Единственный выход

      В Облачных Глубинах практически всегда стояла прохладная погода. Однако сегодняшний день — исключение, потому как ярко светило солнце, из-за чего снег подтаял, напитывая разноцветные листья влагой.              Лань Кинг Линг сообщила, что будет грешно сидеть дома в такую прекрасную погоду. И хотя завывал ветер, он тоже был теплым и ласковым. Вэй Ин не стал сопротивляться, хотя ходить в последнее время становилось все труднее и труднее. Вот-вот настанет седьмой месяц беременности, поэтому У Сяню порекомендовали как никогда беречь себя.              В список противопоказаний не входили прогулки на свежем воздухе, поэтому Вэй Ин одевался получше и наслаждался «дрянной погодкой», которую в Пристани Лотоса и не встретишь.              — Вижу, скучаешь ты по нему, — с улыбкой сказала женщина.              Лань Кинг Линг уже несколько дней изучала характер Вэй У Сяня, прикидывала ситуацию. И только недавно она додумалась кое-что провернуть.              — Ха… Ну да, скучаю…              — Хочешь с ним поговорить?              — Очень! Только… Не знаю, что со мной творится, когда вижу его. Я не понимаю, что он чувствует, что он может сделать со мной…              Вэй Ин зарылся пятерней в волосы, вздыхая. Омега невольно потрогал свою ленту на лбу: несколько усердных попыток сносно завязать ленту принесли свои плоды — она хотя бы не была перекручена по сорок раз, а рисунок не спрятан наизнанку.              Без мужа приходилось и не такому учиться… Впрочем, без помощи он все же не мог обойтись: помогала Янь Ли, которую Вэй Ин все же начал принимать несмотря на то, что на ее лице периодически проскальзывало жалостливое выражение.              Цзян Чэн был отправлен домой, Фэн Мянь после расследования и назначения наказания для Су Ше тоже уехал. Мадам Юй же решила задержаться до родов, как и Янь Ли.              Кинг Линг улыбнулась, глядя на задумчивого омегу. У Сянь водил сапогом по мокрой листве, хмуря брови.              — А-Ин, а что, если я тебе скажу, что ты можешь с ним поговорить? Сможешь узнать, что у него на сердце. И рассказать, что чувствуешь сам.              У Сянь резко повернул голову к бабушке. Он вскинул брови, не особо-то понимая, как это все провернуть.              — Как это? Мне сложно находиться с ним рядом…              — Напиши ему письмо. Вложи в него все чувства, расскажи о переживаниях. Донеси до него, что любишь и хочешь увидеть, но не можешь. Уверена, он поймет тебя и объяснится с тобой.              Вэй Ин распахнул глаза. Кивнув, омега тут же ринулся в домик, чтобы написать мужу большое-пребольшое сочинение…              — Спасибо, бабушка! — успел только крикнуть У Сянь, вдруг вспомнив, что не поблагодарил ее.              — Ох, ну что за неугомонный ребенок… — проворчала с усмешкой женщина, идя к себе.       

***

Как только Вэй Ин добрался до цзинши, он сразу же сел за стол, достав кучу листов.              У Сянь писал о своем состоянии, о ребенке, о том, что уверен, что это будет мальчик и он уже придумал ему первое имя. Рассказал, что именно ему снилось, пока он находился между жизнью и смертью. Вэй Ин писал, что скучает по нему и как сильно его не хватает. Также упомянул Лань Кинг Линг — ту, что помогала ему в этом непростом деле разбираться в себе, копаясь в своих мыслях и чувствах.              Вэй Ин очнулся, когда было уже далеко за полночь, а на столе лежала приличная стопка листов. Решив остановиться и завтра отдать письмо Лань Хуаню, он дописал последнюю фразу и отправился спать.              «Пожалуйста, ответь мне…»              Встав с первым звонком колокола, омега, совершенно сонный и растрепанный, бросился к ханьши Си Ченя.              У Сянь, отдав удивленному главе ордена исписанные листы, отправился досыпать.       

***

Лань Хуань бежал к домику матери, да-да именно бежал! Альфа был одинаково удивлен и рад просьбе У Сяня, потому что это давало надежду на то, что пара сможет разобраться со всеми препятствиями.              Си Чень остановился у домика матери и постучался, но не вошел.              — Ван Цзи, это я. Знаю, довольно рано, но дело касается У Сяня, поэтому я поспешил сюда.              За дверью послышался и шорох и приближающиеся шаги. Судя по звукам, Лань Чжань остановился прямо перед дверью.              — Не волнуйся, с Вэй Ином все хорошо, просто сегодня он поймал меня при входе из ханьши и попросил передать тебе письмо.              За дверью послышался судорожный вздох. Лань Хуань поджал губы, стараясь не думать о том, как себя чувствует брат, день за днем занимающийся самобичеванием.              — Оно довольно большое, здесь пара десятков страниц. Наверняка Вэй Ин потратил немало времени на него… А-Чжань, я знаю, что ты отгородился ото всех, но это письмо тебе от твоего мужа, и я думаю, ты должен его прочесть.              Дверь домика приоткрылась и оттуда высунулась рука. Глава ордена прекрасно видел, как дрожали пальцы брата.              — Лань Чжань, я приду еще раз вечером, и если ты захочешь, я могу передать твой ответ Вэй Ину.              Ван Цзи не ответил, лишь забрал письмо и закрыл дверь. Лань Си Чень не унывал: А-Чжань отреагировал, а это главное, это уже был сдвиг.              

***

      Отоспавшись, У Сянь поспешно собрался. Ворвавшись в домик Кинг Линг, омега принялся на ходу стягивать вещи.              — Бабушка, я написал ему. Спасибо за идею. Если так пойдет и дальше, то все снова встанет на свои места!              — М-м-м, как ранее? Ты действительно этого хочешь?              — Э-э, в каком смысле?.. Я хочу быть с ним, как раньше.              — То есть ты хочешь снова абстрагироваться от всего до следующей вспышки своего альфы, а потом вновь забиться в угол, переждать, и так по кругу?              — Что?.. Боже, нет… Я не хочу так! Что мне делать?              — Принять своего альфу.              — Принять? Это как…              — Ты должен принять тот факт, что твой альфа может быть жестоким и агрессивным.              — Но Лань Чжань не такой… — неуверенно произнес У Сянь, отводя взгляд.              — Нет, он такой. Все альфы такие. Просто кто-то в большей степени, кто-то в меньшей; кто-то постоянно такой, а кто-то — в определенные моменты.              — И как тогда… — Вэй Ин опустил голову и сжался.              — Как я и сказала, это нужно принять, но для начала ты должен решить для себя, чего именно ты боишься.              — Чего я боюсь?              — Да. Переживаешь, что он причинит тебе вред, что он навредит вашим детям, или ты боишься повторения того дня?              — Я…Я не знаю… — рассеянно пробормотал омега, кусая нижнюю губу.              — Что случилось в тот день?              — Ох, бабушка... Давайте я лучше начну с самого начала...       

***

      Лань Кинг Линг нежно поглаживала омегу по волосам, не глядя на то, как изредка У Сянь вытирает свои щеки.              Было видно, что этот монолог дался омеге тяжело и отнял практически все силы.              — Ты молодец, Ин-эр. Спасибо, что поведал всю свою историю.              — Бабушка?              — Да? — ласково отозвалась женщина, все же опуская заинтересованный взгляд, встречаясь с заплаканными серыми глазами.              — Я запутался... Я люблю его, я скучаю по нему, но как только я вспоминаю все, что случилось... И как я раньше находился с ним рядом? Почему не мог вспомнить весь этот ужас, а сейчас вновь и вновь возвращаюсь к тому дню?              — Все хорошо, Вэй Ин. Мы все исправим это, вместе. Постепенно будем двигаться к этой цели. Ты веришь мне?              У Сянь улыбнулся, приподнимаясь.              — Кстати, как насчет идеи сходить на фестиваль в соседний городок? А то негоже сидеть в четырех стенах, и не важно, что ты беременный. Ты же не инвалид! Все, решено, идем.              — Хорошо, бабушка!