Игра Сосулек

— Прости, — парень произнес очень тихо, но отчетливо, продолжая сжимать Криса. — Я не мог остаться. — Я… так скучал, — слезы никак не останавливались, дыхание было настолько сбито, что говорилось с трудом, — Боги, как же мне тебя не хватало.       Кристофер резкими движениями провел ладонями по лицу, пытаясь разглядеть своего лисенка, и все еще не мог поверить глазам: перед ним, такой же удивленный, как и он сам, сидел Чонин. За прошедшие три года мелкий успел сильно подрасти — скулы стали более четкими, взгляд более серьезным, да и в целом он стал каким-то взрослым. Только вот Крис все еще видел в нем маленького Лисенка, которого нужно защищать. Он медленно поднял руку и провел кончиками пальцев по носу, губам, скулам Чонина, будто проверяя, не иллюзия ли он. «Такой драгоценный» — пронеслось в голове. Чан даже дышал осторожно, боясь спугнуть собственное наваждение. Мальчик же напротив него и вовсе застыл, не двигаясь.       Крис, сам не осознавая того, придвигался все ближе и ближе. Когда между ними осталось всего пару миллиметров, Чонин резко подался вперед, касаясь своими губами губ старшего, сжимая при том его руку. Но не прошло и секунды, как Чан отстранился, испугано смотря в глаза напротив. Его пробила мелкая дрожь. — Лисенок, зачем ты…? — старший через силу выдавил из себя слова. — Потому что хотел, — несмотря на такой же удивленный взгляд, Чонин звучал уверенно, — потому что соскучился. — Блять блять блять блять блять, — парень закрыл глаза и панически зашептал себе под нос. — Это неправильно! Блять, ты же мне как младший б-брат! — Крис запнулся на последнем слове, то ли от паники, то ли от того, что сам себе не верил. — Ты сейчас серьезно? — Чонин гневно посмотрел, но потом резко смягчился, а во взгляде проскользнули искорки. — Уверен, что считаешь меня своим младшим братом? — он снова подался вперед, сжимая рукой сквозь плотную шубу бедро старшего, медленно поднимаясь выше. — Я три года сам выживал в лесу, а ты все еще пытаешься сказать, что хочешь меня защищать? — прошептал он в самые губы Криса, второй рукой закрывая ему рот.       Как бы глупо не звучало, Лисенок сейчас выглядел настоящим лисом, и Чана это даже…возбуждало? «Блять». Чонин медленными движениями раскрыл подол шубы, коленом надавливая между ног старшего, отчего тот сильно выдохнул и еще сильнее сжал веки. Чан просто не мог позволить себе наблюдать за таким. — Крис, отсосать — явно не то желание, которое испытывают по отношению к старшим братьям.       Слышать такое от Лисенка было дико, но в то же время чертовски интригующе. Чан метался в своих мыслях из-за того, что все еще считал это пиздец неправильным, но где-то внутри очень сильно хотел, чтобы мелкий продолжал. Впрочем, тот не собирался останавливаться. Чонин все же убрал руку от лица Криса, потому что расстегивать массивный пояс одной рукой было очень тяжело. Периодически он поглядывал выше пояса, усмехаясь тому, что его старший братик так и сидел, плотно закрыв глаза. Мальчик прикусил собственную губу от желания, когда почувствовал чужой стояк. Не то чтобы он особо умел сосать хуи (хотя за три ебаных года выживания в лесу какие-то уебки пытались его изнасиловать, за что мелкий буквально откусил член), но это же был Чан. Ради него он обучался манерам, ради него учился грамоте и письму, ради него терпел издевки охуевших лордов, ради него сбежал. Так что желание доставить ему удовольствие было вполне логичным, как считал Чонин. — Я уже давно не тот маленький мальчик, каким ты меня запомнил, хён. — после этих слов младший провел языком по всей длине Чановского члена, смотря прямо тому в лицо.       Если бы Крис открыл в этот момент глаза, уверяю, он бы умер от инфаркта. Но вместо этого он лишь сильнее зажмурился, громко выдыхая, пытаясь не задохнуться от ощущений.       Если честно, ему когда-то уже отсасывали, но, вы ёбу дали? Сравнивать каких-то девок, что претендовали в жены и деревенских мальчиков, что пытались подлизаться (возможно, удачно) с Чонином? С ЕГО Лисенком, что прямо сейчас взял его блядский хуй на всю длину?       Чонину это даже нравилось. Блять, нет, ему это охуеть как нравилось, и, хоть он и не мог читать мысли Криса, но его бешеное сердцебиение и рваное дыхание говорили сами за себя. Сжать у основания, лизнуть головку, слегка обнажить зубы — услышать нервный вдох. Чонин не был экспертом в минетах абсолютно точно, но и Чану было абсолютно посрать, потому что отсос в лесу от Лисенка звучал нереально, но сейчас именно это с ним и происходило.       Он решился открыть глаза. «Блять» было единственным словом, которое сейчас могло прийти в голову Чану. Еще «пиздец» и «охуеть», но суть не меняется. Мог ли он представить, что когда-нибудь окажется вот в такой ситуации? (Вообще чисто в теории мог, но у нас тут образ честного неиспорченого лордовского сына) Нет. Вот только даже в этот момент Чонин выглядел как-то невинно? Ниточка слюны протянулась от губ младшего к раскрасневшейся головке. Забудьте. Он выглядел как олицетворение желания и греха, чертов лесной инкуб, маленький совратитель. И самое ужасное, что Чану нравилось. Он встретился с младшим взглядом, когда тот облизнулся, и не смог сдержать глухой стон. Чонину очень сильно захотелось поцеловать своего хёна. И он это сделал. Не прекращая надрачивать старшему рукой, свободной рукой он потянул того за воротник, требуя поцелуя. Это уже не был тот невинный цмок в губы, Чонин целовал так, будто прямо в эту же секунду представлял, как старший его трахает. Вообще, так и было. Он поднял взгляд и увидел такие же затуманенные желанием глаза. Чан был на пределе. Больно кусая Чонина у основания шеи, чтобы не закричать, он кончил. Пиздец, это конечно не первый оргазм за долгое время, дрочить в походах было вполне привычно, но точно самый сильный. — Если я для тебя все же младший братик, не думаю, что смогу такое повторить. — отдышавшись, хитро проговорил Чонин, с вызовом смотря на старшего. — Иди нахуй. — еле выговаривая слова, Чан уткнулся тому в плечо. — Только если на твой.

***

— Мне кажется, ты можешь замерзнуть, если не будешь двигаться. — бархатный низкий голос прозвучал прямо возле Чанбина, и он будто очнулся от приятного сна. К нему все так же прижимался тот странный парень с невероятными глазами и веснушками. — Тебе пора, твой друг ждет. Парень-с-веснушками, Феликс, кажется, отстранился от него с легкой улыбкой, встал и запрыгнул на ближайшую ветку, поворачиваясь к Чанбину. — Ты идешь? — он протянул тому руку, кивая куда-то в сторону леса, Чанбин лишь заворожено кивнул, поднимаясь.  

***

      Минхо не мог сказать, что путь был долгим… он был до пизды долгим. С каждой остановкой парень думал, что уже просто не дойдет до этого ебучего замка. Не то что бы он устал, нет, переутомляться Хо точно не собирался, поэтому шел медленно, растягивая и без того небольшой запас еды, и каждый раз, когда хотелось развернуться и пойти домой, он вспоминал о тех глазах, и уже не знал, идет он туда чтобы спасти человечество, или чтобы утолить жажду любопытства, увидев Короля Ночи ближе? Настолько близко, насколько возможно. Нет ну, а что? Девственником умирать точно нельзя, иначе Сынмин даже на том свете будет стебать его каждую секунду, и это будет хуже, чем адские муки.       Собственно, за своими ужасно похабными мыслишками он и не заметил, как дошел до замка. Минхо ожидал увидеть максимально мрачную картину, но здание было обыкновенным. В смысле, обыкновенным для короля, который собирается уничтожить всех людей, или типа того, так что Хо только хмыкнул при виде жилища «парня с драконом». Минхо называл его так, пока не знал имени. Стражи у входа даже не остановили молодого человека, который, кстати, замёрз пиздецки, поэтому не придал этому значения. Он и подумать не мог, что его тут ждали. Даже тогда, когда он, потерявшись в коридоре, стал оглядываться по сторонам, один из стремных ходоков, которых Минхо сперва вообще принял за статуи, произнёс: — К повелителю налево.       Парень конечно охуел, голос прозвучал, будто из преисподней, и наш герой чуть не наложил в штаны (но был близок). Выдавив из себя «спасибо», все же повернул налево, и через две минуты стоял под массивной дверью из…что это вообще за материал? Блять, лёд? «Охуеть дисневвская принцесса». Видимо, покои короля. Вот только постучать не решался. Что говорить вообще? «Привет, я Минхо, и я отдам тебе свою девственность в обмен на жизнь человечества. Или просто так. Как тебе, блять, удобно». Парню захотелось посидеть под дверью ещё часок- другой, дабы продумать свою речь, но снова голос, только теперь более мягкий, прямо из комнаты короля: — Заходи уже, че мнёшься? — Минхо ахуевает, он ещё и сквозь стены видеть может? Конкретно же он вляпался.       А делать нечего, приходится заходить.       Этот парень при дневном свете выглядит куда круче и внушительнее, несмотря на отсутствие дракона под своей жопой, и смотрит так по-сучьи, что Минхо сразу же хуеет от этой энергетики папочки. Он встаёт, подходит ближе и произносит: — Можешь называть меня Повелитель. Ну, в крайнем случае, Джисон. А как обращаться к тебе, куколка? — Джисон делает ударение на последнем слове, и все это начинает напоминать типичную ситуацию из дома удовольствий, когда куртизанка играет в недотрогу, а клиент чувствует себя её повелителем. Проблема в том, что здесь никто ни во что играл. — Минхо. Ну, в крайнем случае просто Хо, — Минхо попытался передразнить интонацию Короля, на что тот лишь усмехнулся. Парень пожимает плечами и снова говорит совершенно спокойно, отмечая у себя в голове, что Джисон — красивое имя. И хотя ему страшно, пиздец, как страшно, он держится молодцом, потому что ну, а хуле? Он уже здесь. Он решился, и уже горд собой на максималках, так что нужно довести дело до конца. Тем более, пропищать «извините, ошибся дворцом» уже не получится. — И не страшно так просто разговаривать с Королём Ночи? — Джисон пытается раскусить Минхо, но у него совершенно не получается. Такой простой, а прочитать не выходит. И это раззадоривает Сона, хотя он не подаёт вида. — Я шёл сюда хуеву тучу времени почти без еды и по лютому холоду. В твоей комнате тепло, приятно пахнет, и ты не выглядишь как кто-то, кто может меня сожрать. Ну, я надеюсь. Так что нет, мне заебись. — он с вызовом смотрит в голубые глаза напротив, хотя его коленки сейчас трясутся как новогодний холодец. — Зачем пришёл? Я вроде бы не искал смазливого мальчишку для того, чтобы скрашивал мои вечера. — А зря, — Минхо не задевают эти слова, на этом он и хочет сыграть. Он подходит ближе к Джисону, дотрагиваться боится, но наклоняется к уху и шепчет: — Я, знаешь ли, много чего умею. — он нервно выдыхает, но очень надеется, что это было сексуально.       Пиздеж чистой воды, Минхо член-то видел только свой, и Сынмина в детстве, когда его мать купала. А, ну и ещё Чана, когда тот переодевался у них в доме, а Минхо о чём-то увлечённо рассказывал и отворачиваться не собирался, потому что…ну это же Чан. Он болен своим Лисёнком, так что с ним разговаривать можно, или пиздиться как в детстве, но не трахаться. По факту Чан им как брат.       В общем, Хо был тем ещё чайником в делах соблазнения, но внутренняя харизма и умение искусно заливать в уши спасали ситуацию. И именно это в нем так и заводило Джисона, которому уже было похуй на все, о чем он думал раньше. Сейчас такой ахуенный малыш пытается соблазнить его, и это самое интересное, что происходило с ним за последнее время в этом ебучем замке. Минхо чувствует, что дыхание Джисона учащается (хотя вообще-то он ебаный замороженный кусок мистики, откуда у него вообще дыхание), и на свой страх и риск прижимается к королю всем телом, чувствуя, что его сосулька растёт вверх, и Хо мысленно ставит сам себе плюсик. — Удивишь меня? — Джисон пытается сохранять сучий образ, но выходит не очень. Проигрывает. А может и выигрывает. Это уж, как посмотреть. Минхо снова мысленно ставит себе плюсик. Первый бой, считай, выиграл. — И не спросишь, что захочу взамен? — он немного отстраняется, и Сон тут же осознаёт, что тело этого деревенского мальчишки так ахуенно подходит к его собственному, что сейчас от него словно оторвали часть. Джисон все же думает, что у него стоит не столько на Минхо, сколько на чувства, что он сейчас испытывает. Вырваться из королевской рутины так пиздато, а уж кто будет развлекать — не так важно. Но, тем не менее, он притягивает Минхо за воротник обратно к себе, и произносит прямо в самые губы парню: — Похуй. Об этом потом.       Он рвано целует Минхо, больно прикусывая за губы. Никакой нежности, она не свойственна Сону. Сплошное желание. После этого он нажимает на плечи Хо, опуская того перед собой на колени. «Ясно, жопа, сегодня не твой выход».       Он понятия не имеет что делать, но интуитивно стягивает с Джисона брюки с какой-то странной ткани. Он, конечно понимает, что супер-пупер королю нужно отсосать, но вот как сделать это хорошо… окончательно голова Минхо отключается только тогда, когда свой собственный член начинает неприятно натягивать ткань штанов, и забив хуй (в прямом смысле этого слова) он берет член Джисона в рот. Сначала не смело, заглатывая понемногу, но потом Король начинает направлять его голову рукой, и подавляя рвотный рефлекс («БЛЯТЬ КАК ЖЕ ЭТО ТРУДНО»), Минхо постепенно начинает получать кайф. Ему нравится доминирование Джисона, а Джисону охуеть, как нравится Минхо с его членом во рту. С виду сама невинность, но ртом работает так усердно, что Джисон едва не падает, опираясь рукой об стол. Правой рукой Минхо надрачивает Сону, пытаясь не сбавлять темп, а свободная рука тянется к своим штанам, потому что терпеть уже просто невыносимо. — Ты просто пиздец. — выдыхает Джисон и кончает за несколько секунд до Минхо. У обоих спадает пелена с глаз, и уже трезвой головой оба осознают, насколько же это было ахуенно.       Джисон, едва перебирая ногами, подходит к трону и чуть ли не падает в него, потому что стоять не сможет точно. Минхо опирается рядом и, наклонившись, затягивает Сона в поцелуй, и тот отвечает ему, сплетая их языки вместе. Только оторвавшись, Минхо понимает, что сделал это совершенно бездумно. Не потому что хотел подействовать на Джисона, а просто потому что захотел. Потому что холодный король был горячее всех, кого он встречал. — Ну и, какие твои требования, куколка?