Выпускной Бал

Гермиона села перед зеркалом в спальне и вгляделась в свое лицо. Потом снова встала, постоянно одёргивая длинные перчатки, а затем и вовсе снимая их и отшвыривая на туалетный столик — она удивлялась, как некоторые женщины могли проходить в них целый вечер, ведь так сильно потеют руки, и сама ткань сковывает движения! Все еще заламывая пальцы, она подошла к окну и выглянула, отодвигая штору, хотя ей строго настрого запретили подглядывать раньше положенного времени. Но любопытство и нервозность взяли верх, и вот она уже смотрит в сад, а воспоминания, спровоцированные увиденным, уносят её в прошлое.

Два года назад

— Мы опаздываем, Драко, прекра… Она не договорила, потому что подошедший сзади парень положил руки ей на спину, мешая застегнуть молнию на платье. По позвоночнику прошел импульс тока, когда он холодными, даже ледяными пальцами провел между её лопаток, а губами нежно коснулся мочки уха. — У нас еще куча времени, Грейнджер, — возразил он, мурлыча, ей в ухо, пока она оказывала слабое сопротивление и пыталась все же дотянуть замок до конца. — Сколько времени уйдет на то, чтобы ты перестал называть меня по фамилии? — М-м-м… Ровно столько, сколько потребуется, чтобы ты согласилась сменить её на мою. Было непонятно, шутил он или говорил всерьез. Одной рукой Малфой огибает её тело, останавливаясь на груди и стискивая её пальцами. Гермиона запрокидывает голову ему на плечо, прикрывая от блаженства глаза. — Джинни убьёт нас. — Только тебя. Ты же подружка невесты. — Как жестоко с твоей стороны, — Гермиона охнула в конце предложения, когда вторая рука оторвалась от поглаживания спины и перешла ниже, на местечко чуть выше колена. Драко бросил короткий взгляд в отражение в зеркале, стоящем перед ними, и Гермиона подавила в себе желание продолжать разговор. Тем более, рука уже плавно перемещалась выше, а большим пальцем Драко рисовал узоры на коже внутренней стороны её бедра, что заставило её невольно выгнуться в спине. Он не мог начать делать это, пока она еще не влезла платье? Пока, например, они были в постели. Тут же оборвав себя на этой мысли, Грейнджер прикусила губу и постаралась не улыбнуться — конечно, он делал это и в постели. Иначе они бы сейчас не опаздывали. Вместо ненужных объяснений она сильнее прогнулась и потерлась об его пах, провоцируя, дразня. Реакция последовала незамедлительно, над ухом раздался шумный вдох, и, кажется, Гермиона забылась, в чьих руках сейчас нежилась — Драко редко оставлял такие выходки без ответа, поэтому его рука немедленно устремилась выше, преодолев путь до кружевной линии нижнего белья за миллисекунду. Грейнджер застонала, чувствуя на себе, в себе его пальцы, и сразу почувствовала легкий, почти щекочущий укус в шею — небольшое поощрение за то, что она наконец перестала сопротивляться. Её помутневший взгляд уставился в зеркало. Они стояли в отражении, оба неотразимо красивые, разгоряченные, страстно любящие. Драко не видел, куда она смотрит, потому что был всерьез увлечен её шеей и тем, что было скрыто под коротким подолом платья, поэтому Гермиона, иногда отвлекаясь на волны наслаждения, все-таки смогла полюбоваться им сквозь опущенные ресницы. Драко успел привести в порядок волосы, которые за последние несколько месяцев уже достаточно отросли — еще немного, и он мог бы забирать их в хвост, но сейчас укладка и простенькое фиксирующее заклинание справлялись, чтобы держать жидкую платину в идеальной прическе — немного зализано назад, но некоторые пряди все равно выбивались и добавляли безупречному виду легкой небрежности. Гермионе нравилось, когда он вообще не трогает их никакой фиксацией, но сегодняшнее мероприятие требовало опрятного внешнего вида. А вот рубашку он надеть еще не успел, да и слава Мерлину, иначе бы она вся снова помялась. Изучая взглядом уже и так насквозь изученное тело, Гермиона в который раз восхищалась мощными плечами, красивым торсом и косыми мышцами, четко проступающими прямо над ремнем брюк. С губ снова сорвался стон — Драко уже знал, как сделать так, чтобы она молила его о большем, и наконец он снова заметил в отражении эти просящие глаза. Победно хмыкнул и вытащил руку из-под платья, довольно наблюдая за тем, как покрасневшая от желания и удовольствия девушка смотрит на него чуть ли не гневно. — Я хочу еще, — она почти надувает губы, настолько преданной и обиженной она себя чувствует, но своей репликой вызывает лишь новую ухмылку от своего мучителя. — Прости, но иначе Уизли тебя прикончит. Вот видишь, я вовсе не жестокий, раз не отдаю тебя ей на растерзание. С этими словами он застегивает замок за одну секунду и оглаживает прикрытый тканью платья силуэт. Смотрит на платье прищурившись, но Гермиона отвлекает его от каких-то своих типичных раздумий шлепком по ладони. — Ты прав. Ты намного хуже, раз оставляешь девушку в таком состоянии. — Обещаю тебе, — несмотря на все насмешки, его глаза все еще темно-серого, гранитного цвета от накатившего желания. — Как только мы вернемся сюда вечером, я подарю тебе такую ночь, о которой новобрачные даже не смогут мечтать. Он притягивает к себе Гермиону, которая уже почти не обижалась, и проводит руками по волосам, оставляя легкий поцелуй на лбу. Девушка оттаивает, расплавляясь в руках любимого, и почти забывает о свадьбе во второй раз. — Ты уверена, что нам надо идти? Он читает её мысли? — Даже не начинай, — со вздохом она призывает к себе его рубашку, в который раз проходится палочкой, убирая складки и передает в руки Малфою. Тот уже застегивает мелкие пуговицы и разглядывает её наряд. — Что за цвет? — ему почему-то не нравится её нежно голубой сарафанчик, и Гермиона хмурится, тоже опуская взгляд вниз. — Голубой, как у всех подружек невесты. Джин выбирала. — Я думал, ты будешь в красном. — Не все гриффиндорцы обожают этот цвет, Драко. Скажи, вот разве слизеринцы потом всю жизнь окружают себя зеленым? — Да, — невозмутимо ответил парень, призывая со спинки стула пиджак. — Моя комната вся обставлена в зеленых тонах, и если бы не твои предрассудки, ты бы уже давно это знала… Она оборвала поток слов одним предупреждающим взмахом руки — не хотелось сейчас поднимать эту тему и тем более ссориться из-за неё. Опять. Пятый раз за этот месяц. Драко не понимал того, что она никак не хотела перебраться к нему в Мэнор, но на то было несколько причин — родители и Нарцисса Малфой. Гермиона переживала, что мама с папой были слишком традиционных взглядов и не очень одобрили бы то, что их дочь переехала к своему парню, когда о свадьбе даже не шло речи. Тем более, к этому парню. Ну и, конечно, девушке было странно представить, что она бы смогла ужиться в одном доме с мамой Драко. Нет, Нарцисса ни разу не давала поводу усомниться в своём доброжелательном настрое по отношению к избраннице сына, но как только Гермиона представляла себе трапезы втроем, или же то, как они вдруг окажутся в одно время в библиотеке… Её бросало в дрожь, все-таки аристократка внушала ей трепет и почему-то в некоторых моментах напоминала свою сестру — Беллатрису. Возможно, они унаследовали похожие улыбки или носы, и хоть Нарцисса не напоминала обезумевшую, семейные схожести были на лицо. Поэтому Гермиона и Драко вот уже год жили раздельно — если не считать, что в сентябре, в год Выпускного, Малфой впервые сделал ей подарок на день рождения и оформил им путевки на Филлипины, где пара наслаждалась белыми песчаными пляжами, тропическими фруктами и обществом друг друга в течение целого месяца. Сегодня, когда им надо было подготовиться к свадьбе друзей с самого утра, Гермиона сняла номер в обыкновенном маггловском отеле, чтобы они смогли вернуться после свадьбы в одно место, вместе. Размышляя о том, смогла бы она пересилить свое волнение и когда-нибудь переселиться в поместье Малфоев, Гермиона не заметила, как Драко прислоняет палочку к её платью и по нему, словно краска, растекается новый цвет, медленно преображая сарафан и делая его зеленым. — Что ты вытворяешь? — грозно начала она, глядя, как последний островок голубого цвета исчезает за новой раскраской. — Ты же сама сказала — окружаю себя зеленым цветом, — Драко притянул её к себе для трансгрессии прежде, чем она успела исправить его нововведение. Она успела только прошипеть ему что-то в губы, пока воздух вокруг них не сжался, внутренности не сделали кувырок и они оба не оказались на полянке. Вдали виднелась Нора. — Постарайся не кривиться, — попросила Гермиона парня. Ей даже не пришлось оборачиваться на него, чтобы заметить — Драко все-таки состроил гримасу, явно не желая приближаться к родовому гнезду своих заклятых врагов. Еще за пару десятков метров от дома они заметили несущегося к ним организатора. — Где вас двоих носит? — рявкнул мулат приближающейся паре, но Малфой лишь расхохотался. — Выглядишь, как индюк, честное слово. Старые друзья обменялись рукопожатиями, и Блейз снял с лица это притворно злобное выражение. — Гермиона, прекрасно выглядишь! Могу я рассчитывать на танец сегодня? — шутливо флиртовал он, уворачиваясь от жалящей искорки, вылетевшей из палочки друга. — Шутка! Тебя Джинни искала, боюсь, у неё сейчас начнется истерика, у неё там что-то стряслось. Блейз не так давно нашел свое призвание — вместе с Дафной Гринграсс они открыли агенство для организации свадеб, юбилеев и прочих праздников для важных шишек, у которых есть деньги на подобные услуги. Забини имел две страсти — вечеринки и то, как на нем сидит смокинг, так что на своем месте он был, как рыба в воде. У Дафны этот талант тоже начал проявляться еще в том, как она любила украшать и организовывать школу к праздникам — теперь же её услугами пользовался даже Министр магии на своём юбилее. На этой ноте Гермиона оставила двух парней и умчалась в дом, на помощь невесте. На кухне она столкнулась с Паркинсон, сосредоточенно пытающейся вытащить пробку из бутылки шампанского магией. Вздохнув, Грейнджер уделила ей минутку и быстро, одним движением руки устранила проблему с громким хлопком. — Порой маггловские методы действуют вернее, — сказала она, вручая открытую бутылку Пэнси и подмигивая ей, припоминая их разговор в подземельях. Затем она приманила три бокала, для них и для Джинни, и попросила слизеринку разлить алкоголь. Конечно, после произошедшего на балу, Джинни и Пэнси просто не смогли не подружиться — они обе были активными, веселыми, им было, что обсудить из мира моды — не мудрено, что сегодня Паркинсон стояла перед бывшей гриффиндоркой в голубом сарафане подружки невесты. Вспомнив про платье, Гермиона быстро вернула его цвет на голубой. Вот так-то лучше. Драко может командовать ею где угодно, даже в постели, но на свадьбе подруги она должна постоять за свой сарафанчик. — Только из-за сегодняшнего события я проигнорирую твое замечание, — улыбнулась довольно Пэнси, забирая свой фужер и ставя бутылку обратно на стол. Пэнси, как и собиралась, заняла мамино место в Министерстве, хотя такой прорыв удавался далеко не всем детям Пожирателей. Первое время бывшей слизеринке было тяжело, так как коллеги пускали слухи о том, что Паркинсон оказалась на посту несправедливо и сама из себя ничего не представляет, но через какое-то время, упорно работая, девушка смогла их переубедить, и теперь она была уважаемой среди своего отдела - своим продвижением по карьере она вдохновила и других своих друзей, таких как Грегори или Теодор, перестать прятаться в тени своих бесславных отцов и заставить магический мир полюбить их. — Что там у Джинни? — Гермиона на ходу открывает и закрывает шкафчики, надеясь найти полку, где миссис Уизли прячет клубнику. — Пикси, вылетевшие из комнаты близнеца, приклеили свадебные туфли к потолку. — И что, никто не может с этим разобраться? — раздраженно хлопнув дверцей тумбы, поинтересовалась Грейнджер и взяла найденное блюдце с ягодами в свободную от бокалов руку. — Я не знаю заклинания, при котором ей не понадобится новая пара обуви. Глядя на то, как в окне ей махнул рукой Драко, а потом переведя взгляд на спокойно выпивающую Паркинсон, Гермиона устремилась наверх успокаивать невесту, вооруженная шампанским с клубникой. Поднимаясь, она уговаривала себя не думать о том, что она снова спасает положение. Лучше думать о том, какими горячими и крепкими будут объятия Драко сегодня ночью. Улыбнувшись своим мыслям, Гермиона подняла голову повыше.

Настоящее время

На этом одно из воспоминаний того прекрасного дня подходило к концу, тем более, Гермиону отвлекли. Вздрогнув от настойчивого стука в дверь, она быстро отошла от окна, где нанятые работники расставляли стулья и вазы с цветами, и громко попросила стучавшего войти. Дверь приоткрылась и внутрь заглянул её отец. — Гермиона, прости, что отвлекаю… Ты уже готова? Ничего не говоря, девушка преодолевает непривычно большую комнату и заключает папу в объятия. — Все в порядке. Да, кажется, готова. Бросив взгляд на туалетный столик, она все-таки, мешкая, забирает перчатки и принимает предложенный отцом локоть. Его глаза наполнены необыкновенным любящим теплом и гордостью. Он поправляет сооружение на голове дочери, но его пальцы немного трясутся от волнения, и фата съезжает вбок. — Не беспокойся, папа. Я сама. — Позволь, я помогу, — рядом показалась мама. — Какая ты у нас красавица… Её голос разлетелся по комнате приглушенной хрипотцой — похоже было на то, что Джин всю ночь проплакала. Она более уверенными руками, чем у мужа, водружает на место фату и поправляет выбившиеся из прически каштановые пряди. Глядя на то, как родители суетятся вокруг неё, Гермиона пытается вслушаться в их какие-то ничего не значащие, шутливые препирательства, но мысли уносят её в очередное воспоминание.

Семь месяцев назад

Гермиона помогала маме убрать со стола столовые приборы и тарелки от горячего. Она сильно нервничала, и потому в какой-то момент стопка посуды соскользнула из её рук и всё рухнуло в раковину, подняв всплеск пены и воды. — Гермиона! — огорченно воскликнула Джин, но девушка уже сама привела в порядок случившееся. При помощи палочки приклеив осколок тарелки к его цельной части, Гермиона заставила посуду мыться саму по себе и, немного увлекшись, чуть не отправила в раковину всю посуду на кухне. Мама положила руку ей на плечо, успокаивая и возвращая в реальность. — О чем ты так волнуешься? — Они слишком долго там, — нахмурилась девушка, вытирая намокшую волшебную палочку о висящее рядом полотенце. Драко и папа ушли вместе на улицу, скорее всего в гараж, в котором так часто проводили теперь время. Эта привычка появилась у них после того, как на Рождество Драко сделал совершенно, абсолютно не дорогой подарок чете Грейнджеров — он купил им машину. Как он потом объяснил Гермионе, выпучившей глаза на стоящую в их дворе черную BMW X5, он просто не разбирался в моделях, так что попросил своего секретаря найти ему самое лучшее. И он нашёл. Самое лучшее, стоимостью в-охренеть-сколько-тысяч-фунтов. После этого папа Гермионы окончательно смягчился в своем отношении к юному Малфою. Ни в коем случае, мистер Грейнджер не был подкупным человеком — его отношение к Драко изменилось задолго до того Рождества. Но согласитесь, только что вышедшая модель немецкого автомобиля, красующаяся на вашей подъездной дорожке, определенно добавляет несколько очков подарившему её слизеринцу. Так про себя успокаивала саму себя Гермиона, глядя на того, как Драко полностью завладевает вниманием её отца на каждом семейном ужине, на которые их стали приглашать гораздо чаще. Вот и сегодня они собрались, чтобы отпраздновать годовщину родителей девушки, и после основного блюда мужчины как обычно вышли на улицу, наверняка дабы поговорить на самые, что ни на есть, мужские разговоры. Но сегодня их не было дольше обычного, и Гермиону, накрывающую стол для чая и кофе, распирало любопытство. Наконец, входная дверь открылась. Первым вошел папа, со странным рассеянным выражением лица, словно что-то повергло его в ступор и он все никак не мог отойти от пережитого шока. Драко же вышагивал позади него, как обычно полный решимости и самоуверенности — на губах его была довольная улыбка. В сотый раз протирая полотенцем вымытый стакан из-под вина, Грейнджер прищурилась на вошедших — Драко старательно избегал её взгляда, но все же не спешил садиться за стол. Он все крутился вокруг неё, и его странное поведение в купе со странной задержкой на улице закладывало в душу Гермионы негодование. Папа наконец улыбнулся, мама же сосредоточенно резала торт и не замечала ничего вокруг. Если тереть этот стакан еще усерднее, он станет еще прозрачнее? Драко остановил свою беготню вокруг неё и попытался забрать из её рук полотенце и бокал. Он все еще улыбался. Раздражали те моменты, когда он знал что-то, чего не знала она. Руки оказались пустыми, а когда их нечем занять, девушка нервничала еще сильнее. — Гермиона? То был один из тех редких моментов, когда Малфой называл её по имени — чаще всего, это происходило в родительском доме, и от того звук собственного имени из его губ становился приятнее. Это несколько расслабило Гермиону, но она все еще была настороже. Получив кивок от неё, он тоже расслабил плечи — кажется, парень заметил, что с её настроением что-то произошло. — Почему так долго? — выпалила она, не в силах больше терпеть. — Долго? — приподнял брови Драко, не понимая, или делая вид, что не понимает, о чем речь. — Обычно вы возвращаетесь через десять минут. Сейчас прошло семнадцать. — Ты считала? — его интонация была насмешливой, но взгляд оставался внимательным и решительным. — Да. Так что вас задержало? Папа прочистил горло и отпил чай, пытаясь сделать вид, что он вообще не слышит разговор и его тут нет. — Честно? — Конечно! — Я просил у твоего отца благословения. Её руки ухватились за спинку стула. Мозг стал словно ватным, и мысли в нем перебирались медленно, лениво, как в желе. Осознание пока не доходило, топчась где-то на задворках. — И… как успехи? — умнее ничего в голову не пришло. — Он не против. — Не против чего? Драко сегодня был очень терпелив. Он заглянул ей в глаза, кладя руки на плечи и чуть ли не насильно опуская на стул — кажется, он видел, что она вот-вот упадет. — Не против того, что я хочу сказать тебе кое-что. Кое-что очень важное, так что, пожалуйста, выслушай. Гермиона кивает, чувствуя, как на разгоряченную от волнения щеку ложится его прохладная ладонь, и трется об неё, боясь лишний раз моргнуть, чтобы случайно не пропустить промелькнувшие на лице Драко эмоции. — Гермиона, я тебя люблю, и буду любить до конца своих дней. «О, Мерлин, неужели он?..» — Не окажешь ли ты мне честь стать моей женой? Она с детства представляла себе то, как будет происходить этот момент — с её-то перфекционизмом, она знала, что все будет идеально. Идеальное место, атмосфера и идеальный мужчина, стоящий перед ней на одном колене и протягивающий бархатную коробочку. Кто же знал, что её родная кухня и Драко Малфой, обеспокоенно выжидающий её ответа — это её идеальное будущее? Самое идеальное. И она бросилась ему на шею — к ней в один момент вернулись все силы. В голове прозвучал щелчок, и было плевать, что, наверное, Драко хотел сделать все красиво, а она повисла на нём, обвив его руками. Но он, вроде, был не против — только еще крепче, еще ближе прижал к себе девушку, слегка оторвав от пола. Она что-то пробормотала ему на ухо, смутно напоминающее «да», и услышала, как все-таки падает со стола натираемый ею стакан, когда они случайно его задевают. Звук бьющегося стекла потонул в звуке биения её сердца — оно грозило выпорхнуть из груди от радости. Джин зависла с ножом в руке над тортом и переглянулась с усмехнувшимся мужем. Их улыбки, обращенные друг к другу, были полны счастья за дочь.

Настоящее время

Она едва успела бросить взгляд на обручальное кольцо — семейную реликвию семьи Драко, — и тут же перевела взгляд на отца, который уже стоял возле лестницы, ожидая её. Под руку он сопровождает её вниз, к двери, ведущей на улицу, на внутреннюю часть двора. До её ушей доносится музыка — кажется, какая-то маггловская мелодия. Пока что она может видеть лишь макушки друзей, и как только её каблук слегка шаркает по мраморному полу у начала дорожки, ведущей к алтарю, все тут же оборачиваются и начинают перешептываться. Улыбки друзей, их подбадривающие взгляды, ласково направленные на неё, рука отца, сжимающая локоть и не дающая упасть, и где-то там, вдалеке, стоит он. Но до него так далеко… Она словно вновь оказалась в начале своего пути — сжавшейся в страхе маленькой выдрой застыла перед встречей со змеем. Но сегодня ей нечего было бояться. Девушку окружала семья и друзья, а кажущийся поначалу грозным змей оказался самым теплым и любящим существом в её жизни. Гермиона отрывает взгляд от пола, снова приподнимает юбку своего лаконичного белого платья и делает шаг.

Полтора года назад

Драко всё ведет её по каким-то темным лестницам и проходам, постоянно резко останавливаясь для того, чтобы переброситься со знакомыми людьми парой слов. Ей не очень интересно слушать — она лишь вежливо улыбается на очередное услышанное «Рад познакомиться с вами лично, мисс Грейнджер», а сама молча цепляется за руку Малфоя. Тот чувствует её напряженность и не задерживается надолго в разговорах со знакомыми отца, проводит её дальше, после чего они наконец оказываются в вип-ложе. Гермиону ослепляет свет — они выбрались из темноты на залитую солнечным светом ложу, откуда открывался вид на всё поле. Отсюда хорошо видно каждое кольцо, каждую линию разметки на траве внизу. Гудящий шум давит на уши — толпы фанатов выкрикивают имена своих кумиров, и она даже немного морщится от такого оглушительного звука. Но её недовольство мигом исчезает, когда она видит лучшего друга. — Гарри! — кричит она, и сидящий неподалеку брюнет оборачивается, расплывается в улыбке и поднимается с места, чтобы заключить подругу в объятия. — Привет, рад вас видеть, — после приветствия он пожимает руку Драко, и они обмениваются почти искренними улыбками. — Вы опоздали. — Мы задержались, а все остальные просто пришли слишком рано, — отрицает несерьезно Драко, оглядывая собравшихся в ложе и засовывая руки в карманы. Гермиона закатывает глаза на его наглость и тут же нападет на Поттера с расспросами — где они с Джинни были, как прошел медовый месяц, что нового и так далее. После свадьбы Гарри и Джинни временно исчезли с газетных заголовок и с глаз друзей и родных — им нужно было время насладиться только что состоявшимся браком, тем более, Гарри требовался отдых. Его аврорская деятельность выжимала из него все соки — оставшиеся Пожиратели продолжали упорно скрываться даже после стольких лет. Непринужденная беседа обрывается, когда к ним поднимается Рон в компании своей спутницы. Гермиона оценивающе на неё смотрит, пока друг представляет им свою пассию — она намного лучше Лаванды. Вроде Гермиона видела её в числе чирлидерш с Пуффендуя — девушка была тихой, скромной, миловидной и хозяйственной. Отношения с Браун расклеились у Рона почти сразу после окончания школы — миссис Уизли не жаловала недалекую избранницу сына, а Рон так и не выбрался из-под материнского крыла. В каждом его решении мнение Молли учитывалось сильнее прочих, так что Лаванде пришлось уйти на второстепенные роли и попытать счастья с другим красавчиком. Ходили слухи, что она встречается с Оливером Вудом — совпадение ли, но гриффиндорка всегда была падка на игроков в квиддич. Новая девушка Рона была милой, и Гермиона с удовольствием поболтала с ней, стараясь не обращать внимания на все то же холодное общение Малфоя и Уизли. Они продвинулись в своей симпатии, но все равно никак не могли смотреть друг на друга без капли презрения. И все же, работая в Министерстве, Рону приходилось контактировать с Драко чаще, что увеличивало шансы на скорое примирение. Драко занял место отца в совете попечителей и вновь отбелил репутацию своей семьи. Конечно, не обошлось без крупных вкладов в общественность — финансовых. Нарцисса, как могла, помогала с этим сыну — в её Мэноре постоянно проводились благотворительные приёмы, на которых Гермиона была желанной гостьей, стоя по правую руку от хозяйки и уже в открытую демонстрируя себя, как её протеже, иными словами — любимую девушку юного лорда Малфоя. Благодаря всему этому, Драко вновь был приглашен сегодня в ложу Министра, но выбрал пойти с Гермионой и встретиться с её друзьями. Сама Гермиона виделась с Драко почти каждый день в Министерстве - они могли встретиться в лифте, в холле или же во время обеденного перерыва. Девушка занималась тем, о чем мечтала - она стала первой волшебницей, которая возглавила подразделение Отдела регулирования магических популяций и контроля над ними, выбрав бюро распределения домашних эльфов. Освободить эльфов от рабства ей никогда бы не удалось, но облегчить жизнь созданиям и помочь свободным эльфам обрести хозяина у неё получалось. Начиналась игра. Команды Англии и Ирландии вылетели на поле, вызвав своим появлением восторженные крики болельщиков. Отвлекаясь на пару минут от бесед, бывшие студенты прильнули к ограждению и стали следить за тем, как капитаны команд пожимают друг другу руки. Гарри в этот момент резко выругался, чем заслужил недоуменные взгляды со сторон друзей. — Этот тролль ей сейчас руку сломает, — огрызнулся он, следя за тем, как капитан ирландской сборной пожимает руку маленькой фигурке на метле, парящей перед ним. Под очередную волну свиста и криков Джинни отлетела на своей метле от ирландца, и ребята заметили, как она потирает пальцы — лицо рыжей ожесточается, и она явно готовится утереть нос напыщенному противнику, который видимо не видел в этой слабой на вид девушке соперника. — Задай ему, Джинни! — прокричала, смеясь, Гермиона подруге. Та, конечно, её не слышала, но вот присутствующие в ложе поддержали Грейнджер согласными криками, которые подхватили почти все английские болельщики. Это была первая серьезная игра для Джинни — Чемпионат Мира по квиддичу, и все друзья пришли посмотреть на восходящую звезду магического спорта. Именем молодой волшебницы пестрели уже все газеты, а «Ведьмополитен» заключил с ней договоренность, что, при победе Великобритании, их журнал первым возьмет у неё интервью. Как и хотела, Джинни жила полной, насыщенной событиями и движениями жизнью. Глядя на летающую подругу, Гермиона вдруг улыбнулась, услышав знакомый голос, смешанный с детским лепетом — она обернулась и увидела молодую поднявшуюся семью. — Добрый вечер, Джо, Ричард и… О-о, кто это тут у нас? — не мешкая, девушка оторвалась от просмотра и подошла к семейству. Джо выглядела сто крат лучше, чем тогда в больнице. Тем более после рождения ребенка — она выглядела цветущей и счастливой, а Ричард, даже сейчас, когда разговаривал со своей бывшей студенткой, не прекращал бросать на жену любящие взгляды. Их брак был спасён, а счастливым дополнением к нему стала малышка, сидящая сейчас на руках у Джозетт. На её ушках были надеты большие пушистые наушники с ободком — наверняка папа зачаровал их так, чтобы лишний шум на гудящем стадионе не пугал девочку. — Привет, — улыбнулась крошке Гермиона, беря её за ручку и улыбаясь в личико ребенку. — Как вы её назвали? Пара переглянулась, и мужчина пригладил редкие волосики на голове дочери. — Её зовут Гермиона. Замерев, Грейнджер перевела взгляд от щекастого личика малышки на её родителей — ни тени шутки в их глазах. — Это… Я не знаю, что и сказать… Пока она справлялась с обуревающими её чувствами, к ней сзади подошел Драко, которого обеспокоило резкое исчезновение своей девушки. Увидев собеседников, он быстро надел на себя непроницаемую маску и кивнул Ричарду. — Здравствуй. — Приветствую, Малфой. Вот такой диалог. И всё-таки мужчины оставили прошлые обиды ради того, кто сейчас с улыбкой разглядывал свою маленькую тезку на руках Джозетт. Они назвали её в честь неё, Гермионы… Это было невероятно приятным известием. Ричард не оставил своего преподавания, только на этот раз исправил свою ошибку — он наконец познакомил жену с миром магии и даже переселил её в Хогсмид, чтобы они были не далеко друг от друга, тем более, у их дочери уже в совсем маленьком возрасте проявлялись магические способности — например, она могла за одну секунду изменить свой цвет волос. Гарри даже пошутил на тему того, что она наверняка подружится с его крестником — сиротой Тедди Люпином, который тоже был метаморфом. Вдоволь наговорившись со старыми знакомыми, Гермиона вернулась как раз тогда, когда Гарри снова надрывал глотку — Джинни забросила мяч в кольцо, открыв счет. Подошедший к ней Драко по-хозяйски обнял Грейнджер за талию, не отрывая взгляда от игры. Ей было приятно прижаться к нему и почувствовать, что все наконец встало на свои места — вокруг были счастливые друзья, а совсем рядом стоял любимый человек, с которым она была готова прожить всю жизнь.

Настоящее время

Сердце бьется так быстро. Ожидания и обещания… Как же набраться смелости? Как же мне любить, если я боюсь упасть? Но видя тебя, стоящего в одиночестве, Все мои сомнения Сразу куда-то уходят… Еще на шаг ближе…

Гермиона поднимает голову и видит его — стоит все там же у арки, и все головы, лица любимых ею людей внезапно смешиваются, расплываются и исчезают. Она видит только его, и шаги, хоть и медленные, но твердые, ведут к нему. Драко улыбается её любимой улыбкой, и от его красоты застывает сердце. Он тоже смотрит на неё, не в силах оторвать взгляд от своей невесты. — Ты так красива, — шепчет он еще до того, как мистер Грейнджер передает ему руку своей дочери. Щёки девушки снова краснеют. Наконец, отец древним традиционным жестом перекладывает её ладонь в протянутую ладонь жениха. Гермиона радуется, что не надела те ужасные перчатки, на которых настаивала Нарцисса и мама — они должны были выгодно скрыть шрам на левой руке. Но она не хотела, чтобы даже тончайшая ткань перчаток сейчас мешала чувствовать горячее прикосновение Драко — такое нежное и трепетное, словно он держал не руку, а хрустальную вазу. Они смотрят друг на друга, становясь спиной к гостям.

Время застыло… Красота есть во всем. Я буду храброй, Я ничему не позволю отнять Того, кто перед моими глазами. Каждый вдох, Каждый миг вел к этому… Еще на шаг ближе…

Да, время застыло. Священник что-то говорил о клятвах, об обещаниях, но этот звук отошел на задний план для них. Как только последние слова были произнесены, а кольца оказалась надетыми на безымянные пальцы, Драко встречается взглядом со своей уже женой. В глазах девушки блестит счастье, и то же самое она видит во взгляде напротив. Как она раньше могла находить его глаза холодными? Сейчас Гермиона чувствовала, как его взгляд обжигает лицо, пробирается внутрь, напитывает теплом каждую клеточку тела. — Я люблю тебя. — И я тебя люблю. С этими словами Гермиона почувствовала, как его губы касаются её собственных, и с готовностью ответила на поцелуй. Мир не исчез, просто друг для друга они стали целой Вселенной.

Я умирал каждый день в ожидании тебя. Дорогая, не бойся. Я любил тебя тысячу лет, Я буду любить тебя еще тысячу лет. Все это время я верил, что найду тебя, Время привело твое сердце ко мне. Я любил тебя тысячу лет, Я буду любить тебя еще тысячу лет.

Конец