Драко привстал, открыв глаза, но тут же зажмурился от яркого света. — Пойти сегодня в мою гостиную. — Что? — со смехом переспросила девушка, весело глядя на Малфоя. Но тот был абсолютно серьёзен, если не сказать по-другому - он нервничал. — Ты шутишь? Зачем? — Блейз растрепал мне, что Пэнси устраивает вечеринку-сюрприз, — он смешно морщился, не так, как раньше, когда выражал свое презрение собеседнику, а совсем искренне. — Ненавижу сюрпризы. — А по какому поводу? Лицо слизеринца стало еще кислее, и он выговорил, словно через усилие: — По поводу моего дня рождения. Гермиона открыла рот, захлопав ресницами. — У тебя день рождения?! — Да. — Сегодня?! — Да, — раздраженно повторил Драко, следя за тем, как лицо девушки расплывается в улыбке. — Малфой, ну почему ты молчал? Я… Я ведь даже ничего не приготовила... не купила! — Поэтому я и не хотел тебе говорить. Ты бы со своей манией контроля с ума сошла, — проворчал Малфой, тем не менее, отвечая на объятия повиснувшей на его шее гриффиндорки. Её нос тёрся об его шею, пока она тараторила ему свои пожелания на ухо. А потом она рассмеялась снова, отстраняясь. — Это у меня мания контроля? Кто только что сказал, что не любит сюрпризы? — Это разное, — фыркнул Драко, а потом заметил, что Гермиона снова стала задумчивой и отсела обратно на плед. — Что такое? — Я не знаю, — она закусила губу, глядя на него из-под ресниц. — Мне зачем туда идти? — Потому что там будут все мои друзья. И ты, — добавил он, когда девушка подозрительно прищурилась. Ответ получился смазанным, и гриффиндорка совсем не винила Драко. Что он мог сказать? «Там будут все мои друзья и…» Кто? «Моя девушка»? У неё самой язык не поворачивался назвать их парой. Малфой не давал никаких конкретных определений их отношениям, а она и не требовала. В принципе, она была довольна тем, что у них было сейчас. Он неправильно истолковал её молчание. — Если ты не хочешь, мы туда не пойдем. Попрактикуюсь в выдержке рядом с очкариком и его рыжей дамой и, возможно, мы не убьем друг друга до конца вечера. — А почему ты не можешь пойти туда один? — Гермиона не понимала, а Драко снова скривился. — Не могу просто, — уклончиво ответил он, отворачиваясь к озеру и глядя на летающих над камышами стрекоз размером с синиц. — Ты чего-то не договариваешь, — прищурилась отличница, сложив руки на груди. Малфой покосился на неё и закатил глаза, словно она вытягивала из него признание в чем-то ужасном. — Не уверен, что это прямо-таки тебя переубедит, но ладно, — он поднял руки в капитулирующем жесте. — Я просто хочу познакомить тебя со своими друзьями так же, как ты меня со своими. А если они увидят меня первый раз с тобой на Балу, то, боюсь, некоторых особо впечатлительных, как Тео, может хватить удар. Ну, и еще Паркинсон мне сказала, что я должен тебя привести, а её угрозы всегда плохо заканчиваются. Еще раз повторяю, если ты не хочешь, то мы можем не пойти. — Нет, — покачала головой Грейнджер. — Пэнси наверняка старалась… Да и я сама бы хотела узнать их всех поближе. Она внутренне сама содрогнулась от своего заявления. Узнать поближе? Добровольно спуститься в яму со змеями? И чего от неё хочет Паркинсон… — Мы могли бы спрятаться в комнате Старост, — Драко, кажется, уже и думать забыл о вечеринке в свою честь. Он наклонился к Гермионе, обдувая горячим дыханием её шею. — Уверен, что ты еще можешь реабилитироваться передо мной и сделать какой-нибудь подарок… — Ма-алфой, тут могут пройти люди, — промямлила девушка, почувствовав влажное прикосновение языка к чувствительному месту возле ушка. В животе начал сворачиваться тугой узел. — Мне все равно. О да! Она это знала. Но ей-то нет. Поэтому она слегка отклонилась от него и посмотрела в его затуманенные глаза. — Красное или зеленое? — Зеленое, — не задумываясь ответил слизеринец, глядя на губы сидящей напротив девушки и мысленно проводя по ним языком. — А ты о чем? — О платье. Во сколько мы должны быть в гостиной, говоришь?

***

— Ты вся трясешься, — удовлетворенно хмыкнул парень, забирая свою спутницу из башни Гриффиндора. — С чего бы это? — саркастично ответила Гермиона, с этими словами сдувая свисающую на глаза прядь и поправляя на талии перекрутившееся платье. Она и правда очень сильно нервничала - через каких-то пять минут они зайдут в место, где её не очень-то жалуют. Драко же вел себя совершенно расслабленно. — Тебе нечего бояться. Никто не тронет тебя, пока ты со мной. — Как обнадеживающе! А если ты отойдешь, скажем, в уборную? — Тогда тебе придется рассчитывать исключительно на себя, — замогильным голосом провозгласил Малфой, и снизу в темноте коридоров на него стрельнул гневный взгляд. — Брось, они там все в тебе души не чают. — Что-то мне подсказывает, что ты мне врешь, — Гермиона едва заметно вздрогнула, вспоминая каждое сказанное слизеринцами «грязнокровка» в её сторону. Потом она подняла взгляд наверх, в темноте разглядев профиль Драко. Этот парень задирал её сильнее всех, и что теперь? Может, его друзья тоже изменились. Ну, конечно. Она же общалась с Тео на дежурствах, с Грегори во время его «караула». Даже с Пэнси перекинулась парой слов в бутике. Серьезно, не съедят же они её сегодня на десерт? Быстрый взгляд на Малфоя и эта смешная мысль о том, что, возможно, ради этого он туда её и ведет, помог девушке частично унять нервозность. Но Драко оставался равнодушным к происходящему. Всю дорогу он пытался приготовить себя к тому, что там могла приготовить Пэнси, поэтому, когда они подошли к голой стене в подземельях, пароль прозвучал неуверенно: — «Чистая кровь». — Как оригинально, — тихонечко фыркнула Грейнджер, заходя внутрь за Драко. Пути назад не было. Как только проход закрылся за ними, она внезапно врезалась в замершего на месте Малфоя. На них не обрушились шарики или серпантин из хлопушек, как это было на её факультете. Вместо этого их встретила мёртвая тишина. Именно мёртвая, потому что гостиная выглядела разгромленной. Перевернутые журнальные столики, разорванные в клочья диваны с выпотрошенной обивкой, разбросанные книги и пергаментные листы. Драко внимательно изучал этот бардак, когда Гермиона позади него обеспокоенно подняла руку с палочкой, готовясь к нападению. Тут же голова слизеринца повернулась на неё, он приставил палец к губам, приказав замолчать, и надавил на руку, чтобы она убрала палочку. Поджав губы, гриффиндорка с волнением наблюдала за тем, как Малфой отходит от неё и случайно наступает на чернильницу, с вылитым рядом содержимым. Что было странно, так это то, что хруста не последовало. Носок его туфли просто прошел сквозь пузырёк. Малфой хмыкнул что-то себе под нос и направил палочку прямо в центр гостиной. — Фините Инкантатем! Грейнджер подошла ближе к нему, а потом заметила, как по помещению прошла рябь. Словно воздушные волны заколыхали пространство, и после этого начала проявляться реальность. Диваны собрались в одно целое, столики встали на места, книги пролетели через всю комнату, заняв своё место в шкафу, пергаменты сложились в ровную стопку на одном из столов. Прямо посреди гостиной, за диванами, стояла компания шаловливо улыбающихся слизеринцев. Не успел Драко ничего сказать, как Блейз стрельнул заклинанием в воздух, под потолок, и на Малфоя обрушилась гора серпантина. Кажется, намного больше, чем того требовалось, потому что тот буквально исчез за разноцветными бумажками. — Сюрпри-из! — пропела Паркинсон, перепрыгивая через спинку дивана и подойдя ближе к виновнику мероприятия. Сдув с его лица серпантин, она обняла его. Все ребята, как один, дружно не замечали еще одну гостью. — Я почти повёлся, — снисходительно похвалил он слизеринку, отвечая на её дружеские объятия. — Это была идея Блейза, — смеялась Пэнси, отступая и давая другим поздравить именинника. — С разорванными софами, конечно, перебор, — съязвил Драко, пока Забини душил его в своих объятиях. Потом тот, хлопнув друга по плечу, тоже рассмеялся. — Ничего. Все это представление по крайней мере стоило выражения лица Грейнджер. После этого замечания кто-то словно щелкнул переключателем, и все головы дружно повернулись в сторону Гермионы. Не ожидая такого бурного внимания к своей персоне, она прокашлялась и натянула вежливую улыбку. — М-м-м… Всем привет. — Ты как-будто приготовилась к новой атаке Темного Лорда, — веселился Нотт, шутливо взъерошив приглаженные волосы блондина и тем самым вытащив оттуда порцию бумажек. — Вот, что значит гриффиндорцы. Вы совершенно не умеете веселиться. — Забини сделал все так правдоподобно, что я действительно поверила, что здесь что-то произошло, — улыбнулась Гермиона, и сразу почувствовала, что нашла правильные кнопки в общении с этими людьми. Капелька лести и притворства творила чудеса. Забини тут же горделиво выпрямился. — Чары миража? — Усовершенствованные лично мной, — не уставал хвастаться мулат, и Драко, наконец выбравшись из рук Гойла, шутливо толкнул Блейза в бок. — Ну хватит уже выпендриваться. В этом балагане есть выпивка? — Обижаешь, — вскинулся Забини и позвал всю компанию в центр. Там, скрытый до этого момента магией, стоял накрытый фуршетный стол, а рядом на полу громоздились бутылки огневиски. — Ты, должно быть, запасся на случай войны, чтобы спрятаться здесь как в бункере. — Ничего не обещаю насчет этого, но на вечер точно должно хватить. Гермиона все это время молчала. Даже когда Драко посадил её на диван рядом с собой и вручил стакан с выпивкой, она не смогла толком расслабиться. Задней мыслью она отмечала, что их посиделки ничем не отличались от таких же сборищ в её гостиной — все те же непринужденные разговоры, шутки, алкоголь и музыка. Кроме того, она с интересом рассматривала гостиную. Её удивлял совершенно не привычный для неё дизайн — смесь готической архитектуры, со всеми этими колоннами и фресками, и современного стиля, с кожаными диванами и прозрачным потолком, открывающим вид на глубины озера. Драко, заметив её изучающий взгляд, наклонился к ней. — И как тебе местечко? — Мрачновато. Как Гарри с Роном и рассказывали. Гермиона сказала это и только потом поняла, что брякнула. Она тут же закрыла рот и посмотрела на парня, который с недоверием буравил её взглядом. — Они тут были? Как? Когда? В принципе, она могла рассказать это сейчас. Школьное время закончилось, вражда между ним и её друзьями — почти тоже. Так почему бы и не поделиться этой старой историей про похождения двух второкурсников? Грейнджер уже открыла рот, чтобы начать свой рассказ про оборотное зелье, как проход в гостиную открылся. — Всем привет, — улыбнулась вошедшая Астория, неся в руках клубничный торт. Её встретили приветственными криками все, кроме Драко и Гермионы. — Не знала, что ты её пригласил, — Гермиона постаралась убрать недовольство из голоса, и у неё получилось. Фраза получилась наплевательски равнодушная, словно девушку заботило лишь то, что у них не хватает тарелок на еще одну персону. — Если ты не забыла, я к этому балагану не имею никакого отношения, — покачал головой Драко. Он видимо решил, что пришедшая гостья не требует абсолютно никакого внимания к себе, и отвернулся к сидящей рядом отличнице. — Пэнси составляла списки. — Я думала, Пэнси и сестры Гринграсс не очень дружны. — Это так, — согласился Малфой, отпивая еще один глоток и взглядом призывая Гермиону сделать то же самое. — Но у аристократического общества все немного по-другому. Не пригласив на вечеринку хотя бы одну из них, Пэнси бы обидела все семейство. А в мире, сотканном из связей, это была бы критическая ошибка для Паркинсонов. Погруженная в рассказ и тихий, приятный голос парня, Гермиона следила за тем, как Пэнси с вежливой улыбкой забирает у пришедшей слизеринки торт и они весело о чем-то болтают. В который раз подивившись этому миру, о котором она раньше не имела представления, Грейнджер забросила идею рассматривать неприятную брюнетку и вернула свое внимание Драко. Атмосфера вечера была в общих чертах очень приятной. Слизеринцы то и дело впутывали её в свои разговоры, с интересом слушая рассказы о войне, крестражах и прочих интересующих их вещах. Алкоголь расслабил Гермиону, но все же оставалась единственная вещь, которая заставляла её немного переживать. Какую роль она здесь исполняет? Драко привел её сюда, но вовсе не спешил обозначить её положение в этой компании. Он ни разу за вечер не взял её за руку, не приобнял за плечи. Через час копаний в себе Гермиона осознала, что он и до этого не делал всех этих вещей. Просто в голове у неё уже сложились какие-то «стереотипы» — если они сидели в гриффиндорской гостиной, то Гарри постоянно закидывал руку Джинни на плечи, а та прижималась к нему в ответ и клала голову Поттеру на плечо. Говорить о Роне и Лаванде даже не было нужды — они пометили своими нежностями каждое кресло в гостиной факультета. Но Малфой вел себя иначе. Все, что он делал — это бросал на неё непонятные, собственнические горделивые взгляды. А также следил за тем, чтобы она ни в чем не нуждалась, подливая раз за разом ей в стакан напитки и подавая фрукты, зачастую бананы, что вызывало на её губах улыбку. Может быть, у слизеринцев было так принято — не проявлять чувств на публике. Но в тот же момент Гермиона вспоминала события осени, когда Драко, сидя за столом в Большом зале, иногда позволял своей девушке взять себя за руку или чмокнуть в щеку. Но и тут тоже — позволял. Никогда он сам не выступал инициатором таких действий. Что думают о ней слизеринцы? Что она здесь как подружка их «принца»? Или как староста, контролирующая праздник? Как там сказал сам Драко? Он хочет познакомить её с ними, чтобы они не удивились, увидев их вместе на Балу. Не удивились чему? Что они теперь пара? Из задумчивости её вывело то, что Драко, заметив её затуманенный размышлениями взгляд, заботливо забирает из её рук стакан. — Мы с парнями пойдем сыграем партию в покер, — сообщил он, ставя её пустой бокал на журнальный столик. — Не скучай тут. Можешь помочь Пэнси с тортом. Гермиона кивнула, проследив за тем, как мужская половина студентов перебирается за стол, а Забини уже вертит в руках колоду волшебных карт. Поднявшись с дивана, она подошла к стоящей у другого стола Паркинсон. Вокруг волшебницы плавал по воздуху нож, что выглядело весьма опасным зрелищем, и Гермиона аккуратно подобралась ближе, избегая острия. — Чем занята? Голос вывел Пэнси из задумчивости, и из-за её рассредоточения нож покачнулся в воздухе, едва не упав. — А, это ты, Грейнджер, — вздохнула слизеринка, окидывая её взглядом. — Хорошее платье. Молодец. Гриффиндорка застенчиво разгладила несуществующие складки на зеленой ткани и повторила свой вопрос, заданный ранее. — Вспоминаю заклинание для резки торта. Пока что в голову приходят только те, которые могут его взорвать. — Ну, Грегори тебя за это точно не отблагодарит, — рассудила Грейнджер, поймав парящий нож. — Позволь мне. Паркинсон, забрав свой стакан, сделала глоток и стала внимательно наблюдать за тем, как отличница режет торт вручную. Хмыкнув в стакан, девушка поболтала янтарное содержимое и бросила неоднозначный взгляд на собеседницу. — Неплохо. Но если ты собираешься стать леди Малфой, придется все-таки избегать маггловских методов. Гермиона чуть не выронила прибор от такого заявления. Сделав последний надрез, она по привычке собрала с ножа крем пальцем и отправила в рот, но и этот жест Паркинсон с усилием проигнорировала, удержавшись от насмешек. — Прости, кем я собираюсь стать?.. — Ну, женой Драко. В будущем. Или ты думаешь, что мы здесь все такие слепые? — улыбнулась слизеринка, левитируя нарезанные кусочки на отдельные тарелки. — Я вот вижу, как он на тебя смотрит. И Блейз видит. Да любой, у кого есть глаза, заметит, что между вами что-то есть. — Правда? — поперхнулась кремом Гермиона. Вот она и получила ответы на свои вопросы. Но почему не стало легче? — И… что ты об этом всем думаешь? — О заклинании? Уверена, что смогу вспомнить парочку бытовых и научить тебя. Не бесплатно, конечно. — Ты же поняла, о чем я спрашиваю. — Грейнджер, — раздраженно цокнула языком Пэнси после очередного глотка. Она смотрела на гриффиндорку сквозь искаженное отражение в стекле. — Тебя правда так волнует, кто и что об этом думает? Немного поразмыслив, Гермиона утвердительно кивнула, так что Паркинсон покачала головой и уселась поудобнее на подлокотник одного из кресел. Жестом она показала своей новой знакомой на стол, где собрались любители азартных игр. — Видишь её? Было нетрудно догадаться, что Пэнси говорит об Астории. Девушка беззастенчиво уселась на подлокотник кресла, в котором сидел Драко, и её платье оголяло её ногу в непозволительной близости от его руки. Гермиона не смогла объяснить себе, почему её вдруг бросило в краску от злости, почему так зачесались руки проклясть Гринграсс прямо на месте. Но стоящая рядом слизеринка все еще ждала от нее ответа. — Допустим, вижу. И что? — Астория глупая. Она из тех дешевых девчонок, которые ничего не могут сделать для своей семьи, кроме как упросить папочку найти им богатого жениха. Поэтому Гектор заключил с Люциусом ту договоренность о том, что Астория и Драко поженятся, и, скажу тебе откровенно, это была бы весьма выгодная партия для обоих родов. Скрипнув зубами, Гермиона продолжила следить за Малфоем. В компании друзей он чувствовал себя прекрасно, а во время игры им можно было просто залюбоваться. То, как его длинные пальцы держали карты, как он, исподлобья, рассматривал своих противников, пытаясь понять, кому что досталось после раздачи крупье. Его же собственное лицо не выражало совершенно никаких эмоций, хотя Гермиона знала, даже сидя на таком расстоянии от парня — он блефует. Вся его жизнь это блеф. Он был поистине красив, когда крупье объявлял о его выигрыше, и его рука поднималась, чтобы он смог пригубить огневиски, а сам слизеринец игриво подмигивал расстроенным друзьям. И рядом, тоже улыбаясь каждой его победе, сидела Гринграсс. Её белоснежные зубы обнажались каждый раз, когда она говорила о том, как удачно он провел всех в очередной раз. Выгодная партия, как выразилась Пэнси. — Но ты другая. Самое большое твое преимущество — ты не зависишь от него. Твоя репутация, твое положение, знания, состояние — ничто не зависит от него. Ты свободная, и его это притягивает. Он чувствует ответственность за тебя, но ровно до такой степени, до которой ты позволяешь. Он хочет защищать тебя, но также прекрасно помнит о том, что ты — не декоративный цветок, который надо регулярно поливать и содержать, и ему нравится эта твоя самостоятельность. Короче, — махнула рукой слизеринка, делая глоток из стакана и морщась от горького вкуса напитка. — Я слишком много выпила, а ты слишком много паришься. Просто позволь вашим отношениям быть. — Ты считаешь, у нас отношения? — Ради Мерлина, Грейнджер, — со стуком она отставила стакан на праздничный стол. — Он никогда раньше никого так не ревновал. Ты разве не видишь его бешеные глаза в такие минуты? — Пэнси улыбнулась воспоминаниям. — А ты, на моей памяти, никогда еще не смотрела на парней так. Даже на своего бывшего Уизли. Ты другая, Грейнджер, потому что в отличие от Астории, ты не топишь его, а тянешь наверх. И все мы здесь благодарны тебе за это. Поверь мне, каждый из нас желает Драко счастья - помни об этом, когда в очередной раз задашься вопросом, почему ты здесь. Все слизеринцы видят её насквозь? Гермиона удержалась от того, чтобы нахмуриться, и вместо этого благодарно улыбнулась Пэнси. В этот момент к ним подошла миловидная Миллисента, спросив про свечи, и тему разговора пришлось поменять. Через пару минут подошедший Драко, хвалившийся выигранными у приятелей галлеонами, задул свечку на своем кусочке, и в тот момент, когда он должен был загадать желание, Гермиона почувствовала на своей талии его руку. Он приобнял её, когда все вокруг снова разразились поздравлениями, и на ухо спросил: — Ты будешь танцевать? — Но никто не танцует, — улыбнулась ему гриффиндорка, все-таки кладя ладошку в его настойчиво протянутую руку. Малфой снова каким-то волшебным образом заставил граммофон прибавить громкость, разлив по гостиной медленную нежную композицию. — Мне нравится во всем быть первым, — он хмыкнул, и эта фраза прозвучала слишком двусмысленно. Драко вытянул стеснявшуюся девушку в центр, и та уткнулась ему лицом в грудь. В носу смешался запах сырости подземелий, дорогого огневиски и одеколона. Типичный запах Слизерина. Она почувствовала его руки на своей талии, то, как он прижимает ее к себе, и могла с легкостью представить, как они кружатся на Балу. Рядом ей задорно улыбалась Пэнси: последовав примеру «лидера», они с Блейзом тоже вышли танцевать. Тут были и Гойл с Булстроуд. Только несколько ребят остались сидеть, например, болтающий с Асторией Теодор. Вокруг остальные диванчики тоже были заняты — не мешая празднеству, там расположились остальные слизеринские семикурсники, читая или разговаривая друг с другом. Казалось, они даже не видят, что происходит в центре гостиной. — Драко, — позвала парня гриффиндорка, и тот тут же мотнул головой, показывая, что слушает. — А остальные… они не против, что я здесь? Он рассмеялся ей в макушку, шевеля волосы на голове дыханием. — Наши ребята не любят замечать никого, кроме самих себя. Поверь, если спросить того же Вейзи завтра, то он даже не вспомнит, что ты была тут. Все слишком заняты собой. Она кивнула, но не перестала разглядывать гостиную. Тут была и Дафна, которая не сводила взгляда с сестры, но, тем не менее, не приближалась к празднующим и на метр. Еще Гермиона заметила Ургхарта, парня из команды по квиддичу, и тут же отвернулась, заметив на себе его сальный взгляд. Чувствуя защищенность, она прильнула к сильной груди обнимающего её парня. Кажется, вечер все-таки удался. После танца Драко попросил её подойти к Блейзу, который возился с магнитофоном, и сказать тому поставить что-нибудь из «Ведуний». Когда она подошла к мулату, тот как раз нетерпеливо стучал по устройству, пытаясь заставить его работать. — Привет. — Привет, мисс Всезнайка. Не знаешь, как подключить эту штуковину? — У меня вроде был такой дома, — Гермиона сдвинула брови, склонившись над бесконечными рядами кнопок. Потом, повертев настройку радиостанций, нажала на что-то. — Должно заработать. Забини в последний раз стукнул палочкой по магнитофону, и из колонок грянула рок-композиция солиста популярной группы. Слизеринец улыбнулся гриффиндорке. — Спасибо. Как тебе вечеринка? — Отлично. Вы с Пэнси превзошли все ожидания. Пока она болтала со слизеринцем, её глаза неустанно следили за Драко. Вот он подсаживается к Тео и Астории, обсуждая с Ноттом, сколько алкоголя нужно будет пронести на Бал. — Это ты еще нашу Рождественскую вечеринку не видела!.. Слушая Блейза, Гермиона смотрела на то, как Тео встает, а Астория подсаживается ближе к Малфою. В её руках тарелка с кусочком праздничного торта. Малфой безучастно смотрит на потолок, а потом оборачивается на брюнетку и вежливо улыбается в ответ на её вопрос. Гермиона почувствовала, как иглы ревности впиваются в её сердце, когда Гринграсс, отломив кусочек от десерта, протягивает ложку к лицу Драко. — …Это было полнейшее сумасшествие, Слизнорт даже снял с нас баллы за такой шум! Малфой скривился, отворачиваясь от предложенного угощения, а после и вовсе встал с места, тактично извинившись перед Асторией. Та еще недолго улыбается ему вслед, а потом, заметив взгляд гриффиндорской старосты, тут же меняется в лице, и оно приобретает злобное выражение. На губах Гермионы появляется торжествующая улыбка. — Не советую тебе играть в такие игры с ней. Стоящий рядом Блейз покачивал головой и наблюдал за игрой в «гляделки» между двумя девушками. Гермиона, забрав у него из рук бокал, недоумевающе приподняла бровь. — Это еще почему? — Астория не брезгует грязными методами, Грейнджер. Если ты отобрала у неё игрушку, хотя бы не дразни её этим. Девушка лишь пожала плечами, отойдя к столику с закусками. Найдя там клубнички, она принялась брать по одной ягоде, задумчиво глядя перед собой. Клубника оказалась очень вкусной, вымазанной в сливках или же посыпанной сахарной пудрой. Драко, облокотившись о камин, вел какие-то мужские разговоры с Блейзом и еще парой ребят из команды по квиддичу. В его руке все так же лежал бокал. Казалось, слизеринцы пьют и не напиваются. Иммунитет? Или годы тренировок? — Вкусно? Рядом с Гермионой остановился ухмыляющийся парень. Сфокусировавшись на нем взглядом, девушка смогла распознать Ургхарта, а охотник тем временем разглядывал её в ответ. — Да, — уклончиво ответила отличница, откладывая зеленый хвостик от ягоды на тарелку. — Ургхарт, верно? — Так зовут меня друзья, — усмехнулся слизеринец, сопровождая свою речь шумными глотками. Гермиона, подстегнутая выпитым алкоголем, внезапно с интересом подняла голову от блюда с фруктами. — А как мне тебя звать? — решила уточнить она, глядя в две черные дыры на лице собеседника, именуемые глазами. Его взгляд был и правда глубоким, затягивающим, словно болото. И веяло от него холодом, чем-то недобрым, но девушка не была бы гриффиндоркой, если бы не приняла эту проверку на смелость и не бросила подошедшему вызов. — Крошка, ты можешь звать меня так, как захочешь, — подмигнул он ей, и волосы на её голове зашевелились от такого обращения. Стало неприятно, как-будто на неё вылили из ведра слизь и она теперь стоит, вся испачканная чем-то вязким и омерзительным. — Кхм, — поняв, что зря она поддержала разговор с этим странным парнем, Гермиона огляделась, выискивая пути к отступлению. Где же Драко, когда его присутствие так необходимо? Стоит все там же, у отливающего изумрудным цветом пламени, и только костяшки его пальцев, сжимающих стакан, отчего-то побелели. — Я, пожалуй, пойду, найду Пэнси… — Стой, — задержал её слизеринец, своим склизким прикосновением заставив её остановиться и посмотреть на его руку, зацепившуюся за её локоть. — Что? Алкоголь заставлял её щеки розоветь с каждой секундой все сильнее, и то было вовсе не от смущения, а скорее от стыда. От осознания, что она никогда не отмоется от этого взгляда черных глаз, от его навязчивого прикосновения. Отпусти меня! — Ты была до чертиков сексуальна на том матче, — хмыкнул Ургхарт, и по спине пробежало полчище мурашек. Взгляд снова метнулся в поиске отвлекающего маневра. — Э-эм… Спасибо, кажется, — невнятно пробормотала Грейнджер, не зная, как реагировать на комплименты такого рода. Комплименты, от которых потом хотелось выплюнуть то отвращение, что скопилось в горле. — Всегда находил гриффиндорских малышек самыми заводящими, — сообщил ей парень. А потом сделал то, за что она, наверное, должна была оторвать ему руку. Или по крайней мере палец, которым он, заставив девушку вздрогнуть, коснулся уголка её рта и провел по нижней губе, собирая крем. — Ты вся в сливках. Сладкая Грейнджер… То было последней каплей. Но еще до того, как она успела схватить поднос со стола и шарахнуть им по похотливой физиономии, Ургхарта отбросило назад. Перелетев через стол, он перевалился через кожаную спинку и завалился мешком на диван. По гостиной пронесся вздох, кто-то посмеялся, поддразнил непутевого охотника, а после все вернулись к своим делам. Ошарашенно моргая, Гермиона заметила, как Драко у камина убирает палочку обратно в карман, а стоящие рядом с ним парни продолжают непринужденную беседу, хоть теперь и пряча улыбки. Со злополучного дивана послышался стон пролетевшего через всю гостиную Ургхарта, но остальные продолжили делать вид, что ничего не произошло. Никто не подошел к сокурснику, не помог встать и не поинтересовался, не ушибся ли он. Малфой кидал на неё взволнованные взгляды, но так и не подошел к ней. Только рядом оказался Нотт, который сделал вид, что интересуется тонко нарезанными яблочными дольками. — И как его угораздило, да? — Тео завел с ней спокойную светскую беседу, словно спросив о том, не попала ли она вчера под дождь. — Почему всем все равно? — опешила девушка, отставив свой бокал и приняв молчаливое решение больше не пить. Почему никто никак не отреагировал? Может, у нее галлюцинации? Да нет, вот Теодор стоит прямо перед ней и довольно поедает яблоки. — Такое в порядке вещей для этой гостиной, — пожал плечами парень, хрустя фруктом. — Кто-то постоянно затевает дуэли, дружеские или не очень. С Ургхартом все хорошо, если ты переживаешь, Драко просто его немного напугал. Предупредил, в своем стиле. А что его спровоцировало? — Мы немного поговорили, — Гермиона поджала губы, все еще чувствуя прикосновение чужих рук к ним. Захотелось вытереть рот, что она и сделала, взяв салфетку. — И, кажется, Драко нашел тему нашего разговора неуместной. — Ургхарт извращенец, каких поискать, — кивнул, подтверждая слова девушки, Нотт. — Ну, оставлю тебя, если все хорошо. Гриффиндорка проследила взглядом за исчезающим в толпе танцующих студентов Тео и, немного погодя, решила расставить все точки над «i». Минуя слизеринцев, она направилась к камину. Как только стоявшие там парни увидели её, то тут же рассосались в разные стороны, а Малфой остался стоять, глядя на неё с немым удивлением. Словно дивясь тому, что она осмелилась прервать его разговор с друзьями. — Можно было не устраивать такие представления, — сходу взяла быка за рога девушка, поворачиваясь лицом к Драко и наблюдая за пляской теней на его бледном лице. Брови слизеринца потянулись наверх. — Не понимаю, о чем ты, — покачал головой он, ставя левую ногу на носок и отставляя её за правую. — Я бы и сама справилась, — стояла на своем Героиня войны, складывая руки на груди. Только сейчас она осознала, как болят её ноги, весь день проходившие на изящном каблучке. — Было незаметно по тому, как этот урод к тебе приставал, — не согласился Драко. — Почему Тео мне сказал, что этим ты просто его напугал? Со вздохом Малфой отвернулся к камину, напоследок показав ей потемневшие глаза. — Потому что все видели, что происходит с теми, кого я действительно хочу наказать. Холодок пробежался по неприкрытым плечам Гермионы. — Ты же не станешь демонстрировать это на Ургхарте? Драко оторвался от лицезрения пылающих угольков, запрокинув голову и почесав шею. Вид его был таким, словно он тщательно что-то обдумывал. Потом, увидев, как снизу вверх на него смотрит гриффиндорка, закатил глаза. — Может, и не стану. Но если еще раз увижу его рядом с тобой… Парень смолчал, и Гермиона порадовалась этому, потому что не хотела слышать окончания предложения. Увидев, как молодой человек снова напрягся, она положила руки ему на плечи и заглянула в глаза. — Может, покажешь мне свою комнату, раз уж я здесь? Это должно было отвлечь его от мыслей о расправе над охотником. Как она и ожидала, глаза его сверкнули предвкушением, и Драко, взяв за руку девушку, повел её к лестницам в сторону одной из комнат. Пропустив вперед отличницу, Малфой, включив свет, встал в дверном проеме и облокотился о раму, молча наблюдая за тем, как Гермиона осматривает комнату. Она остановилась у его кровати и, словно почувствовав что-то, обернулась на парня с вопросом в глазах. Тот кивнул, подтверждая правильность её интуиции. Девушка провела пальцами по зеленому балдахину, по темному дубу, по шелковистому покрывалу. Драко все это время неотрывно следил за тем, как Грейнджер осматривает его кровать. Потом её головка поднимается, она улыбается ему и садится на покрывало, и Малфой не удерживается и ухмыляется в ответ, видя, как гармонично сочетается её платье с обстановкой спальни и с самой кроватью. — Мне нравится, — заключила девушка, закончив свой осмотр. — Еще бы. — Не будь таким самоуверенным. — Я работаю над этим, — он отталкивается от рамы, видя, как она скидывает туфли, которые причиняли ей дискомфорт, и забирается с ногами на кровать. Парень подходит ближе — вид облаченной в зеленое платье гриффиндорки, сидящей на его кровати и улыбающейся ему, притягивает, как магнитом. Он склоняет голову, присаживаясь на краешек, и наслаждается этим видом. — Что? — смущенно произносит девушка, заправляя за ухо прядь и вопросительно глядя на рассматривающего её парня. Он немного помолчал. — Думаю над тем, как заставить тебя остаться в моей кровати навсегда. Гермиона снова улыбается, перебравшись ближе к Драко, и шепчет в самые губы: — Я не хочу уходить. Малфой обхватывает её голову руками, ощущая под ладонями, как он портит её прическу. Да и пускай. С этими идеально уложенными волосами она была сама на себя не похожа, хоть и выглядела прекрасно. Она смотрит дико, с азартом, словно спрашивая, каким будет его следующий шаг. И он тянется к ней, целуя в губы, которые оказываются с легким вкусом клубники и виски — умопомрачительно неправильное сочетание. Руками он бережно укладывает её на постель, от чего платье мнется, но о таких мелочах Драко сейчас не думал. Только о том, как задирается её нога, обхватывая его, нависшего сверху. Она снова открыта для него, смотрит горящими от ожидания глазами, пока его руки скользят по её ребрам, задирая зеленый шелк к талии. Ей казалось, что он рядом, что заменяет сейчас собой весь мир — но в то же время его было недостаточно. Она подалась вперед грудью, чувствуя, как напрягаются его мышцы. Их кожа была обжигающе горячей, и было необходимо сейчас, сейчас же избавиться от одежды. Гермиона выгнулась еще сильнее с целью найти руками его ремень, и тут же почувствовала, как он вздрогнул. А потом — напряженный шепот над ухом и теплый смех: — Какая ты нетерпеливая, Грейнджер. Но он тем не менее позволяет ей заняться своими брюками, потому что Гермиона, как первая ученица Хогвартса, хочет преуспеть абсолютно во всем. Поэтому, закусив губу, она быстро расправляется с ремнем и вытаскивает заправленную рубашку. Черт, быстрее, пожалуйста. Нетерпеливые пальцы не возятся с мелкими пуговицами — они растягивают полы рубашки в разные стороны, и пуговицы отлетают. Руки с вожделением касаются кубиков пресса, и девушка сглатывает, видя перед собой полуобнаженного парня, в то время как она сама все еще прохлаждалась в платье. Заметив дьявольский огонь во взгляде гриффиндорки, Малфой снова касается языком её шеи, в это время управляясь с застежкой на платье. А потом Гермиона вдруг со стоном отстраняется и оглядывается так, словно в любой момент со всех сторон на них могли напасть. — Что? — голос совсем не похож на голос Драко Малфоя. Этот с хрипотцой, полностью сотканный из желания и возбуждения. Парень облизывает губы, глядя на то, как девушка неуверенно садится в постели. — Что мы творим? Там вся гостиная кишит людьми! А если зайдут твои соседи по комнате? — испуганно зашептала девушка, стараясь избегать взгляда на тот переполох, который она устроила на голове слизеринца, пока хваталась в истоме за его волосы. Драко закатил глаза. Конечно, как он мог забыть. Правильная, хорошая староста девочек. Но язвить не стал, понимая, что это не лучший подход к ситуации. — Блейз сегодня ночует у Пэнси, Грег наверняка слишком пьян для того, чтобы вообще добраться до спальни, а Тео собирался посетить Выручай-комнату в компании с какой-то блондинкой. Грейнджер, — его голос сорвался на скулёж. — Пожалуйста, оставь панику. Он не хотел говорить ей, что ему было бы плевать, если бы сюда заявилась хоть вся слизеринская сборная по квиддичу. Да хоть весь Хогвартс. Все равно во всем этом мире для него существовала лишь она, лишь её горячие губы и дразнящие руки, царапающие его плечи. Его слова немного успокоили её. Снова откинувшись на подушку и разметав по ней волосы, Гермиона, ёрзая, с нетерпением хитро посмотрела на парня из-под ресниц. Сочтя этот взгляд вызовом, Драко хмыкнул и вернулся к терзанию её шеи губами… …Скомканный ритм двух сердец смешался в стучащий в ушах звук для обоих. — Я не смогу остаться сегодня у тебя, — произнесла грустно девушка, водя пальцами по вздымающейся груди слизеринца. — Почему? — недовольно пробормотал Малфой, поймав руку и оставив на тыльной стороне ладони поцелуй. Гермиона хихикнула от щекотки. — Завтра с утра проснутся все твои друзья, и мое присутствие точно не останется незамеченным. — Они ничего не скажут. — Но они подумают. Гермиона нахмурилась, зашелестела простынями и начала вставать, когда Драко умудрился зацепиться за её запястье. Глаза его были нерадостными. — Останься. — Не могу. — Я сейчас заколдую тебя, — пригрозил Малфой, но уголки его губ подрагивали, и слова не вызвали у девушки ничего, кроме смешка. Встав окончательно с кровати, гриффиндорка наклонилась и поцеловала недовольного ловца в лоб. Тот предпринял еще одну слабую попытку затащить Гермиону обратно в постель, но та ловко увернулась, и Драко, бурча себе под нос, тоже встал, отбросив одеяло. — А ты куда? — Проводить тебя. Я прекрасно помню, что творит с тобой алкоголь, даже в маленьких количествах. Грейнджер попыталась возразить, сказав, что она абсолютно трезвая сейчас, но тут же споткнулась о свои собственные туфли. Окинув её насмешливым взглядом, Драко сказал ей подождать его в гостиной. На прощание осмотрев комнату Малфоя, девушка вышла из спален. Вечеринка была по всей видимости окончена. В гостиной остался только Гойл, храпящий на диване, и стоящая спиной к спальням Астория, которая наводила порядок после шумного празднования. Встречаться лицом к лицу со слизеринкой не хотелось — не при таких обстоятельствах, когда она, озираясь, выбирается из спальни Малфоя. Неловкого разговора с бывшими, которые могут превратить тебя в жабу, рекомендуется избегать. Поэтому Гермиона на цыпочках двинулась к выходу, надеясь на то, что Гринграсс была слишком занята счисткой серпантина с голых стен. — Уже ускользаешь? — ласково проворковала Астория, даже не обернувшись на шорох, и гриффиндорка застыла прямо на месте, ненавидя свою неудачливость. — И даже не останешься на ночь? Перестав пытаться слиться с окружением, Гермиона выпрямилась и расправила плечи. Хочет поговорить? Она готова. — Ты что-то хотела? — Да. Спустить тебя с небес на землю, — Астория наконец повернула голову, холодно улыбнувшись и забывая про уборку. — Можешь выражаться яснее? Я не собиралась торчать здесь полночи, — поторопила её гриффиндорка, уже чувствуя, что разговор выйдет неприятным. Хотелось поскорее оказаться в своей спальне, а если Джинни не спит, то было бы неплохо поделиться с ней впечатлениями о празднике. А вот выслушивать неясные выпады Астории не было ни малейшего желания. — Я не займу у тебя много времени. Просто совет на будущее — не сильно надейся на долгое и счастливое будущее с ним. Ничего не выйдет. Это заявление повеселило грифиндорку. Она негромко усмехнулась и вздернула подбородок, готовая вытерпеть любые попытки Астории пробить её броню. — Лишь для нездорового интереса спрошу — с чего ты это взяла? — Просто подумай, как такой волшебник, как Драко, сможет ужиться с тобой? С человеком, из-за которого погиб его отец? Гермионе словно влепили пощечину. Она действительно покачнулась с пятки на носок, как от удара. — Как у тебя… язык повернулся? — задыхалась от возмущения гриффиндорка, глядя в торжествующие глаза Астории. — Я не имею отношения к его смерти! — Но именно благодаря тебе и твоим дружкам Драко лишился отца, которого упрятали в Азкабан. И не только Драко потерял так своих родных. Спроси тех же Пэнси, Гойла — их отцы сейчас лишены свободы по твоей милости. Неужели ты думаешь, что эти ребята так быстро простили тебя? — засмеялась Астория. — Жаль, что ты так считаешь, — покачала головой гриффиндорка. — Слушая твою позицию, можно решить, что эти люди оказались за решеткой незаслуженно. Прости, что мы не угодили тебе, остановив одну из самых кровопролитных войн в истории. Слизеринка поднялась с кресла, с гордым видом обходя Гермиону по кругу и словно рассматривая её. — Даже не пытайся, — снисходительно заключила она, отворачиваясь и вновь возвращаясь к креслу. — Не пытаться сделать что? — ситуация была раздражающей. — Стать одной из нас. Это слабые потуги, Грейнджер. Ты попала к людям, о которых не знаешь ничего, — невесело усмехнулась Астория. — Я не… не пытаюсь, ничего такого, — растеряно возразила девушка, но слизеринка только фыркнула. Её руки указали на внешний вид стоящей напротив однокурсницы. — Это платье. Этот тон, как ты держишься в разговоре. Да, чувствуется влияние общества Драко, его ирония и сарказм, но ты ведь все равно другая. Это все фарс, притворство, — она поморщилась. — Если Драко привел тебя сюда, как очередное свое развлечение, то это не значит, что тебя здесь примут. И надеть зеленое платье и переспать с Малфоем — не решение проблем. — Где «здесь»? Астория, очнись, мы выпускаемся, нет уже никакого «вас», хватит этого школьного ребячества, — попросила в последний раз Гермиона, глядя на то, как Гринграсс исходит чистой ненавистью. Упивается ею, тонет в ней. И не собирается с ней прощаться. — Я никогда не метила в вашу компанию. Я здесь только потому, что меня пригласил Драко, а в качестве развлечения на этом факультете выступаешь только ты. — Пригласил тебя, — злобно хмыкнула Гринграсс. — Ну конечно. Иначе ему бы никто не поверил. Астория с деловым, важным видом прошлась перед однокурсницей и уселась в кресло, положив ногу на ногу и выжидающе глядя на Гермиону. Как лиса, заманивающая в свою ловушку зайчонка. И, кажется, капкан с хрустом захлопнулся вокруг маленькой, но очень храброй старосты. — Не поверил во что? — к своему неудовольствию, Гермиона проглотила наживку. — В то, что Драко сумел заманить в постель Героиню Войны. Смелую, — каждое слово слизеринка произносила, чеканя буквы, наслаждаясь, как с каждым слогом лицо Гермионы вытягивается все сильнее. — Умную. Чистую заучку-Грейнджер. — Что ты несешь? — неуверенно фыркнула девушка, а в душе медленно раскрывался цветок боли. — Когда он похвастался Блейзу об этих своих сомнительных достижениях, никто не поверил, что такая правильная ведьма как ты прыгнет в кровать к бывшему врагу. Поэтому он и притащил тебя сюда. Как доказательство. Рассказ Астории был до удивления логичным. Складывалось понимание и того, почему Малфой не мог нормально объяснить, тогда, у ивы, почему он хочет видеть Гермиону на своем празднике. Машинально отступив назад, находясь под впечатлением от услышанного, гриффиндорка наткнулась на журнальный столик и чуть не опрокинула его. — Но как бы он тебя не переделал, сколько бы вы с ним раз не переспали — в итоге он все равно вернется ко мне. Ведь ты просто маленькая, заносчивая грязнокровка. Какой была, такой и останешься. — Ты заткнёшься сегодня, или нет? — прошипел голос у подножия лестницы, заставив обеих девушек обернуться. Драко стоял на последней ступеньке, в незастегнутой новой рубашке. Галстук повис бесформенной удавкой на шее, не затянутый. Цепким взглядом парень смотрел на то, как Грейнджер, словно загнанный зверь, жмется к столу, а Астория с хищным видом теснит её. — А мы как раз тебя вспоминали, Драко, — проворковала Астория, становясь в непринужденную позу. — Нам теперь есть, что обсудить, как девчонке с девчонкой. Хмуро глянув на однокурсницу, Малфой быстрым шагом пересек гостиную и, взяв Гермиону под руку, подтолкнул её к выходу. — Когда я вернусь, тебя уже здесь быть не должно, — рявкнул он на все еще ухмыляющуюся Гринграсс, которая с довольным видом возвращалась к уборке. — Спроси его, Грейнджер. Если ты все еще не веришь мне, — напоследок бросила она, разглядывая повиснувшую на люстре праздничную ленту. Проход за двумя студентами закрылся. Драко был очень сердитым, это было видно по походке, но шаги оставались по-кошачьи тихими, словно он крался куда-то. А вот Гермиона, сбиваясь с быстрого темпа их прогулки, постоянно шаркала по каменным плитам своими каблуками, отчего Малфой бросал нервные взгляды на свою обувь. Бесится. Тащит её по коридорам за руку, и ноги снова начинают ныть, а кружащаяся голова дает знать о наступающем похмелье. — Ты злишься на меня? — невнятно спросила Грейнджер, когда Драко после очередного поворота, услышав, как она споткнулась, чертыхнулся. — Нет. — На Асторию? — На неё в том числе. Больше всего на себя — что вообще допустил этот разговор. Гермиона постаралась завести беседу, успокоить его и спокойно поговорить. — Я хотела спросить… — Тихо, — оборвал её Малфой, резко останавливаясь прямо посреди коридора и склоняя голову. — А может мы будем общаться не только, когда у тебя есть для этого настроение? — обозлилась гриффиндорка, попытавшись выдернуть руку. Но Драко, наплевав на ее мычание, вдруг зажал её рот рукой и, немного повозившись со слабым сопротивлением, прижал её руки к корпусу тела. Из темноты на него сверкнула пара разгневанных глаз. — Тихо, — повторил шепотом парень, теперь уже явно начав к чему-то прислушиваться. Гермиона последовала его примеру и через пару секунд услышала вдалеке мужской сухой голос и кошачье мяуканье. — Мфлш! — промычала она в стискивающие её рот руки, и Драко, коротко кивнув, затащил её в нишу за рыцарскими доспехами. Гермиона брыкнулась, почувствовав ощутимый удар спиной об бетон, но Малфой лишь сильнее вжал её в стену. Откуда-то издалека донеслись шаркающие шаги и тихие, мягкие шорохи лапок по полу. Драко размеренно дышал, и девушку привлекло то, что он так и не застегнул рубашку до конца — последние несколько сантиметров ткани открывали вид на ключицы и грудь. В голове её мелькнула мысль — что он сделает, если она прямо сейчас дотронется до него губами, проведя влажную дорожку от шеи и вниз, до края рубашки? Она вздрогнула. Думать об этом, будучи прижатой к стене его телом, а также находясь в опасности быть обнаруженной школьным завхозом — неправильно. Казалось, Малфой разгадал её замысел, потому что, как только шаги замолкли вдали, отстранился ровно настолько, чтобы их тела не соприкасались. Не сейчас. — Ты почему постоянно такая настырная? — он несерьезно её отругал. — Я тебя спрятать пытаюсь, а ты ни в какую! — Рефлексы. — Так о чем ты хотела спросить? — Эм-м, — все вылетело из головы у Гермионы. Она не хотела больше спрашивать Драко ни о чем. Может, ей не понравится ответ? Может, стоит оставить все, как есть? Сколько тайн она раскрыла за всю жизнь, и редко те приводили к чему-то хорошему. — Я и забыла уже, — по максимуму равнодушно отмахнулась Грейнджер, видя, как парень недоверчиво прищуривается. Не верит. — Ладно. Тогда я начну первый. Мне не стоило оставлять тебя ей на съедение. Если бы я знал, что она в гостиной, то сразу бы вышел с тобой. — Ничего страшного. Я не маленькая уже, чтобы защищать меня от школьных забияк. Знаешь, сколько я такого наслушалась? В глазах Драко мелькнул намек на боль. Ему было неприятно взглянуть на себя со стороны, и гриффиндорка поспешила забрать слова обратно. — Нет, прости, я не имела в виду тебя… — Почему ты все время извиняешься? Это я должен просить у тебя прощения. И Гринграсс, — он поморщился, но тут же притянул к себе девушку и крепко обнял. — Прости. За ту боль, что я причинял тебе все эти годы. За каждое оскорбление, насмешку. За то заклинание на четвертом курсе. Гермиона не выдержала и тихонько рассмеялась ему в рубашку, сминая под руками ткань. — Не смешно, Грейнджер. — Прости. — Ты снова извинилась. — Просто вспомнила то заклинание. А если серьезно — тебе не за что извиняться. Я уже давно тебя простила. Драко немного отодвинулся, но лишь для того, чтобы за подбородок поднять её лицо повыше, встретиться с ней глазами. Но гриффиндорка почему-то прятала взгляд. — Скажи мне правду. Что тебя расстроило сегодня? Что я не слышал? Гермиона мялась, не решаясь высказаться. Но Малфой крепко держал её за подбородок, заставляя не отрываясь смотреть себе в лицо. В голове смешались все страхи. Но их спектакль близился к концу, вот-вот опустят занавес, они выпустятся из школы, и ей бы не хотелось, чтобы все недомолвки так и остались невысказанными вслух. Кон начался, карты были розданы, и главной задачей игроков сейчас было не блефовать. — Зачем ты позвал меня сегодня? — Чтобы ты была рядом в важный для меня день, — без запинки ответил Драко, глядя прямо в глаза. Ниша, в которой они спрятались, надежно укрывала их от бликов свечей и чужих глаз. — Ты ничего не хотел доказать своим друзьям относительно меня? Малфой удивленно заморгал. — Если я и хочу что-то доказать кому-то, то только тебе. Что мне искренне жаль, что я вел себя как мудак все семь лет. Даже если Драко слукавил, то он сделал это превосходно. То, как он нежно прикоснулся к её щеке, приподняв уголки губ, призывало поверить слизеринцу. И Гермиона поверила. — Это тебе Астория сказала? — Она очень не прозрачно намекнула, что сегодняшний вечер был отличным поводом похвастаться трофеями, — девушка многозначительно приподняла брови. — Сегодня вечером хвасталась только она — причем отсутствием мозгов, — процедил Драко, все так же гладя пальцами щеку гриффиндорки. — Кстати, о чем вы так долго болтали с Пэнси? Блейз весь остаток вечера активно намекал мне на то, что хочет быть шафером. Недолго простояв, пытаясь понять, что к чему, Гермиона наконец выпучила от удивления глаза. — О, Мерлин, нет! Мы не обсуждали ничего такого! Клянусь, я даже не заговаривала об этом, да и с чего бы?.. — Не кипятись, — смеясь от её реакции, попросил Драко, когда Грейнджер от стыда начала все громче лепетать. А потом, вмиг снова став серьезным, положил руки на плечи Гермионе. — Моя очередь спрашивать. Почему ты так хочешь познакомить меня с Поттером и Уизли? — Ты впервые за долгое время не исковеркал их фамилии! — Такого больше не повторится, это было ошибкой, — драматично покачал головой Малфой, но затем легким пожатием заставил хихикающую Гермиону вернуться к серьезному настрою. — Итак?.. — Они должны изменить о тебе свое мнение. Гарри и Рон — два моих близких человека, мои лучшие друзья, и я хочу, чтобы они знали. — Знали что? Шепот Драко сопровождался взглядом из-под полуопущенных светлых ресниц и очередным поглаживанием по лицу. Девушка подняла руку, касаясь ласкающих её пальцев. Глядя в серые глаза, так доверительно рассматривающие её, она закусила губу, размышляя. Ответ был простым. Таким до смешного простым, что Гермиона даже не поняла, почему он раньше не пришел к ней в голову. Возможно, раньше она боялась признаться себе в том, что сердце поняло гораздо раньше. Когда точно, она не знала. Быть может, когда она получила коробку конфет на День всех Влюбленных, и это спасло её от тяжелого осознания, что друзьям было в общем счете наплевать на свою одинокую подругу. Или на поле, в судейской, когда под оглушительный гром в небесах она впервые ощутила его губы на своих - горячие, жаждущие, требующие. И с этим громом в её грудной клетке тоже что-то раскололось. — Я влюбилась в тебя... Гермиона вдруг поняла, что сжимает его ладонь, так сильно, что от её ногтей наверняка останутся следы. Смотреть на Драко было тяжело сейчас: то ли зрение её подводило, то ли от воздействия огневиски его образ начинал расплываться. — Мне было страшно это признавать, я испугалась сначала… Не хотела принимать это чувство. Оно казалось мне противоестественным, мне казалось, что я предаю саму себя. И каждая наша встреча, она словно меняла меня изнутри, заставляла смотреть по-другому на многие вещи, на тебя и на себя. И когда я приняла его… Оно оказалось настолько большим, что я удивилась, как все это время жила без него… без тебя. Она поставила самую высокую ставку. И внезапно осознала, что пелена, мешающая смотреть на парня, расплывается и стекает вниз, по щекам, теряется на шее. Драко чувствует под рукой влагу её слез, но не может оторваться от лицезрения глаз, которые сейчас смотрели на него так распахнуто, так всеобъемлюще любя. Как она смотрела на него во сне, а он тогда не смог распознать это выражение. — Грейнджер. Она задрожала от его голоса и на секунду зажмурилась от страха быть отвергнутой. Но потом одернула себя и снова раскрыла глаза, наблюдая за гаммой эмоций, мечущихся на красивом лице. — Если бы не ты, я, наверное, не пережил бы эти месяцы. Ты стала моей единственной точкой опоры в этом мире, моим личным спасителем. Я перестал каждый день оглядываться на прошлое, и стал думать только о будущем — о будущем, которое я вижу только рядом с тобой. Потому что только рядом с тобой я счастлив. Я обещаю тебе... — эти слова он говорил тихо, покрывая поцелуями её лицо, собирая соленые капли губами, а Гермиона все не переставала плакать, цепляясь за его плечи, руки, боясь потерять опору. — Я обещаю, что больше никогда не причиню тебе боль. И тут игра сломалась. Каждый из них поставил на кон нечто самое важное, и выиграли оба. Смотрели теперь друг на друга, дивясь собственной смелости и тому чувству, которое вдруг их захлестнуло. И вот маленькая смелая гриффиндорка стоит напротив жестокого хитрого слизеринца в какой-то нише посреди темного спящего замка. И каждый поцелуй сегодня наполнен чем-то новым, каждое прикосновение теперь не просто прикосновение. Через них они пытаются передать всю ту любовь, что так долго жила в груди, дожидаясь своего часа.