Почему не надо злить суккубов

      Лютик, лениво развалившись на постели, широко раздвигает ноги. Его отверстие истекает смазкой, он уже горит желанием почувствовать Геральта в себе. У обнажённого ведьмака раскрасневшееся от страсти лицо и огромный, налитый кровью член. И вот наконец приятный реванш - Белый Волк медленным, нестерпимо-плавным движением входит в музыканта и начинает неспешно двигаться. — Быстрее! - шепчет бард. - Быстрее!       Геральт лишь усмехается и немного меняет положение, так, что теперь его член попадает ровно по простате. Лютик изгибается от удовольствия — и кричит, срывая голос, не заботясь, что они в кабаке и их может кто-нибудь услышать.       Член Геральта внутри ощущается так приятно и так правильно, что барду кажется, что он нашёл того, кто ему предназначен самой судьбой...       Лютик подаётся вперёд, яростно целуя ведьмака, обвивая его широкую спину своими тонкими руками, шепчет ему на ухо какую-то пошлость... И просыпается.       Они в лесу. Минуло всего трое суток с той ночи, когда они оба почувствовали на себе предсмертный гнев суккуба. Геральт до сих пор с трудом ходил, сжимался при случайном физическом контакте, но старался вести себя так, словно ничего не случилось.       Впрочем, у него это получалось плохо, и они оба это видели.       Лютик проснулся в поту, у него был стояк. Сильнее желания жгло страшное понимание: это был сон. И после случившегося ему точно ничего не светит.       Но ещё хуже было то, что Геральт, кажется, не спал. Лежал на боку, спиной к Лютику, но его плечи оставались напряжёнными. У него слишком чуткий слух, поэтому бард не мог даже подрочить, чтобы получить желанную разрядку. Точнее, мог, конечно — и Геральт ничего бы ему не сказал на утро — но уж слишком нежелательные ассоциации вызовут у травмированного ведьмака звуки секса за спиной. А делать это бесшумно Лютик упорно не желал учиться.       Впрочем, сейчас придётся. Лютик вытащил член, сжал его и несколькими резкими, беспощадными движениями довёл себя до оргазма. Излившись себе в руку, он вытер ладонь о траву и наконец-то смог расслабиться.       Сладкая послеоргазменная истома навалилась на него, и барду стало наплевать, услышит ли его Геральт или кто-нибудь ещё. По правде говоря, в минувшие три дня ему надоело дёргаться, наблюдая за молчаливыми страданиями ведьмака, надоело наблюдать, как тот болезненно морщится во время движений и сжимается от прикосновений.       В конце концов он почувствовал злость на Геральта. Ведёт себя как обиженная жена, при том, что это даже не было изнасилование! Ведь изнасилование — это когда сопротивляются, когда не могут дать сдачи. А ведьмак сам раскрылся, и мог закончить это в любой момент.       Но противный голос на периферии сознания всё-таки говорил: нет, дружище, это было именно насилие. Ты кайфовал, он страдал, и выбора у него не было.       Впрочем, думать об этом сейчас не хотелось. Бард закрыл глаза и готов был снова провалиться в лёгкое сладкое забытье, но вдруг услышал спокойный и отчётливый голос Геральта: — Лютик.       Сердце музыканта совершило кульбит. Неужели Геральт хочет... — Лютик, спрячься за деревом и не отсвечивай.       Краем глаза бард увидел, как ведьмак грациозной тенью встаёт с земли и неуловимым движением выхватывает меч. Ещё не видя источника опасности, Лютик откатился за корягу.       И едва подавил тихий взвизг — нечто огромное и чёрное перелетело через него и приземлилось прямо перед Геральтом. Сверкнул меч, и существо взвыло, а потом ведьмак отлетел к ближайшей сосне и ударился об неё с глухим звуком.       Медленно — слишком медленно — Геральт вскочил-встал на ноги. Человекоподобное существо, покрытое жёсткой чёрной шерстью, было уже рядом. Охотник и жертва (кто из них кто?) сцепились и покатились по земле.       Удары, чавканье крови и вскрики боли. Минуту спустя Лютик увидел Геральта, придавленного к земле, и нависающего над ним монстра. Это существо сказало грубым хриплым голосом: — Ты точно ведьмак? — А ты разумен? - удивился Геральт. — Ещё как! И люблю разговаривать с едой. А поломанный ведьмак не часто попадается... Тем более такой знаменитый...       Геральт выглядел очень плохо. Он дышал с присвистом, губы были неестественно алые от крови, и Лютик молился, чтобы у Белого Волка просто был выбит зуб, а не пробиты лёгкие.       Монстр — оборотень, кажется — нажал на руку ведьмака, вывернутую под неестественным углом, вырывая из груди поверженного воина рык боли. Ласково огладив грудь Геральта, монстр прошептал: — О да, я чувствую запах страха и боли... этот аромат прекрасен. Ты дрожишь, маленький ведьмак? Что же с тобой случилось?       Когтистая лапа чудовища поползла ниже, легонько прошлась по паху... Воин вздрогнул, а морда оборотня осветилась пониманием: — О, неужели? Великого Геральта из Ривии трахнули без его согласия?       "Вставай, Геральт, - взмолился Лютик про себя, - дай жару этой говорящей свинье, иначе нам обоим крышка!"       Но ведьмак не двигался. Он лежал в каком-то странном оцепенении. Его глаза были открыты, но лицо казалось мёртвым, отстранённым.       Монстру пришлось ударить Геральта по щекам, чтобы вернуть его на землю. После его ударов на неестественно бледных щеках ведьмака остались следы от когтей. Впрочем, пощёчины сработали, и мутный взгляд Геральта остановился на морде оборотня. — Отлично, ты снова со мной. Знаешь, когда я перепрыгнул через твоего спутника, я почувствовал его запах. И этим запахом несёт от тебя... о да. Расскажи мне, как он это сделал? Он взял тебя сзади? Нагнул в каком-нибудь укромном месте? Или накачал до отключки и болезненно трахнул твоё сонное тело?       Геральт повернул голову, чтобы не видеть своего мучителя, но монстр схватил его за подбородок и вынудил смотреть себе в глаза: — Прежде чем полакомиться твоей плотью, я сделаю с тобой тоже самое. А твой дружок пусть наблюдает, как мой огромный член врывается в тебя, разрывает твою прелестную попку, сминает внутренние органы... Он будет смотреть, как твой живот рвётся от неспособности принять меня, будет вдыхать аромат крови из порванных кишок...       Резким движением оборотень перевернул Геральта на живот, ведьмак захрипел от боли. Когда когтистая лапа огладила его ягодицы, кое-где вспарывая одежду и кожу до крови, на глаза воина навернулись слёзы.       Лютик представлял, что сейчас, должно быть, чувствует его друг. Повторение кошмара, только в ещё более ужасной и пугающей форме. И он не мог больше молча смотреть. Да, травмированный Геральт не способен дать реального отпора, но он, бард, сможет! Или по крайней мере отвлечёт тварь на себя.       С диким воплем Лютик выскочил из своего укрытия и бросился на монстра, который готовился разорвать штаны на Геральте. С рычанием оборотень обернулся на наглеца, посмевшего покуситься на его добычу. Бард и чудовище сцепились, и Лютик ощутил холодный острый коготь, пронзающий его плечо. Оборотень уже готов был вцепиться ему в глотку, как вдруг бард увидел острие клинка, вылезающее из груди монстра.       Геральт всё-таки сумел встать и пронзить чудовище мечом. — Лютик! - обеспокоенно воскликнул ведьмак. - Лютик!       Сознание барда ускользало, но он смог ощутить руки Геральта, который отчаянно пытался зажать его рану. А потом в глазах потемнело, и музыкант провалился в глухое беспамятство, успев только улыбнуться другу на прощание.