Почему не надо злить суккубов

- Он поцарапал тебя? - ведьмак встряхнул Лютика за плечи. - Он тебя поцарапал? Говори! От этого зависит твоя жизнь! - Какой ты красивый, - пьяно пробормотал бард, дыша вишней и шампанским.       Значит, эта тварь всё-таки задела Лютика, прежде чем Геральт отрубил ей голову. - Я хочу тебя, - тяжело дыша, прошептал бард. - Хм.       Этот суккуб брал мужчин наиболее болезненным способом и не отпускал, не выпив их жизнь до последней капли. Страдание и удовольствие смешивались для несчастных воедино. С Лютиком всё обещало быть иначе. Конечно, ведьмака он не убьёт, но боль причинить сможет, а вот удовольствие - сильно вряд ли. Да и не интересовался Геральт мужчинами.       Тем не менее иного пути не было. Счёт шёл на минуты, и оставался единственный способ спасти барда - отдаться ему. И воин был готов к этой жертве. - Геральт, - Лютик прижался своими разгоряченными губами к холодным безучастным устам. Требуя, кусая, проникая языком вглубь чужого рта. Руки барда в это время начали торопливо раздевать ведьмака.       Грязная комната заброшенного замка, ночь и чьи-то догнивающие кости на полу - не самая лучшая обстановка для первого раза. Геральт тоскливо окинул взглядом комнату. Негде будет даже привести себя в порядок, когда... когда всё закончится. Хорошо хоть кровать в комнате имелась, потому что терять анальную девственность на полу в окружении костей - перспектива далеко не радужная.       Геральт позволил полностью раздеть себя, краем глаза отметив, куда улетела одежда. Бард толкнул его на кровать, развёл его ноги, плюнул на пальцы и резко ввёл сразу два... Ведьмак зашипел от боли. Лютик успокаивающе погладил его по животу: - Тише, Геральт, тише. Всё будет хорошо...       Бард расстегнул ширинку и достал свой немаленький член - понятно, почему девчонки его любили - плюнул на него, растёр... - Смазки недостаточно, - заметил ведьмак. - Прости, Геральт, - извинился Лютик, но не прекратил и не добавил даже слюны.       Он закинул ноги ведьмака себе на плечи и приставил член к очень плохо растянутой дырочке. Ведьмак попытался сконцентрироваться на дыхании, но это плохо помогло, когда в его неразработанное отверстие стали вводить большой, пульсирующий, сильно возбужденный орган. - Прости, - прошептал Лютик, и не думая останавливаться, - сзади было бы не так больно, в таком положении ты не сможешь расслабиться... но прости, я так хочу видеть твои глаза...       Геральт хмыкнул. Не глаза ему нужны, а боль. Впрочем, ведьмак прекрасно понимал, что виноват не бедный бард, а суккуб. И когда действие проклятия закончится, Лютику будет очень тяжело психологически.       Не в состоянии больше сдерживаться, Лютик одним резким движением ввёл член до конца. Ведьмак застонал от разрывающей боли. - Ой, кровь... прости, кажется, я тебя немного порвал... - заметил бард, сразу взяв быстрый темп.       Геральт и сам чувствовал, что член стал лучше скользить. Что ж, кровь - это тоже смазка. Орудие Лютика двигалось у него внутри, то почти выходя, то всаживаясь до предела, и ведьмак сжал зубы, чтобы не стонать и не материться. - Попытайся расслабиться, - тихо говорил Лютик. Даже в такой момент не мог помолчать, - всё будет хорошо... тебе ещё понравится...       Продолжая скользить в теле Геральта, причиняя ему боль каждым движением, Лютик стал надрачивать ведьмаку. Он мял и тёр член любовника, но возбудиться от его грубых и неосторожных движений мог разве что такой же одурманенный магией, как и он. Геральт чувствовал себя бабочкой, насаженной на спицу - его ноги лежали на плечах Лютика, в задницу болезненно толкались, а совершенно невозбужденный член тёрли, гладили, мяли, прикусывали, но никакого отклика не было. Лишь боль. Геральт попытался отрешиться от этого, но получалось не очень.       Он любил Йеннифер. Как бы он не хотел возбудиться на Лютика, хотя бы чтобы уменьшить неприятные ощущения, он не мог.       Движения барда ускорились до предела, его яйца с неприятным звуком шлёпались о ягодицы ведьмака, и Геральт не смог сдержать стон боли. Но, к счастью, почти сразу он почувствовал, как Лютик изливается внутрь него с криком наслаждения. Член выскользнул из ануса ведьмака, и сперма, смешанная с кровью, потекла из повреждённого отверстия. - Тебе понравилось? - спросил бард, бережно снимая ноги любовника с плеч.       Геральт вгляделся в лицо Лютика. Те же расширенные зрачки, тот же запах вишни и шампанского. Магия суккуба всё ещё действует. - Тебе понравилось? - повторил вопрос бард и погладил белые волосы ведьмака.       Тот предпочёл не отвечать. Похоже, Лютик обиделся, поэтому схватил седые пряди и потянул за них, вынуждая ведьмака встать. Боль внизу живота прошила Геральта, но он повиновался. Лютик сел на край кровати, широко раздвинув ноги, и недвусмысленно притянул лицо любовника к своему паху.       Пол неприятно холодил колени. Геральт с трудом подавил спазм отвращения в животе. Эта штука только что побывала в его заднице, только что рвала его изнутри, насиловала, причиняла боль. От неё дурно несёт; и он должен взять это в рот?       Но Лютику нужно получить это удовольствие, и именно тем способом, каким требует магия. И если Геральту придется перенести боль, чтобы спасти его - ладно, да будет так. Он не впервые жертвует собой ради людей.       Он неловко открыл рот и впустил в себя орудие Лютика. Тошнота подступила к самому горлу, ведьмака чуть не вырвало. Подавляя рвотный рефлекс, он взял глубже. Что делать дальше, он понятия не имел - от женщин он никогда не требовал ничего подобного, и не знал, как это делается и как ощущается. Впрочем, Лютик взял всё в свои руки - болезненно выкручивая его волосы, он насаживал голову Геральта на свой орган. Ведьмак задыхался, комната кружилась, а холодный пол врезался в колени. Он продолжал брать в горло, стараясь абстрагироваться. Больно. Противно. Горит огнём растраханный задний проход. И пульсирует в голове мысль - сколько времени это будет продолжаться?       С счастливым стоном Лютик излился ему в рот. От неожиданности ведьмак закашлялся, его стошнило. Он стоял на коленях, опираясь о локти, и кашлял, давясь спермой и желчью. Он не сразу заметил, как на его ягодицы опустились ладони барда. - Тебе плохо? Не понравился мой вкус?       Удар. Не болезненный, нет - просто мерзкий шлепок по заднице открытой ладонью. Геральт еле сдержал злобный рык. Этот маленький нахальный бард смел бить его за то, что ему не понравился вкус вонючего бардовского отростка! Ведьмак знал, что даже сейчас, раненный и порванный, он может придушить Лютика одной левой. Но также знал, что никогда этого не сделает. Напротив, он стерпит любое насилие - а это почти изнасилование - над своим телом, чтобы музыкант был здоров.       Второй удар ощущался тяжелее. Боги, неужто этот придурок додумался взять ремень?       Пряжка и скрученная кожа стегали болезненно, но Геральт знал боль и похуже. И он знал, какая соблазнительная картина открывается Лютику - его откляченная, вздрагивающая от ударов задница, окровавленная дырочка, следы от ремня на гладкой коже... А ещё бесконечное количество прекрасных шрамов на ногах и на спине. Да и на избитой заднице, судя по характерному жжению, уже выступила кровь... А кровь в таком состоянии возбуждает. От такой картины у него наверняка скоро встанет, и тогда... Геральт не хотел об этом думать.       Но подумать пришлось, когда удары вдруг стихли, и Лютик без предупреждения резко вошёл в анус ведьмака. Геральт застонал от боли, а бард сразу взял быстрый темп. Подсохшие было ранки снова расходились, причиняя лишние страдания, и ведьмак решил больше не сдерживаться. Если Лютик хочет его боли - что ж, он её получит. Больше нет смысла прятать стоны и делать вид, что ему это нравится. Происходящее было пыткой, так зачем это скрывать? Главное - чтобы Лютик получил наконец свою дозу удовольствия, и проклятие отпустило его. Сперва нужно спасти ему жизнь.       Не молчать оказалось легче, чем Геральт думал. Слишком больно, боль пульсировала в коленях, в челюстях, в голове, в заднице. Это боль мерзкая, унизительная и... стыдная. Поэтому стоны срывались с его губ уже вне зависимости от его желания.       Как будто бы этого мало, Лютик вдруг резко вышел, вытащил свой член практически до конца, а затем с силой толкнулся обратно, не обращая внимания на вскрик боли партнёра. Он повторил это бесконечное количество раз, и добился желанной реакции - беспомощные стоны сменились криками.       Перед оргазмом толчки стали реже, но мощнее, и боль превратилась в агонию. Сперма обожгла, и Геральт всхлипнул. Слеза скатилась по его носу и упала на грязный, покрытый пылью, кровью и другими физиологическими жидкостями пол.       Не вынимая члена из горящей задницы, Лютик завалил ведьмака на бок и сам пристроился сзади. Обнял собственнически и захрапел.       Выждав несколько мучительных минут, Геральт осторожно двинулся вперёд, чтобы обмякший член наконец-то выскользнул из его ануса, а потом осторожно выпутался из объятий Лютика и склонился над ним. От барда уже не пахло вишней и шампанским. Только потом и сексом. От самого Геральта сейчас, наверное, за версту несло болью, блевотиной и спермой. Мучительно хотелось отмыться.       Впрочем, когда Геральт попытался встать, между ног взорвалось болью, и он осел на холодный пол. По бёдрами стекали кровь и сперма, разрывы не давали нормально шевелиться, а царапины от ремня на ягодицах стягивали кожу и причиняли боль при каждом движении.       Нужно было промыть царапины. Геральт с третьей попытки всё-таки смог подняться, потом, держась за стену, подошёл к своей брошенной одежде и достал склянку с алкоголем. Выпить бы всё и забыться... жаль, он не может позволить себе такой роскоши. Он намочил жидкостью два пальца, и, шипя от боли, ввёл их себе в задницу. Боль вспыхнула, заставив его зашататься. Оставшуюся жидкость ведьмак вылил себе на ягодицы и низ спины.       В кармане обнаружился забытый кем-то давно платок, и Геральт неловко обтёрся, и обтёр член Лютика. Потом с трудом, с резью между ног оделся сам, точнее, надел рубашку - на большее сил не хватило - и застегнул ширинку барду.       Оставалось самое сложное - как-то прибраться в этой комнате и перетащить Лютика на кровать. Иначе тому предстояло очень страшное пробуждение...       Признаться, Геральт вообще не знал, как утром посмотрит в глаза барду. Оставалось надеяться, что тот ничего не помнит. Ведьмак понимал, какой это будет ужасный удар по психике друга. Откровенно говоря, Геральт сам не знал, как бы пережил такое.       Ведьмак склонился над Лютиком, поднял его на руки. Что-то заболело в пояснице, снова стрельнуло между ног, и, кажется, кровь побежала по бёдрам, пачкая одежду... Геральт опустил барда на постель, сделал два шага - и понял, что если немедленно не ляжет, травмы усугубятся.       Благо, кровать была широкой, и ведьмак смог лечь максимально далеко от Лютика. Он приберется тут завтра. Проснётся раньше Лютика и приберется. Бард ничего не узнает.

***

      Его планам не суждено было сбыться.       Лютик проснулся совсем рано, едва рассвело, и он помнил всё.       Помнил, как бил друга по ягодицам, как вбивался в него через боль и кровь, как вырывал из горла беспомощные стоны... Помнил и проклинал себя.       Да, он не совсем случайно стал жертвой суккуба. Отчаявшись добиться от Геральта взаимности и получить его добровольно, он подставился под удар монстра. Бард рисковал - суккуб мог убить его, или ведьмак мог отказаться пожертвовать своим телом ради него. Впрочем, всё получилось. Ну... почти.       Отправляясь с Геральтом на охоту, Лютик уже знал, что это не просто суккуб, а суккуб-садист. Однако бард наивно был уверен, что сможет сохранить голову трезвой и не причинит любимому боли. Как же он переоценил себя! Едва в голову ударила магия монстра, бард поплыл. Он осознавал, что делает, но всё было как во сне - когда ты делаешь всё вроде бы сам, но подчиняешься незримой, непонятной тебе логике, которой невозможно ослушаться.       Геральт лежал на животе, без одеяла. Белая рубашка закрывала его ягодицы, но на белой ткани видны были подсохшие разводы крови. Естественно, её было не так много - это всё-таки не ножевое ранение, а всего лишь трещины в анусе. Тем не менее болеть должно сильно, да и выглядело плохо.       Лютик застонал, когда вспомнил, что ещё и выпорол ведьмака. Осторожно он поднял рубашку Геральта, чтобы посмотреть на деяние рук своих. В нескольких местах кожа была порвана, всё оставшееся пространство занимали синяки. Кровоподтеки покрывали и низ спины. Глухо ударила в голову мысль - можно ли, избивая ремнём, повредить внутренние органы? Наверное нет, иначе бы детей им не шлёпали. Зависит от силы удара, конечно, но никаких опасных последствий быть не должно.       Лютик аккуратно развёл ягодицы Геральта. Кровь, как он и ожидал, запеклась на внутренней стороне бедер и вокруг ануса, но в целом всё выглядело не так уж плохо - видимо, перед тем, как свалиться в полуобмороке, ведьмак успел обработать свой зад каким-то снадобьем.       Бард чувствовал, что Геральт уже не спит, но не мог отпустить его. Держаться за крепкие ягодицы ведьмака было приятно, тем более повод имелся. Но ситуация затягивалась, это уже становилось неловким, поэтому Лютик убрал руки. Он сидел на кровати рядом с Геральтом и не знал, что сказать. Боялся. Ведьмак тоже не горел желанием начинать разговор. - Как ты? - наконец спросил бард.       Ему показалось, что Геральт молчит целую вечность. Наконец тот коротко проворчал: - Бывало и похуже. - Не хотел бы повторить? - в шутку спросил Лютик. И тут же устрашился - как он смел предлагать такое раненному человеку, с которым вчера делал всё, что хотел?       Геральт со стоном перевернулся на спину, аккуратно, держась за стену, подошёл к куче своей одежды и начал одеваться. Он пытался не показать своей боли, но Лютик видел всё: и скованность движений, и ссутулившиеся плечи, и тени под глазами, и судорожно сжатые челюсти.       Когда Геральт оделся, боль между ног только усилилась, а грубая ткань штанов раздражала его бесчисленные синяки. Но лишний слой одежды скорее был нужен для психологической безопасности, как лишняя преграда между ним и бардом.       Лютик хотел повторить вопрос, но Геральт, полностью одевшись и подпирая собой стену, коротко сказал: - Нет.       И пояснил, заставляя сердце барда истекать кровью: - Я люблю Йеннифер.