твоя невинность

Ёсан чувствует себя грязным. Это не то, чтобы ощущать её на ладонях или что-то в этом роде, нет, он чувствует грязноту внутри своей души. Поначалу, когда он только понял свою заинтересованность к тому же полу, он долго не мог с этим смириться; он всё блуждал в своих наивных мыслях. Но когда его взгляд приковывал обнажённые груди на глянцевых обложках, в горле странно застрявал ком и губы невероятно сушили, от чего он часто проводил языком по ним, редко задевая кожу зубами. Ему долго приходилось осознавать свою ориентацию, что, возможно, ему нужна какая-то поддержка со стороны друзей или же родителей, но многие не так хорошо относятся ко всему этому. Удовлетровять себя в своих потребностях, вроде, не считается грехом, даже когда используешь игрушки для большего разнообразия, хотя... Ёсан считает себя полным извращенцем. Он думает об этом даже когда насаживается на всю длинну искусственного члена, ощущая, как стенки плотно обволакивают игрушку, и как головка упирается в чувствительный нерв, заставляя дрожи полностью охватить всё тело. Похоть входит в список смертных грехов. Не то, чтобы Ёсан и правда был таким сильным извращенцем... просто теперь, когда он позволил Минки вытворять с собой такие вещи, то в голове не было ни одной приличной мысли. Это раздражало. Сильно. Его раздражал тот факт, что младший не предпринимает никаких действий уже почти месяц с их последнего... занятия. Они поцеловались, и Ёсан очень смущён от своей раскрепощённости, ведь он попросил Минки поцеловать его. Да, определённо так. И не сказать, что всё это время Ёсан ждал от Сона каких-то действий, его иногда посещает мысль почему он допустил пользоваться собой. Раньше ведь такого никогда не было, так? Честно, он с самого начала знал, что всё покатится по наклонной, когда понял, что за ним всё то время наблюдали, пока он бесстыдно трахал себя очередной игрушкой, подавляя стоны. Как он мог допустить, чтобы за ним следили? И всё стало гораздо хуже, когда Ёсану понравились пальцы младшего, такие длинные пальцы, которые почти сразу касаются той заветной точки. Все следующие события не делали ситуацию проще, они наоборот, как будто пытались завалить Кана под толщей песка (хотя другим именем это можно назвать "совесть"). Он же не должен был этого допустить, верно? Его раздирает на множество мелких клочьев, когда он понимает, что не должен был делать то, чего не стоило. Это опасные игры, которые могут выйти за рамки всего хорошего. Он заметно нервничает, когда смотрит в его сторону, ведь Минки почему-то ничего не мучает. Он раздражен. Вены на руках вздулись, а плохое настроение с утра становится чем-то обыденным. Сонхва навязывает свои услуги психолога. Было бы неплохо поговорить с ним на такую важную тему, зная, что Сонхва ничего плохого не может сделать, ведь он хороший хён, не так ли? Но одни мысли о том, что придётся рассказать обо всём так... пугают. Это становится новой фобией. Ему не нужен совет, он итак знает, какие последствия от этого могут быть, и что это так неправильно. Хотя... почему об этом должен задумываться только он..? Никто ведь не просил помощи в плане...таких услуг, если так можно сказать. Это было обычное любопытство самого глупого участника, и только почему Ёсан не подумал об этом раньше? Потому что сейчас...поздно? Определённо так. Сейчас слишком поздно думать об этом, потому что уже всё произошло. Уже случилось то, чего не должно было быть. Ёсан нервно кусает кожу своих губ, чувствуя на языке металлический привкус, он глазами чуть ли не убивает младшего, что так весело заигрывает с Юнхо. Его пальцы нежно переплетены с чужими, длинными и такими красивыми, но всё же у Минки лучше. Смех такой громкий и дружный; Ёсан понимает, что это так бессмысленно, — ревновать Минки к лучшему другу. Они ведь просто друзья. В какой-то момент Кан даже не замечает, что Минки смотрит на него в ответ, в его взгляде он не может прочитать что-то; брови сведены к переносице. Ёсан отводит взгляд и до его уха доносится какой-то забавный рассказ Уёна, а Кан просто делает вид, что он с самого начала его слушал, как-то глупо натягивая на себя улыбку. Минки показалось это странным. Возможно, им стоит прекратить это. Ёсан целый день пытался избежать столкновений с младшим, обдумывая каждый шаг, каждое слово и чуть ли не записывая свой монолог на листок бумаги. И вечером, когда все плотно поужинали, Кан направляется к ванной комнате, как его останавливает тёплая рука на плече. Он поднимает голову и встречается с нечитаемым взглядом того, кого не желал видеть в этот день. — Я могу пойти с тобой? Ёсан немного, совсем чуть-чуть, задерживает свой взгляд на пухлых губах, неосознанно облизывая свои. — Я иду в душ. — Так можно мне с тобой? — Ёсан немного щурится, закусывая свою губу и взвешивая все «за» и «против». С одной стороны, это будет отличный шанс поговорить с ним о прекращении их...занятий; а с другой стороны... Ёсан обходит младшего, направляясь вперёд, куда и шёл, затем повернувшись и встречаясь с расстерянным взглядом и красиво поднимая бровь (как он обычно это делает): — Идёшь? У Сона в глазах звёздочки загораются, он кивает и тут же плетётся за старшим. Они заходят в ванную комнату, не забывая запереть дверь на щеколду; Ёсан с опущенной головой раздевается, затаив дыхание, когда чувствует пристальный взгляд на своей спине. В области его сердца растёт необычное чувство волнения, отчего ему кажется, что оно бьётся слишком медленно, почти через раз. Он слышит только какое-то копошение сзади себя, но просто старается не обращать внимание. Сейчас у него есть шанс успокоить свою совесть. Тёплые струйки воды быстро текут по плечам и спине; Минки неотрывно следит за каплями, что скрываются между ложбинок аккуратных ягодиц. Это заставляет его сглотнуть вязкую слюну. Он становится сзади старшего, осторожно кладя руку на талию Ёсана. Тот вздрагивает. Холодные пальцы немного сжимают кожу, заставляют Ёсана бояться вдыхать воздух. Он считает до пяти, собираясь сказать, чтобы младший прекратил уже пользоваться им, как чувствует чужое дыхание на своей шее. Губы еле дотрагиваются до кожи, а по ней мгновенно мурашки рассыпаются, хоть тёплая вода всё ещё течёт. Сердце быстро и волнительно бьётся, что этот стук отдаётся в ушах эхом; ему кажется, будто Сон может услышать его. Минки губами ведёт дорожку из поцелуев от тонкой шеи к плечу, засасывая кожу и оставляя маленький красный кружок на мягкой коже. Кан голову отпускает, а младший целует седьмой позвонок, заставляя плечи старшего поёжится. Свою большую ладонь он запутывает в длинных жёлтых волосах, оттягивая их так, чтобы Ёсан смог положить голову на его плечо; он аккуратно дотрагивается губами чужих. Кан глаза зажмуривает, он не слышит плеск воды, в его ушах стоит его тяжёлое дыхание и быстрое биение сердца. Пальцы на затылке нежно перебирают мокрые пряди, а губы младшего медленно сминают ёсановские. У него же есть шанс. Он же не позволит больше пользоваться собой. Ёсан приоткрывает губы, когда чужой язык дотрагивается до его нижней. Язык Минки ласкает нёбо, обводит ровный ряд зубов и сплетается с языком Кана; шум воды скрывает мокрые звуки поцелуев. Старший млеет в соновских руках, когда его ладонь ложится на рёбра, ногтями отросшими проводя по ним. Ёсан тяжело дышит, его грудь тяжело вздымается, он приоткрывает глаза, когда больше не чувствует чужие губы на своих. Странное чувство порхает в его животе, распространяясь на территорию лёгких и самого сердца, и Ёсану кажется, что он мог бы дышать весенними цветами. Он смотрит в чужие глаза и Минки замечает в них какую-то долю нежности, перемешанной с печалью. — Ёсан-хён, — шумно выдыхает Сон в изгиб шеи. Ёсана будто током прошибает, когда он слышит недовольный стук в двери и что-то похожее на «давайте там быстрее». Он быстро отстраняется от младшего, всё ещё тяжело дыша и закусывая свою губу. Голову снова опускает, чтобы не встречаться со взглядом соновским; полотенцем толком то не успеет вырететься, всего лишь обмотав им свои бёдра, и вещи, аккуратно сложенные, подбирает. Со сведёнными к переносице бровями, Минки наблюдает за странным поведением старшего, выключив воду; Кан даже не оборачивается и ничего не говорит, только первым выбегает с ванной. У него же был прекрасный шанс, да?