Искушение для беты

Неожиданное бегство супруга стало для Риайна неприятным сюрпризом. В первую минуту в нём взыграл инстинкт охотника: догнать и вернуть домой. Вот только послание, оставленное ему Ллайе, охладило пыл. Его бета так и не смог принять мысль о том, что в семье появится ещё и омега. Но и Риайн отказывался поверить в то, что Ллайе сбежал от него насовсем. Гораздо легче было думать, что ему просто Ниате не понравился. Да что там говорить, Риайну самому не понравилось, как категорично омега высказался по отношению к его бете. Ну и что, что Ллайе землянин, ведь Риайн почувствовал в нём «своего», значит и омега почувствовать должен! Но этого не случилось и теперь Риайн думал, как ему быть? — Уже жалеешь, что связал свою жизнь с человеком? — спросил его за ужином отец. — Может, будет правильным отпустить его? — Нет! Ллайе мой! — тут же вскинулся Риайн, которого родительские слова резанули, как ножом. — Я убью любого, кто посмеет на него претендовать! Брачная метка прижилась легко и запах Ллайе тоже изменился. Он у нас стал общим, одинаковым. И я не понимаю, почему Ниате этого не чувствует? — Может и чувствует, — хмыкнул папа. — Только не все омеги выбирают по запаху. Есть ещё и личная выгода. А ты всё-таки сын главы Рода и уже действующий член Совета. Такого сильного альфу Ниате может просто не захотеть отпустить. — А разве так бывает? Чтобы без чувств? — Не бывает, — согласился папа. — Ни один омега не подпустит к себе альфу, чей запах вызывает неприятие, иначе первая же беременность обернётся смертью. Или омега в ярости убьет альфу, или альфа заставит омегу скинуть ребёнка, в котором будет видеть раздражающий фактор. Но и принятие бывает разное: от простой совместимости и до идеала, когда тебе абсолютно всё равно, что думают другие о твоём избраннике. Природа нам сама подсказывает наилучшую пару для будущих детей. И это не всегда самый сильный альфа и самый красивый омега. Чаще всего недостаток одного компенсируется другим. — Так у вас было, да? — спросил Риайн, взглянув на родителей. Отец Риайна был главой Рода, сильным и уверенным в себе альфой, а вот папа не тянул даже на середнячка. Слишком высокий для омеги, лишь на ладонь ниже отца, зато полос на скулах почти не видно. И запах до метки был какой-то странный. Дедушка рассказывал, что в юности папа везде со своими детьми ходил, иначе его за бету принимали. Его родители до сих пор удивляются, как их омежка вообще себе пару нашел, да ещё такую! — Я твоего отца в космопорте почуял. Представляешь, вокруг больше тысячи альф, а я единственный шлейф вычленил и так и шел по нему, пока носом в шею не уткнулся, — вдруг признался папа и сильнее прижался к супругу. — А потом? — нетерпеливо спросил Риайн. — А что потом? — фыркнул отец. — Те, кто был поумнее, сразу в стороны от нас шарахнулись. Но десяток-другой всё же попали под мои кулаки, пока я своё сокровище к антиграву тащил. В общем, на Совет Родов отец улетел без меня, не до политики мне стало. Риайн рассмеялся и вдруг подумал, что он сам бы не стал отказываться от участия в Совете ради Ниате. Может, взял бы его с собой, но точно полетел бы. А Ллайе? Если бы при посадке ему сказали, что к его бете клеится какой-нибудь землянин? Риайн сам не понял, как из горла вырвался угрожающий рык, от которого замерли сидящие за столом беты, удивлённо взглянули омеги и напряглись альфы. — Похоже, Ахалие, наш сын только что для себя всё решил, — тихо сказал папа и вернулся к еде.

***

Мало кто знает, но большинство военных космических кораблей в их сегодняшнем виде были рождены в голове Элейни-Лаш-Маат. Впервые взглянув на присланные рисунки, беты из технического отдела только головой покачали: космический корабль такой формы будет неповоротлив и неспособен к быстрым манёврам. Но они не были бы бетами, если бы не взялись просчитать и обосновать своё решение. Вот только теоретические расчёты вогнали отдел в ступор. Показатели маневренности были на порядок лучше, чем у существующих моделей. Проектировщики почесали голову, построили уменьшенную копию модели, прогнали по тестам, доработали и пустили в производство. Практичные беты даже не пытались понять, откуда омеги берут свои идеи и почему они всегда лучше, чем итог мозгового штурма именитых учёных. Принимали это как факт и никогда не упускали возможности проверить даже самое бредовое высказывание, заодно и поинтересовались, нет ли у Элейни ещё каких-нибудь идей? Они были и много. Элейни не стал пересылать их с курьером, а прилетел на Сайланор сам. Родители посчитали его чокнутым. Разве нормальный омега сорвётся с тремя детьми на далёкую станцию только потому, что ему нравилось рисовать космические корабли. Ну и рисовал бы на Рнейме, так нет, ему захотелось лично на всё посмотреть. Зато технический отдел станции был в восторге. Не надо неделями ждать пересылку, а можно уточнять всё на месте. Элейни понимал, что если он хочет завести семью, то со станции надо улетать. Но каждый раз он уговаривал себя побыть ещё чуть-чуть, а потом сразу домой. Не учёл Элейни одного — детей. Да, на станции они хорошо зарабатывали и можно было не беспокоиться о еде и проживании, вот только с каждым годом их становилось всё больше и больше. Росли доходы, но и расходы вместе с ними, а на счету оседала лишь мелочь. Через шесть лет Элейни попытался вернуться и тут же наткнулся на проблему. Оплатить десять билетов до Рнейме он был не в состоянии. Пилоты-альфы соглашались бесплатно довезти омегу и даже двух младших детей, но на остальных денег всё равно не хватало. А бросить на станции троих старших Элейни даже в мыслях себе не позволял. Пока он пытался найти решение — родился ещё один сын. Написав своим родителям, Элейни получил через месяц небольшую сумму и совет не маяться дурью, разорвать гормональную связь, оставить своих бет на Сайланоре и вернуться самому. Хороший был совет, только неудачный. Да, разорвать гормональную связь можно не только брачной меткой, но и любой другой. Вот только для этого всё равно нужен альфа, а они появлялись на станции редко, а те кто прилетал — либо состояли в браке, либо не подходили. Ведь не каждый решится признать родственником чужого омегу, повесить на себя заботу о нём и содержать его и малолетних бет. Ведь старшие, став независимыми, в первую очередь озаботятся собственным образованием и заработком, а родителю будут помогать по мере возможности, которая появится у них не сразу. Два года он пытался найти того, кто хоть немного его заинтересует, но итогом этих поисков стали лишь ещё два беты. На помощь станционных рассчитывать не приходилось. Одно дело, если бы Элейни угрожала опасность или его беты не могли бы обеспечить ему нормальную жизнь. Тогда их обязательно бы вывезли с Сайланора. Увы, невозможность найти пару под форс-мажорный фактор не подходила. А оставшиеся на Рнейме родители не были настолько богаты, чтобы выкидывать небольшое состояние на оплату двенадцати совсем не дешевых билетов. Будь Элейни бетой или альфой — он нашел бы выход, но омеге просто не хватало решительности и напора. Он предпочитал ждать и надеяться на чудо. В такой надежде пролетели ещё пять лет. Элейни радовало только одно — после рождения первого беты, омега застывал и больше не старился. Сейчас все ресурсы организма были направлены на появление на свет детей-бет. Это потом, после метки он начнёт меняться, а сейчас, в свои тридцать четыре года, Элейни выглядел точно так же, как и в пятнадцать. За долгие годы проживания на Сайланоре Элейни знал весь постоянный персонал и почти всех пилотов, что регулярно летали на станцию. Поэтому новость о появлении на Сайланоре инорасника-беты мимо него не прошла. Около недели промучившись сомнениями, Элейни всё же решил с ним познакомиться, ведь тот прилетел не регулярным рейсом, а на собственном корабле. Может, удастся уговорить его на обратном пути взять с собой Элейни с детьми. Яхта же не маленькая, и какая-никакая сумма на счету имеется.

***

В архиве Сайланора Ллайе почти поселился. Так было проще: уйти с головой в дела и не думать о Риайне. О том, как отреагировал супруг на его бегство и что Ри теперь будет делать дальше. На оккупированной Ллайе виртуальной панели висел незаконченный трёхмерный «пазл» легендарного комплекса Оэйкан, а чуть в стороне отдельные блоки, которые категорически не желали вставать ни на какое место. У Ллайе уже закипал мозг от попытки собрать воедино все модули, да так, чтобы вошло всё и не было пустого пространства. Да при этом ещё и учесть технические особенности, потому что посадочный модуль не может находиться посреди жилых помещений — он обязательно должен быть снаружи. И таких «обязательно» было не меньше сотни. — Доброго дня, — тихий голос отвлёк Ллайе от медитативного созерцания несовершенной схемы, заставив обернуться на остановившегося рядом омегу. — Элейни-Лаш-Маат из Рода Аллае. Омега улыбнулся и непривычным жестом протянул руку, чем сильно удивил Ллайе. — Ты же землянин? — уточнил тем временем Элейни. — У вас же так принято? — Ллайе-Хат-Саари, — наконец отмер он. — Род Саар. И у нас принято так… Ллайе встал сбоку от омеги и коснулся плеча кончиками пальцев. — Ллайе. Хат. Саари… — разложил Элейни его имя на составные части. — Признанный родом, родственник главы, принявший родовое имя… Супруг? — Да, — грустно вздохнул Ллайе. — А у тебя схема неправильная, Ллайе-Хат, — вдруг сообщил Элейни. — Это не так должно быть. Элейни уверенно шагнул к виртуальной панели, разметал в стороны уже собранные блоки, поменял местами, повернул, часть пристроил снаружи и одним слитным движением собрал всю схему вместе. — Вот! — заявил он, отходя в сторону. К полнейшему изумлению Ллайе внутренние схемы встали плотным компактным ядром, а вот внешние блоки вытянулись ложноножками в разные стороны. — Вряд ли, — покачал головой Ллайе. — Энергетический блок не может быть так далеко в стороне, а выносные модули очень непрактичны в космосе и их легко вывести из строя. — Так оно и не летает, — заявил омега. — Оно встраивается. Шесть лет, прожитых им на Рнейме, научили Ллайе внимательно прислушиваться к словам омег. В отличие от земных женщин они не были склонны к преувеличению или хвастовству. Хотя порой Ллайе казалось, что они сами не до конца понимали, что хотели сказать, как будто не могли подобрать слова, чтобы выразить свою мысль. Так же, как зрячий не может объяснить слепому, чем красный цвет отличается от зелёного, и почему синий сочетается с жёлтым, но совершенно не подходит к оранжевому. — Куда она встраиваться может? Это же не планетарная база, а космическая. Она размером шестьдесят три на сорок восемь километров. Такую не на каждом астероиде построить можно. Да и зачем база на астероиде? Для такой, уж скорее, целый спутник понадобится… Ллайе продолжил рассуждать вслух, совершенно выпустив из вида омегу. Из своих мыслей он вынырнул лишь тогда, когда на его плечи опустились ладони, а в шею уткнулся чужой нос, с жадностью втягивая в себя воздух. От неожиданности Ллайе дёрнулся назад, но тут же был остановлен цепкими пальцами, до боли сжавшими плечи, и глухим недовольным рыком. — Элейни-Лаш, — чуть тронул Ллайе плечо омеги, — не нужно давить так сильно. Я не альфа и не смогу быстро зарастить переломы. — М-м-м? — вопросительно промурчал омега. — Отпусти плечи, ты делаешь мне больно. Ллайе накрыл пальцы Элейни своими руками и попытался ослабить хватку. Ему понадобилось больше минуты осторожных поглаживаний, чтобы Элейни наконец отцепился от него. — Извини, Ллайе-Хат, но ты так пахнешь… У тебя шлейф почти как у альфы. Я никогда такого раньше не чувствовал. Явно смутившись, Элейни тут же спрятался за спинами неизвестно откуда появившихся четырёх бет. А потом и вовсе сбежал, оставив растерянного Ллайе наедине с готовой схемой базы Оэйкан.