Какие там рассветы, какой закат

Люди думают, что будут счастливы, если переедут в другое место, а потом оказывается: куда бы ты ни переехал, ты берешь с собой себя.

В общем-то интернет не наврал и гостиница оказалась более чем приличной. Вероятнее всего, раньше это был жилой двухэтажный коттедж, который затем превратили в мини-отель в морском стиле. Навскидку получилось очень даже достойно, мимоходом подумал Ваня, хотя у него не было сил детально разглядывать интерьер: он просто хотел поскорее получить ключ от номера и лечь спать. За стойкой ресепшен стояла миловидная девушка. На вид ей было не больше тридцати. Увидев Ваню, она нахмурилась, затем нацепила на лицо дежурную улыбку и, поправив завязанные в хвост светло-каштановые волосы, скороговоркой проговорила:  — Добро пожаловать в лучший мини-отель побережья «Земля обетованная». Чем я могу Вам помочь? На этих словах Ваня не выдержал и прыснул. Почему-то слышать это название было смешно, хотя он читал рекламу на сайте и знал, как называется отель. По сути именно оно его привлекло и заставило захотеть здесь поселиться, хоть это и большая глупость: нет такой земли ни для кого. Но, может, для Вани мир сделает исключение?..  — «Земля обетованная»? Серьезно? Ну и самомнение, — посмеиваясь, сказал Ваня. С лица девушки разом сошла вежливая улыбка, она слегка ссутулилась, и совершенно неожиданно протянула Ване руку:  — Нина.  — Ваня, — после некоторых колебаний, пожал.  — Мы определенно поладим, Ваня, — на этот раз она улыбнулась вполне искренне.  — В смысле?  — В смысле читаешь мои мысли. Тоже думаю, что загнули. Сколько раз предлагала переименовать — без толку, — пожаловалась новая знакомая.  — Да ладно, нормальное название. Это я так, стебанулся просто, — легкомысленно проговорил Ваня. Настроение с каждой минутой становилось все лучше и лучше, отодвигая усталость на второй план.  — Да? И чем это оно нормальное? — недоверчиво поинтересовалась Нина.  — Заставляет надеяться на то, что, может, она и вправду есть. Хоть это и глупость, — озвучил Ваня свои мысли.  — Кто «она»? — не поняла Нина. Ваня вздохнул.  — Та самая обещанная земля. Собеседница взглянула на него с еще большим интересом.  — Да ты философ, — резюмирует она. — Надолго к нам? Отдыхать или работать?  — Понятия не имею, — честно отвечает Ваня. — Я просто сюда приехал, а там как пойдет.  — А-а-а. Понимаю. Город достал? — сочувственно говорит Нина, почти растянувшись на столешнице и подперев подбородок рукой. Ваня скривился.  — Ну почти. Ты извини, но я хотел бы поскорее зарегистрироваться и пойти спать — перелет, сама понимаешь, — протянул паспорт.  — Ой, чего это я. Совсем тебя заболтала, сорри, — всполошилась Нина. — Даже не подумала, что ты устал с дороги. Конечно, сейчас зарегистрирую и выдам ключ. Твоя комната на втором этаже, первая дверь справа от лестницы. У нас скоро будет завтрак, так что голодным не останешься.  — Спасибо, — благодарит Ваня, наконец-то получив обещанный ключ, и идет к лестнице.  — Еще увидимся, — улыбается Нина. *** Ваня честно хотел сначала разложить свои вещи, а только затем лечь спать, но, как только он переступил порог своей новой комнаты, он понял, что и вправду слишком устал из-за перелета и жары. Поэтому, бросив сумку возле шкафа, он рухнул в постель прямо в одежде и уснул. Во сне он снова и снова спасал Даню от динамита. Сон был долгий и тяжелый. Когда Ваня наконец проснулся, на дворе явно перевалило за полдень, а сам он чувствовал себя еще хуже. С трудом преодолевая головную боль, Ваня переоделся и спустился вниз, в столовую. Там была только Нина, накрывающая столы. Увидев его, она улыбнулась:  — Ну ты и горазд спать. Если что, завтрак давно закончился.  — Да просто утомился после перелета, — смутился Ваня. — А что, уже обед?  — Ну, не совсем сейчас. Но садись, покормлю тебя. Есть Ване совершенно не хотелось, головная боль его совсем измучила. Но и обижать Нину отказом не стоило.  — Спасибо. Он сел за стол, который накрывала Нина до его прихода. Через несколько секунд перед ним оказалась тарелка борща: густого, ароматного, очень похожего на тот, который варила им мама Лида еще в самом начале этого дурдома. Нина села напротив него и молчала, пока он ел.  — Скажи, а куда здесь можно на работу устроиться? — неожиданно даже для себя спросил Ваня, когда с едой было покончено.  — Смотря что ты умеешь делать.  — Ну я довольно опытный бармен.  — Очень интересно. И где же ты набрался этого опыта? Тебе ж на вид лет восемнадцать.  — На всяких вечеринках, которые мы обычно проводили дома. Я всегда отвечал за бар. И вообще-то мне девятнадцать, — обиженный Ванин тон заставил Нину засмеяться.  — Совсем взрослый. Да тут много баров, на самом деле. Выбирай — не хочу. Могут даже без образования взять — только покажи, что этого стоишь.  — Это хорошо. Спасибо за информацию.  — А что, тебе прямо сейчас нужно?  — Нет, это я так, почву зондирую.  — Планируешь здесь задержаться?  — Говорю же, не знаю, — Ваня начинает раздражаться.  — Ладно-ладно, извини, — Нина подняла руки в защитном жесте.  — Спасибо за суп, — Ваня все еще зол. Он встает из-за стола и идет к выходу из отеля — он хочет прогуляться по поселку и осмотреться прежде, чем жара станет невыносимой. А после того, как солнце перестанет так нещадно палить, можно и на море — поплавать, полежать на воде, попрыгать с пирса. И постараться не думать о Дане. *** И хотя первый день на море более-менее удался — Ваня выполнил все задуманное — следующие несколько дней он запомнил смутно, потому что только и делал, что ел и спал — акклиматизация совсем его измучила. Видимо, сказывалось то напряжение, в котором он пребывал все время до отъезда — ведь дома он почти не мог спать, так что теперь его организм брал реванш. Единственное, что было прекрасно в его теперешнем состоянии — полное отсутствие снов. Когда Ваня проснулся окончательно, он почувствовал себя бодрым как никогда. За окном едва начало рассветать и, в общем-то, у него не было ни одной причины сидеть в комнате вместо того, чтобы исполнить свою мечту. Всю дорогу до набережной Ваня дышал. Запах йода и водорослей умиротворял, прогоняя удушливую сонливость. Дул довольно прохладный морской ветер, но Ване не было холодно: он купил кофе в круглосуточной палатке и теперь пил маленькими глоточками, чувствуя, как разливается тепло внутри. А вот и море. Наконец-то. Песок на пляже был ужасно холодный. Гораздо более холодный, чем пол в Ваниной и Даниной комнате. Вода была ледяная и от нее немели стопы. Но рассвет был прекрасен. Кроваво-оранжевый, постепенно заливал собой небо, а вместе с небом и поверхность моря. Ваня шел вдоль кромки моря, вода периодически мочила ему ноги и была слишком холодной, песок прилипал к стопам, давая неприятные ощущения, но он все равно был счастлив. Отойдя немного подальше от воды, Ваня сел на берег, уставившись в горизонт. А затем и вовсе лег и распластался по пляжу, как морская звезда по дну. Он смотрел на небо, на то, как расширяются красные всполохи, понемногу нагревая песок, и думал о том, как хотел бы показать эту красоту Дане. *** Удивительно, но после своей раннеутренней вылазки Ваня даже не заболел. Видимо, организм набрался сил и был готов к любым выкрутасам своего хозяина-балбеса. Жизнь налаживалась. Ваня гулял целыми днями по поселку и набережной, плавал в те часы, когда было не слишком жарко, иногда забывая поесть, потому что на юге совершенно не хочется и старался ни о чем не думать. Иногда, если удавалось проснуться пораньше, он ходил встречать рассвет и был убежден, что на свете нет ничего прекраснее. А по вечерам он общался с Ниной. Она оказалась довольно неплохим собеседником и совсем не такой легкомысленной, какой предстала перед Ваней в первую их встречу. И еще почему-то она заставляла думать, что ей можно рассказать что угодно, и она не будет судить.  — Расскажи о своей семье, — просит она в один из таких вечеров.  — Это долго и сложно, — отнекивается Ваня.  — Ты бежишь от них?  — Нет.  — А от кого?  — С чего ты вообще взяла, что я от кого-то бегу?  — Предположила. Думаю, ты сбежал сюда от того, что тебя очень сильно мучает.  — Нельзя сбежать от себя, Нин, — усмехается Ваня, — но я почему-то упорно пытаюсь это сделать, — в его голосе горечь.  — Ты подожди немного, всего же неделю здесь пробыл. Еще рано, — Нина говорит загадками.  — Рано для чего? — Ваня не хочет их разгадывать.  — Для твоего покоя. Ты приехал сюда для того, чтобы его найти, но не думаю, что ты разобрался с тем, что тебя мучило там.  — Почему ты так думаешь?  — Не знаю. Может я хорошо разбираюсь в людях. А может перечитала книжек и теперь мне повсюду мерещатся драмы. «Да уж, с книгами у тебя явно перебор вышел. Говоришь словно в этой самой книге находишься» — подумалось Ване. Но вслух он ничего говорить не стал, пожелал спокойной ночи и ушел к себе. *** Воспоминания застали Ваню врасплох, когда он в очередной раз нежился на пляже, и, наверное, тут нечему удивляться: когда ты от чего-то так старательно убегаешь, оно настигает тебя в тот самый момент, когда ты расслабляешься и думаешь, что все позади. Ничего особенного он не вспомнил, так, лишь первую встречу с этим рыжим недоразумением, да разговор у рыси. Но его мгновенно бросило в холод, не смотря на то, что был почти полдень и солнце жарило как никогда. «Нужно срочно в холодную воду» — решает Ваня, когда перед глазами возникают Данины руки в чернилах и его смущенная солнечная улыбка, когда Эля, наконец, соглашается пойти с ним в кино. Но вода не остужает, даже когда Ваня прыгает в нее прямо с пирса. Он держит глаза открытыми. Даня улыбается ему под водой и тянет к нему руки. Он все такой же рыжий, угловатый и до одури милый. Блестит на пальце обручальное кольцо. Ване больно. Но Ваня не хочет выныривать. *** Он сталкивается с Ниной в тот момент, когда у него почти получается вновь собрать себя в кучу.  — Хорошо, что я тебя встретила, — говорит она. — Вот, возьми, это адрес бара, в котором работает мой парень.  — И зачем он мне? — не сразу понимает Ваня.  — Ну ты же хотел поработать барменом. Есть возможность, но с испытательным сроком. «Почему бы и нет. Ты достаточно расслабился, да и деньги скоро закончатся».  — Спасибо, — благодарит Ваня, забирая листочек.  — Не за что, — смущенно улыбается, — Если хочешь, можешь идти прямо сегодня часам к семи вечера.  — Отлично. То, что надо. *** В целом, его первый рабочий вечер проходит неплохо. Он внимательно слушает инструктаж, вспоминает рецепты самых популярных коктейлей и не вспоминает сами-знаете-кого. Музыка гремит и бьет по ушам. Народу в баре довольно много, так что Ваня зашивается, смешивая всякие жидкости со скоростью звука.  — А ты неплох, — говорит ему парень Нины, наблюдающий за его работой. — Признаюсь честно, когда Нина попросила меня устроить тебя сюда барменом, я был не в восторге. Но ты оказался с приличными навыками. Такими темпами быстро пройдешь свой испытательный срок. Ваня и сам так думает. Ну, что все налаживается. Что он чего-то стоит и без папиных денег.  — Спасибо за шанс, — улыбается он, принимая очередной заказ. А потом все летит к чертям. Потому что Ваня, смешивая очередной коктейль, видит Даню у входа в бар. Секунда. Он зажмуривается. Секунда. Роняет бутылку с ликером. Еще секунда. Открывает глаза и бежит за своим рыжим недоразумением, сломя голову, и не слыша крики Нининого парня. Но Дани и след простыл. Секунды бегут с немыслимой скоростью. Пока его увольняют, Ваня всерьез думает о том, что спятил. Дани здесь нет и быть не может. Но он видел его, уже не во сне, а наяву. Парень Нины смотрит на него с недоумением и сожалением, но Ване все равно. Он снова чертовски устал. А еще ему нужно выпить. Срочно. *** Тучкой маленькой обернусь и над твоим крохотным домиком Разрыдаюсь косым дождем: знаешь, я так соскучился! Именно эти надрывные слова встретили Ваню, когда он зашел в бар. Черт возьми, у судьбы слишком скверное чувство юмора. Не смотря на вечер, в этом баре мало народу. И никто не веселится. Многие так вообще орут слова песни вместе с Порнофильмами. Здесь царит атмосфера надрывной тоски. Ваня уже чувствует, как становится здесь своим. Бармен без слов наливает ему текилы, даже не спросив документы. Ваня выпивает по всем правилам, но легче не становится. Жестом просит еще. Он давно не пил, поэтому после четвертой стопки чувствует, как уплывает, и начинает радоваться этому туману в своей голове, который отсеивает все ненужные мысли. Однако есть побочный эффект: самоконтроль тоже уплывает, и тоска по Дане накатывает на Ваню с такой силой, что он чувствует, как по щекам начинают течь злые пьяные слезы.  — Я могу Вам помочь? — нейтрально спрашивает бармен.  — Да, — сухо отвечает Ваня, наскоро вытирая щеки, — налейте мне еще текилы.  — Проблемы? — бармен выполняет заказ.  — Да, — Ваня выпивает. Туман в голове усиливается.  — Расскажете?  — Нет.  — Позвоните ей.  — Кому?  — Из-за кого пьете. И скажите, что вас так мучает. Может помочь.  — Не поможет. Он женат.  — Он… — удивленно протягивает бармен, но спохватывается и продолжает мысль, — да это неважно. Вы скажите, а дальше выбор за ним.  — Я не по-русски сказал? Он. Женат. Он уже… уже выбрал. Не меня, — бессильно рычит Ваня и роняет голову на руки.  — Вы все равно скажите. Хуже, чем сейчас, явно не будет, — Ваня поднимает голову. Бармен начинает протирать стойку и больше на Ваню не смотрит. Но он прав. И тупая боль в области сердца это подтверждает. Ваня не думает о том, что делает. Он просто трясущимися руками достает телефон и звонит. Гудки идут. Ваня проклинает себя и свою слабость.  — Знаешь, я так соскучился, — практически орет он в трубку, а затем сбрасывает и заказывает еще текилы. *** Когда Ваня выходит из бара, на побережье уже вовсю льет дождь. По нему начинают стучать ледяные капли и Ваня чувствует, как дрожит. Он немного трезвеет, но в голове по-прежнему звучит сонный Данин голос и Ванино пьяно-откровенное. Впрочем, этого следовало ожидать. Не смотря на спокойную жизнь здесь, не смотря на долгую и упорную борьбу с самим собой и своими чувствами, его подсознание все равно буквально кричало о том, что Ване чудовищно не хватает Дани. Эта слабость бесит. Сражение с самим собой утомляет. Однако самобичевание стоит отложить на потом. Нужно еще вспомнить, как добраться до отеля. *** Нина как всегда не спала. Пьяный Ванин мозг пытался выдавить приветствие, но получилось какое-то невнятное бульканье. Нина обернулась на звук. Увидев, в каком он состоянии, она бросилась к нему.  — Ну ты даешь, Иванов. По какому поводу так нажрался?  — Был… был повод. Глю… глюки запивал. И с… работы… уво…лили, — выдавливает из себя правду.  — Понятно. Ладно, вставай. Только сейчас Ваня заметил, что, оказывается, сидит на полу.  — Это никогда не закончится, — наверное, он хотел сказать именно это. Но Нина его явно не поняла. Вместо этого она закинула руку Вани себе на плечо и помогла встать. Как они поднимались по лестнице, Ваня не запомнил. Как дошли до его комнаты, тоже. Только убедившись, что он добрался до своей кровати, Нина уходит, неслышно закрывая за собой дверь. Ваня пытается сказать спасибо, но голос его подводит. Голова болит нещадно. Громко брякнул телефон. Ваня чертыхается и, нашарив его в заднем кармане, вытаскивает и включает экран. Снова уведомление о сообщении. И снова от Дани. Ваня не хочет его читать, ясно? Но все равно читает, потому что это же Даня и он ему пишет. «Я тоже скучаю». Ваня рычит и кидает телефон об стену. А затем валится спать прямо в одежде. Потому что он разбит, пьян и очень устал. Ему снится темнота. Такая, что не видно даже очертаний. Полностью непроглядная, прощающая все. Обещающая сохранить в тайне то, что происходит под ее покровом. Ваня должен испугаться, но он не боится, потому что чувствует: он здесь не один. Он чувствует прижатое к себе теплое худое тело. Чувствует холодные ладони на лице. А в контрасте с ними — жаркие губы на его губах. И это так больно и правильно, что перехватывает дыхание. Ваня знает, кто это. Знает, с кем делит эту темноту. Знает, что так не будет продолжаться вечно. Но страсть накатывает с новой силой, и все труднее мыслить здраво. Он обнимает сильнее. Целует отчаяннее, чувствуя, что еще немного, еще чуть-чуть — и он останется здесь один. Так и происходит. Свет озаряет такую уютную темноту, забирая из нее того, кто мог бы остаться здесь с Ваней навсегда. Ваня кричит. Ваня молит о том, чтобы ему вернули Даню. Ваня просыпается и впервые за все девятнадцать лет своей жизни плачет. Ему нужен душ. Холодный. Немедленно. За окном едва рассвело, поэтому Ваня идет осторожно, стараясь не шуметь. И ему это удается. Становясь под воду, он задерживает дыхание. От холода сводит пальцы ног, однако это приводит Ваню в чувство. Мысли проясняются, но перед глазами снова возникает Даня. Такой доверчивый и покорный. Растрепанный. На коленях перед ним, Ваней. Смотрит снизу вверх молящим взглядом. «Позволь мне» — шепчет Даня. — «Пожалуйста, я так этого хочу». И Ваня позволяет. Впервые он позволяет себе полностью отдаться этой иллюзии. И это разбивает его. Отнимает последнюю крупицу уверенности в собственных силах, в том, что он сможет прожить без Дани. Понимает: не сможет. Ему не сбежать от своих чувств. Понимает: он нужен ему в наивысшей степени. Снова выползают тени. Шипят: ты, Ваня, безвольное создание. Шипят: лучше бы ты утонул в море. Ваня старается их не слушать. Он закрывает глаза и просто стоит под ледяной водой до тех пор, пока его зубы не начинают стучать друг о друга. Когда он возвращается в свою комнату, выясняется, что уже утро. Наступило время завтрака. Ваня переодевается и спускается на кухню. Там уже вовсю хозяйничает Нина. Видимо, у него настолько жалкий вид, что она не удерживается и спрашивает, все ли хорошо. Ваня не хочет говорить, но у него вырывается это тупое:  — Я самый конченный человек на земле. Он видит, что Нине любопытно, что она сочувствует и хочет узнать, что случилось. Но вместо ненужных вопросов она просит помочь ей приготовить завтрак. Ваня улыбается и мысленно благодарит ее за понимание. Ваня режет колбасу и вновь учится дышать, и это — чертовски больно. *** Следующий рассвет Ваня вновь встречает у моря, пытаясь вспомнить, с чего все началось. Когда была пройдена эта точка невозврата, после которой он перестал сопротивляться. Кажется, после почти-поцелуя, подстроенного Элей. Кажется, именно тогда он впервые действительно осознал эту выворачивающую наизнанку тягу к Дане. Да такую, что хотелось остаться в этом мгновении навек. Разумеется, он не поддался. Разумеется, он выпустил талию Дани из своих рук как только он сорвал повязку и понял, что перед ним не Эля. Ваня, который понял это почти сразу же, сдернул ее чуть позднее — хотел отодвинуть миг разборок на чуть подальше. Когда Даня сказал родителям ту самую фразу про объятия и мужиков, Ваня понял, что окончательно попал. И что он сдыхать будет, но Дане ничего не скажет. А потом случились та вечеринка и та темнота. И те безумно горячие губы, рвано выдыхающие спиртовые пары Ване в рот. Он протрезвел моментально, чтобы захмелеть уже не от текилы. Ваня умирал и возрождался с каждым движением. А потом все закончилось. И начался бесконечный Ванин ад, в котором он жил все это время. Сначала ад-надежда — что Даня все вспомнит и как-то обозначит свое отношение ко всему этому. Но время шло, Даня молчал и вел себя как обычно — учился-нудел-снова-учился, а ад-надежда сменился другим адом — отчаянием. Когда Даня признался Ване, что любит Элю. Тогда Ваня сдох окончательно. И пытается возродиться до сих пор. Шум моря успокаивает. Даня сидит рядом на песке и улыбается той-самой-улыбкой-которая-отвал-всего. Ваня понимает, что это клиника. Но ему все равно. Кажется, это называется смирением. Ему не сбежать от своей тупой безнадежной любви, даже если он уедет на край света. Ему не сбежать, но можно постараться научиться с ней жить — или хотя бы мирно сосуществовать. Как с какой-нибудь депрессией. Нужно просто добиться ремиссии — и тогда станет легче.  — Красиво здесь, — говорит Даня. Ваня переводит ошарашенный взгляд с горизонта на свой глюк. До этого он никогда не говорил.  — Я схожу с ума, — вслух говорит Ваня, на лице появляется улыбка сумасшедшего.  — Почему? — Даня удивлен.  — Ты не можешь быть здесь. Тебя нет. Но я тебя вижу. Сначала в баре, теперь здесь.  — Иванов, ты, видимо, на солнце перегрелся. Здесь я, здесь. Мы не в пустыне, чтобы тебе миражи виделись, — язвительно говорит все-еще-глюк.  — Это невозможно, — упрямо говорит Ваня, зарываясь пальцами в песок.  — Еще как возможно. Самолеты не отменяли, поезда тем более. Ну если не веришь, прикоснись, — Даня протягивает Ване ладонь. Все еще не понимая, что происходит, Ваня протягивает свою. Их ладони соприкасаются, переплетая пальцы. Холодный ободок кольца немного холодит кожу и здорово контрастирует с теплой кожей Дани. Стоп… Ваню прошибает током. Значит, он не сходит с ума и Даня действительно настоящий. Здесь. С ним. Как-то нашел его в этом поселке, на этом побережье. Но зачем? Ваня не торопится спрашивать. Он не в силах оторвать взгляд от лица Дани, жадно скользит по нему глазами. Даня похудел: скулы заострились, а зеленые глаза стали еще больше. И смотрят также жадно. Скучали по нему, Ване?.. Невероятно. Ребята сидят на песке, их обдувает прохладный морской ветер, солнце заявляет свои права на этот день, а их пальцы по-прежнему переплетены между собой. Они не говорят ни слова, просто смотрят друг на друга. Время для них остановилось Ваня чувствует, что ничем хорошим это не закончится, но ему наплевать. Главное, что Даня здесь. С ним.