reckless and chemical

Последующие несколько дней Вону сидел в комнате, читая книги и смотря милые видео с котиками. Сейчас он мог спокойно разговаривать с друзьями по телефону, смеяться и ругать Сунена за излишнюю беспечность. Он редко спускался вниз лишь для того, чтобы покушать и поболтать с милым садовником, который относился с безграничной любовью к каждому цветку, листочку и травинке. Мингю старался не напрягать, но каждый раз после работы он заходил в комнату с вкусняшками по типу пиццы или выпечки. Вону в такие моменты улыбался и с удовольствием поглощал пиццу, запивая ее колой. Они долго говорили ни о чем, смотрели вместе фильмы и смеялись. На самом деле Мингю оказался приятным собеседником, и его вынужденная компания совсем не напрягала. Раны постепенно проходили, синяки желтели, а дни сменялись ночами. Жаркий июль подходил к концу, уступая место не менее жаркому и душному августу, но в этом была своя прелесть. Деревья все еще были зелеными, ночи теплыми и свежими, а дни знойными и без единого намека на дождь. Июль уносил с собой воспоминания и боль, август звучал в этом плане многообещающе. Вону сидел завернутый в плед на кровати и смотрел на медленно покачивающиеся верхушки деревьев, мигающие вдалеке огни и яркие вывески заведений. Он хотел бы дотянуться до всего этого ладонью, но искусственный свет, делающий кожу пластиковой, едва ли мог помочь оказаться в этом разнообразии людей в такое позднее время. Чон мог бы попросить Мингю свозить его в город и прогуляться по ночному уже августовскому парку, но едва ли это было возможно. Он не хотел наглеть и нагружать и без этого уставшего парня. Его пребывание здесь не должно было никого тяготить, а потому он лишь скинул плед с плеч и подошел к открытому настежь окну, вдыхая приятный запах лета и свежего воздуха. Легкая улыбка озарила лицо. — Встретишь со мной рассвет, Мингю? — вопрос звучал тихо и с каплей грусти, словно в этом мире он по-прежнему оставался одиноким. Мингю в комнате не было и быть не могло, а потому все это пустое и ненужное казалось таким важным. Он бы хотел крепко его обнять, зарыться пальцами в густую зеленую траву и долго любоваться вместе небом. — Дурак. Вону надел теплую вязаную кофту и вышел из комнаты, тихо спускаясь вниз. Весь персонал дома разошелся по домам и мирно спал в своих кроватях. Привычная темнота растворялась по дому и лишь маленький отголосок света из щелочки двери нарушал привычный мрак. Он ступил на свет и только тогда почувствовал, что среди мрака этот кусочек света казался теплее и светлее, чем обычно. Может, дело было в Мингю, сидящем в кабинете и разбирающего бумаги, может, в постоянном мраке и ощущении собственной никчемности. В любом случае становилось чуточку спокойнее, хотя он всего лишь наступил на светлый участок. Видеть мерцающие звезды на ночном темном полотне было воистину прекрасно. Еще прекраснее было наблюдать за тем, как черное полотно постепенно светлеет и появляются первые, едва заметные, оттенки желтого и розового, как первые лучи касаются крыш домов неаккуратными мазками. Прохладная зеленая трава щекотала стопы и приятно холодила кожу росой, плечи слегка подрагивали от прохлады утра первого дня августа. В конечном итоге несмотря на то, что о нем переживали и оберегали, он по-прежнему оставался одиноким. Одиночество обжигало и сопровождало его, кутая в свои ледяные объятия, всю жизнь, но и быть счастливым с ним было невозможным. Вону понимал, что вся его дальнейшая жизнь будет состоять из постоянного одиночества целыми сутками, когда супруг будет пропадать на работе, разгребая завалы бумаг, друзья будут заняты своими семьями, а он так и останется один, окутанный в кромешную тьму собственного самобичевания и желания хотя бы на день почувствовать себя нужным и любимым не только от папы, но и от другого человека тоже. — Доброе утро, — Мингю вымученно улыбнулся и сел рядом, ставя рядом с омегой кружку ароматного кофе. — Давно тут сидишь? — Достаточно, чтобы осознать, что вся моя жизнь — это сплошной театр одного актера, который обречен разве что на одиночество и скорую гибель, — губы скривились в натянутой улыбке и было в этом что-то терзающее душу. — С чего ты решил? О чем ты сейчас думаешь? — может, его бестактность и была раздражающей, но в какой-то степени все это напоминало обычную жизнь, которую показывали по экранам телевизоров: забота и любовь в совместной жизни, слезы и смех, улыбки и разочарование. — Знаешь, правда в том, что как бы ты не заботился, меня ты не любишь, потому что в сердце давно у тебя другой, — Вону смахнул слезы и устало прикрыл глаза. — Есть ли у меня шанс стать счастливым? Как становятся счастливыми все в обычных семьях с кучей ребятишек. — С чего ты это взял? — Мингю выглядел удивленным, но у не хватало смелости дотронуться ладонью до лежащей рядом руки. Вону был таким человеком, в которого было невозможно не влюбиться. Его разговоры временами глупые и бессмысленные цепляли не хуже суперклея или дурацкого скотча. — Видел твой взгляд и улыбку, когда ты смотрел на своего друга. Кажется, его звали Джихун. Он тебе нравится, Мингю, даже если ты не хочешь это осознавать. Знаешь, в какой-то степени я рад за тебя; ты смог найти того, с кем хотел бы связать свою жизнь. В свою очередь я, подобно гордому дураку, молчу и не даю себе шанса на то, чтобы стать счастливым. Все не зацикливается на любви, но почему мне так сильно хочется, чтобы все это происходило именно со мной? Забота, поцелуи, долгие разговоры ни о чем и совместные прогулки по паркам и узким улочкам. Все это звучит так прекрасно, но едва ли выполнимо. Они молчали и смотрели на светлеющее небо. Все казалось таким беззаботным и обычным словно не было никогда этого разговора, словно не они только что разговаривали о грустных вещах. Мингю думал о том, что же он действительно чувствует по отношению к другим, что нужно делать дальше. — Знаешь, ты мне нравишься, Вону. Нравишься не как друг, а как человек, с которым можно было бы связать жизнь и стать счастливым. Тот, кого хотелось бы видеть каждый день рядом с собой, просыпаться вместе и долго валяться в кровати. Наверное, ты бы мог стать причиной, по которой я не хожу на работу, — Мингю усмехнулся и взял притихшего парня рядом за руку. — Вопрос в том, нравлюсь ли я тебе и хотел бы ты стать именно со мной счастливым. Вону не ответил. Он смотрел на небо несколько минут, прежде чем подняться с насиженного места и скрыться в дверях дома.