Единственный выход

      Солнце уже давно нагревало темные полы домика, переливаясь и искрясь из-за лакированной поверхности. За окном во все свои голоса щебетали птицы, будто бы соревнуясь меж собой.              Ван Цзи проснулся больше пяти часов назад, но не посмел встать с постели, когда рядом с ним находился У Сянь. Он смотрел на его лицо все это время, не в силах отвести взгляд от самого красивого человека на этом свете.              Не верилось, что они и правда теперь женаты. Не верилось, что Вэй Ин и правда лежал в его постели. Не верилось, что совсем скоро у них будет малыш.              Для Ван Цзи дети — это что-то эфемерное, непонятное, сакральное. Он практически не видел беременных женщин, омег или детей в принципе, поэтому для него все это было в новинку. И, если бы он не прочитал в библиотеке Гу Су тайные книги, то и вовсе был бы несведущ во многих очень важных делах.              Вэй Ин замычал, поворачиваясь прямо к Лань Чжаню, лежащему у стены. У Сянь сонно подполз ближе к источнику тепла и положил голову на грудь мужа, закинув в придачу на него еще и ногу с рукой. Удовлетворившись, омега снова засопел, полностью погружаясь в сон.              Это было прекрасное утро для Вэй Ина, ведь оно так и не началось с ранней утренней тошноты. Иногда недомогание было таким сильным, что его рвало, и тогда он обращался к лекарю, который давал ему отвар для беременных и уверял, что это совершенно нормально.              Вэй Ин приоткрыл глаза, ощущая давно забытую легкость в теле. Он выспался впервые за долгое время и чувствовал себя просто потрясающе! Рядом с Ван Цзи все было так правильно, что У Сянь наконец осознал: только подле Лань Чжаня ему по-настоящему хорошо, только рядом с ним его ничего не беспокоит.              У Сянь, приподнявшись, встретился взглядом с мужем, что, по-видимому, давно уже не спал. Комнату заливал яркий солнечный свет, поэтому Вэй Ин мог предположить, что скоро будут давать обед.              — Доброе утро, гэгэ.              Ван Цзи распахнул глаза, когда услышал это. Вэй Ин слишком давно так не называл его, что он уже отчаялся услышать это когда-нибудь снова. Лань Чжань так влюбленно и преданно посмотрел в серые глаза, что Вэй Ину даже поплохело от переполняющих сердце чувств.              — М-мг… Мгм.              Ван Цзи настолько был взволнован, что даже не мог нормально выдавить из себя излюбленный набор звуков. Это заставило У Сяня плутовски улыбнуться.              — Лань Чжань, я хочу есть!              — Я скажу, чтобы подали завтрак.              Вэй Ин приблизился к лицу мужа и нежно поцеловал его в щеку, а потом встал с постели и ушел в уборную. Там стоял небольшой деревянный таз с прохладной водой, которой У Сянь умылся. С помощью травяной пасты почистил зубы, удивляясь: его совсем-совсем не тошнило! Яркий запах неприятной мази никак не беспокоил его, даже в какой-то мере нравился!              У Сянь вышел из отхожего места в другой одежде и улыбнулся, глядя, как Ван Цзи дотошно переставляет плошечки с разными блюдами и закусками. Увидев Вэй Ина, (У Сянь это точно видел!) альфа улыбнулся одними глазами. Пронзительное золото в глазах таяло, превращаясь в янтарь.              У Сянь сел рядом с Ван Цзи и, взяв палочки, принялся за обе щеки уплетать рисовые шарики, свежую рыбу и немного острый суп. Да-да, повара в Гу Су вынуждены были полностью поменять рецептуру, дабы угодить вкусам Вэй У Сяня. И если раньше Ци Жень выгнал бы Вэй Ина с этой странной просьбой взашей, то после случившегося, он покорно исполнял любые желания, а то вдруг еще госпожа Юй явится…              В общем, клану пришлось пойти против одного из своих правил, а точнее сделать исключение исключительно из-за Вэй Ина: только ему теперь приносили мясо и рыбу, и только ему в пищу добавляли специи.              У Сянь мурчал, запивая вкусности гусуланьских поваров сливовым соком. Ван Цзи ел рис и овощи, стараясь не мешать Вэй Ину своим любопытством. За все время он так и не смог насмотреться на него.              — Ох, гэгэ, я объелся.              У Сянь откинулся на пол и расправил руки в стороны, ложась на спину. Ван Цзи тут же сдвинул брови к переносице, выглядя недовольным.              — Вэй Ин, нельзя так лежать. Ты можешь простудиться.              — Гэгэ, тогда возьми меня на руки и отнеси. Хотя нет, я потолстел, так что не надо!              Вэй Ин уже нашел точку опоры в виде локтей, чтобы встать, однако Ван Цзи с легкостью приобнял его и взял на руки. У Сянь покраснел, уткнувшись лицом в грудь мужа.              Альфа аккуратно уложил своего супруга на постель, а потом взглянул на щеки, которые расцвели алой камелией. У Сянь отвел взгляд.              — Вэй Ин, ты не потолстел.              У Сянь нахмурился и, плотно сжав губы, все же рявкнул:              — А вот и потолстел! Я даже сейчас еле надел ханьфу! Мне нужна другая одежда.              — Хорошо, я попрошу снять твои мерки.              — И завяжи мне эту ленту, у меня она съезжает постоянно или в волосах путается. Вечно белиберда получается. Я мучался-мучался, а ничего не вышло!              Ван Цзи дернул уголками губ и, ничего не сказав, пошел в отхожее место. За ширмой он увидел небольшой столик, на котором неряшливо лежали алое ханьфу и лента, которые У Сянь снял сегодня. Еще там находилась белая лобная лента, которую Вэй Ин не смог как следует надеть самостоятельно.              Ван Цзи пришел к Вэй Ину и встал сзади. Он ловко завязал светлую ленту, красиво вплетая ее в волосы У Сяня.              — Спасибо.              — Мгм.              — Лань Чжань, я немного полежу, а потом пойдем прогуляемся. Я хочу понюхать полынь.              Лицо Ван Цзи вытянулось.              — Полынь?              — Да, не могу не думать о полыни. Хочу полынь.              — Я… Я понял, — растерянно ответил альфа, полагая, что это очередная странность беременного мужа.              — А, и сыграем, может быть, что-нибудь? Я уже хочу попробовать флейту в деле!              Ван Цзи кивнул, глядя, как У Сянь ворочается в поиске нужной позы.              — Сядь рядом и возьми меня за руку, — попросил Вэй Ин, зная, что Лань Чжань выполнит все, что бы он ни попросил.              Ван Цзи послушно садится и нежно касается усяньской ладони, вглядываясь в довольные серые глаза. Кажется, его супруг счастлив рядом с ним. В это не верилось, но это было так.              — Лань Чжань, скажи, а ты не разлюбишь меня, если я сильно поправлюсь?              — Я никогда не разлюблю тебя.              — Угх, Лань Чжань, какой же ты…              — Вэй Ин — есть Вэй Ин.              У Сянь снова смутился, но на этот раз замолчал, глубоко задумавшись.       

***

      После прогулки с Ван Цзи Вэй Ин зашел к брату и сестре. Не могли же они вечно тут жить: это не их родной орден, обучение кончилось, а они вынуждены были задержаться здесь из-за случившегося с У Сянем и последующего брака.              Вэй Ин настойчиво просил их уехать, и лишь спустя целый вечер уговоров и самых разных доводов, он смог убедить Цзян Чэна оставить его здесь.              — Но я еще раз с ним кое-что перетру! — недовольно произнес альфа, случайно выдав, что все же уже говорил с Ван Цзи.              — Еще раз? — повторил У Сянь, подозрительно сузив глаза.              Цзян Чэн дернулся. Янь Ли отпила чай из мяты, вздыхая. В споре она практически не участвовала, но молча принимала сторону У Сяня. Если он хочет, чтобы они уехали — то зачем спорить? Впрочем, беспокойство Цзян Чэна она тоже разделяла.              — Я говорил с ним в день свадьбы, — отведя взгляд в сторону, произнес Вань Инь.              — Что ты ему сказал? — чуть ли не простонал омега, взявшись за голову.              Цзян Чэн в очередной раз кинул взгляд на белую ленту на лбу брата, невольно поморщился, а потом покачал головой.              — Сказал, что убью его, если он снова сделает тебе больно.              — Цзян Чэн! — вскрикнул У Сянь, резко поднимаясь.              Янь Ли нахмурила брови, услышав, что сделал брат.              — А-Чэн, это было слишком грубо.              — А то, что он сделал с Вэй Ином — нежно и ласково что ли? Почему вы двое не видите никакой проблемы в том, что этот зверь накинулся на У Сяня?!              Вэй Ин замолчал. Янь Ли накрыла лицо руками. Повисла неловкая тишина, нарушаемая уканьем сов.              — Цзян Чэн, завтра уезжайте. Сестрица, я пойду.              У Сянь поцеловал руку девушки, а потом, не оборачиваясь, вышел из цзинши, слыша тихое цзянчэнское:              — Идиот!       

***

      Когда Вэй Ин вошел в комнату, он обомлел. Запах! Это тот самый запах, о котором он грезил несколько дней. Лань Чжань добыл ему полынь!              У Сянь увидел в небольшой вазе на столе целый веник из этой ярко и необычно пахнущей травы. Полынь не росла здесь, в горах, поэтому Вэй Ин не мог представить, сколько муж бегал, чтобы найти то, чего У Сянь хотел.              — Ух, гэгэ, — расчувствовавшись, У Сянь даже всхлипнул.              — Что? Ты плачешь?              Ван Цзи резко подорвался, убирая очередной трактат и подходя к супругу.              — Гэгэ, обними меня, — тихо сказал У Сянь, а потом ощутил теплые прикосновения и обволакивающий все его нутро аромат сандала.              — Вэй Ин, — взволнованно произнес альфа, как бы спрашивая, в чем вообще дело.              — Забудь о том, что сказал Цзян Чэн. Он у меня дурак. И вообще, я отправил его и Янь Ли домой. Завтра они уедут в Юнь Мэн Цзян.              — Мгм.              Вэй Ин еще крепче прижался к мужу, испытывая сильнейшую привязанность. Раньше он такого не чувствовал, а сейчас, казалось, даже дышать не мог без Ван Цзи. Лань Чжань нежно водил пальцами по спине мужа, иногда наклоняясь, чтобы поцеловать его в макушку.              — Лань Чжань, пойдем в постель.