Воля и Душа (книга третья)

Чтобы правильно задать вопрос,

нужно знать большую часть ответа.

Роберт Шекли

 

Поднявшись по ступеням, Эмилия прикрыла глаза и прислонилась к прохладной стене, успокаивая дрожь в коленях.

 

То, что она собиралась сделать, было чудовищно, немыслимо и… правильно. Подобные мысли сами по себе являлись грехом, но ей было всего двадцать три — возраст, в котором безгрешная жизнь в современном мире была в принципе невозможна. К тому же она стала послушницей в церкви, чтобы помогать людям, а сестра Мартина… Нет, ее начальница не была злой или алчной, но невозможно провести в церкви всю свою жизнь и не очерстветь душой.

 

Да и синьор Фабрисс действительно хотел помочь. Неожиданно: когда Тео появился в школе, он держался отстранённо, предпочитая уединение. Позже, начав общаться с учениками, стал дружелюбнее, хотя его творческие способности все еще оставались под большим вопросом. Но готовность возиться со сложными детьми, никогда не злиться и не повышать голоса— все это значило для Эмилии куда больше, чем умение нарисовать козу, отличимую от бегемота.

 

После приезда того странного друга, которого она поначалу приняла за маньяка, синьор Фабрисс вновь преобразился. То, каким взглядом он встретил вошедшего… Эмилия не хотела думать о происходившем после её ухода, заливаясь румянцем от доносившихся сквозь стены звуков и отметин на шее, которые дон Тео теперь прятал от посторонних глаз, тщательнее обычного заматываясь в свой аляповатый шарф.

 

В конце концов девушка решила: кем бы ни был на самом деле этот странный «Анри», да и сам мнимый, как ей теперь казалось, художник Фабрисс, они действительно способны найти Ани, а значит, стоило сделать все, чтобы им в этом помочь.

 

Успокоившись, послушница решительно отправилась в крыло общежития и постучала в пятую дверь, улепленную наклейками от жвачки и стикерами — атрибутами индивидуальности жильцов.

 

На стук открыл невысокий кучерявый паренек в клетчатой рубашке и шортах, высунув в коридор рыжую шевелюру и усыпанный веснушками нос:

 

— О, Эми! Чего тебе? Мы с Клаусом играем в карты.

 

— Вопреки запрету сестры Мартины, следует полагать? — с озорной улыбкой глядя на подвижное лицо мальчика, поинтересовалась девушка.

 

— Не будь занудой! Старая перечница не умеет блефовать, вот и бесится!

 

— Следите за языком, молодой человек! — нахмурилась Эмилия, но вспомнив, что сама планирует совершить куда более худший поступок, позволив обворовать свою начальницу, перешла на заговорщицкий шепот: — Ладно, сделаю вид, что этого не слышала. Но в ответ мне понадобится твоя помощь, Жереми.

 

— Помощь? — мальчишка забавно сморщился в предвкушении. Намечалось что-то очень интересное, не исключено — каверза, иначе с чего бы Эмилии просить об одолжении у самого главного озорника школы, ниспосланного, по мнению сестры Мартины, лично самим Дьяволом для испытания границ ее долготерпения?

 

— Да. Помнишь, как в прошлом триместре ты устроил потоп в кабинете ботаники?

 

Лицо Жереми приняло насупленное выражение:

 

— Это не я! Я же говорил, это были особые водопроводные пикси!

 

— Которые не удосужились подготовиться к итоговой контрольной и намеревались таким образом устроить всем выходной?

 

— Типа того… — уклончиво протянул подросток, не желая сдавать своих позиций. — Точно знаю, они ведут себя смирно, если не заставлять их на память зарисовывать соцветия и прочую нудятину.

 

— А эти твои пикси могли бы устроить потоп еще где-нибудь? — отважилась на прямой вопрос Эмилия, с ужасом глядя, как в глазах мальчишки загораются озорные чертенята, и гадая про себя, каких размеров кару она только что обрушила на родное учебное заведение. — Но действовать надо быстро!

 

— Вы серьезно? В прачечной! Там очень ржавые вентили — развалятся, стоит только по ним как следует вдарить! Я имею в виду… — парень замешкался, — пикси бы определенно так поступили!

 

Послушница усмехнулась, предвидя масштабы скандала:

 

— Вот и отлично. Я сейчас пойду вниз и минут через десять вернусь сюда вместе с матерью-настоятельницей. К ее приходу потоп должен быть! Ясно?

 

— Как божий день, донна! — понятливо закивал подросток, но, несмотря на посулы личной выгоды, все же отважился спросить: — Только… Это все зачем?

 

— Затем, что если эти твои пикси справятся, то получат зачет по математике! А еще… — Эмилия замешкалась, взвешивая, стоит ли говорить правду, но все же решилась: — Это нужно, чтобы найти Ани, понимаешь?

 

Ребенок, секунду подумав, серьезно кивнул, теряя всякий намек на веселость:

 

— Все будет в лучшем виде, донна!

 

***

 

Звук шагов на лестнице заставил Уриила вздрогнуть и приникнуть глазом к замочной скважине.

 

— Эми пошла за Мартиной, скоро наш выход.

 

Андрас кивнул, лениво перелистывая лежащий на столе перед ним табель об успеваемости.

 

— Если не ошибаюсь, тут говорится, что пару дней назад кто-то вломился в твой кабинет и переломал гору какого-то инвентаря. Я что, не первый к тебе заглянул?

 

— А это тебе виднее! — отвлекаясь от своего занятия, обвиняюще воскликнул ангел. — Твоего ведь авторства поисковое заклятье разнесло мне полкабинета?

 

— Упс… — в интонации демона не было ни намека на сожаление. — Шансов было немного, я предпочел действовать наверняка.

 

— Да уж, ты не мелочился! В первый момент мне показалось, что на меня объявила охоту вся ваша Клика. Ты хоть представляешь, каково это, спустя столько лет после войны ощутить на себе поисковой ритуал демонов? Хотя, — ангел совершил пасс рукой, словно отметая свой собственный вопрос, — к черту это. Лучше скажи, как тебе удалось меня отыскать? Я ведь почти сразу закрылся.

 

— А я не тебя искал. Себя. Точнее, ту часть себя, которую отдал, когда возвращал тебя к жизни. Шансов спрятаться у тебя не было.

 

— Хитрый… — со смесью одобрения и какой-то детской обиды в голосе протянул ангел. — А раньше почему не пришел?

 

Ответить демону помешали громкие голоса снаружи: молодой и взволнованный принадлежал Эмилии, а более низкий и раздраженный — матери-настоятельнице, явно недовольной тем, что ее побеспокоили.

 

— Диос мио, девочка, куда ты летишь? Я слишком стара для того, чтобы так спешить на свои похороны!

 

— Матушка, но там же наши ученики! А если кто-то пострадает? Если вода зальет проводку, придется вызывать ремонтную службу и эвакуировать всю школу!

 

— Пресвятая Мадонна, я надеюсь, что это не очередные проделки твоего Жереми! Иначе, богом клянусь, он на следующем же поезде отправится обратно к своим приемным родителям!

 

— Он ведь всего лишь ребенок, синьора…

 

— Вздор, девочка! У Сатаны тоже бывают дети…

 

Удаляющиеся голоса переругивающихся на бегу женщин раздавались все глуше и вскоре стихли, подав Уриилу знак, что можно начинать операцию.

 

— Все, бежим! Лучше момента не будет. Кабинет директрисы в конце коридора по левую сторону!

 

Вторя собственным словам, ангел выпрямился и щучкой юркнул в приоткрытую дверь, увлекая за собой и демона. В качестве подарка судьбы в коридоре, по которому им предстояло пройти, размещались учебные кабинеты, к этому часу пустые, благодаря чему напарники, не встретив по дороге ни единой живой души, вскоре оказались перед нужной дверью, чутко прислушиваясь к тому, что происходит этажом выше.

 

Оттуда доносились приглушенные крики и каркающие команды директрисы, требующей немедленно вызвать водопроводчика, чтобы перекрыть прорвавшую трубу. Поняв, что план Эмилии, в чем бы он ни заключался, оказался успешен, Андрас оттеснил ангела чуть в сторону и, отрастив острые, как скальпель, когти на одной руке, принялся аккуратно ковыряться в допотопной замке кабинета Мартины. Спустя всего несколько секунд раздался заветный щелчок, и демон торжественно распахнул дверь перед напарником.

 

— Прошу.

 

— М-да, это не самый сложный банк из тех, в которые мне доводилось вламываться. Вон шкаф!

 

Вбежав в кабинет, Уриил быстро сориентировался, ткнув пальцем в древний картотечный предмет мебели рядом с заваленным бумагами письменным столом матери-настоятельницы, своими размерами и монументальностью более всего напоминающий древнюю воинскую усыпальницу. С грохотом открыв сразу несколько ящиков картотеки с рядами старомодных папок с веревочными завязками, ангел принялся перебирать картонные разделители с нарисованными на них от руки буквами.

 

— В… Г… Д… Так, вот оно. Делавер, Денисова, Джентиле, Дорсет… Дюваль. Есть!

 

Выхватив нужную папку — куда более худую, чем прочие — ангел победно помахал ею перед носом напарника, следившего за ситуацией в коридоре. Кивнув в знак одобрения, тот развернулся и вышел наружу, показав следовать за собой.

 

Уриил торопливо захлопнул картотеку и поспешил за ним, переполнившись каким-то суетливым азартом. На выходе пришлось подождать, пока демон прикроет дверь и вернёт замок в прежнее состояние.

 

Обратный путь до кабинета Эмилии занял ещё меньше времени. Ангел перевёл дух, победно плюхнул папку на стол и уселся рядом, обращаясь к демону шёпотом:

 

— Поздравляю вас, коллега! Мы успешно обнесли первую в нашей практике старушку! На очереди грудные дети и инвалиды. Давай посмотрим, что тут у нас…

 

Развязав тесьму, Уриил достал пару десятков листов с гербом коммуны Боски-Сант-Анна и эмблемой школы — латинским крестом на синем фоне, окружённым тремя монахами-летописцами и ангелом со свитком.

 

Андрас, от скуки рассматривая эмблему, усмехнулся: по насмешке судьбы, когда в приходе святой Анны и впрямь оказался настоящий ангел, ему переломали крылья и чуть не сожгли по приказу настоятеля. Демон хмыкнул и поймал хмурый взгляд Уриила, уже вчитывавшегося в документы.

 

— Так, вот, что-то есть… Девятого сентября две тысячи седьмого передана в возрасте восьми лет под патронат приюта Святой Анны неким частным благотворительным фондом Отца Мендачи. Договор истек в семнадцатом году по достижении Алессандрой совершеннолетия, но выплаты фондом не прекратились.

 

— Выходит, она на обучении уже более тринадцати лет? — удивился демон. Уриил в ответ посмотрел на него как на идиота:

 

— Синдром Каннера, Андри! Удивительно, что она вообще чему-то могла учиться. На моих уроках она обычно все занятие рисовала карандашом треугольники у себя в альбоме, где этим добром были исписаны все предыдущие пятьдесят страниц, и начинала рыдать всякий раз, стоило только попытаться ее отвлечь. Вот, тут в деле есть одна из ее зарисовок, полюбуйся.

 

Ангел протянул напарнику лист бумаги, по всей видимости когда-то неаккуратно вырванный из альбома для рисования, продемонстрировав ровный, как по линейке, геометрически выверенный узор из заштрихованных треугольников, которыми с маниакальным упорством было заполнено все доступное для этого место. Демону на миг показалось, что девушка пыталась изобразить на плоской поверхности некое объемное пространство, стараясь добиться в этом идеала. Может, так оно и было, учитывая, что всякий раз она отбрасывала готовые работы и начинала все заново. А может то был ее бунтующий мозг, снова и снова порождающий одни и те же образы.

 

На обороте листа обнаружилась краткая заметка от штатного психолога с датой и сухим анализом, не содержащим в себе ничего стоящего, помимо обычных благоглупостей про депрессию, стереотипность поведения и компульсивные действия, свойственные людям с подобным диагнозом.

 

— М-да… — демон вернул лист обратно в папку и мельком пробежал по другим бумагам, разложенным ангелом на столе. — Что насчет ее тетки?

 

— Пока только адрес. Судя по всему, ее дом где-то в часе езды отсюда.

 

— Отлично, можно с этого и начать. А квартира самой девушки?

 

— Сейчас найду… Ого! — Уриил восхищенно присвистнул. — Если все верно, то квартира у нее находится в историческом здании почти в самом центре Вероны. С удачной продажи такой можно безбедно прожить пару жизней.

 

— Неплохо, — хмыкнул Андрас. — И хороший мотив для похищения.

 

— Думаешь, кто-то собрался прикарманить себе ее недвижимость? Если так, то похититель выбрал для этого довольно странный способ.

 

— Не особо. Если учитывать, что никто, как видишь, не стремится искать девушку, которая и без того способна потеряться в пустой комнате. Даже те, кому это на роду написано…

 

Уриил поморщился:

 

— Ладно-ладно, мне стыдно, понял? Только заткнись, ради бога!

 

— И упустить возможность выглядеть едва ли не святым на фоне ангела? Ладно, не дуйся. Еще что-то есть? Скажем, про этих благотворителей? Не всякий согласится в течение дюжины лет оплачивать чужую учебу и ни разу не попытаться сделать себе на этом имя.

 

— Немного, — ангел нехотя вернулся к документам. — Фонд частный, оплату всегда совершали точно в срок. Тут целая пачка квитанций с почти одинаковыми датами, только года отличаются. А вот обратного адреса нет, жаль. Я бы начинал искать зацепки именно с этих меценатов. Квартира в особняке при случае окупает все расходы в столько раз, что на сдачу можно содержать весь этот приют целиком.

 

— А это нормально? Ну, что адреса нет?

 

Демон с подозрением принялся изучать квитанции, вырвав всю стопку из рук Уриила. Тот неуверенно пожал плечами:

 

— Трудно сказать. Некоторые частные спонсоры не стремятся к популярности. В основном потому, что в случае огласки к ним незамедлительно заявится полиция выяснять, с какого трупа они сняли деньги, которые теперь столь щедро идут на благотворительность. Но для фонда это все же подозрительно. Предлагаю для начала съездить к тетке Алессандры. Возможно, ей что-то…

 

— Тихо! Лестница! — шепотом рявкнул демон, опрометью кинувшись к двери и приложив к ней ухо, чутко прислушиваясь к происходящему снаружи. Судя по доносившимся с той стороны звукам, по лестнице шествовала сама сестра Мартина, и если верить отчетливому скрипу и влажному чавканью ее старомодных туфель, совсем недавно ей довелось основательно искупаться.

 

— Боже, прости мне мои грехи! Девочка, ты смерти моей хочешь! Немедленно позвони Люччо и скажи, что обитель платит ему за ремонт сантехники, а не за то, чтобы этот сайгак брюхатил всех девок в Вероне. Пусть просыпается и тащит сюда свою за-а… — Мать-настоятельница резко умолкла и какое-то время, если судить по скорбно воцарившейся тишине, бормотала молитву.

 

— Да, матушка… — в голосе спускавшейся по лестнице следом Эмилии отчетливо звучал смех.

 

— И выясни, где прохлаждается этот малювальник Фабрисс… Мадре де дио! Зачем вообще нужны мужчины, если в нужный момент их никогда нет на месте? Почему я в свои года должна нырять головой в канализацию?

 

— Конечно, матушка! Я сейчас же все сделаю!

 

Сказав это, Эмилия поспешила в свой кабинет, чуть не столкнувшись в проходе с Андрасом, едва успевшим отскочить в сторону. Краем глаза демон заметил заворачивающую за угол грузную фигуру настоятельницы. Выглядела та и впрямь неважно: платок на голове сбился и свисал на сторону мокрой паклей, а форменное серое облачение, рукава которого сестра Мартина закатала по локоть, промокло до нитки и теперь напоминало скорее сработавший парашют, волочащийся за ней по земле. Эмилия смотрелась не лучше и умудрилась где-то перемазаться машинным маслом и ржавчиной, пятна которой теперь красовались на некогда белоснежных манжетах подрясника.

 

Сама девушка, тем не менее, выглядела едва ли не счастливой, и с горящими глазами кинулась-таки обнимать демона, чем заработала ревнивый взгляд в спину:

 

— Боже! Вам удалось? Жереми в этот раз превзошел сам себя. В прачечной будто бомба разорвалась! Вы бы видели лицо сестры Мартины!

 

— Я видел у нее все остальное. И мне ее немного жалко, — демон ухмыльнулся, вызвав отчетливый приступ злобного бормотания с другого конца крохотного кабинета.

 

— Видел он, скажите пожалуйста! Нашел, чего рассматривать… Ладно, достаточно! — ангел повысил голос, и, поднявшись из-за стола, принялся раздраженно собирать раскиданные им листы обратно в папку. — У нас есть все, что нужно. Документы я хотел подбросить обратно, но теперь, думаю, придется забрать их с собой для изучения.

 

— Наверное, это не страшно, — откликнулась Эмилия, не понимая, чем вызван приступ плохого настроения художника, — вокруг такая кутерьма, что сестре Мартине точно будет не до этого. Но советую поторопиться — сейчас вам проще всего будет пробраться наружу незамеченными.

 

— И то правда, — заметил демон, с укором поглядывая на ангела. — Спасибо вам, Эмилия. Ах, да! Когда господина Фабрисса хватится его непосредственное руководство, а случится это, я полагаю, довольно скоро, скажите им, что он заболел.

 

— Угу, чумкой! — все еще хмуро пробубнил Уриил. — Но он прав, с моим увольнением разберемся позже, если вообще. И да, спасибо, Эми. Ты очень помогла…

 

— Не так, как вы! — девушка в порыве чувств все же обняла ангела, преодолев разделявшую их дистанцию, чем застала того врасплох. — Сообщите мне, когда узнаете, что случилось с Ани, прошу!

 

— Разумеется. Можете на нас рассчитывать! — демон с самым серьезным видом, на какой только был способен, кивнул послушнице и слегка приоткрыл дверь, обозревая пути к предстоящему отступлению. — Чисто. Валим отсюда, пока ученики не набежали.

 

***

 

Сумбурно завершив торопливые прощания, Уриил быстро нагнал Андраса, и вскоре оба, успешно разминувшись со всеми обитателями школы, оказались снаружи, направляясь в сторону парковки и на ходу уточняя план дальнейших действий.

 

— Первым делом в Леньяго на встречу с дражайшей родственницей. Ты знаешь, где это?

 

— Да. Социальный район для малообеспеченных: мигранты, бедняки и прочая элита города. Уровень жизни у них там… сам понимаешь. Именно поэтому я всегда считал, что девочке лучше жить тут. Но тетка все равно периодически забирала ее на какие-то религиозные праздники и попросту когда нужна была рабочая сила.

 

— Примерно понятно. Что-нибудь еще про саму тетку?

 

— Немного. Зовут Шарлотта. Живет с тремя малолетними детьми, старшему вроде десять или одиннадцать. Мужа нет, но это и не новость. Там за него считается каждый, кто в дверь позвонит. В общем, назвать обстановку в этом семействе благополучной язык не повернется. А, да! Мать Анны, Беатрис Дюваль, старшая сестра этой самой Шарлотты и, если верить слухам, которые до меня доходили, они не ладили с малолетства.

 

— Намекаешь, что тетка может быть причастна к исчезновению Алессандры?

 

— Стараюсь не торопиться с выводами. Но за хороший прайс она бы и одного из своих продала.

 

— Ладно, мысль понятна. Далеко до нее отсюда?

 

Ангел на секунду задумался:

 

— Минут сорок на трамвае и потом пару остановок на автобусе. Что? Говорю ж, социальное жилье. Дашь мне потом свой навигатор, от адреса толку нет — там план застройки будто пьяный на карту помочился.

 

— Меня больше удивляет, что ты ездишь на трамвае. С чего бы такие лишения?

 

— Хотел пожить как все, — сознался уличенный во грехе ложной скромности Уриил. — Ну, знаешь, побыть обычным человеком.

 

— И как? — с интересом глянул на него демон, которому действительно было важно узнать, удалось ли ангелу то, что некогда безуспешно пытался осуществить он сам.

 

— Честно? — кисло отозвался Уриил. — Закажи такси, а? Я тут живу на одну приютскую зарплату…

 

— Так плохо? — демон полез в карман, выуживая оттуда брелок иммобилайзера.

 

— Да в рот я это все ебал! — не выдержал ангел, с зарождающейся надеждой глядя на звякающую в руках демона связку ключей. — Порадуй меня и скажи, что ты на колесах.

 

— Да, причем на двух. Вот этих, — демон кивком указал на свое парковочное место и стоящий там байк, блестящий на солнце бортами.

 

— Шутишь! — в глазах Уриила читался детский восторг, и он едва сдержался, чтобы не побежать вперед вприпрыжку. — А-ахренеть. Какая же у тебя легенда, если к ней прилагается такой транспорт?

 

— Я простой французский винодел, неужели не заметно?

 

— Серьезно? Ты в таком виде больше смахиваешь на бутлегера.

 

— А я им и был, — подтвердил демон, — целых четыре года, с двадцать первого по двадцать четвертый. К твоему сведению, «коровьи башмаки», которые потом стали так популярны, — целиком моя идея. Парни строгали их из дерева, а мне не надо было и этого — всего лишь в полуформе отрастить себе копыта. Тогда я этому уже научился. И все было прекрасно, пока один из этих идиотов не умудрился забыть свою пару на стоянке, фактически преподнеся ее законникам из Бюро на серебряном блюде. Веселое было времечко. Но мы отвлеклись, не находишь?

 

— Ага, — все еще не сводя глаз с мотоцикла, машинально поддакнул ангел. — Определенно ты собирался дать мне ключи и разрешить разогнаться на этой крошке. Сколько она выжимает?

 

— Двести семьдесят. Но за руль я тебя не пущу.

 

Ангел чуть не поперхнулся, возмущенно глядя на ржущего демона:

 

— Какого… Это еще почему?!

 

— Ну ты же хотел пожить простым человеком. А у таких денег хватит разве что на журнал с фотографией этой штуковины. И нет, попытка забить меня до смерти моим же шлемом тебе ничем не поможет!

 

На всякий случай Андрас поспешил отойти на противоположную сторону парковочного места, рассчитывая, что между ним и бурей ангельского гнева окажется как минимум полтонны железа и высокопрочного углеродного волокна, когда до его ушей донесся боевой клич Уриила:

 

— Ничто не мешает мне попробовать, сволочь!

 

***

 

Путь по узким, без конца петляющим и то ныряющим в овраги, то начинающим карабкаться на холмы итальянским дорогам к городским окраинам, отведенным здешней коммуной под место жительства малоимущих итальянцев и мигрантов, занял куда больше времени, чем планировал демон, и добрались до нужного места они далеко за полдень. Припарковавшись и сгрузив с насиженного места надутого на весь мир ангела, которого так и не пустили порулить, Андрас оглядел открывшийся ему вид на общежития-муравейники с исписанными граффити стенами, приправленных парочкой видневшихся на горизонте пиний, добавлявших к пасторали всеобщей разрухи немного итальянского колорита.

 

Нужный им дом, адрес которого Уриил умудрился запомнить наизусть, находился в плотном кольце точно таких же, как и он сам, пятиэтажных строений со скатными крышами, выстроенных из настолько тонкого бетона, что через него, если постараться, можно было на просвет увидеть все, что происходит внутри. Тем не менее здесь жили люди и, судя по обилию сушащегося на закрепленных под окнами жердях белья, в немалом своем количестве, умудряясь заводить здесь семьи, выращивать не лишенные притягательности садики и получать удовольствие от места, в которое их забросила судьба.

 

Обходя аккуратные клумбы, наверняка благоухающие цветами в летнюю пору, ангел потянул напарника в сторону единственного подъезда, перед которым на лавочке умостились два весьма колоритных пожилых итальянца, разливающих в замызганные стаканы нечто из старательно оберегаемой ими бутылки и украдкой оглядывающихся на распахнутые настежь окна первого этажа.

 

— Mi scusi, signori, a che piano si trova l'appartamento della signora Duval? — протараторил без малейшего намека на акцент Уриил, заставив Андраса до отказа напрячь свои познания в итальянском, куда как более скудные, чем у его напарника, прожившего в этой стране немало лет.

 

Ангел меж тем выслушал бурчание одного из стариков, сухого и загорелого, как высохший в старом русле обмелевшей реки тростник, и потащил демона дальше, как на веревочке:

 

— Пойдем, тетка Ани живет на четвертом и, по словам этих почтенных синьоров, недавно вернулась с рынка. Так что мы вовремя, — прошипел Андрасу на ухо Уриил и первым юркнул в облупившийся от времени и собственной дешивизны дверной проем, не дав напарнику возможности вникнуть в ответ местной творческой интеллигенции, в сумбуре которого демон уловил подозрительно большое количество итальянских ругательств.

 

— По-моему, — все же заметил Андрас, вслед за напарником шагая через две ступени по выщербленной бетонной лестнице с погнутыми перилами, — он тебе не только этаж сообщил.

 

— Ага. Еще он принял нас за очередных хахалей этой Шарлотты со всеми вытекающими эпитетами. Вроде он ее назвал французской портовой шлюхой. Мадам определенно пользуется популярностью.

 

— Но у нее действительно французское имя, да и у ее сестры тоже…

 

— Они эмигранты, — на ходу прокомментировал Уриил, — в каком-то там колене. Блюдут историческое наследие, коль скоро уж никакого другого не сохранилось. Поэтому и фамилии после замужества не меняли, я так думаю. Все, пришли.

 

Ангел остановился в центре небольшой, захламленной сомнительной ценности вещами парадной и указал на одну из ветхих дверей, в некоторых местах все еще отделанную допотопной «вагонкой» и способную отвадить потенциального грабителя исключительно своим непрезентабельным видом. Рядом на почерневшей от грязи штукатурке Андрас заметил круглый звонок, провода от которого неаккуратной, много раз перекрашенной за прошедшие годы лапшой уходили куда-то в дыру между стеной и потолком. Под звонком висела табличка, имеющая вид под стать остальным деталям быта и сообщающая, что именно здесь изволит проживать достопочтенное семейство Дюваль.

 

Уриил проигнорировал звонок, решив не выяснять, функционирует ли как минимум двадцатилетней давности проводка, состоящая к нынешнему моменту преимущественно из ржавчины и покрывающих ее слоев дешевой краски, и пару раз вежливо, но с изрядным усилием постучал в хлипкую дверь, стараясь не оставить на ней вмятин.

 

Внутри раздались звуки возни, чей-то топот и детский плач, а через минуту створка распахнулась, явив напарникам некогда довольно миловидную, но поистрепавшуюся годами и жизненными невзгодами матрону лет сорока пяти в застиранном переднике и с волосами, накрученными на бигуди производства еще, должно быть, ГДР.

 

— Ну что тебе, Фелиция?! — не глядя и с явной неприязнью поинтересовалась она, ожидая встретить на пороге кого угодно, но только не двух мужчин, один из которых, принимая во внимание количество скрытых под дорогой деловой рубашкой мышц, мог бы, пожалуй, держать ее на весу одной рукой, а второй визитер… Второй был более субтильный и какой-то слишком уж прилизанный на ее вкус, но тоже на что-нибудь да сгодился.

 

Стараясь скрыть внезапно загоревшийся огонь в глазах, хозяйка квартиры потупилась и мигом сменила тон разговора:

 

— Ох, синьоры, прошу простить мою бестактность. Думала, ко мне опять заявилась моя соседка. Чем может помочь столь почтенным донам простая итальянская прачка?

 

— Для начала вы можете пригласить нас в дом, — обворожительно улыбнулся Уриил, принимая правила игры и медленно наступая, тесня Дюваль внутрь квартиры. — Так нам будет куда удобнее… разговаривать.

 

— Ох, да, прошу меня простить, — тут же сориентировалась женщина, отходя в сторону и пропуская незваных гостей внутрь. Когда Андрас, зайдя последним, прикрыл за собой дверь, у Шарлотты все же хватило ума поинтересоваться: — Могу узнать, от кого вам стал известен мой адрес? Это ведь все Саид. Подлец знает, как надо извиняться перед дамой! — она еще раз окинула оценивающим взглядом фигуру Андраса, едва не вызвав у Уриила резкий приступ неконтролируемого хихиканья, который бы никак не помог его дальнейшим планам.

 

— Вряд ли мы можем знать синьора Саида лично, — наугад закидывая удочку, осторожно ответил Уриил, заранее пытаясь продумать пути ведения беседы. Пока Шарлотта считала их потенциальными клиентами, это было им на руку, а учитывая, что приработок «простой итальянской прачки» вряд ли был связан со стиркой рубашек и глажкой брюк, можно было напустить на себя флер загадочности, разговаривая исключительно полунамеками и дожидаясь, пока оппонент проколется на какой-нибудь мелочи. Ну, а не выйдет — всегда есть старый-добрый допрос с пристрастием.

 

Судя по тому, как понимающие хмыкнула на слова Уриила женщина, стратегия ангела работала.

 

— Да уж, Саид — определенно не птица вашего полета, но не удивлюсь, если чертова шельма имеет связи даже среди некоторых покойников. Но к чему стоять? Проходите на кухню, синьоры. Чудес не обещаю, но, надеюсь, вы не будете против легких закусок. — Проявив таким образом свой максимум гостеприимства, Шарлотта развернулась спиной к гостям и устремилась в единственную комнату в квартире, рявкнув во всю немалую мощь легких:

 

— Рауль, Клод! Где вы, паршивцы?

 

Спустя некоторое время в кухню, толкаясь локтями, ввалились двое подростков, худых и крайне болезненных на вид. Младший из них упрямо и молча тянул из рук старшего замызганный пластиковый самолет с отломанным крылом, выдавая степень своего напряжения лишь громким надсадным сопением.

 

— Прекратите сейчас же оба! — мамаша гневно воззрилась на отпрысков, которые под ее тяжелым взглядом прекратили возню и, сгорбившись, встали рядом друг с другом, не перестав, тем не менее, пихаться локтями. — Сообразите нашим гостям что-нибудь поесть, а после марш на улицу, чтобы и духу вашего здесь не было!

 

— Да, мама́, — уныло кивнул старший из детей, с неприкрытой ненавистью зыркнув на визитеров матери.

 

— И прихватите Франсуа с собой, чтобы стервец не разорался!

 

— Но… — попытался было возразить Рауль, но наткнувшись на злой взгляд матери, замолчал на полуслове.

 

— Свежий воздух будет ему полезен! Возьмите плед, чтобы он не замерз, — крикнула вдогонку многодетная итальянка, все же решив, что в присутствии посторонних обошлась с сыновьями слишком строго.

 

— У вас прекрасные дети, — с приторной интонацией заметил Уриил, когда спина последнего из упомянутых, Клода, скрылась из виду.

 

Мальчик как раз закончил выставлять из дребезжащего холодильника обляпанные жиром и засохшими крошками тарелки с весьма сомнительного вида едой на них и хмуро удалился к ожидающему его старшему брату, стоящему в коридоре с кулем тряпья в руках, среди которого, предположительно, был зарыт еще один ребенок Шарлотты. Потоптавшись в прихожей, братья покинули квартиру, напоследок хлопнув входной дверью куда громче, чем требовалось.

 

— Все итальянцы так говорят! — закатила глаза проигнорировавшая демарш сыновей Шарлотта, усаживаясь на одну из шатких табуреток и доставая измятую сигарету из нагрудного кармана цветастого халата. — Заткнуться не могут, когда дело заходит об их отпрысках. Еще бы давали себе труд их содержать.

 

Демон, метнув укоризненный взгляд на товарища, вызвал огонь на себя, галантно склоняясь перед синьорой Дюваль, на ходу невесть откуда выуживая зажигалку, стоившую как целая квартира, если не весь дом, в котором они сейчас находились, и давая ей возможность прикурить.

 

— Ну что ж, тогда я предлагаю перейти к делу, — слегка путаясь в собственном же акценте, произнес он, окидывая женщину многообещающим взглядом.

 

— О, ваш друг — иностранец? — неподдельно удивилась Шарлотта, глядя на демона маслеными глазами. — Люблю экзотику. Откуда вы?

 

— Из Великобритании, миледи, — отозвался демон, чувствуя, как справа от него в ходе центростремительного движения тектонических плит зарождается готовый взорваться вулкан имени его напарника.

 

— А-а, подкаблучник королевы? Люблю мужчин, готовых преклоняться перед женщинами. Даже такими старыми и сморщенными! — захихикала Шарлотта, довольная своей шуткой. — Так как вы предпочитаете? Вдвоем, по очереди? Или, может быть, кто-то из вас желает только наблюдать?

 

На последнем слове, произнесенном женщиной, Андрас затылком ощутил, как ангела прорвало:

 

— Бля, Андрас, я больше не могу! Ты долго планируешь панькаться с этой лярвой?

 

— Честно говоря, я в тупике, — признался демон, которого развязные скабрезности Дюваль уже тоже начали порядком допекать. Такую мерзость, пожалуй, мог бы оценить его недоброй памяти собрат Велиал, падкий до всякого рода извращений и практикующих их извращенцев, но Андрас, не пробавлявшийся на досуге рыбами и крупным рогатым скотом, ценителем не был: — Еще немного, и я оторву ей башку и займусь сексом с тем, что получилось!

 

— А вот на это я бы с удовольствием посмотрел! — плотоядно ухмыльнулся Уриил, с явным наслаждением любуясь ужасом в глазах женщины, начавшей понимать, что что-то явно пошло не по привычному для нее сценарию. — Послушайте, дамочка! Давайте-ка расставим все точки над подходящими для этого буквами: никто из нас и понятия не имеет, кто такой этот Саид. А ваш адрес нам подсказали два престарелых джентльмена, сидящих у подъезда.

 

— Тогда кто вы оба такие? — окончательно помрачнев и нервно сжимая в зубах догоревшую почти до фильтра сигарету, выдавила Шарлотта.

 

— Полиция нравов, идиотка! А точнее те, кому не до конца похер на твою пропавшую племянницу! И сейчас ты быстро, подробно и, если понадобится, по секундам и в лицах расскажешь все, что тебе известно о ее исчезновении. И моли бога, чтобы он не побрезговал тебя спасать, если ты нам соврешь. Ясно?!

 

У не ожидавшей подобного напора женщины задрожали руки и выпала изо рта полностью догоревшая сигарета, оставившая на липкой клеенчатой скатерти ровную обугленную по краям дыру.

 

— Что в-вам н-надо? — голос перепуганной до полусмерти Шарлотты походил на жалобный скулеж, перемежающийся всхлипами надвигающейся истерики. — Я н-нич-чего н-не знаю п-про девчонку, б-богом клянусь! П-проклятая идиотка в-всегда была с-себе на уме, никого не слушалась…

 

— Не соглашалась продать квартиру и поделиться с тобой вырученным? Желательно в полном объеме… — предложил Уриил, с омерзением наблюдая за ее рыданиями. Услышав слова ангела, мнимая прачка яростно замотала головой:

 

— Н-нет! Квартиру не продать! М-моя чертова с-сестра с… с… — женщину начала бить крупная дрожь. — Она составила з-завещание, по которому Алес-с-сандре п-передавалось право владения лишь ч-частично. Н-ни одна юридическая к-контора не возьмется п-продавать такую…

 

— А ты об этом в курсе, потому что, конечно же, никогда об этом и думать не думала… — закатил глаза ангел, вконец утомленный всхлипываниями Дюваль, и зло прикрикнул на нее: — Довольно!

 

Вопреки ожиданиям, его требование возымело разительный эффект: жертва допроса разом прекратила рыдания и, выпрямившись по струнке, застыла, глядя пустым взглядом в одну точку. Заметив, что их подозреваемая внезапно замолчала, Уриил какое-то время молча наблюдал за ней, после чего осторожно помахал ладонью перед ее лицом:

 

— Чего это она?

 

— Скорее ты, — поправил напарника демон, — у тебя, когда ты сорвался, глаза красным светились. Не иначе как твои способности решили взять новую высоту. Давай-ка прикажи ей отмереть, а то она так, чего доброго, решит не дышать без команды.

 

— Черт, знать бы еще, как это сделать, — ангел неуверенно потер руки, нервно осматривая новоявленную жену Лота. — Эй, ты…

 

— Приказывайте, мастер… — слова Шарлотты, раздавшиеся после неуверенного оклика Уриила, прозвучали глухо и безжизненно, изрядно обескуражив ангела своим содержанием.

 

— Вот же твою налево… Ладно, мать, давай так: сейчас ты почувствуешь себя в безопасности и продолжить отвечать на наши вопросы. Мы твои друзья и бояться тебе нечего, понятно?

 

— Да… — Дюваль как по команде приняла более спокойную позу и закинув ногу на ногу, промурлыкала: — Чего вам, мальчики?

 

— Хм, вроде работает, — задумчиво почесал подбородок Андрас. — Спроси, что еще она пыталась провернуть с квартирой племянницы.

 

— Да что там проворачивать? — без приказа вступила Шарлотта, делая взмах рукой, в которой ей, по-видимому, чудилась тлеющая сигарета. — Моя сучка-сестра устроила все так, что к квартире не подобраться. А в случае смерти ее дочурки все имущество должно было перейти в фонд поддержки таких же лунатиков, как она. Стоило ли спать с тремя адвокатам ради того, чтобы узнать, что там мне ничего не светит?

 

— Ладно, притормози-ка, — приказал Уриил и, следуя негромким подсказкам демона, задал следующий вопрос: — А что насчет фонда, оплатившего обучение Алессандры?

 

— Ах, эти… Про них я ничего не знаю, кроме того, что и здесь не получила ни сольди! Кажется, их разыскала моя сестра. Везучая стерва никогда ни в чем не знала отказа! Но когда ее чертов муж разбился на своем частном самолете, до его состояния оказалось достаточно охотников, чтобы оставить Беатрис с жалкими крохами того, чем она когда-то владела. Но и тут ей повезло — стерва умудрилась напобираться на адвокатов и школу для своей дочки. А я лишилась круглосуточной няньки для моих ублюдков. Впрочем, — женщина безнадежно махнула рукой, — от нее все равно никакого проку! Ее саму нельзя оставить на секунду без присмотра. Один раз эта придурочная чуть не спалила дом, включив газ сразу на всех конфорках. Подумать только, таким, как она, разрешают жить среди нормальных людей!

 

— Расскажи, что тебе известно про ее похищение, — велел ангел, пристально разглядывая лицо женщины, которая в ответ на новый приказ сморщилась, будто у нее заболели разом все зубы.

 

— Да ничего! В среду Саид позвал меня к себе, а идиотке следовало приглядывать за детьми. Ох и разозлилась я, когда паршивка не явилась даже спустя полчаса после назначенного времени, хотя должна была быть точно в пять и обычно никогда не опаздывала. А потом еще и вместо нее приехали чертовы пуффи и принялись выспрашивать, когда я видела племянницу в последний раз. Идиоты так орали, что бестолочь Саид решил, будто я его сдала. Боже, будто кому-то на свете есть дело до его треклятой травки! И чего ему бояться? Пусть хоть кому заливает, что в его товаре есть что-то, кроме сена из ближайшего оврага, мне не жалко, но после того, как этот мерзавец устроил безобразный скандал на весь двор, ему даже в голову не пришло позвонить и извиниться!

 

— По-моему, достаточно. Теперь снова замри и молчи! — Уриил, подустав от словословия тетки Алессандры, с безнадежным видом повернулся к демону, как только убедился, что его приказ подействовал и Шарлотта вновь послушно застыла каменным изваянием: — Она не врет, если тебе интересно. Но единственный прок от этого, что мы теперь знаем приблизительное время похищения.

 

— Ага, примерно любое до пяти часов прошлой среды.

 

— Не совсем, — поправил ангел, — за два дня до этого Алессандра была на моем уроке, а вот на следующий день в школу уже не явилась. Но ты прав, это дает нам зазор в двое суток. За этот промежуток с девочкой можно было сделать все, что угодно. Надо бы побывать в ее квартире, посмотреть, не найдется ли там подсказок.

 

— Так и поступим. Давай, включай эту обратно, — демон кивком указал на Шарлотту, — и пойдем отсюда.

 

— Еще бы я знал, как это сделать… Эй, ты! — Уриил с сомнением покосился на уставившуюся на него с немым обожанием женщину: — Значит так, сейчас мы уйдем, а ты через пять минут придешь в себя и забудешь, что мы приходили. Станешь вести себя как раньше и не вспомнишь о нашей беседе, понятно?

 

— Да, хозяин! — с готовностью отозвалась Шарлотта.

 

— Фу, бля, — скривился ангел, — только вот без этого! И да, касаемо дальнейшей жизни… Больше никаких Саидов и прочего дерьма. Найди себе нормального мужика, а не сможешь — потрать часть денег не на курево и выпивку, а на собственных детей, на которых тебе, по ходу, плевать! В школу их отдай! Попробуй создать у них в головах хотя бы иллюзию того, что их мать — не полное и беспросветное ничтожество. Все, — Уриил резко встал и, не оборачиваясь, направился к выходу. — Валим отсюда, пока я не передумал и не приказал этой стерве сигануть с крыши, облегчив жизнь всем ее родственникам!

 

***

 

— Ты в норме? — демон нагнал напарника на лестничной пролете, где Уриил притормозил, опершись на перила.

 

— Набухаться хочу! Вот скажи, Андри, почему в мире есть такое вот говно, а уродами при этом считают демонов?

 

— У нас рогов больше, — легкомысленно заметил Андрас, совершенно не страдая по поводу репутации своего племени, — и торговая марка. Ну и я бы все же не торопился списывать со счетов нашего брата по части всяких мерзостей — как-никак на нашей стороне многолетний опыт. В чем-то ты прав, конечно, со смертными грехами человечество во все времена вполне успешно справлялось и без нашей помощи, но, если уж на то пошло, ты и сам еще совсем недавно не был моим фанатом.

 

Уриил отвел глаза:

 

— Ладно, об этом потом… — Ангел хотел сказать еще что-то, но был прерван скрипом одной из дверей, расположенных на лестничной клетке, и заметил узкую щель проема, через которую за их беседой наблюдал кто-то из соседей. Заметив, что его обнаружили, неизвестный приоткрыл дверь шире и просунул в образовавшийся зазор морщинистую, определенно женскую руку с узловатыми пальцами, на одном из которых виднелись сразу два истончившихся и потемневших от времени золотых кольца, перевязанных грубой черной ниткой, поманив напарников к себе.

 

— Мое имя Фелиция Кастаньянс, синьоры, — голос старухи, решившей полностью показаться из своего убежища, был таким же невесомым и ветхим, как ее вид. Навскидку Андрас дал бы этой невысокой выгоревшей на солнце итальянке лет триста и ошибся бы максимум на десять. — Я слышала ваш разговор с Шарлоттой.

 

— Подслушивали? — усмехнулся Уриил, вознося осторожные хвалы вселенной за любопытность и болтливость итальянцев.

 

— Не смешите, юноша. Здесь стены тоньше, чем у коробки из-под холодильника. А у меня, несмотря на возраст, чуткий слух. Вы хотите найти Алессандру, не так ли?

 

— Верно, — вклинился Андрас, видя, что ангел замышляет сказать какую-то гадость.

 

— Зачем она вам? — грозно хмурясь, уточнила старуха, испытующе глядя на обоих мужчин.

 

— Я ее учитель из благотворительной школы святой Анны, — справился с собой Уриил. — Ани пропала почти неделю назад, но всем, похоже, наплевать. Мы хотим выяснить, что могло с ней случиться.

 

— У вас доброе сердце, мой мальчик, — женщина в мгновение ока сменила гнев на милость, слегка прослезившись от избытка чувств и промакнув уголки глаз ветхой шерстяной шалью, наброшенной на плечи. — Не знаю, поможет ли вам то, что я скажу, но Шарлотта не врала и вряд ли желала зла Алессандре. Ей плевать на девочку, но она все еще питает надежды прибрать к рукам ее наследство. А для этого племянница необходима ей целой и невредимой.

 

— Так наследство ей не светит ни при каких обстоятельствах, — насторожился ангел. Старуха кивнула:

 

— Сейчас да. Но мать Алессандры была очень умной женщиной, уж вы мне поверьте, я знала бедняжку еще при жизни и часто видела ее у сестры. Беатрис сделала одну важную оговорку в своем завещании. Если когда-нибудь врачи признали бы ее дочь полностью вменяемой или хотя бы способной до конца осознавать свои действия, все права на управление имуществом перешли бы к ней. И случись это, Шарлотте стоило бы выглядеть любящей теткой, всегда пекшейся о благополучии своей племянницы и имеющей право на благодарность. Так она и поступала. Чертовка старалась никогда не кричать на Алессандру и даже защищала ее от своих хахалей и собутыльников. Насколько у нее это получалось, конечно.

 

— Интере-е-есно, — задумчиво протянул Уриил, — только вряд ли поможет нам найти Ани.

 

— Зато, быть может, этому поспособствует совет пожилой женщины! — победно ощерилась Фелиция, демонстрируя роскошное поле для стоматологической практики у себя во рту. — Сходите к Пепе. Это местный художник, его мастерская в двух кварталах отсюда вниз по дороге. Вы узнаете его подъезд сразу: он живет на первом этаже и вечно заставляет крыльцо своими работами на продажу. Алессандра однажды обмолвилась, что иногда ходит к нему и наблюдает за тем, как он работает. Ей нравилась его сосредоточенность — так она говорила. Иногда она и вовсе оставалась ночевать у него, если у Шарлотты было занято. Ему может быть известно что-то, что он не сообщил полиции, которую я вызвала. Олухи к нему даже не зашли, побыли здесь недолго и уехали, так ничего толком и не сделав!

 

Ангел, в который раз напомнивший себе, что нет на свете более всезнающих и всюду сующих свой нос существ, чем скучающие от безделья старики, с уважением посмотрел на Фелицию:

 

— Благодарю вас, синьора, это действительно может вывести нас на след. И будьте уверены, мы сделаем все, чтобы помочь Ани!

 

— Благослови вас Христос! — старушка в порыве чувств вдруг обняла Уриила, а после отступила назад, мелко перекрестив обоих мужчин и наблюдая за тем, как те спускаются по лестнице.

 

На первом этаже ангел не выдержал и заржал, несильно ткнув в бок идущего рядом демона:

 

— Ты как? Зад после крестного знамения не дымится, хвост не отваливается? Если верить фольклору, то должен.

 

— А ты помолись за меня, свечку в храме поставь — оно и заживет! — Андрас наградил напарника ехидным оскалом. — Пойдем шерстить твоего коллегу по цеху? А то время за полдень, а я слышал, что к вечеру художники трезвыми не бывают. Что-то такое в краске, видимо…

 

— А в рыло? — хмуро поинтересовался ангел, но тут же остыл, переключившись на стоявшие перед ними задачи: — Согласен, отработать этого педофила стоит как можно раньше.

 

— Чего? А это-то откуда взялось? Алессандре твоей уже за двадцать, если забыл.

 

— Морального педофила! — нехотя поправился Уриил. — Но я ни в жизнь не поверю, что им двигали исключительно платонические чувства и возможность передать знания и опыт подрастающему поколению. Такого не бывает!

 

— Ага, всем нам, мужикам, одного надо! — заржал демон. — Одного, но от всех.

 

— Ты сегодня все-таки допрыгаешься… — начал закипать ангел, но демон жестом прервал готовящуюся отповедь, пальцем указав на торец одного из зданий, до которого они успели дойти за время словесной пикировки:

 

— Глянь, это не оно?

 

Дом, который имел в виду Андрас, действительно выделялся необычным экстерьером, и его сложно было спутать с любым другим: вся поверхность на ступенях, крыльце и даже голой земле перед входом в парадную была заставлена пейзажами, портретами людей и изображениями животных — в основном, почему-то, кошек, — выполненных на самом дешевом холсте и оправленных в неказистые деревянные рамки.

 

Многие картины, сложенные как попало без особой заботы, успели отсыреть, а краска на них потекла, медленно превращая банальные рисунки в современные абстрактные полотна и наращивая тем самым их потенциальную стоимость.

 

Среди рябящего в глазах нагромождения Уриил также заметил две сгорбленные и отличающиеся на подобном фоне заметной серостью мальчишеские фигуры, сидящие на парапете и, по мере приближения его напарника, принимающие все более напряженный и воинственный вид.

 

— Чего тут забыли? — безапелляционно заявила одна из фигур, стоило ангелу с демоном приблизиться на достаточно близкое расстояние.

 

— А, шкеты! Хорош тут чалиться, — Уриил почти сразу распознал в неприветливых подростках сыновей совсем недавно покинутой ими Шарлотты. — Дуйте в дом, там ваша маман как раз заканчивает осознавать всю тщетность бытия и экстерном проходит курсы молодой монахини. С ее послужным списком — самое то. Мария Магдалина нервно курит!

 

— А вы что, все-таки не из этих? — робко крикнул младший из братьев, немедленно заработав тяжелый взгляд от старшего, не суливший ведущему переговоры с террористами отступнику ничего хорошего.

 

— Не-е-е, мы из тех, которые совсем другие! — поспешил заверить Уриил и поинтересовался, про себя отмечая, что дети выбрали уж очень странное место, чтобы переждать визит потенциальных хахалей своей матери: — А вы, случаем, не к Пепе заходили?

 

В ответ на столь простой вопрос между братьями разразилась тихая, но ожесточенная война, состоявшая из перепихиваний локтями и спора полушепотом, из которого до ангела и демона донеслись только обрывки:

 

— «Во, я же говорил, что они не… А ты все…»

 

— «Тише ты! И что теперь?..»

 

— «Давай скажем…»

 

— «Сдурел?! Он же просил…»

 

— А давайте-ка, парни, я разрешу ваш спор и с первого раза угадаю, что тут происходит? — вклинился в этот драматичный диалог Уриил, подходя на пару шагов ближе и вызывая у детей приступ замешательства и паники в рядах: — Вы ведь, думаю, куда лучше знаете свою сестру и точно были в курсе, что она любит ходить к местному художнику? И, рискну предположить, что после того, как Ани пропала, отправились к нему. Пока все верно?

 

— Вам-то какое дело? — снова попытался ощетиниться старший брат, которого, как припомнил ангел, звали Рауль.

 

— А такое, что именно за этим мы приходили к вам в дом. Я учитель Ани и пытаюсь ее разыскать. Понятно теперь? Но я еще не закончил отгадывать, — Уриил перевел дух и продолжил, внимательно наблюдая за лицами детей и мелькающими на них эмоциями: — Вы оказались у Пепе почти сразу, как только ваш дом посетила полиция, так? А вот дальше начинается самое интересное: мне почему-то кажется, что добрый труженик кисти попросил вас не рассказывать о нем полицейским. Бог весть чем он это мотивировал, мне на ум приходит что угодно: от потери доходов до страха из-за возможного выселения, но ведь это так, да?

 

— Откуда вы узнали? — не выдержал младший брат, Клод, отпихивая руку старшего, пытавшуюся то ли удержать, то ли придушить предателя.

 

— А и правда, откуда? — небрежно обронил стоящий чуть в стороне Андрас. Уриил пояснил:

 

— Иначе я не вижу причин, помимо обычного раздолбайства конечно, почему полиция не допрашивала Пепе. О нем просто не знали. И я ни в жизнь не поверю, что наши маленькие бунтари не были в курсе того, куда любит захаживать Алессандра. Это Шарлотте могло быть плевать, но не им. Я прав?

 

— Вы точно ее найдете? — продолжал колебаться мрачный как туча Рауль. — Вы же обычный учитель! Какое вам дело до нашей сестры?

 

— Не сомневайся, дело мне есть! — заверил мальчика ангел, сам все больше уверяясь в собственных словах. — И я, может, и обычный учитель, но вот мой друг — самый настоящий сыщик.

 

— Брешете! — неуверенно откликнулся мальчик, с интересом разглядывая габаритную фигуру Андраса. Тот усмехнулся:

 

— Хочешь демонстрации, дружок? Могу, например, описать внешность этого вашего Пепе по картинкам, которые он рисует. Устроит тебя такое?

 

— Идет! — в глазах хором ответивших мальчишек демон явственно читал азарт и поспешил удовлетворить их разгорающееся любопытство:

 

— Рост метр шестьдесят, кудрявые рыжие волосы, возраст больше тридцати пяти, но меньше сорока. Левша, правая рука травмирована и, вероятно, не поднимается выше уровня плеча. Что еще… Ах, да! Холост и живет один. Пойдет?

 

— Круто, синьор! А как вы все это?.. — Клод от возбуждения вскочил с нагретого парапета, вырвавшись из-под бдительной опеки старшего брата.

 

— Очень просто. Ваш знакомый — художник. Следовательно — беден, следовательно — не женат и почти наверняка одинок, потому что вряд ли хоть одна из живущих по соседству женщин отважилась бы связаться с ним и приумножить собственную бедность. Отсюда вывод, что кудрявые рыжие волосы, прилипшие к некоторым холстам, — его собственные, попавшие туда, когда краска еще не полностью высохла. Рост его становится ясен, если посмотреть, на каком уровне закреплены картины. Ну и его рука — тут все интереснее: то, что он левша, видно по тем двум карандашным наброскам, — демон кивком указал на кривоватые изображения какой-то старухи, прислоненные к бетонному основанию дома, — характерно смазанные пятна там, где он вел ребром ладони по уже заштрихованной поверхности. Как-то так.

 

— А травма? — с грозным видом осведомился Рауль.

 

— Да, точно. Это, скорее, удачная догадка. Посмотрите на гвозди, — демон ткнул пальцем в стену дома, на которой неровной линией были закреплены, вероятно, лучшие образчики творчества маэстро. — Все картины прибиты криво и довольно низко. Тому, кто этим занимался, было тяжело удерживать холсты на одном уровне. Поэтому я предположил травму плеча или какой-нибудь детский недуг.

 

— Неудачный перелом, — раздалось со стороны входной двери, где в проеме тихо возникла фигура, словно воплотившая в жизнь выданное Андрасом описание: Пепе — а Уриил готов был поклясться по реакции мальчишек, что это именно он — действительно являлся обладателем огненно-рыжего улья на голове и престранной внешности, которую, казалось, вылепил скульптор, обладавшим в своем ремесле талантами, схожими с теми, что достались Пепе в живописи.

 

В итоге мужчина сделался счастливым обладателем низкого морщинистого лба, близко посаженных глаз, длиннющего изогнутого носа и тонкой линии рта, придающей его лицу выражение вечной скорби или же недовольства окружающей действительностью. В данный момент этому даже было основание: два подозрительных типа, о чем-то перешептывающихся между собой и разыскивающих, судя по всему, именно его.

 

— Не знал, что ты так умеешь, — не считая нужным догадываться о мыслях Пепе, тихо буркнул демону ангел, стараясь, чтобы его слова услышал только напарник.

 

— А я и не умею, — так же, едва шевеля губами, отозвался Андрас, — я срисовал рожу нашего художника в окне еще пять минут назад. Этот хмырь всю дорогу наблюдал за нами через занавеску.

 

— Прелесть какая! И совсем не подозрительно… — злобно усмехнулся Уриил. — Ну что, пойдем знакомиться?

 

— Клод, Рауль, возвращайтесь к своей матери, — скомандовал художник, с опаской наблюдая за приближением странной парочки, — вы можете зайти ко мне позже.

 

— Хорошо, Пе. Но если что — мы тут неподалеку! — серьезно кивнул Рауль и спрыгнул с парапета, подхватив одной рукой сверток с младенцем, а второй — ладонь брата.

 

— Славные дети. Жаль, что жизнь обходится с ними так жестоко. Как и со всеми нами, впрочем. — Дождавшись, пока отпрыски Шарлотты скроются из виду, протянул мужчина, так и не сдвинувшись с места. — Ну да пустое… Чем я могу помочь вам, синьоры?

 

— Пепе, так ведь? — для проформы уточнил ангел, ни секунды не сомневаясь в положительном ответе. Художник устало кивнул:

 

— Кличка еще со школьных времен. Полное имя Николя Папантонио. Впрочем, можете называть как хотите. Пройдем в дом?

 

Напарники без слов приняли предложение и, преодолев уставленную позаброшенными творениями Пепе лестницу, зашли в обшарпанную парадную, с потолка которой лохмотьями свисала серая от грязи штукатурка. Решив скоротать беседой пятнадцать метров, отделявших их путь от обиталища художника, Уриил поинтересовался:

 

— Вы француз?

 

Слегка неуверенно покосившись на вопрошавшего, мужчина выдвинул версию:

 

— Или грек. Или, быть может, сицилиец. Моя матушка, мир ее праху, не отличалась ни разборчивостью, ни хорошей памятью, а ее мужчины — постоянством. Я, можно сказать, вырос в такой же семье, в какой не повезло родиться детям Шарлотты.

 

С этими словами он до конца распахнул фанерную створку, махнув рукой гостям:

 

— Прошу. Не трудитесь вытирать ноги.

 

— Вы так легко пускаете нас к себе… — небрежно заметил демон, переступая порог и осматриваясь.

 

— Если вы что-то украдете, я только поблагодарю, что решили выбросить мусор, — хмыкнул Пепе.

 

Зайдя внутрь обиталища художника, Уриил немедленно понял, о чем тот говорит. Сказать, что крохотная комната, почти до потолка заставленная принадлежностями для рисования, выглядит бедно — было бы прегрешением против бедности. Казалось, что хмуро топтавшийся в прихожей Пепе и не жил здесь вовсе, а влачил существование, ютясь на крохотном матрасе, осажденном со всех сторон обрезками бумаги, уляпанными краской тряпками и прочим мусором, создающим антураж ночлежки для беспризорников.

 

— У меня всего один табурет. Можете сами выбрать, кому из вас устраиваться поудобнее, — меланхолично заявил художник.

 

— Это лишнее, — останавливаясь посреди убогой комнатушки и осматривая последнее творение ее владельца — наполовину законченное изображение вазы с розами — заметил Андрас: — Полагаю, вы уже догадались, зачем мы здесь? А о чем не догадались, то сумели подслушать…

 

Пепе неуверенно переступил с ноги на ногу и дергано кивнул:

 

— Да. Вы ищете племянницу Шарлотты. Замечу, ловкий трюк с описанием внешности, очень впечатляет. Особенно про мою руку, — мужчина осторожно пошевелил левым плечом, словно боясь потревожить еще не зажившую рану. — В детстве я попал в аварию, кости срослись очень неудачно. Так что шансов стать хорошим художником у меня стало еще меньше, чем было изначально.

 

— Вы о себе не высокого мнения, похоже? — вскинул бровь ангел, не уловивший в словах мужчины ни намека на ложь. Тот, поразмыслив секунду, сам уселся на стоящую у мольберта колченогую табуретку, которую до того столь щедро предлагал гостям.

 

— Я, быть может, лишен таланта рисовать, но не видеть. Впрочем, вы ведь здесь за другим. Да, Алессандра приходила ко мне. Обычно пару раз в неделю. Иногда оставалась на ночь. Ничего такого, разумеется, — Пепе, будучи итальянцем и не в силах отказаться от присущей этому народу экспрессии, вскинул руки, но поморщился от боли и отказался от обреченной затеи: — Я не извращенец. Просто считал, что девушка и так достаточно натерпелась.

 

— Почему вы не хотели, чтобы вас допрашивала полиция? — задал новый вопрос демон.

 

— Оглянитесь вокруг. Мои показания стоили бы недорого, а визит полицейских окончательно убедил бы домовладельца, что связываться со мной не в его интересах. Алессандру бы это не спасло, а я рисковал очутиться на улице.

 

— Спасло? — Андрас бросил быстрый взгляд на покачавшего головой Уриила. — С чего вы считаете, что девушку необходимо спасать? Насколько нам известно, полиция не считает это дело чем-то серьезным.

 

— Я… это фигура речи, — поспешнее, чем следовало, заявил мужчина, заметавшись глазами по комнате. — Я твердо уверен, что все это недоразумение. Алессандра не совсем здорова, но вряд ли с ней могло случиться что-то плохое!

 

— А все так хорошо начиналось… — Ангел с притворно жалостливым вздохом приблизился к сидящему у окна художнику, вызвав у того нервную дрожь по всему телу. — Врун из вас, синьор, еще хуже, чем художник. А у меня, помимо тонкого художественного вкуса, природная аллергия на брехню. Так почему бы вам… — он в секунду оказался напротив Пепе и, схватив одной рукой за отвороты замасленной рубашки, с размаху вздернул мужчину, приложив того спиной к едва не проломившейся от такого небрежного к ней отношения стене, — не давать нам повода себя упрашивать? Рассказывай, паскуда! Что ты сделал с девчонкой?!

 

Издав крик боли, художник первым делом попытался схватиться за поврежденное плечо, доставлявшее ему, судя по всему, изрядное беспокойство, и залепетал что-то неразборчивое, из чего Андрас не смог разобрать ни слова. Зато Уриил все понял прекрасно и разозлился еще больше:

 

— Ничего не знаешь?! — от рева ангела с потолка халупы посыпались остатки побелки, а Пеле засучил ногами в воздухе, будучи пришпилен к стене на высоте пары сантиметров от пола.

 

— Клянусь, я… Я все расскажу! Только прошу…

 

— Валяй! — Уриил разжал кулак, позволяя телу жертвы кулем обрушиться вниз, и отступил на пару шагов назад, брезгливо отряхивая испачканную в краске ладонь. — И лучше тебе не пытаться соврать еще раз!

 

— Я… Я… я, — Пепе с усилием проглотил комок в горле и, сидя на корточках и баюкая поврежденную руку, принялся рассказывать: — Дело в том, что… В общем, я банкрот. Продажи картин идут плохо, в придачу моя травма…

 

— Нищенское существование вроде бы обычное дело для всех художников? — вставил ехидный комментарий демон, заработав испепеляющий взгляд от напарника: — Хорошо, продолжайте!

 

— Мне позвонили. Кто-то… Не знаю! Мужской голос. Предложил заплатить за информацию о местонахождении Алессандры. Я правда не знал, клянусь! — по щекам мужчины потекли слезы. — Он пообещал, что девушке не причинят вреда и что им всего лишь нужно знать график ее перемещений.

 

— Ну конечно! — рявкнул Уриил, еле сдерживаясь, чтобы не пнуть скрючившегося у его ног Пепе. — Это же ведь такая обычная просьба! Что могло бы пойти не так?

 

— Я подумал, что это какие-нибудь юристы. За наследством Дюваль многие охотятся до сих пор. А я… Я в шаге от того, чтобы оказаться на улице, понимаете? Если бы я не внес плату хотя бы за месяц…

 

— Ублюдок, — припечатал ангел, с ненавистью глядя на него. — Сколько тебе заплатили? Как выглядели эти люди?

 

Художник затрясся крупной дрожью, отчего его шевелюра заходила ходуном.

 

— Я не… Я никого не видел, клянусь! Было всего лишь два звонка. Я рассказал, в какие дни Алессандра ездит к себе домой, после чего деньги сразу поступили на мой счет в банке. Две тысячи, можете проверить! Треть я перевел домовладельцу в качестве уплаты долга.

 

— И что, тебе ни разу не пришло в голову подумать о последствиях? — с выражением смертельной усталости на лице полюбопытствовал демон. Пепе начало колотить еще сильнее:

 

— Я отказался… сначала. Но во вторник ко мне заявился Фабио, потребовав в три дня оплатить все просроченные платежи почти за год! Я не мог, понимаете?.. В тот день я напился до беспамятства и решил, что хуже уже не будет!

 

— Одна история охерительнее другой! — Уриил вновь рывком поднял уже почти лежащего на полу Пепе и приблизил свое лицо к его, тряся не сопротивлявшегося художника как грушу: — Кому ты звонил?! Имя!

 

— Я… — лицо Папантонио начало стремительно сереть, намекая, что от избыточной тряски желудок несчастного приготовился продемонстрировать всем присутствующим свое скудное содержимое. — Только телефонный номер! Мне не говорили имен…

 

— Пиши! — для убедительности ангел придал художнику ускорения, и мужчина, потянувшись к мольберту, на котором лежало несколько обломанных и сточенных почти до основания карандашей, чуть не вылетел в окно.

 

Путаясь и бормоча что-то нечленораздельное, Пепе справился с поставленной задачей и, накорябав на неровном отрезе холста нечто, бывшее, пожалуй, его лучшей авангардной работой, дрожащими руками протянул получившееся Уриилу.

 

— Простите меня… Я… Я не хотел!

 

Схватив переданный ему обрывок, ангел бегло просмотрел написанное и, едва сдерживая обуревающую его ярость, перевел взгляд на рыдающего мужчину и установленную рядом на треноге незаконченную картину с розами, которую тот умудрился основательно изгваздать, пока в панике искал карандаш и бумагу.

 

— Не хватает красного! — зло прошипел Уриил. У ангела снова, как и в случае с Шарлоттой, начали светиться зрачки. Произнеся это, он пулей вылетел вон из разгромленной квартиры художника, вынуждая демона прервать бесполезный уже допрос и молча последовать за ним.