Искушение для беты

Разборки с родителями Мари Отеи-Ла закончил всего одной фразой: — Что вам важнее: здоровая дочь и посторонний человек в качестве няньки или больной ребёнок, которому ежедневно требуется специальный уход и лекарства, но зато только ваш? На этот вопрос они отвечать не стали. И так было ясно, что от присутствия Май Ло они не в восторге, но и поделать с ним ничего нельзя. Мари отказывалась с ним расставаться даже по ночам и начинала истерить сразу же, как только теряла его из вида. Зато рядом со своим «бетой» она вела себя как образцовый ребёнок: улыбалась, отвечала на вопросы и была счастлива. Через неделю она улетела на Землю вместе с Май Ло. Уж слишком сильно на этом настаивали дипломаты. Им не терпелось продемонстрировать обществу реальность исцеления от такого редкого недуга как синдром бабочки. А может и собственные исследования провести? Ллайе хоть и волновался за неё, но понимал, что по-другому никак. И лишь только попросил Май Ло проследить, чтобы Мари не демонстрировала своих способностей в обычной жизни. Тем временем Отеи-Ла, оставив активацию альф на других генетиков, заинтересовался неопознанным генотипом. Пять человек явно имели рнейские гены, вот только определить их направленность не получалось. Они не подходили ни под тип «альф», ни «бет». — Может, омеги? — предположил Ллайе. — Не было у прежних учёных омежьего генотипа, — не согласился Отеи-Ла. — А через бет? Ведь изначально именно омег они собирались сделать из подопытных первого эксперимента. — Посмотрим. Всё равно активация пойдёт альфа-гормоном. Там видно будет… Для эксперимента была выбрана двадцатидвухлетняя женщина, страдающая гемофилией. Как и в случае с Эриком, результата быстро не ждали. Просто ввели гормон и продолжили наблюдения. Первые трое суток никаких изменений не выявили. Кровь также не желала правильно свёртываться и приходилось вводить специальный коагулянт. — Может этот тип вообще не поддаётся гормональной активации? — с сомнением произнёс Ллайе, разглядывая на виртуальном экране микроскопа кровяные тельца. — Не уверен, — ответил Отеи-Ла. — Ведь внедрение гормона произошло. Вот, сравни, как выглядела кровь до внедрения и как — после. Отеи-Ла разделил экран на два и вывел данные первого анализа. Даже не глядя на сравнительную таблицу, появившуюся рядом, можно было с уверенностью сказать, что изменения были. — Подождём ещё, может, результат проявит себя другим способом. Ведь мы, фактически, первооткрыватели. До нас только Илле вытворяли подобное, но от бывшего персонала станции этих данных не осталось. Ещё неделя наблюдений ни к чему не привела, зато у пациентки резко испортился характер. Она могла вспылить на ровном месте, кинуться с кулаками или запустить чем-нибудь во врачей. И каждый раз Ллайе удивлялся, как они всё это терпят, не повышают голос и продолжают уговаривать. — Ты представляешь, — пожаловался он вечером Риайну, — она себя ведёт как королева. То еда ей не нравится, то «обслуга» не прибежала сразу по её требованию! Персонал из землян даже заходить к ней в палату отказывается. Надо бы выставить её с Оэйкан и пусть живёт со своей болячкой, сколько сможет. Мы тут никому ничего не должны, не нравится, что тебя бесплатно лечат — до свидания. — Неужели всё так плохо? — удивился Риайн. — Да хуже некуда! Вчера утром зашел пробы взять, так эта истеричка меня ударила. Видите ли я больно ей сделал. А ещё потребовала гранатовый сок ей принести и наплевать, что на станции такого нет — ей надо и всё, а значит бери корабль и лети за ним! Дура! — А ведь вчера вечером Отеи-Ла летал на Землю… — задумчиво произнёс Риайн. — Я ещё удивился, зачем ему лететь самому, когда можно было просто пилота послать. — В смысле? Он что, действительно, ей гранаты притащил? Подожди… — Ллайе включил внутреннюю связь и вызвал генетика. — Отеи-Ла, — улыбнулся он, — ты чего не сказал, что вчера на планету летал? Я бы тебе заказ сделал. — Я занят был, Ллайе-Хат. — С кем-то встречался? — Нет, просто фрукты искал. — Это для нашей истерички, что ли? Делать тебе больше нечего. — Но она просила, я не мог не выполнить. — В смысле, не мог? — растерялся Ллайе. — Послал бы её, да и всё. — Нет, Ллайе-Хат, так нельзя. Я должен был привезти. — Ри, тебе не кажется это ненормальным? — нахмурился Ллайе, когда закончил разговор. — Не будь Отеи-Ла свободным, я бы решил, что он гормонально зависимый, — сказал Элейни. — Только они всегда и безоговорочно выполняют распоряжение своего родителя. — Но она — не родитель! А они всё равно… Это надо проверить. Эли, что будет, если гормонально зависимый бета получит распоряжение, но не сможет его выполнить? — Он будет стараться это сделать любым способом. — Понял. Попробую. Весь следующий день Ллайе посвятил тому, что просматривал записи камер из палаты истерички. Вывод был плачевный: рнейские беты безропотно сносили её закидоны и немедленно выполняли приказы. Ради чистоты эксперимента он даже заблокировал дверь в палату, когда один из лаборантов нёс ей очередной заказ. Как и сказал Элейни, тот несколько минут пытался открыть дверь, а затем принялся её взламывать. Это было ненормально. — Ри, с ними же разговаривать бесполезно. Я почти всех спрашивал и они как один отвечают, что обязаны выполнять её капризы. Похоже, она всех станционных бет на себя зацепила! Даже техников! Это она ещё пока не понимает своей власти, а что будет, когда сообразит? Они же по одному её слову станцию разнесут! Несколько минут Риайн молча гипнотизировал экран, а затем кивнул. — Я решу эту проблему. — Как? — Есть способ. Больше в тот день от мужа Ллайе ничего не добился, зато утром сразу стало ясно, какой выход увидел Риайн. Пациентка из тридцать второй палаты оказалась мертва. Неестественный поворот головы однозначно указывал на сломанную шею. Это не медики — те бы просто какой-нибудь яд ввели. А так мог поступить только альфа. Хорошо ещё, что обнаружили её в процедурной. Пришедший утром лаборант, немного постояв над телом, вышел, запер дверь палаты и направился прямиком к Отеи-Ла, а уже тот пришел к нам вместе с файлами с камер наблюдения. — Риайн-Но, зачем? — нахмурился генетик. — Затем. Ты хоть помнишь, что творил последнюю неделю? Регулярные полёты на Землю по одному только капризу, перевод из палаты в жилые помещения для персонала, твои лаборанты, что выполняли роль прислуги… Я могу ещё много что перечислить. А вот теперь ты мне ответь: почему вы это делали? — Потому что… — Отеи-Ла задумался и спал с лица. — Мы не могли не выполнить. Её желание становилось законом… — Как у зависимых, да? — уточнил Ллайе. — Отеи-Ла, активация прошла успешно. Но вместо себе подобных, она зацепила всех вас! Всех рнейских бет собрала на себя! Задумался Отеи-Ла надолго, а потом молча вышел из каюты. Почти трое суток ему потребовалось, чтобы придать смерти пациентки видимость естественной. На станции даже карантин объявили, якобы пациентка подцепила неизвестный вирус, от которого и скончалась. Тело кремировали, во избежание распространения заразы и не только её. От неизвестной эпидемии на станции скончались ещё четыре пациента… — Вот мы и узнали, почему Атайле-Кин в своё время убил персонал Оэйкан, — вздохнул Отеи-Ла. — Поэтому и не было данных по активации. Он их тоже уничтожил. Слишком страшные последствия оказались у их эксперимента. — Я понимаю данные, но персонал-то зачем? — возмутился Ллайе. — А весь Род Илле? — Затем, Ллайе-Хат, что только современное оборудование может рассортировать людей по виду генотипа. А три тысячи лет назад это было невозможно. Каждый раз, вводя внешне выводимый фермент, они рисковали получить вот такое. Хорошо ещё этот нечитаемый генотип встречается крайне редко. Эти пятеро были всеми, кого нам удалось обнаружить. Возможно на Земле есть ещё около десятка. Мы ведь не всех в базу собрали. А теперь представь, что будет с нашей расой, если такое вот активное чудо прилетит на Рнейме? И, в отличие от действительно зависимых бет, таких «зацепленных» не вычислишь. — А приказ можно отдать любой, — хмыкнул Риайн. — И бета его выполнит, даже во вред себе и всему Рнейме. А ещё таким человеком можно управлять… И делать это может не только человек, но и рнеец. Вот почему Атайле-Кин принял такое решение. Он не принадлежал Роду Илле и не желал, чтобы те использовали эту возможность и превратились в правителей всего Рнейме. — Ри? Ты же не поступишь, как Атайле-Кин? — тревожно спросил Ллайе. — Нет, это они не могли вычленять таких людей, а мы можем. Я поступлю по-другому. Оэйкан продолжит работу, а ты и Отеи-Ла продолжите собирать базу. Когда появится ещё такой человек — доложишь мне. — Думаешь, несколько смертельных исходов нам простят? — прищурился Ллайе. — Я буду решать проблему раньше, чем она появится на базе. Не сам, Ллайе, — усмехнулся Риайн. — У нас тоже есть подходящие специалисты. Я сообщу отцу. Люди, прилетающие на Рнейме, теперь будут проходить ещё и генетическую экспертизу. Но это дело глав Родов, а наша задача — выявлять потенциальную опасность здесь. …Альфы, знайте: исправлять содеянное вашим Бетой — Вам и только Вам. Именно Беты не раз спасали нашу цивилизацию от вымирания, двигали вперед наши знания, но если они увлеклись и перешли на другую сторону… — это Ваша вина. В случае, если вы не уследили, что сделал ваш увлекающийся Бета, и это грозит бедой для Космоса — Вам отвечать и исправлять содеянное любой ценой! Эти слова из дневника Таала-Но-Тайри набатом звучали в ушах Риайна. Сейчас об этой опасности знает только его семья и Отеи-Ла, который принадлежит Роду Саар. А значит быть им хранителями этой тайны пожизненно…