Отпусти меня домой

17 числа месяца Последнего Зерна Герда Белая Ольха вышла из своего дома, чтобы пополнить запасы огненной соли. В этом нет ничего особенного: в семье Герды издавна было принято подбрасывать щепотку такой соли в домашний очаг, дабы жар от огня сильнее согревал в холодную скайримскую ночь. Теперь лето подходило к концу, ветра становились всё злее и злее, а потому наступало самое время для заготовок впрок. 17 числа месяца Последнего Зерна Герда Белая Ольха вышла из своего дома и направилась за пределы родного Хелгена. И в этом тоже не было ничего странного, потому что призыв огненного атронаха и последующее его расщепление на составные прямо посреди деревни вряд ли были бы приемлемым действием. 17 числа месяца Последнего Зерна Герда Белая Ольха вышла из своего дома в последний раз, и она даже подумать не могла, что так будет. В этом, как можно догадаться, тоже не было ничего необычного: мы никогда не знаем, каким станет наше будущее. Но когда огромный черный дракон пронёсся с диким рёвом прямо над лесом, когда из его чрева вырвался поток адского пламени и сжёг дотла сразу десятки деревьев, когда, наконец, в стороне Хелгена раздался ужасный грохот, от которого сжималось сердце, тогда стало понятно: произошло нечто выбивающееся из ряда привычных вещей, и теперь мир вокруг непременно изменится. Колесо сорвалось со своей оси и покатилось в бездну. Первая мысль была такая: там же книги, там же столько книг! И амулеты, и старые игрушки, подаренные когда-то мамой с папой, и отлаженный арбалет в сундуке под кроватью. Всё это теперь непременно пропадёт! Но следующая мысль затмила первую: ведь там же... люди. Маленькие дети с кудрявыми головами, женщины в застиранных платьях, седые старики -- все они сегодня утром проснулись, чтобы жить, но теперь... Жизнь, жизнь, жизнь! Мы н-и-ч-е-г-о не знаем о будущем. Мы лишь безвольно падаем в объятия тихой вечности, чтобы быть в итоге раздавленными крепкой хваткой судьбы. Мечтаем, надеемся, ждём -- всё впустую, всё ни о чём. А Герда бежала сломя голову в сторону родной деревни. Она прекрасно осознавала, что её магические навыки никак не помогут в битве с драконом. Не было уверенности и по поводу того, сможет ли она кого-то спасти. Но всё это совершенно ничего не значило, она просто чувствовала, что надо бежать и быть там -- рядом с домом. Уже недалеко от крепостных стен ей на дороге встретились люди: они мчались прочь, подальше от бушующего пламени и поближе к воде. Кто-то из них звал Герду по имени, но она не откликнулась и продолжила своей бег. Оказавшись за стенами, она остановилась в замешательстве. Были слышны крики, хруст горящих досок, леденящий душу драконий рёв. Куда бежать дальше? Кого спасать? Беда была повсюду -- слишком много беды для одной-единственной Герды. Однако промедление было смерти подобно -- и она решила, что наиболее востребованна её помощь сейчас будет среди имперцев, чей гарнизон наверняка пытается организовать защиту. Да, Герда верила в Империю и имперцев. У неё не могло быть и мысли о том, что те бежали или спрятались по подвалам в надежде переждать нападение чудовища. Оба родителя девушки были ветеранами Великой войны, оба повидали немало храбрых воинов среди легионеров, а потому воспитали своего ребенка соответствующе: она, дочь Скайрима, являлась верной сторонницей Императора и его воинов. В этот мрачный час она должна была быть рядом с ними. Но имперцы, как оказалось, этого мнения не разделяли. Командующий войсками генерал Туллий, увидев Герду, завопил: -- Уходи! Уходи отсюда! Дура, прочь!  В следующее мгновение он уже кричал что-то своим солдатам, размахивая мечом над головой и показывая руками на небо. Один из людей в доспехах подбежал к Герде, схватил за руку и скомандовал: -- Идём, быстро! Совершенно растерянная и смущённая, она не нашла в себе сил сопротивляться. До чего же странно: ещё недавно ноги сами несли её сюда, в гущу событий, а теперь они предательски подкашивались при каждом шаге. Нужно было взять и опомниться, нужно было что-то предпринять -- но как это сложно, когда ты всего-навсего простая девушка, а не легендарный герой. Её вели по обугленной земле вдоль сложенной из булыжников стены. Один раз, когда дракон пролетал относительно недалеко, солдат-имперец укрыл Герду собой. Прижатая к стене его телом, она чувствовала себя ещё более беспомощной, чем прежде. Лишь спустя пару минут, когда они миновали несколько дворов и оказались перед люком, ведущим в какой-то подвал, она опомнилась. Солдат сказал ей: -- Залезай и жди вместе со всеми. Сиди, пока всё не утихнет. Там твоя помощь нужнее. Вперёд! Он открыл дверцу, скрывающую проход вниз, похлопал девушку по плечу и, когда её белокурая голова скрылась в темноте, побежал обратно к своему генералу. Больше Герда никогда не видела этого воина. Наверное, стоило спросить его имя, стоило поблагодарить за спасение. Если бы она знала, что им не суждено больше встретиться, она бы непременно так сделала. Но мы не можем, совсем не можем знать, каким станет наше будущее. В этом-то вся суть: обречённые слепо ползать туда-сюда по поверхности мироздания, мы похожи на новорожденных котят, чья беспомощность столь же мила, сколь и трагична. Спустившись вниз, Герда оказалась посреди кромешной темноты в каком-то неизвестном ей подвале. Было холодно, сыро и немного жутко. Казалось, что неподалеку слышны чьи-то осторожные шаги и шёпот. "Есть ли здесь кто-нибудь?" -- хотела спросить она, но едва начатая фраза оборвалась на полуслове, когда девушка почувствовала, как чьи-то ледяные руки внезапно обхватили её мягкие бёдра.