Нитями судьбы

— Не стало будущего, Стефан… Раньше, в детстве, впереди всегда было что-то яркое, неизвестное. Жизнь! — Никифоров наклоняется к высокому темноволосому мужчине, что сидит с ним на небольшом диванчике VIP-зоны, стараясь перекричать музыку ночного клуба. — А сейчас я точно знаю, что будет потом — то же самое, что и сегодня. Заниматься буду тем же, в рестораны ходить те же, ну, в другие такие же. На машине ездить примерно такой же. Вместо будущего стало настоящее, просто, есть настоящее, которое сейчас, и настоящее, которое будет потом. Миловидная официантка появляется буквально из ниоткуда, ставя на их столик пару алкогольных сетов. Никифоров лениво пробегает по её формам, отмечая ладную фигуру под строгой тёмной униформой, а затем поворачивается к приятелю, продолжая начатый разговор: — И главное, что мне мое настоящее-то нравится, не подумай. Машины хорошие, рестораны вкусные… только будущего жалко… — Ох, Никифоров, умеешь же ты ныть, когда напьешься, — досадливо вздыхает Стефан Карези, дружески обнимая Виктора. — Вот скажи, чего тебе не хватает? Сам говоришь, машины, рестораны — всё есть. Ты, Витя, наследник Никифоровых, не бедный, у станка на заводе не прозябаешь. Да про тебя, — мягкая, притягательная улыбка скользит по губам мужчины, выгодно оттеняя смуглую, напитанную средиземноморским солнцем кожу, — «GQ» писал, как о завидном холостяке России! — О, да… Спасибо, что на ТНТ ещё не пригласили, ходил бы с розой, — отмахивается блондин. — Ха, не в этой стране, — усмехается Стефан. — Ты ж у нас би, а там только девицы смазливые. Сплошное неравенство! Захочешь засадить красивому парню, а нету… — На телевидении и нету? Ты себя, Стефан, со стороны-то слышишь? — смеётся Никифоров. — Там вся кодла будет, поверь. Но идея хорошая, засадить кому-нибудь, не зря же пришли. — Мм… Себя не предлагать, зая? — игриво осведомляется Карези, посылая Никифорову шутливый воздушный поцелуй. Поцелуй поцелуем, но Виктор не может не почувствовать всплеска желания, когда смуглая широкая рука ложится на внутреннюю поверхность бедра в опасной близости к паху. Впрочем… когда это их останавливало? Стоит только прикрыть глаза, и в памяти всплывают жаркие и ненасытные афинские ночи: деловая поездка на международный семинар оказалась для русского более чем удачной — пару долгосрочных договоров с греками, новый деловой партнёр и любовник жаркий, как грех. Стоит только Никифорову сейчас чуть взмахнуть ресницами, безмолвно соглашаясь, как рука, несомненно, скользнёт выше, уверенно и умело лаская. Может быть, Стефан ему отсосёт в клубе, как уже делал не раз. Может быть. Понимая, что грек ждёт его ответа, Никифоров отстраняется с лёгкой извиняющейся улыбкой, берёт со стола очередную рюмку и облокачивается на диван. — Знаешь, как у нас говорят в России? В Тулу со своим самоваром. Извини, Стефан, не сегодня. — Без обид, Витя. Это просто секс, — парень подцепляет оливку из закуски и подносит к губам. — Кто он? Никифоров вздергивает бровь. — О, да брось, — посмеивается Карези. — Не один же год уже трахаемся! Мне ты можешь рассказать. Итак, я слушаю. Давай, Витя, жги. — Не понимаю о чём ты, — Никифоров кивает головой, вытаскивая телефон и пролистывая телефонную книгу. — Правда, не понимаю. Но я знаю, как тебя развлечь сегодня, раз уж я такой… мм… недающий, что ли. Тебе понравится, будь уверен, да и я развлекусь. Найдя нужный номер, Никифоров нажимает кнопку вызова.

***

Утро добрым не бывает. Особенно утро после хорошей пьянки. Пронзительная, мозгодробильная мелодия телефона. Мысленно проклиная всё и вся, Никифоров ворочается на постели, стараясь зарыться как можно глубже в подушки, лишь бы не слышать настойчивой мелодии. Звонок не прекращается. Вздохнув, Виктор всё же открывает глаза, щурится от яркого света и тянется к звенящему мобильному, натыкаясь рукой на вполне приятные женские формы. Девушка негромко протестующее вскрикивает и плотнее закутывается в одеяло. — Да… — голос даже для самого звучит болезненно-сухо. Скрип заржавелого механизма. — Слушаю. А вот голос Якова на той стороне вполне громок и бодр, отдаваясь в шумящей голове вспышками боли. Виктор откидывается на подушках, слушая очередную нравоучительную лекцию дяди Яши и задаваясь очередным вопросом о том, что он мог забыть и не сделать. Свидание с Миланой? Конечно он помнит! Да, да… Сегодня в Мариинском, да… «Травиата». Будет как штык, не вопрос. Закончив разговор, он отбросил ненавистный телефон и лениво потянулся. Беже… Только оперы ему сегодня не хватало… — Дела? Придётся идти? Приятный девичий голос коснулся слуха, а тонкие острые ноготки игриво царапнули сосок, привлекая внимание. Симпатичная брюнетка с каре-зелёными глазами мило улыбнулась, встречаясь с ним взглядом. Неплохо. — Тогда, может, кофе? Кофе и пару тостов? — а это уже мелодичный голос слева. Виктор оглядывается на вторую девушку, что нежно обнимает его за плечи, ласково потираясь подбородком и оставляя на коже быстрый горячий поцелуй. Виктор вновь смотрит в каре-зелёные глаза. Словно отражение. — Вы… одинаковые? — Да! Сам вчера захотел, — весело смеются девушки, озорно сверкая глазами, а затем склоняются друг к другу и… целуются. По-французски. Витя готов пересмотреть свои взгляды по поводу утра. Оно, всё-таки, может быть чудесным и приятным. — Э, нет, девчата! Целоваться потом будете, а то я так не встану. Весь, по крайней мере, — Никифоров с сожалением прерывает волнующий поцелуй. — Давайте вы на кухню завтрак приготовить, а я по-быстрому в душ. Раздав девушкам указания и подарив по мягкому шлепку на упругих ягодицах, Виктор направился в душ. Времени действительно было немного, учитывая, что он сейчас на «левой» квартире, которую приобрёл как раз для таких встреч, а значит, еще через пол-Петербурга тащиться домой, приводить себя в порядок и потом снова в город — Милана и Мариинский ждут. Печально улыбнувшись своему помятому отражению в зеркале, Виктор крутанул вентили горячей воды и встал под душ, надеясь как можно быстрее прийти в себя.