Соль и сахар

Сидя на холодном полу кухни, девушка ощущала, что все её чувства обострены до предела. Она слышала как на верхнем этаже ссорятся муж с женой, как они кричат друг на друга и как бьётся посуда в порыве гнева. Она ощущала холод кафельного пола и лёгкое подрагивание старого холодильника у неё за спиной. Она видела выцветшие и местами отходившие от стены, свисая с неё неприятными лоскутами, обои, и даже царивший здесь полумрак не мог скрыть убогости помещения. Она чувствовала запах сырости, пропитавший не только квартиру, но и весь дом, и ощущала металлический холод приставленного к виску пистолета. — Давай, к чему медлить? — послышался шёпот над самым ухом. Лойс подняла испуганный взгляд на двойника. Сейчас в её глазах не было ни насмешки, ни веселья, лишь холодная решительность довести дело до конца. — Перед смертью не надышишься, ты ведь знаешь. Какой смысл тянуть? Вторая по-турецки села напротив, в упор глядя девушке в глаза. Её ледяное спокойствие действовало на Лойс успокаивающе. Сейчас она не вела борьбу, не пыталась сломить девушку или обмануть, сейчас она была её куратором, наставником, что поможет не дрогнуть, не поддаться страху в последний момент. Сейчас она была её единственным другом. Девушка посмотрела на стол и какая-то последняя ниточка оборвалась глубоко внутри. Она хотела написать прощальную записку или что-то вроде этого, но потом задумалась — а кому? Кому станет хоть немного жаль, когда её не станет? — Ладно, — вздохнула Лестрейндж, утирая слёзы, — ты права. Вторая лишь сдержанно кивнула. На несколько секунд повисло молчание. Каждая задумалась о своём. — Помнишь, как стрелять надёжнее всего? — вдруг спросила двойник. Лойс кивнула. — Если ставить у виска или подбородка, то рука может дрогнуть и… — голос предательски надломился, плач перешёл в рыдания. Продолжить она не смогла. Наверху крики достигли своего пика. Они надрывали глотки, стараясь перекричать друг друга. И это уже была не простая ругань, это была самая настоящая словесная война. Эти крики были полны ненависти и ярости и совсем не походили на простую семейную ссору, словно какая-то невидимая черта, после которой ещё можно было всё уладить, пройдена и теперь обе стороны балансируют на тонкой грани допустимого, мужаясь и готовясь её переступить. В какой-то момент раздался глухой стук, будто что-то (или кто-то) упало на пол, и шум стих. Однако никого из соседей, погруженных в собственные проблемы, это не волновало. Если оставшийся из супругов сумеет избавиться от тела и в доме не появится новый неприятный запах, то никто и бровью не поведёт. Лишь бы ничто не тревожило их маленькие мирки за закрытыми дверями. Наконец девушка смогла побороть поток рыданий и утёрла опухшее от слёз лицо. Вторая не торопила её и это было правильным решением. Вместо обычных подколок и насмешек она продолжала молча гипнотизировать девушку своим равнодушно-отстраненным взглядом. Взглядом до чёртиков уверенного человека. Руки нещадно тряслись, да и желудок внезапно закрутило, но Лестрейндж подняла пистолет и открыла рот. Приложила дуло к нёбу. Холодный метал касался губ, во рту появился неприятный привкус. Вдруг горло сжалось в сильном рвотном позыве, словно не только разум, но и всё тело противилось одной только мысли о близящейся смерти. Но девушка поборола его и взвела курок. Слёзы снова полились ручьём и больше она не могла совладать с ними. Закрыв глаза, она откинулась назад и, прижавшись спиной к старому холодильнику, начала обратный отсчёт от десяти. Медленно, детально прорисовывая в воображении каждую цифру, она приближалась к злосчастной единице, и с каждой секундой последние сомнения таяли на глазах. Так будет лучше. Так правильнее. Едва девушка дошла до пяти, раздался звонок. В кармане что-то настойчиво трезвонило, требуя немедленного внимания. Лойс опустила пистолет, в глубине души испытав при этом лёгкое разочарование, и ещё несколько секунд никак не могла понять, откуда и почему исходит этот звук. Наконец неловким движением она достала телефон из кармана и посмотрела на него так, словно впервые видела эту диковинную вещицу. Она раскрыла телефон и поднесла его к уху, всё ещё чувствуя себя как во сне. — Да? Однако по ту сторону провода жизнь кипела полным ходом. — Алло, Лестрейндж? — раздался в трубке басистый, чуть с хрипотцой, голос. — Давай, приезжай, есть работёнка. Нужно перехватить одну ценную вещицу у старого прохиндея и доставить её ко мне, детали расскажу при встрече. И поторапливайся, я не собираюсь… Ты что, плачешь? То ли Дент обладал невероятной интуицией, то ли он услышал её тихие всхлипы, но он понял, что что-то не так. Она слышала, что он что-то говорит, но звуки никак не хотели связываться во что-то цельное и вразумительное, они лишь всё гудели и гудели где-то вдалеке. С таким же успехом она могла слушать радио на китайском. — Нет, — рассеянно ответила Лойс и шмыгнула носом. Секундное замешательство. — Ладно, на месте разберёмся. Жду тебя через полчаса, не опаздывай. В трубке слышались равномерные настойчивые гудки, так и напрашивающиеся, чтобы их поскорее отключили, но ещё некоторое время девушка сидела на полу с уже умолкшим телефоном в руке, так и не понимая, что же произошло. Всё это казалось ей сном, нелепой ошибкой. Возможно, она всё же промахнулась, пуля повредила мозг, но не задела жизненно важные центры, и теперь она лежит в коме и видит весь этот бред? Лойс перевела взгляд на пистолет и сжала рукоять с такой силой, что побелели костяшки. Да нет, ощущения неприятные и вполне реальные. Она хотела взглянуть на Вторую, понемногу начав приходить в себя, но её уже и след простыл. С её губ сорвался нервный смешок. Затем ещё один, чуть увереннее. Спустя секунду, девушка хохотала во всё горло, не в силах поверить, что телефонный звонок босса только что спас ей жизнь.

***

В этот день в баре «Чёрное солнце» собралось столько людей, что позавидовать мог даже клуб Пингвина. Администратор обзвонил постоянных клиентов с «особым приглашением», те позвали своих друзей, а те в свою очередь растрезвонили всем знакомым. Так в небольшом баре на Корнер-стрит собралась довольно приличная компания главных тусовщиков Готэма. В этот вечер все пили и веселились, даже не задумываясь, что же это за «особый повод», из-за которого столы ломятся от разнообразия съестного, шампанское льётся рекой, а музыка гремит неумолкая. В своём кабинете Харви Дент стоял у окна и всматривался в темноту готэмских улиц, даже не скрывая самодовольной ухмылки. Сегодня утром ему пришёл крупный заказ на не менее крупную сумму, и если потенциальные исполнители ничего не выкинут, то этот день можно будет отметить в календаре как один из самых удачных дней в году. На счёт Лестрейндж Двуликий сильно не волновался — да, девчонка импульсивна и временами заносчива, но никогда ещё не доставляла особых проблем -, больше всего его настораживал именно второй гость. С другой стороны, он уже принял предложение приехать и всё обсудить, а это уже хороший знак. Вот к чёрному ходу подъехал автомобиль, и двое парней бросились встречать гостя. Двуликий улыбнулся. Кажется, это был и правда отличный день. Услышав весь этот счастливый шум гуляющей толпы, Лойс немного помедлила открывать дверь. В обычной ситуации она бы не медля ворвалась в бар, стремясь оказаться в самой гуще веселья, но сегодня она чувствовала себя покойником на торжестве жизни. Словно некая замогильная аура повисла над ней и теперь омрачнала и отравляла всё, к чему бы она ни прикоснулась. В какой-то момент девушка даже подумала о том, чтобы сбежать отсюда, вернуться домой и закончить начатое, но в эту секунду дверь распахнул Честер, один из близнецов Траляля и Труляля, с сигаретой в зубах. — О, Лестрейндж, — усмехнулся рыжий. — Да я ж тебя чуть не прибил, чего ты тут стоишь? Девушка растерялась и, не найдя, что ответить, улыбнулась и пожала плечами. Парень снова усмехнулся. — Ну ты даёшь, — покачал он головой, улыбаясь, и поджёг сигарету. — Босс сейчас занят, так что придётся тебе потусить немного с нами. Дин там, — он кивнул в сторону двери, — как всегда у барной стойки. Ты иди, я тоже скоро подойду. — И тут он сделал то, что окончательно добило девушку. Всё так же с искренней улыбкой глядя ей в глаза, он по-дружески похлопал её по плечу. — Давно тебя здесь не было, мы уж заскучали. Такой простой и невинный жест буквально перевернул новый мрачный мир девушки с ног на голову, вернув всё на свои места. «Так значит кому-то я всё-таки нужна», — промелькнуло в голове у Лестрейндж и она улыбнулась. Весь мир словно вернул свои краски и вещи вновь обрели потерянный смысл. — Эй, Чес, — окликнула она уже уходящего парня. Рыжий непонимающе обернулся. Кулачком Лойс два раза постучала себе по груди в области сердца, а затем подняла вверх два пальца, показывая мир. Парень рассмеялся и повторил жест. Это было что-то вроде дружеской фишки, которую знали только рыжеволосые близнецы да Лестрейндж. После такой встречи девушка вошла в бар без тени былых сомнений. Теперь и лучи яркого света, снующие по всему залу точно поисковые псы, и полностью ушедшая в отрыв толпа, и песни начинающей певицы, уже который час надрывающей голос со сцены, — всё это казалось Лойс таким естественным, почти домашним. Она быстро поймала ритм танцующих и без труда пробралась к барной стойке, не словив ни единого удара под дых. Возле уставшего и измученного бармена и правда нашёлся Дин, только перебрал он до такой степени, что был не в силах связать и двух слов, зато с радостью отзывался громогласным пением почти под каждую песню. В целом, такой расклад устраивал Лестрейндж и она пела вместе с ним, пока не пришёл Честер. Затем все трое заняли один из свободных столиков, коих сегодня было по пальцам счесть, и просто болтали, совсем позабыв, что они всё ещё на работе. Поэтому когда Рино позвал Лестрейндж пройти в кабинет, девушка даже не сразу поняла о чём речь. Постучавшись для приличия, но не став дожидаться ответа, Лестрейндж вошла в кабинет. — Привет, — чуть на распев сказала она и улыбнулась, закрывая за собой дверь. Двуликий сидел за столом в своём лучшем черно-белом костюме, что лишь подчеркивало присущий ему дуализм, и чему-то странно улыбался. Это напрягло девушку. Не сказать, что босс был холодным или чопорным человеком, но улыбался он редко, и, как правило, эта улыбка не сулила ничего хорошего. Обычно она принадлежала одной из сторон его личности, а значит уже через секунду её мог сменить праведный гнев другой половины. Но только не в этот раз. Кажется, этот день привнёс толику гармонии в его разрозненное сознание. Дент кивнул в знак приветствия и жестом предложил сесть напротив. Он внимательно наблюдал за тем, как улыбка девушки сменилась полным недоумением, и не мог не признать, что ему это нравилось. Наконец-то и он сумел застать её врасплох. — У тебя всё хорошо? — учтиво поинтересовался Дент, прекрасно помня те странные всхлипы в телефонной трубке. — Да, всё отлично, — соврала Лойс, чуть смутившись. Двуликий удовлетворительно кивнул. Это был тот редкий случай, когда знать правду ему совсем не хотелось, хватало и своих проблем. — У меня есть предложение, Лойс, — начал он, деловито скрестив пальцы в замок. — Работа несложная, много времени занять не должна, но, — тут он сделал акцент, — есть одно важное условие. Такой странный тон, эти нелепые деловитые ужимки и непоколебимое спокойствие, скорее даже расслабленность, босса — всё это вызывало в девушке странное отторжение, словно ей подсунули тарелку с копошащимися тараканами и заверяли будто это великолепный десерт. Она была согласна практически на всё, лишь бы этот цирк прекратился. А именно на это Дент и рассчитывал. — И что за условие? — нетерпеливо спросила она. Прежде чем ответить, Двуликий вздохнул. Он знал, что после его ответа последует волна негодования, но если он сможет её перетерпеть, если она только подпишет договор, то последующая её истерика будет проходить за дверьми его кабинета. А истерика предстояла глобальная. — Тебе придётся работать с напарником. Как он и ожидал, девушка оказалась не в восторге. — Зачем? — удивлённо подняла она брови и негодующе всплеснула руками. — Я что, плохо справляюсь? Брось, Харви, я не провалила ни одного задания, к чему это? — Вовсе нет, но, давай говорить честно, временами ты отклоняешься от плана, не соблюдаешь правила, самодурствуешь, — он смирил её укоризненным взглядом и Лойс немного успокоилась. — Ты неорганизованная, Лестрейндж. — Девушка виновато опустила взгляд. — Согласись, если рядом будет кто-то другой, будет намного лучше. Немного подумав, девушка согласно кивнула. Всё-таки упрёк Дента был совершенно оправдан и даже она не могла с ним не согласиться. — Ладно, что бы там ни было, я в деле, — кивнула она. Тут же из ящика стола появился лист бумаги, который Харви не медля придвинул к девушке. — Ух, как всё официально, — не без разочарования отметила Лестрейндж, принимая договор и протянутую ручку. Наспех поставив подпись и стараясь даже не смотреть на ужасающие её до глубины души сухие юридические слова, девушка вдруг вспомнила нечто важное. — Кстати, и что вообще за напарник? Только не говори, что это Загадочник, не выношу его, — прищурилась она, но тут же улыбнулась. Дент улыбнулся в ответ, хоть и вышло больше похоже на оскал. — Зачем я буду говорить, когда ты можешь обернуться и поздороваться с ним сама, — усмехнулся он, убирая договор в ящик и запирая его на ключ. Кто знает, в какую сторону перемкнёт эту ненормальную, когда она поймёт на что подписалась. Лестрейндж почувствовала, как сердце пропустило удар. Такие сюрпризы никогда не бывают приятными. И всё же девушка обернулась. В тёмном углу кабинета прорисовывался силуэт высокого мускулистого человека. И ещё прежде, чем мужчина успел выйти на свет, девушка поняла, кто перед ней. — Какого чёрта?! Завопив не своим голосом, девушка дернулась так сильно, что даже упала со стула, но уже мгновение спустя стояла с пистолетом, нацеленным на гостя. У Двуликого отвисла челюсть. Бэйн, конечно, предупреждал, что отношения у них тяжёлые, но чтобы настолько он даже представить не мог. Сам же виновник переполоха, казалось, был ни капли не удивлён. Да, именно такой он её и запомнил. Глупая, взбаламошенная и совершенно никчёмная. Ствол сменил направление и теперь был нацелен прямо на Дента. — Это какая-то шутка? Ты издеваешься? — нахмурилась девушка. Бэйн усмехнулся и сделал шаг вперёд. Девушка мгновенно взвела курок и снова направила оружие на него. — Только шевельнись, я тебе мозги вышибу. Из-за маски было видно только его хитрые улыбающиеся глаза, но Лестрейндж поняла, что такое самонадеянное заявление только рассмешило мужчину, и это сильнее разозлило её. И как Двуликому вообще могла прийти в голову такая идея? Уж лучше она прямо сейчас пустит себе пулю в башку, чем станет терпеть этого сумасшедшего тирана. — Ты снова и снова совершаешь одну и ту же ошибку, Лестрейндж, — усмехнулся Бэйн. — Опусти пистолет, пока это не кончилось плохо. Плохо для тебя, разумеется, — добавил он после короткой паузы и в его глазах блеснул азартный огонёк предвкушения, совсем как в тот день, когда он допрашивал её в участке и чуть не убил. Сначала, выслушав предложение Двуликого, он едва сдержался, чтобы не послать того куда подальше, но чуть подумав, понял, что это прекрасная возможность раз и навсегда покончить с девчонкой. Не сказать, что она ему чем-то насолила, но каждый раз, когда он видел её, девчонка напоминала ему надоедливого комара, что всё жужжит и кружит по комнате, нарушая идилию тишины, и каждый раз у него возникало непреодолимое желание прихлопнуть её. И вот появилась прекрасная возможность, так почему бы и не воспользоваться ею? К этому времени Дент наконец смог совладать с собой и избавиться от секундного шока, в целом, с одной единственной мыслью: «Надо поскорее выставить их отсюда». — Просто напоминаю, друзья мои, по условиям договора… — К чёрту тебя и твой договор, Дент! — вспылила Лестрейндж, одарив его хмурым взглядом, и наконец опустила пистолет. — Я не стану с ним работать, он же конченный псих! Харви пришлось прикусить язык, чтобы не сказать «А ты разве лучше?». Вместо этого он сказал: — Слишком поздно, Лестрейндж, ты уже подписала договор. А если бы ты читала условия, то знала бы, что единственный способ расторгнуть сделку — это умереть. — Что? — переспросила девушка, не веря такому безумию. Ещё час назад она и сама хотела пустить себе пулю в голову, но сейчас ей как никогда хотелось жить, из принципа, назло навязанному напарнику. — Ты слышала: если хочешь уйти, то вынесут тебя отсюда только ногами вперёд, — повторил Двуликий, теряя терпение. Идея работы с этими двумя уже не казалась ему настолько хорошей. Поначалу он решил, что Бэйн и Лестрейндж, несмотря на неурядицы в прошлом, станут идеальной командой. Безжалостный бывший военный с нечеловеческой силой и девчонка, обладающая прекрасным даром убеждения. Они идеально дополнили бы друг друга, если бы только не были настолько упрямы… Лойс нахмурилась ещё сильнее, продолжая буравить босса испепеляющим взглядом. Этот день становился всё хуже, и улучшений не предвиделось. Девушка прокручивала в голове разные варианты, начиная от идеи убийства навязанного напарника до побега танцем дикарей, но каждая такая попытка оканчивалась крахом. Всё-таки Двуликий и сам по себе не так прост, а уж в его собственном баре, полном вооружённой охраны, становился опасней в несколько раз, и это понимала даже Лестрейндж. — А также напоминаю: до конца задания вы не имеете права убивать друг друга, — говоря это, Дент смотрел на Бэйна, а заметив как тот помрачнел после этих слов, понял, что попал в точку, и мысленно поблагодарил себя за эту строчку в договоре. Новоиспечённые напарники переглянулись, как бы говоря, что с первой секундой как срок договора истечёт, они прикончат друг друга. — А теперь — вон отсюда, оба! — рявкнул он. От всей этой суеты у него уже начала болеть голова, а ничем хорошим это обычно не кончается. Тем более, что рядом эти двое. Бросив последний негодующий взгляд, Бэйн вышел из кабинета, а Лестрейндж так и осталась стоять, испепеляя его обиженным взглядом, словно не веря в такое предательство. — На все вопросы тебе ответит он, проваливай, — бросил Дент, потирая левый висок. Секунду поколебавшись, девушка вышла, не приминув хорошенько хлопнуть дверью. Как и следовало ожидать, Бэйн ждал на улице. Несмотря на то, что возле чёрного выхода совсем не было людей, он всё равно сильно выбивался из общего пейзажа. И не только своим телосложением, бледной кожей или маской-респиратором. Казалось, что исходящая от него мрачная сила была практически материальна и непоколебимо стояла щитом между ним и остальным миром. Он всё ещё не мог поверить, что этот досадный пункт ускользнул от его внимания. Он несколько раз перечитывал договор, останавливаясь на особенно спорных местах, но так и не заметил этой детали, из-за которой могли возникнуть трудности. Да, это злило его до скрежета зубов, ведь придётся пересмотреть и доработать свой план, однако он не отчаивался. Всегда есть другой выход. Лестрейндж вышла на улицу и остановилась в паре метров от Бэйна. Тот гнев и та решительность, что правили ею в кабинете Дента, трусливо сбежали как только она осталась с мужчиной один на один. Она прекрасно помнила, что Бэйн и раньше был силён, а уж после «помощи» Хьюго Стрейнджа и вовсе обрёл нечеловеческую силу, и она прекрасно понимала, что ей ни за что не справиться с ним, если он действительно выйдет из себя. Наконец собравшись с духом, девушка подошла чуть поближе, но, предпочитая держаться на почтительном расстоянии, отошла в «зону недосягаемости». Мужчина молчал, холодно глядя куда-то вдаль и думая о своём, и девушка почувствовала странную неловкость из-за этой тишины. — Ну, значит, встречаемся завтра? — неуверенно спросила она. Бэйн перевёл всё тот же смертельно-ледяной взгляд на неё и Лойс пожалела о глупом вопросе, хоть до конца и не понимала, что именно сказала не так. — Далеко идти не придётся, у нас теперь общий дом. В его словах просквозил такой упрёк, будто это она виновата в том, что им придётся и работать, и жить вместе. Лойс хотела было возмутиться — это условие ей показалось ещё более безумным, чем расторжение сделки через смерть -, но вновь получив этот убийственный взгляд, благоразумно решила не спорить, мысленно отметив, что всё-таки стоило прочитать договор прежде, чем подписывать. Лестрейндж только открыла рот, чтобы задать вопрос, как в третий раз за две минуты словила уничтожительный взгляд. — Лучше бы тебе заткнуться и сесть в машину, — бросил Бэйн и двинулся к автомобилю. Девушка обиженно нахмурилась. Новый напарник ей определённо не нравился.