Нитями судьбы

      Рваная нить сухих горячих поцелуев вдоль его позвоночника… Сильные пальцы, что придерживают за бедра, не давая упасть… И жаркий исступлённый шёпот русских слов, что эхом отзывается в самом Ючи, вспыхивая под кожей чувственными волнами непреодолимого, всепоглощающего желания. Слишком много… Слишком страстно… Ючи сжимает пальцы, судорожно цепляясь за мягкую обивку дивана, пытаясь хоть немного заземлить себя, отвлечься, пока Виктор вбивается сзади в устойчивом быстром темпе. Отвлечься не получается. Получается страстно и бессвязно стонать, умоляя не останавливаться и не прекращать. Ючи и сам не знает на каком языке он говорит: обрывки русских и японских слов неустанно скатываются с его языка, присоединяясь к смущающим звукам влажных шлепков на его коже. — Бик-а… т-о-ору… — именно так, на японском. Ючи нетерпеливо подается назад, желая большего и отчаянно осознавая, что он не продержится долго. Каждый удар бедер Виктора задевает что-то внутри, заставляя звезды вспыхивать перед глазами яркими вспышками. Ючи приходит с коротким вскриком, лишь немного сместившись, чтобы не сильно испачкать обивку дорогого дивана — самому же и чистить потом. Виктор резко выходит из него, переворачивает и ставит на колени, запрокидывает его голову назад, оттаскивая за волосы. — Соси, — звучит короткой командой, прежде чем багровая головка касается губ, проникая внутрь. — Ну… А-ах… Ючи не против. Он страстно обхватывает пенис губами и, по возможности, старается расслабить горло. Большего от него сейчас и не требуется — Никифоров изливается, вскрикнув, до предела вогнав себя внутрь и больно сжав темные прядки волос Ючи. Юноша всё глотает, а потом отстраняется, оставив на влажной головке нежный поцелуй, бросает на Никифорова невинный и лукавый взгляд. — Я был хорош, мой Господин? Коварный вопрос. Словно он он мог быть не хорош, стоя здесь, в кабинете Никифорова, на коленях и совершенно обнаженный, не считая широкого золотого ошейника, что матово блестит на шее в свете электрических огней. — Мм… — Никифоров всё ещё слегка задыхается. Ючи видит быстрые движения грудной клетки, подернутой тонкой плёнкой сладковатого пота, видит румянец на острых скулах и серебристые пряди волос, что в восхитительном беспорядке рассыпались по широким плечам. — Это было неплохо. Ты уже не так скован, сам подставляешься, насаживаешься, глотаешь хорошо… — говоря это, Виктор плещет себе немного воды в бокал и обратно усаживается на диван, вальяжно откинувшись на спинку. — Вытри меня. Ючи кивает. Тщательно вытирает себя и Виктора смоченной в воде салфеткой, а затем усаживается рядом, нырнув под мышку блондина, сплетает пальцы на чужом торсе. Тепло и уютно. Наверное, нужно что-то сказать, возмутиться, но… сидеть на диване с Виктором обнявшись — слишком хорошо. Ючи расслабляется, позволив теплу чужого тела убаюкать его, веки становятся свинцовыми и он тихо засыпает. Просыпается, лишь когда его аккуратно опускают на мягкую постель. — Виктор?.. Прости, я, кажется, заснул… — извиняется он, сонно щурясь от неброского света прикроватной лампы. — Ты принёс меня к себе? Прости, я ужасный раб, это я должен заботиться о тебе, помогая лечь спать. — Не парься, я уж как-нибудь сам лягу. Ты своё уже в кабинете отработал. — В кабинете… — Ючи застенчиво улыбается воспоминаниям. — Я просто чай решил тебе занести вечером. Волновался, что ты работаешь много. — Вот и чудесно! Чудесный чай! — Никифоров ложится рядом, притягивает к себе Ючи за талию. И хоть тот не видит лица блондина, но уверен, что Виктор сейчас улыбается за его спиной. Мягкая, чуть дразнящая улыбка, придающая чертам удивительные живость и нежность. — Мне понравился твой чай! Приходи ко мне каждый вечер с таким чаем, Ючи, я буду рад. — Извращенец… — фыркает Ючи, а потом добавляет более серьёзно: — Всегда. Пока ты хочешь меня видеть, Витя, я всегда буду с тобой. А теперь давай спать, тебе завтра рано вставать. — М?.. Тебе тоже, — отзывается Виктор, щелкнув по выключателю лампы и погрузив комнату во тьму. — Хочешь, чтобы я тебя проводил утром? Хорошо… Организую завтрак, рубашку поглажу. Что там ещё делают заботливые жёны? — Нет. В офис со мной завтра поедешь. Как ты там хотел? Приносить пользу обществу, вырваться из этого чертового дома? — Витя! — Ючи покрывает грудь мужчины множеством поцелуев. — Спасибо! Спасибо! Спасибо! Я так рад, даже не знаю, как тебя и благодарить-то! Спасибо! — Ну… Может, чаем завтра угостишь? — Лучшим, — смеётся Ючи. — Тебе понравится!

***

      Утро для парня выдалось нервным и сумбурным: хоть он и проснулся раньше Никифорова, но всё валилось из рук из-за нервов. И если русский просто собирался в своём привычном темпе, то Ючи носился по комнате, волнуясь о сотне вещей сразу: нормально ли на нём костюм сидит, не помялся ли, как уложены волосы, какие документы нужно взять с собой и что вообще от него ждут на новой работе. Наконец это мельтешение Виктору надоело, и он усадил Ючи за стол, сунув в руки японца чашку кофе и бутерброд, приказал есть и не беспокоиться о пустяках. Потому как Ючи умничка и всё у него будет хорошо. В машину они садились уже около девяти. Серебристый седан, за рулём которого сидел скучающий Георгий, ждал во дворе, и как только они уселись, машина мягко тронулась с места, выезжая за высокие ворота особняка. Ючи не мог подавить дрожь волнения, что пробегала по его телу, скручивая пальцы рук и стягивая внутренности в тяжёлый леденящий ком нервов. Чтобы как-то отвлечься, он уставился в окно, наблюдая сменяющиеся картины питерских улиц. Возможно, кому-то серый осенний пейзаж мог показаться унылым и тусклым, лишенным красок лета, но уж точно не Ючи. Он просто прилип к окну, заворожённо наблюдая монохромный этюд из каменных стен домов, с прорезями узких окон и массивом парадных колонн. Никифоров мысленно сделал пометку прогуляться с Ючи по городу, взять его во все туристические места, начиная с пресловутого, обласканного критиками и воспетого историками, Эрмитажа и заканчивая… А чем собственно заканчивая, он и сам не знал. Прогулки по живописным мостам? Развод этих же самых мостов ночью? Петергоф? Царское Село? Что? Ясно только одно, что он хочет пройтись по всем этим местам вновь, но уже не один, а с Ючи, сжимая тонкую ладонь паренька и ловя восхищенный, благодарный взгляд карих глаз. Ну, а пока… они едут в офис. Новомодное здание из стекла и бетона в обрамлении крон раскидистых вековых лип и низкорослых карельских берёз встретило их где-то на окраине города. Автомобиль затормозил у входа, и Ючи последовал за Никифоровым в здание на негнущихся от волнения ногах. Правда, там им пришлось расстаться: Никифоров сразу же направился к себе, а Ючи, сопровождаемый Георгием, к одному из кабинетов на первом этаже, чью дверь украшала блестящая табличка с заветным «Отдел кадров». Девушка, сидящая за столом, приветливо улыбнулась, здороваясь, и сразу же протянула Ючи стопку бумаг, сказав расписаться, где галочка. Ючи совсем растерялся. Единственное, о чём он мог думать, — поставить подпись в нужном месте (не хотелось, чтобы из-за его небрежности перепечатывали договор) и не уронить ручку из вспотевших пальцев. И лишь только когда он вновь оказался с Георгием в коридоре, смог поинтересоваться севшим голосом: «А кем я буду работать здесь?» — По бумагам — менеджер по персоналу, по факту — в бухгалтерии пока посидишь, обвыкнишься, с народом познакомишься, — прояснил Георгий, толкая очередную глянцевую дверь, но уже с надписью «Бухгалтерия». — Всем здравствуйте! — засиял улыбкой мужчина, входя в кабинет и подталкивая Ючи к одному из столов. — Вот, работника нового вам привел. Прошу любить и жаловать — Кацуки Юри. Парень молодой, перспективный, всё схватывает на лету. Вы его тут подучите чуток, покажите что да как, а дальше он сам. Ючи несколько тушуется под весом устремленных на него любопытных взглядов, но вежливо улыбается в ответ и кивает здороваясь. — Ну, я вас оставлю, — доносится из-за спины голосом Георгия. — Ючи, обустраиваться, знакомься. Вечером за тобой зайдут. Давай. Место Ючи выделяют недалеко от окна: простой деревянный стол, большую часть которого занимает плоский монитор компьютера, остальное же покрыто кипами бумаг с одинокими среди них островками канцелярских принадлежностей. — Присаживайся, — дружелюбно предлагает одна из девушек, высокая брюнетка в сером брючном костюме. — Не волнуйся, мы все здесь большая дружная семья, вольешься. Если что-то не получается — спрашивай, всегда поможем. Кстати, ты по специальности… В комнате раздается сдавленный смешок, и Ючи вспыхивает алым румянцем. — … электрик, — смущённо поясняет он. — О, — удивленно тянет девушка. — Ну ничего… справишься. И не таких учили. День проходит относительно неплохо: Ючи знакомится с остальными работниками, пытается не заблудиться в коридорах не маленького здания, пару раз ходит всем за кофе и даже набирает какие-то бланки и таблицы на компьютере, благо хоть Excel не забыл со школы. Вечером его забирает опять же Георгий. На вопрос: «А Никифоров?» бросает, что хозяин уже в машине, ждёт во дворе. — Ну как? — интересуется блондин, едва за Ючи захлопывается дверца автомобиля. — Как первый день? Не сильно тебя там мучили? — Нет, как можно! Мне все понравилось. Просто… это так неожиданно, пока я разберусь со всем… — сидящий на заднем сидении Никифоров совсем не способствует красноречию. — Это… это бухгалтерия, а я… — Будешь жаловаться — запру в подвале, — предупреждает мужчина, мазнув холодом глаз, — с вот таки-и-ми крысами. Будешь им про электрификацию рассказывать байки. — Спасибо! — улыбку Юри вполне можно использовать для этой самой электрификации — киловатты света и позитива обеспечены. — Я так рад, Витя! Это чудесный подарок. Спасибо! — Ну, спасибо на хлеб не намажешь, — изрекает Виктор с намёком и указывает на собственную щеку. — Я поцелуями награду беру. Ючи подсаживается ближе, скользнув по кожаной обивке сидения, и прижимается к щеке в звонком поцелуе. — Спасибо! — И все? — изумляется Виктор. — Не-не-не! Так не пойдёт. Смотри, как надо. В ту же секунду Ючи оказывается прижат к спинке сидения крепким мускулистым телом, а его губы пленяет жаркий настойчивый поцелуй, понуждающий приоткрыть рот, впустить. Что он и делает, и вот уже язык Виктора в нем, игриво касается неба и щек, увлекая и исследуя, вызывая томную волну дрожи по всему телу. Виктор углубляет поцелуй, и Ючи вынужден ухватиться за чужие плечи, путаясь в серебре рассыпанных по ним волос. Ближе, жёстче. До ярких вспышек наслаждения перед глазами, до хриплых требовательных стонов, до истерзанных поцелуями губ. Никифоров нужен ему. — Нет… — Ючи отшатывается, запоздало вспоминая, где они находятся. Виктор поднимает голову, отрывая губы от сладкого местечка на шее японца. — Я… мы… не одни. — Георгий, что ли? — Виктор даже не смотрит на водителя, просто придвигает Ючи к себе и вновь начинает целовать. — Забей. Он всякое видел, не расскажет. — А-ах… Эм… Меня он не видел. Виктор лишь пожимает плечами и бросает водителю: — Слышал? Гони домой, Гоша. Не справишься… — Да слышал, — откликается тот. — Подвал и крысы. Довезу дворами, поплутаем, но без пробок. Дома они действительно оказываются быстро. Виктор выходит из машины первым и помогает Ючи: придерживает дверь пока тот выбирается. И вновь поцелуй. Сладкий и обжигающий. — Жду в кабинете, отметим, — звучит волнующим обещанием сладкого экстаза. — Удиви меня сегодня, золотце. Ючи предпочитает не задумываться о прозвищах и ласковых словечках, которые ему отвешивает Никифоров. Он стремительно взбегает по лестнице и направляется к себе в комнату, не желая заставлять хозяина ждать. После быстрого бодрящего душа он нерешительно замирает перед шкафом, гадая, что надеть. Скудный гардероб из нескольких, пусть и дизайнерских вещей, угнетает. Всё это Виктор видел уже сто раз. Можно было бы надеть костюм горничной, но он и так в нем практически каждый день. Идея вспыхивает неожиданно, и Ючи даже тихонько смеётся ее простоте. Никифорову нравятся его танцы и ноги? Вот он и станцует. Приватный танец на коленях. В рубашке Никифорова. Учитывая их разницу в росте, будет самое оно — горячо и провокационно. Улыбаясь этим мыслям, Ючи идёт в комнату Никифорова и, открыв шкаф, находит подходящую рубашку — удлиненная, нежно-лавандового цвета она прекрасно сидит на нем, выгодно оттеняя карий цвет глаз и белизну кожи. Прекрасно, но чего-то все же не хватает — нужен некий акцент. Ючи оглядывается по сторонам и замечает лежащую на столе возле ноутбука красную атласную ленту. Такие девушки используют для украшения волос, вплетая в косы по праздникам. У Ючи нет кос, и он просто неплотно повязывает ленту вокруг шеи, привлекая внимание к соблазнительному, как он надеется, выступу ключиц. Бросив последний оценивающий взгляд в зеркало и оставшись вполне удовлетворённым результатом, он сбегает по лестнице и направляется в кабинет.