твоя невинность

Прошло уже много времени с того самого случая, но ни один из них до сих пор не решается поговорить друг с другом, или хотя бы просто продолжить то, что они уже успели натворить. Минки честно не понимает, почему старший так странно себя ведёт, почему он тогда остро отреагировал на то, что происходило в душе… И это имело смысл или малейший намёк на их разговор. Они должны рано или поздно к этому прийти. Сон не задумывается о том, правильно это или нет, его больше интересует что же такого могло случиться, что Ёсан просто отверг его. Оттолкнул и ушёл, не сказав ничего. И, кажется, младший собирается с этим разобраться. Возможно, в этом есть какая-либо серьёзная причина, а может, это потому что в последнее время у ребят слишком загруженные дни, всё-таки они тренируются непокладая рук. Поэтому Минки часто остаётся один со своими мыслями, пока его состояние не улучшится. Либо младший настолько глуп, либо он правда является дураком, что не может ни в чем разобраться, но с их последней близости прошло очень много времени. Целые месяцы. А Минки всё больше смотрит на Ёсана, на его шею, на его губы, руки, пальцы, и вообще на него всего, потому что не зря он является лицом группы, раз так прекрасен. Ёсан правда красив, и Сон ему даже чем-то завидует… Может, потому что он его сильно хочет. Если так подумать, то хён даже снился ему во снах. А если напрячь мозг, то можно даже насчитать сколько же раз Минки кончил от мыслей о старшем. Сон всё ещё помнит его фетиши, он даже нашёл коробочку с игрушками в комнате Ёсана, и просто пару раз ещё представил, как старший насаживается на одно из дилдо. Да, прошло много времени, и Минки кажется, что пора завязывать. Ближе к полночи несколько участников вернулись в общежитие (конечно же, в это число входил сам Ёсан), и они даже толком не поели, а просто после душа разбежались по своим комнатам. Кан даже не обратил внимания на Минки, но последний предпочитает это объяснить тем, что старший просто устал. Он и правда устал. Выглядит потрёпанным, измученным; синяки прилепились под его глазами, да и в самих зрачках читалось полное истощение. Ёсану следовало бы отдохнуть, но Сону до ужаса неловко прийти к нему в комнату и предложить старшему просто трахнуть его один разочек. Хотя младший тоже жутко нуждается в этом. Минки кусает свои губы, стоя перед дверью в комнату старшего. Свет не горит, и Сон думает о том, что хён по-любому уже вырубился, как только его голова коснулась подушки. Он делает решительный вдох и тихо входит в комнату. Ёсан не спит. Он тут же разворачивается и смотрит на младшего, на секунду в удивлении расширив глаза, а потом просто как обычно выгнул свою бровь (но Сон всего этого не заметил). Кан стоит у своего шкафа, почти снимая свою чёрную футболку. Его очертания в темноте не так просто разглядеть, но когда Минки полностью привыкает к темноте, он уже может видеть оголённую спину хёна. Красивые изгибы талии, лопаток и поясницы притягивают его взор, но Ёсан снова всё это скрывает под тканью футболки. – Ты что-то хотел? – Кан разворачивается, складывая руки по швам, будто ожидает какого-то оправдания от младшего. Его голос звучит слишком приглушённо, совсем без эмоций, слишком уставше. Минки поёжился. Его сердце стало ускоряться, но вокруг пахнет старшим, всё так пропитано им, что это немного успокаивает. – Хён… – Младший тут же сглотнул, как только его сиплый голос ворвался в тишину; Ёсан всё ещё ожидает чего-то важного. – Я… Он замолчал. Ёсан поёжился от всего напряжения, что всё также нарастает между ними, но он слишком устал, чтобы показывать это эмоционально. Он поскорее хочет лечь в кровать, но в то же время хочет послушать, что же такого скажет ему младший, но тот только мнет свои пальцы в неуверенности. – Что ты хочешь? – Повторил Кан. Его голос звучит слишком грубо, со сталью какой-то что ли, и от этого ещё более уничтожается решительность Сона. Младший кусает губы и смотрит на старшего как-то слишком невинно, особенно после того, что они делали. – Поговорить? Или… Ёсан сглотнул. Внутри всё переворачивается, его глаза начинают слипаться от усталости, а ладони начинают потеть. Они давно не общались так близко, даже когда у них есть много времени и пространства для этого. Минки подошёл ближе к старшему, настолько близко, что Кан чувствует его дыхание на макушке. Он поднял взгляд, смотря в блестящие глаза младшего, и что-то тёплое начинает разгораться в животе. Сон приподнял уголки губ в очень слабой улыбке, дотрагиваясь кончиками пальцев до нежной щеки старшего, а тот в тихом выдохе прикрыл глаза. Ёсан медленно прижался к горячей ладони, понимая, как сильно он скучал по этим рукам, как сильно он жаждал внимания от этих рук. – Хён, ты ведь очень устал, – басом проговорил младший, теперь прижимаясь к хёну всем телом, второй рукой блуждая по ткани футболки. Его ладони скользят по шее, по груди и рёбрам, через тонкую ткань посылая мурашки по участку кожи; они поддервают кромку спортивных штанов и пробираются под них, нежно сжимая ягодицы и больше прижимая таз старшего к своему. Ёсан кладёт голову на плечо младшего, своими руками упираясь на предплечья чужих рук. Он тихо вздыхает, а из головы выветривается абсолютно всё, даже то, что они, вообще-то, должны поговорить. Минки дышит ему на ухо, и сам начинает потихоньку возбуждаться от трения их членов через ткани, и он хочет поскорее избавиться от всего лишнего, что, впрочем, и собирается сделать. Сон прижимает старшего к дверце шкафа, одним движением снимая штаны и бельё с них обоих, и тут же притягивая Ёсана обратно за бедра. Кан тихо охает, обнимая младшего за шею и двигая бёдрами вверх-вниз; их члены трутся друг об друга, становится невыносимо жарко, так ещё и Минки обжигает Ёсана поцелуями в ключицы. Младший движется также, всё больше ускоряясь, больше вдавливая старшего в шкаф своим напором. Он рукой держится за один угол, а второй сжимает мягкую половинку ягодицы хёна; дыхание Ёсана прерывается в тихих коротких стонах, он выгибается в спине, чувствуя, как ток прошибает всё его тело. Сон отстраняется, хватая старшего за запястье и ведя его на нижнюю кровать, чтобы нависнуть над ним. У Ёсана щёки румянцем покрыты, он дышит через рот, смотря в глаза младшего. Минки наклоняется, припадает своими губами к чужим, нежным, легко кусая, зализывая и пошло причмокивая. Они переплетают свои языки, ласкают друг друга, делают секундный перерыв, чтобы снова соединиться в поцелуе. Ладонь Сона опускается на горячий орган старшего, легко проводя по всей длине, а затем крепче сжимая головку. Большой палец массирует её, заставляя Ёсана выгибаться и подкидывать бёдра. Он стонет, сжимает запястье младшего, когда тот растирает естественную смазку по всей длине. Тело хёна дрожит и покрывается мурашками от дыхания Минки. Его тихие стоны на ухо возбуждают младшего. Он сжимает в ладони их члены и через пару движений они оба кончают. Минки утыкается носом в шею старшего, переводя дыхание, как и Ёсан. Испачкавшуюся ладонь младший вытирает о свою футболку, не дожидаясь, пока Кан достанет влажные салфетки. Когда они приводят себя в порядок, Минки не спешит уходить. Он сел в позу лотоса в ногах старшего, и позже, Ёсан сел также. – Нам стоит поговорить об этом, – Кан кусает свои губы, не решаясь поднять взгляд. – Мне жаль, что тебе приходится делать это, и я прошу тебя… Прекратить? Я не знаю, какой может быть ещё выход, но это неправильно. Воздух между ними всё ещё спёртый. Минки снова сминает свои пальцы, слушая голос хёна. Внутри у обоих осело спокойствие. – Что, если я не хочу заканчивать это? – В отличие от старшего, Минки не отводит от него свой взгляд. Он смотрит на него слишком долго, не моргая, будто старший является неописуемым искусством. Ёсан тянет губы в улыбке: – Ты слишком наивный. – А ты слишком пошлый, – Сон улыбается и его глаза превращаются в милый полумесяц. – Мне это нравится. Кан не отвечает. Он поднимает на него свой взгляд; его мокрая чёлка лезет в глаза и противно прилипает ко лбу, но он с ней ничего не делает. Свет луны врывается в комнату, или это они её не замечали, но в этих бриллиантовых бликах они могут понять, насколько же каждый из них красивый. Это заставляет что-то снова вспархнуть в животе. Минки тянется вперёд. Он легко касается губами старшего и отстраняется на жалкий миллиметр. – Давай не переходить границы, – тихо говорит Кан, – и оставим всё как есть. Минки улыбается и кивает. Это было проще, чем ожидалось на самом деле. – Учти, если ты влюбишься в меня, то я не при чём, – Младший встаёт с кровати, потягиваясь и зевая. Он тоже немного устал. Ёсан хмыкает, отводя свой взгляд. – Это должен был я сказать. – Минки тихо смеётся на слова старшего. Он ещё немного наблюдает, как Ёсан ложится под одеяло и удобно устраивается на месте, а потом просто желает сладких снов. Ёсан спокойно засыпает, а Минки в своей постели ещё раз прокручивает происходящее и соглашается со всем, что они решили.

HAPPY END