Воля и Душа (книга третья)

Хороший план сегодня лучше

безупречного плана завтра.

Генерал Джордж Паттон

Первоначальная ярость Вира, на крыльях которой он вылетел из кабинета начальника, разом преодолев и сгоряча не заметив этого, добрую половину ветвистых коридоров базы, постепенно выветривалась, сменяясь задумчивостью, столь не свойственной представителям его вида. И когда фей, сделав изрядный крюк, достиг конечной точки маршрута, застыв напротив кафетерия, где в этот момент обедали человек шесть из его отряда, первоначальный план разнести по камню весь отдел отошел на второй план, дав зеленую улицу мыслям о том, что, быть может, ему действительно есть что сказать этим смурным здоровякам. В конце концов, что он, в сущности, терял? Если опозорится, люди — существа недолговечные. Его промах забудется лет через пятьдесят, когда впадет в старческий маразм последний из свидетелей. Разумеется, это было не совсем правдой, кое-чего Вир все же опасался и, признаться, боялся до дрожи — подвести Локи и потерять ту долю благосклонности и, чего уж там, дружбы и привязанности, кроме которых в его жизни, положа руку на сердце, ничего и не было. Среди его народа некогда ходила легенда о том, что феи способны заставить забыть смертных о своем существовании. И это действительно было так, но вторая часть сказания гласила, что если про фей забывали все на свете, то те в итоге и сами начинали утрачивать память о самих себе, и, будучи забыты окончательно, исчезали из мира, растворяясь в тенях прошлого. Вир боялся исчезнуть. И дело было не в том, что он являлся последним представителем своей расы, — это, в сущности, почти ничего для него не значило. Но несмотря на прожитые века и даже тысячелетия, фей любил жизнь и не терял безумной надежды, что та рано или поздно ответит своему фанату взаимностью. И чтобы дождаться этого счастливого мига, был готов на многое, в том числе плясать под дудку Локи, который, вопреки ожиданиям, по своим повадкам оставался куда ближе к людям, чем можно было представить. Видимо, сказывалось то обстоятельство, что их начальник являлся воплощением коварства — самого человеческого из всех возможных качеств, а не аватаром какой-нибудь стихии, равнодушной ко всему, что не являлось ее целью изначально. Закончив в конце концов душевные метания, фей, помявшись у входа и заметив, что успел привлечь к себе удивленные взгляды подчиненных, сделал несколько шагов, гулко отдающихся на сероватом кафеле, и откашлялся, в мыслях ощущая себя арестантом, зачитывающим последнее слово на эшафоте: — Джентльмены!.. Нет, не так, это не мой стиль… Короче, придурки, мне тут намекнули, хм-м-м… и уже не в первый раз, что вам, новорожденным и неоперившимся, требуется мое повышенное внимание и кормление с ложки до полного возмужания и совершеннолетия, так что я в кои-то веки внял и устремился. В связи с чем жду задницы всех присутствующих в пятнадцать сотен в зале для единоборств. Посмотрим, из какого теста вы слеплены. Все услышали? Получив в ответ нестройное мычание, означающее, по всей видимости, всеобщее согласие, Вир решил на первых порах удовлетвориться и таким неуставным ответом и поскорее покинул кафе. До окончания обеденного перерыва оставалось около сорока минут, и ему было бы самому полезно вспомнить кое-какие навыки из тех, которым его некогда обучали. А заодно обдумать, как передавать эти знания своим ученикам, поскольку традиционные методы фей для подобного не годились, включая в себя слишком много пыток и издевательств, вынести которые не отличающийся прочностью человеческий организм был не способен. Поломав над этим голову весь путь до тренировочных залов, фей в конечном счете решил, что придумает что-нибудь по ходу дела. А сейчас важно было хотя бы начать.

***

Толпа вояк, в назначенный час с хохотом и сальными анекдотами ввалившаяся в тренажерный зал, застала Вира голым по пояс за отработкой боевых приемов на одном из тренировочных манекенов. Жилистый торс фея лоснился от пота и выглядел далеко не бутафорией, что, однако, не мешало ему терять очки на фоне двухметровых перекачанных амбалов, в считаные секунды наводнивших тренажерку. Услышав, что количество шуточек от зубоскалящих подчиненных возросло кратно, Вир хмуро зыркнул на прибывшую толпу и нехотя прекратил избиение ни в чем не повинного манекена, отвесив тому напоследок пару звонких оплеух, предназначавшихся совсем по иному адресу. Подхватив с перекладины тренажера полотенце, фей утер с лица и шеи пот и замер напротив своего разношерстного взвода, вглядываясь в лица подчиненных. Некоторых из них он все же сумел запомнить за эти годы. К примеру, широкого, как двустворчатый шкаф, добряка Жерома, до прихода в Таможню бывшего пожарным и умудрившегося в последний день работы спасти двадцать шесть детей из горящей школы, после чего был официально объявлен героем, погибшим при исполнении служебных обязанностей. Рядом с ним с флегматичным видом умостился куда менее впечатляющий, но значительно более смертоносный Лю Ван, в миру работавший тренером по боевым искусствам в одном из спецподразделений Народно-освободительной армии Китая. Дальше шли два брата-близнеца Кирилл и Женя, оба по официальной версии пропавшие без вести где-то в Африке в ходе столкновения с местными вооруженными одними лишь автоматами и голодом бандами. Из знакомых лиц Вир заметил и своего помощника Гришу. По старой, присущей бывшим разведчикам привычке, тот держался в толпе позади всех. Последним экземпляром, про которого фей мог что-то сказать с уверенностью, был Змей. Настоящего имени этого хмурого бугая с зататуированной под чешую правой половиной тела от макушки до пальцев никто не знал. Как и того, чем он занимался до поступления на службу, хотя ходили слухи, что деятельность его была тесно связана с крупным колумбийским картелем и специфическими поставками, осуществляемыми тем по всему миру. Змей, будучи самым опытным из всей группы, не без оснований считал себя неформальным лидером боевого состава Таможни, эдаким председателем профсоюза, имеющим право высказывать начальству коллективное мнение их небольшой компании. Вир понятия не имел, каким образом Скугга нашел общий язык с подобной гадиной, но нисколько не удивился, когда они со Змеем с первого дня назначения невзлюбили друг друга сильнее прочих. Про столь же красочные биографии всех остальных бойцов Вир честно пытался запомнить хоть что-то, воспользовавшись для этого предоставленными Гришей пятью коробками увесистых томов личных дел, но в конце концов капитулировал под натиском безграничного уныния и не запомнил даже имен. Точно можно было утверждать лишь то, что перед ним сейчас выстроились все тридцать шесть человек вверенного ему отряда: краса, гордость и основной боевой кулак Таможни. Фей на секунду испытал некоторое подобие гордости за то, где ему против воли посчастливилось оказаться. Впрочем, это ощущение сразу же прошло, стоило одному из мнущихся перед ним остолопов раззявить хавальник. — Ой, простите! Парни, кажется, мы перепутали тренажерный зал с кружком балета! — под радостный гогот остальных заявил один из бойцов, тут же заработав от Вира сработавший не хуже рентгена взгляд, обещающий запомнить говорливого зубоскала и всю его семью до пятого колена. — На твоем месте, Сэмми, — отозвался Вир, выудив из памяти имя отпустившего оскорбительную реплику плечистого здоровяка, некогда служившего в отделе ФБР по борьбе с терроризмом, — я бы засунул подобные комментарии себе как можно глубже в задницу и прокрутил там сорок два раза до характерного щелчка. Я понимаю, — продолжил фей, дождавшись, пока в зале воцарится хмурое затишье, — вы мне не доверяете и считаете слабаком. В обычных обстоятельствах мне было бы насрать и розами засыпать на подобное отношение, но наш дорогой шеф практически шантажом заставил меня заступить на должность вашего командира. А приказы начальства, как известно, не обсуждаются и не комментируются. В моем случае они еще и, как правило, не выполняются, но сейчас в некотором роде особая ситуация. Поэтому я предлагаю выход, — Вир широким жестом очертил пространство вокруг себя: — Вот ринг. Все, кто сомневаются в моих боевых способностях, могут выйти на него и в лучших традициях собачьей своры бросить мне вызов. Вы служили под началом оборотня, превращавщегося в псину, так что вам не привыкать! Озвучивая эту тщательно заготовленную провокацию, фей на миг почувствовал некоторое сродство с Локи. Впервые он доводил кого-то до белого каления не по причине склочности нрава, а умышленно и с конкретной целью. И — боги! — как это сработало… Вир торжествовал, вслушиваясь в возмущенный ропот, прокатившийся по толпе его будущих воспитанников. Первыми не выдержали и перешли к активным действиям близнецы Женя и Кирилл, не без основания считавшие бывшего командира отряда своим спасителем и до глубины души оскорбленные намеками выскочки, навязанного им за какие-то прегрешения директором. Переглянувшись друг с другом и обменявшись парой фраз с коллегами, оба бойца преодолели ограждения ринга и принялись разминаться, с мрачной решимостью буравя взглядами сохранявшего безразличный вид фея. — А что будет, если проиграешь? — все же не выдержал один из близнецов, кажется, Женя. — Получу повод для позорной отставки, — плотоядно ухмыльнулся во все свои семьдесят шесть зубов Вир. — И можешь быть уверен, дружок, я прекрасно понимаю, что урыть кого-то на ринге, — не гарантия крепкой любви и дружбы, иначе б у меня отбоя не было от поклонников. Зато это весьма неплохой повод начать знакомство. Так что, кто из вас будет первым? Перелезая через ограничивавшие территорию площадки канаты, фей, пожалуй, впервые за последние месяцы чувствовал прилив уверенности. Он не кривил душой, заявляя, что ему недоступно понимание человеческих чувств. Вся эта многоэтажная рефлексия и противоречивая какофония эмоций, присущая непродолжительно живущим разумным, казалась ему чем-то запредельным и излишним, но хорошая драка… Ее он понимал прекрасно! Для нее он был рожден и воспитан. И пусть в этот раз все понарошку, а бой будет тренировочным, но с отсутствием необходимости отрывать конечности врагов он, так уж и быть, мог и примириться. Первым его атаковал менее сдержанный по природе Кирилл, проведя сразу серию ударов, от которых Вир предпочел уклониться. Парень тоже не стал испытывать судьбу, кувырком уйдя в сторону и сведя первый раунд схватки вничью. Выиграл он этим себе лишь пару секунд: Вир, сделав обманный выпад вправо, юркнул ему в ноги, с головокружительной скоростью оказавшись сзади. Пара тычков по болевым точкам, и опытный оперативник, прошедший не одно крещение боем, навзничь валяется на спине, чувствуя, как в его кадык упирается острый локоть фея. Продолжение не замедлило последовать, и теперь уже Виру пришлось кувырком уходить от нацеленного ему в голову брата поверженного бойца. Решив напасть без предупреждения, Кирилл бил наверняка и было не похоже, чтобы сдерживался. — Евгений выбыл! — рявкнул Вир, группируясь и вскакивая на ноги, зло усмехаясь в лицо второму противнику. — А ты, малыш, за свои фокусы так легко не отделаешься! Спустя всего минуту ожесточенной схватки фей воплотил в жизнь угрозу, как мартышка вскарабкавшись по сопернику и поймав его в болевой захват. Взвыв, Кирилл хлопнул несколько раз ладонью по покрытию ринга, вслед за братом признавая поражение. Спустя двадцать минут с тем же результатом закончились следующие три схватки, делавшиеся с каждым разом все злее и агрессивнее. Наконец температура достигла критической отметки, и на площадку перед Виром выпрыгнул, ловко перемахнув через канаты, Змей, неизбежное появление которого фей ожидал с большим интересом. Предсказать его действия до сего момента не составляло труда, благо, в отличие от людей, повадки стаи были знакомы Виру не понаслышке еще с нервного детства, проведенного в родном мире фейри, и Змей являлся в этой картине классическим конкурирующим лидером — недостаточно сильным, чтобы открыто бросить вызов устоявшейся иерархии, но готовым в любой миг вцепиться в глотку вожаку, если тот вдруг даст слабину. И у этого хитрого, успевшего получить в жизни изрядную выучку по части пользы своевременного предательства колумбийца, раззадоренного происходящими вокруг него событиями, грозились отнять повысившийся за последнее время статус, чего он допустить никак не желал. Стараясь успокоиться, фей притормозил и перевел дух, осторожно двигаясь по кругу вместе с противником. Вряд ли кто-нибудь из тех сослуживцев, кто столь легкомысленно подбадривал Змея, понимал, что основной трудностью их неожиданно верткого, как полоз, начальника было не одолеть соперников, а суметь сдержаться в пылу схватки, не пустив в ход все свои нечеловеческие способности и чутье, позволяющее предсказать действия противника задолго до того, как сигнал о них дойдет от мозга до конечностей. Это было им простительно, учитывая, что никто из смертных не видел фейри в бою уже многие столетия и не осознавал, что стоящий перед ними с фингалами и кровоподтеками Вир парней избивал едва ли не с отеческой нежностью, не сломав им ни одного ребра и не вывернув наизнанку ни единого жизненно важного органа. Раззадоренный выкриками у себя за спиной Змей оказался слишком далек от того, чтобы вникать в подобные тонкости. В нем говорила злость за пострадавших соратников, сдавшихся, как ему казалось, слишком легко и ни в коей мере не подходящему для этого сопернику. Подпитываемый этими эмоциями, мужчина в конце концов не выдержал и бросился в атаку, метя Виру в корпус. Фей, резко присев на шпагат, пропустил противника над собой и, подскочив, развернулся, только сейчас замечая в руке у Змея вороненое лезвие керамбита, тускло блеснувшее в свете галогенных ламп тренировочного зала. — Добавим остренького, мотылек? — просипел надтреснутым голосом Змей, чей непередаваемый акцент намекал на богатую географию его перемещений. — Лучше бы тебе победить, дружище, — криво усмехнулся в ответ фей, не особо напуганный перспективой сражения с вооруженным противником, — иначе не представляешь, куда я засуну тебе твою игрушку! А теперь уравняем шансы… С этими словами Вир демонстративно отрастил пять зеленоватых когтей на правой руке, с интересом следя за стремительно теряющим уверенность оппонентом. Напоказ лязгнув вновь обретенным оружием, фей сделал пробный выпад, давая возможность Змею отступить или хотя бы спрятать оружие. Тот предсказуемо намека не оценил и ответил новой атакой, целя противнику в горло. За следующие несколько минут они обменялись еще несколькими ударами, ставшими куда более осторожными. Остальные бойцы на заднем плане успели притихнуть, поняв, что Змей в попытке одолеть нелюбимого начальника, возможно, зашел слишком далеко. Сам же Вир при этом продолжал ловко уворачиваться от выпадов подчиненного, умудряясь при этом наносить хлесткие удары в ответ и при этом ни на секунду не прекращая язвить: — Даже не близко! Мне кажется, или зубочистка в руках абсолютно не добавляет талантов ею пользоваться? Я бы на твоем месте сменил эту твою овощерезку на что-нибудь, дающее бонус к интеллекту! Выкрикнув это, Вир извернулся, наградив с шипением отпрянувшего от него Змея рваной форменной рубахой и пятью неглубокими царапинами на бронзовой от природы коже. Схватившись за рану на груди, боец выругался и поспешил перегруппироваться, готовясь взять реванш. — А может, попробуешь сразиться с тем, кто действительно способен тебе противостоять? Раздавшийся из зрительских рядов голос Фредди заставил Вира отвлечься, на секунду потеряв концентрацию, и тут же пожалеть об этом, заработав скользящий удар в челюсть. Перекатом уйдя в сторону, фей увеличил расстояние между собой и Змеем, принимая боевую стойку и ожидая ударов от перехватившего инициативу противника, которых, к его удивлению, не последовало. Вместо этого запыхавшийся Змей демонстративно крутанул на пальце нож и с ухмылкой отступил, пропуская вперед себя небрежно улыбающегося Уорвика, появление которого в тренажерке было тем удивительнее, что маг-чистоплюй терпеть не мог запаха пота и недолюбливал вид крови, дергаясь всякий раз, когда кто-нибудь в поле его видения умудрялся порезать хотя бы палец. То, что ему довелось угодить в тщательно проработанную подставу, Вир понял сразу — иначе объяснить поведение резко пошедшего на попятную Змея, в обычных случаях не славившегося идеальной выдержкой, было невозможно. Для фея оставалось загадкой, зачем это понадобилось Уорвику, но, что важнее, необходимо было срочно определиться со своей стратегией. Судя по тому, что Фредди, слегка запнувшись, вылез на ринг в своем традиционно-старомодном полуфраке и белых брюках, больше подходящих для игры в поло или охоты на лис, чем для драки, рассчитывал он не на старый добрый мордобой, а на магию, что в корне меняло расклад ситуации. Магические дуэли были опасны. Не тем, что участвовавшие в них маги призывали на головы друг друга губительные силы природы, а тем, что зачастую не могли обуздать их и отправить восвояси по завершении. Это превращало поле боя двоих в братскую могилу для всех вокруг, а поскольку Вир сам по себе магом не являлся, обладая лишь способностью перераспределять направленную на него энергию, благоприятный исход схватки целиком и полностью зависел от благоразумия Уорвика и его скрытых мотивов. И это не внушало Виру ни малейшего чувства спокойствия. — Уверен, что это хорошая идея? — беря себя в руки и готовясь к неизбежному, поинтересовался Вир у Фредди, демонстративно рассматривающего перстни на своих пальцах. Украшения, повинуясь воле и радуясь вниманию владельца, засверкали ярче обычного, переливаясь заключенным в них багровым пламенем. — Ну ты же сам хотел показать парням свои таланты, — дернул плечами Уорвик, начиная плести светящуюся фиолетовую паутину, бывшую, судя по всему, неким подобием щита, — я всего лишь решил помочь тебе с демонстрацией. Ты же не будешь против небольшого учебного боя? В подтверждение его слов, с рук Фредди без предупреждения сорвались три яркие белые вспышки, устремившиеся в Вира. Две из них тот встретил грудью, высосав из них всю энергию, третья же, основательно промахнувшись, угодила в стену, закоптив потолок и оплавив стоявшую неподалеку стойку с гантелями. — Твою мамашу, Фред! Тебя в детстве на голову роняли? — гаркнул Вир, глядя в удивленное лицо Уорвика, пораженного бесславным завершением первой атаки и на секунду растерявшего боевой запал. Длилось это, к сожалению фея, совсем недолго, через мгновение мужчина снова расцвел ехидной ухмылкой: — Неплохо, капустница! А как ты справишься с этим? С ладоней мага сорвалось новое заклятье, представлявшее собой на сей раз огненное копье, устремившееся Виру в живот и тоже поглощенное им без видимых повреждений. Результатом атаки стали лишь капли пота, выступившие на лбу у фея, лихорадочно искавшего пути разрешения ситуации. Несмотря на внешнее спокойствие, Вир ощущал переполнение внутренних резервов. Уорвик, что бы про него ни говорили, был чертовски сильным магиком и не привык экономить силы на пиротехнические спецэффекты. И если магии в нем имелось хотя бы вполовину столько же, сколько дурости, надеяться на то, что он выдохнется раньше фея, не приходилось. Решив попытаться привести в чувства зарвавшегося волшебника, Вир вытянул вперед руки и, не дожидаясь следующей атаки, выпустил в противника часть накопленной им сырой магии. Принявшая форму тонких серебристых молний, она оставила обожженную и дымящуюся дыру в устилающих ринг матах. Сам Фредди успел отпрыгнуть в сторону и с нескрываемым ужасом посмотрел на соперника. — Что за… — беспомощное блеяние Уорвика было заглушено треском и вспышками белого пламени, разгорающегося у него в ладонях. — Прекрати, идиот! — попытался докричаться до мага Вир. — Ты нас всех угробишь! Секунду спустя до фея дошло, что его попытки излишни: Фредди и сам, чертыхаясь, пытался сбить с ладоней все расползающееся пламя. Судя по всему, ответное магическое нападение фея спровоцировало какой-то из защитных артефактов мага, силу которого тот теперь безуспешно пытался обуздать. Кинув взгляд на ошарашенных бойцов, не знающих, что им предпринять в подобной ситуации, и оценив, как быстро стала подниматься температура в далеко не маленьком зале, Вир пришел к единственно возможному в данной ситуации решению: — Направляй на меня! Уорвик, на секунду отвлекшись от бесполезной возни с рвущимся у него из рук колдовским огнем, перекинувшимся ему на плечи, ошалело посмотрел на стоящего перед ним зеленоволосого фея. Неуверенно кивнув, маг послушно вытянул вперед руку, посылая в грудь Вира струю раскаленного пламени, принявшего по воле создателя форму плети. Обхватив свою жертву в несколько оборотов, жгут вспыхнул сильнее, наполняя жилы фея дикой ревущей силой. Оглушенный и почти ослепнувший, тратя все резервы организма на то, чтобы погасить вспышку неконтролируемой магии, тот поразился, как много энергии было скрыто в заклинании Уорвика. Бурлящий поток, вполне достаточный, чтобы создать на старушке Луне парочку новых кратеров, стремительно переполнял резервы Вира, грозя вот-вот вырваться наружу. Внезапно сосредоточенность фея нарушило появление незваного гостя. Рядом с начинающими плавиться от жара канатами ринга прямо из воздуха соткался ветхий седой старик, пронзивший Вира взглядом бледно-голубых глаз и создав у сражающегося с огненной стихией фея отчетливое и совершенно иррациональное чувство, что кто-то только что оттоптался на его могиле. Вытаращившись на новое действующее лицо, которое, в отличие от остальных, мог видеть четко и ясно, он заметил, как мертвяк — а живым это существо точно быть не могло, — что-то бормочет себе под нос. Мгновение спустя Вир почувствовал странную обволакивающую тело прохладу и легкое головокружение, а вслед за ними в мозгу возникла ослепительно яркая мысль, затмившая все остальное сознание: «Холод, используй свой холод!» Вложив это сообщение прямо в голову адресату, старик исчез в воздухе так же внезапно, как и появился, оставшись незамеченным для паникующих агентов за пределами ринга и не дав своему собеседнику возможности задуматься над всем случившимся. Не видя лучшего выхода из стремительно превращающейся в катастрофу ситуации, Вир последовал совету, выпуская наружу то, что, казалось, было давно похоронено им под слоями прожитых веков. Его внутренний зверь, с которым он когда-то учился бороться и которого привык прятать от окружающих, стоило лишь о нем припомнить и позвать обратно, рванул наружу, стремясь отыграться за годы сидения не у дел. Дав ему волю, Вир почувствовал острый приступ колючего, промораживающего до костей холода, идущего откуда-то изнутри. Ощущение показалось ему настолько до омерзения знакомым, что фей не удержался от прокатившегося по залу судорожного стона. Стоило ли прожить несчетное количество человеческих жизней в добровольной аскезе и попытках даже во снах и горячечном бреду не пересекаться на кривых тропках подсознания со своим внутренним «я», чтобы в один миг так бездарно поддаться искушению по вине чертова идиота Уорвика? Фей не мог сказать, равно как и не имел достаточно времени об этом задуматься: вокруг его тела начала формироваться становившаяся ярче с каждой секундой серебристая сфера, от которой по залу волнами и вихрями пронеслись потоки ледяного воздуха и сконденсировавшегося из раскаленной атмосферы тумана. Температура в помещении после резкого подъема стремительно упала, подавляя порожденное Уорвиком пламя и делая его едва ощутимым. Окрыленный успехом Вир не сразу заметил яростно сигнализирующего ему Фредди, который зачем-то вновь принялся магичить, превращая свою огненную плеть в кольцо пламени, отделившее их от остальных людей в комнате. Пытаясь разобраться в замысле перепуганного и уже совершенно не настроенного продолжать схватку мага, фей постарался прислушаться к собственным ощущениям и понять, что пытается донести ему перехвативший инициативу Уорвик, а сделав это, пришел в ужас от стукнувшего ему в голову осознания — им конец! Его дьявольская способность черпать чужую магию и не думала успокаиваться, отказываясь подчиниться хозяину и продолжая тянуть силы из стремительно слабеющего пламени, сотворенного Уорвиком. Холод, получая все новую подпитку, усиливался, грозя заморозить не только тех, кто был в зале, но и всю их гребаную базу! И жалкие попытки Фредерика согреть пространство огненной стеной были заранее обречены на поражение: дойдя до очередной преграды, волна Вирова холода выпила бы всю ее энергию и еще больше увеличилась в размерах. Фей из последних сил схватился за голову, до крови раздирая тонкую кожу на черепе в тщетной попытке загнать своего зверя обратно в темницу подсознания, куда тот, дорвавшись до вожделенной и неожиданно доставшейся ему свободы, упорно отказывался возвращаться, когда в зале неожиданно громом раскатился чей-то властный голос: — Пожалуй, довольно! Разлепив отяжелевшие от невероятного внутреннего напряжения веки, фей заметил в проеме входа напряженную фигуру Локи. С его появлением почти угасшее пламя Уорвика неожиданно взревело с новой силой, многократно приумножившись и порождая клубы пара от столкновения с наступающим на него льдом. И вдруг… все стихло. Упав на колени, обездвиженный внезапно навалившейся тишиной, фей ощутил, что не в силах сделать вдох. Много раз за последние полчаса раскаленная и охлажденная атмосфера в тренажерном зале по мановению чьей-то воли исчезла полностью, лишая сил бушующие стихии и породивших их творцов. Вир почувствовал, как его ледяной зверь, напуганный происходящим сильнее хозяина, жмется к нему, скуля и скребя по полу незримыми когтями, как беспомощный щенок, и сам уже пытается спрятаться поглубже в привычное и хорошо знакомое подсознание своего хозяина, пребывающее в агонии удушья и не способное впустить его обратно. Свежий воздух вернулся в зал так же неожиданно, как и исчез. Секунду назад безраздельно царящий вокруг абсолютный вакуум вдруг до краев наполнился кислородом, проникающим в легкие и осязаемым чуть ли не до хруста на зубах. Захлебываясь от столь быстрой смены ощущений, Вир из последних сил повернулся на спину под аккомпанемент доносившихся со всех сторон стонов пытающихся прийти в себя и надышаться вдоволь людей. Скосив взгляд вбок, фей заметил лишь груды валяющихся на полу тел, некоторые из которых постепенно начинали подавать признаки жизни, другие же, судя по всему, так и продолжали оставаться без сознания. Единственным, сохранившим вертикальное положение во всей этой вакханалии, был Локи, стоявший скрестив руки в окружении стенающих агентов и в упор смотрящий на виновников случившегося. — На будущее, Вир, если вы планируете устраивать полномасштабные магические дуэли, используйте для этого экранированные ониксом помещения. Осыпающиеся перекрытия отвлекают от дел других работников. В остальном же не смею мешать вашей тренировке, продолжайте, — Локи, разворачиваясь и теряя интерес к происходящему, кивнул на ходу едва державшемуся на ногах Уорвику: — А вас, Фредерик, я бы хотел видеть в своем кабинете для беседы. Немедленно. Не дожидаясь какой-либо реакции от затаившихся после устроенного разноса подчиненных, Локи вышел за дверь, скрывая плещущееся в глазах удовлетворение.

***

Фредди, с трудом передвигая ногами и как лунатик двигаясь вслед за удаляющейся спиной начальника, наконец не выдержал и остановился на одном из поворотов, пытаясь сделать очередной вдох. В легких до сих пор жгло огнем от гари и раскаленного воздуха, которым он основательно надышался, пытаясь предотвратить результат устроенной им же глупости. Кратковременное удушье делу тоже не помогло. Шеф вне всяких сомнений действовал безупречно, в зародыше ликвидировав возможную катастрофу самым эффективным способом, да еще и провернув это так ловко, что не будь Уорвик в двух шагах от обморока, не преминул бы восхититься мастерством начальника. Вместо этого он с трудом волочил ватные ноги к месту своей вероятной казни, гадая, поджарит ли директор Таможни его задницу на медленном огне перед тем, как сожрать с потрохами, или сочтет уже в достаточной мере подкоптившейся. Толкнув дверь и едва не рухнув в проем под неодобрительным взглядом дежурившей на своем рабочем месте Присциллы, Фредди пинком ноги захлопнул дверь и замер без движения, прислонившись к ней спиной. Шеф сидел за своим столом, просматривая какие-то очередные донесения, поток которых в ящике для входящих у него не переводился и в самые скупые на события недели. Делал он это столь методично и с таким невозмутимым видом, что Уорвик принялся непроизвольно потеть. Он бы вне всяких сомнений предпочел, чтобы на него орали или хоть как-то выражали свое недовольство его идиотским поведением. Мерное же перелистывание страниц отчета действовало на него так, словно из него наживо тянут жилы. Из шефа, пожалуй, вышел бы первоклассный палач. — Прости, ладно? — не выдержал мужчина, чувствуя, что изучение шефом еще пары отчетов доведет его до нервного срыва. — Я вроде как… перестарался. Точнее, облажался по полной. — Могу я узнать, чем была вызвана подобная старательность? — не поднимая глаз от бумаг, поинтересовался Локи. — Историю про то, как сговорился с оперативником Хосе Торресом, можешь опустить. Это так скучно и тривиально, что я, боюсь, усну на середине рассказа. — Хосе, Хосе… — Уорвик покатал во рту не слишком подходящее Змею имя. — Так вот как его зовут! Что ж, я хотел… Хотел узнать. — Да-да? — Я хотел узнать, кто такой Вир и почему ты до сих пор не вышвырнул его в цех для утилизации биологических отходов! — на одном дыхании выдал Уорвик, стараясь, чтобы его голос не скатывался в жалобный писк от обжигающего взгляда, которым окатил его начальник. — Это был эксперимент, немного вышедший из-под контроля. — Хотел узнать, почему я его не вышвырнул, значит? — протянул Локи, заставляя Фредди съежиться при первых же звуках своего голоса. — Напомнить, где я подобрал тебя? — Нет! — в голосе мага проскочили истерические нотки. — Прости меня! Я… Мне правда жаль. — Что ж, допустим, — Локи позволил себе едва заметную ухмылку. — И что же показал твой эксперимент? — Больше, чем я когда-либо хотел узнать. Он ведь, черт его дери, рыцарь зимних! — Фредди начало колотить, стоило лишь вспомнить ощущение, когда вся твоя магия вдруг проваливается в ледяную бездну, на месте которой секунду назад стоял знакомый им всем до зубной боли пригретый шефом мотылек. Репутация всех фейри была исторически подмочена. Репутация же зимних рыцарей, когда-то выступавших их чемпионами и даже предводителями целых армий… не всплывала со дна реки, в которой ее утопили с камнем на шее. — В этом и есть причина устроенной тобой провокации? — вздернув бровь, поинтересовался шеф. — Подозрения, что Вир бывший рыцарь фейри? — А этого, считаешь, мало? Они же неуправляемые! — Уорвик чувствовал, что только что вынырнул из проруби лишь для того, чтобы снова полезть на самый тонкий лед: — Некоторые кидались в одиночку на целые армии. Дохли как мухи, но не раньше, чем уносили в могилу добрую половину врагов. И такого камикадзе ты поставил во главе силовой группы? И как он умудрился угодить в рыцари? Я читал, что ими становились исключительно люди, ушедшие в услужение к этим ублюдкам. — Долгая история, которой с тобой поделится сам Вир, если сочтет уместным, — отозвался Локи, подвергнув всестороннему изучению стоящего перед ним мага и, вероятно, придя к некоему решению на его счет. — Тебе же я напомню, что все меняется, и фейри уже много веков никто не видел. Не повод ли это пересмотреть наши предрассудки? В обычном случае я бы попросил тебя не вмешиваться в мои планы, но недавно пообещал себе быть более честным с окружающими, а стало быть… Пойдем-ка, — видя, что Уорвик все еще сомневается и не передумал отзывать свои обвинения, шеф развернулся и махнул рукой, призывая мага следовать за собой. — Я хочу тебе кое-что показать. Встав со своего места, бог коварства с плотоядной ухмылкой направился к выходу, неожиданно задержавшись прямо перед порогом и проделывая какие-то манипуляции с дверной ручкой. Их смысл Фредди понял, когда Локи распахнул перед ним проход и вместо привычной обстановки рабочего предбанника цепной секретарши шефа он увидел пространство довольно пыльного, освещаемого несколькими галогенными лампами на потолке и захламленного до отказа помещения, в котором в беспорядке грудами были свалены скатанные в рулоны ковры, допотопное средневековое оружие, мечи, топоры и древки копий, сваленная тюками одежда всех возможных исторических эпох, предметы быта от медной посуды до латунных подсвечников, портсигаров и бронзовых чернильниц и охапок перьев для письма. Все это валялось неопрятными кучами прямо на полу или на установленных вдоль стен стеллажах. В самом дальнем углу стихийного склада Фред даже заметил целый автопарк, среди которого смог опознать Додж Дайтона восемьдесят пятого года выпуска со следами пулевых отверстий на лобовом стекле, фордовский Бьюик тридцатых годов и не менее древний Астон Мартин, словно прикативший сюда со съемок очередного Джеймса Бонда. Оглядев весь этот набор для вышедшего в тираж агента ноль-ноль-семь, шеф смущенно пожал плечами и пояснил: — Никак не доходят руки навести здесь порядок. Отвлекшийся от созерцания начальственных запасов Уорвик хмыкнул: — Куда больше меня интересует тот факт, что у тебя на базе есть собственная потайная комната, а у меня — нет. И что это, карманное измерение, червоточина или встроенный в дверь портал? — Карманное измерение, — кивнул шеф. — С именным доступом и модифицируемыми законами физики. К примеру, в отсутствие наблюдателя время здесь практически останавливается. Ну и кое-что еще из удобств по мелочи. Позже мы вполне можем устроить хоть целую научную дискуссию на этот счет, но сейчас мы здесь не для этого. Так, где же оно?.. — юркнув с головой в какую-то коробку, ничем не отличающуюся от стоящих рядом, шеф с победным кличем вынырнул оттуда вскоре, сжимая в руке небольшой округлый предмет. — Вот! Предметом оказалось нечто, на первый взгляд напомнившее Уорвику сувенирный стеклянный шар с патентованно уродливым изображением локальной достопримечательности или же — если таковой в месте производства не оказалось — банальным домиком и десятком пластиковых снежинок внутри, хотя бы раз в жизни купить который считает святым долгом каждый уважающий себя турист. Отличие этого шара от прочих состояло в том, что внутри у него были не снежинки, а крохотный, едва заметный на свету ламп огонек, заметавшийся из стороны в сторону, как только две пары глаз уставились на него в упор. — Это… — в голосе Фредди проскользнули панические нотки, да и сам он порядком побледнел, словно вспомнив нечто далеко не самое приятное. — Да, — подтвердил шеф, поднося шар к самому лицу и наблюдая за игрой призрачного пламени внутри. — Это то, что когда-то было частью тебя. — Сказав это, он протянул шар Фредди, который в ужасе отшатнулся, будто ему пытались всучить в ладонь гранату без чеки. — Не бойся, это не опасно. Даже если сейчас разбить стекло и выпустить его наружу, оно тебя не узнает и не причинит вреда — слишком много лет утекло с тех пор, как вы были вместе. — Почему ты… — Уорвик с опаской взял шар, держа его для верности двумя руками и с необъяснимым отвращением глядя на содержимое, — не уничтожил эту дрянь? — Его невозможно уничтожить в обычном смысле этого слова, — наблюдая за подчиненным, покачал головой Локи. — Только передать кому-то или спрятать, как это сделал я. Тебя же я привел сюда, чтобы напомнить, что иногда для того, чтобы стать целыми, нам требуется что-то потерять. Как, например, пришлось это сделать тебе или Виру. Твои утраты тебе известны, Вир же… Он, можно сказать, лишился не только поводка Королевы зимних, но и смысла жизни, к нему прилагавшегося. И, думается мне, в своем нынешнем положении в равной мере заслуживает второго шанса. — Я… понял твою мысль, — сдавленно отозвался бледный как полотно Уорвик, до сих пор не зная, куда девать руки, и зачарованно глядя на полученный им артефакт. — Демонстрация была более чем наглядной. Ты теперь заберешь у меня эту штуку, чтобы я мог притвориться, что никогда ее не видел? — Разумеется, — Локи легко подхватил тонкий стеклянный пузырь двумя пальцами и с пугающей небрежностью отправил его обратно в коробку, вызвав у Фредди глухой стон ужаса. Закончив с осмотром, они покинули потайную комнату, вновь оказавшись в стенах кабинета и столкнувшись на выходе с ожидавшей их секретаршей. — А, Присцилла! Полагаю, это то, что я просил? — Да, господин директор! — откликнулась женщина, чувствуя себя не совсем в своей тарелке, войдя без разрешения в святая святых всея Таможни. — Вам еще требуется моя помощь? — Всегда, моя дорогая, — тепло отозвался Локи, с усмешкой глядя на то, как его ручная горгона с подозрением буравит Уорвика многократно увеличенными из-за толстенных стекол очков глазами. — Распространить по отделам, что я отправляюсь в небольшую командировку. За старшую остается Брукс. — Хорошо, господин директор, — чопорно кивнув и окатив напоследок презрением не пришедшего в себя Фредди, секретарша удалилась, стуча по полу каблуками устаревших еще в ее девичестве туфель. — Командировка? — когда помощница шефа скрылась за дверью, вяло переспросил Уорвик. — Могу поинтересоваться поводом? — Это личное, — закончив складывать бумаги в портфель, ответил Локи, — кое-какие обстоятельства требуют моего участия. Кроме того, должен же я присутствовать при смене руководства у наших дорогих коллег? — А, помню, Брукс упоминала. То еще шапито будет. — У меня есть все основания считать так же, поэтому буду признателен, если постараетесь, чтобы к моему возвращению база оставалась на месте. Клоунов мне хватит и без вас. — Можешь на меня положиться. Я определенно не в состоянии сотворить сейчас что-нибудь значимое, — покаянно заявил Уорвик, слегка покачиваясь и неуверенно перебирая руками по стене по направлению к выходу. — Что ж, если позволишь, я предпочту заползти в какую-нибудь дыру поглубже и сдохнуть там на ближайшие несколько суток.

***

Предложенный их бывшим работодателем клуб представлял собой довольно коматозное местечко с заспанным официантом лет двадцати с длинными, собранными в хвост волосами и тоннелями в ушах, демонстрирующим всем своим видом, что если уж его и заставили пытками и посулами минимальной заработной платы выйти на работу в ночь, пострадать от этого обязана и вся остальная вселенная. По сути забегаловка и клубом-то не была, являясь плохой пародией на кафе с танцплощадкой размером с туалет, минимальным набором закусок и возможностью нажраться разбавленным алкоголем, заплатив за это удовольствие втридорога. Альфред уже ожидал их за столиком, неподалеку от барной стойки. Сидел, потягивая неубедительно пахнущий латте и для разнообразия не подкрадываясь ни к кому со спины, не спускаясь вниз на канате и не выпрыгивая неожиданно в неглиже из ростового торта. Если бы Уриил был еще чуть более заспанным и чуть менее в курсе некоторых фактов, и впрямь бы принял бывшего начальника за припозднившегося офисного работника, решившего перед сном побаловать себя водой из-под крана с привкусом пережаренного кофе. — Ну, здорова! — ершисто бросил ангел, с демонстративным шумом усаживаясь на выделенное ему место. Занявший стул по соседству демон молча кивнул, предпочитая не вступать в ненужную полемику. — И прежде всего ты уебок, понятно? Осознай это перед тем, как я скажу, что чертовски рад тебя видеть! — И вам не хворать. Твои комплименты, Уриил, самую малость непоследовательны, не находишь? — с усмешкой отозвался Ал, задумчиво изучая лица своих бывших сотрудников. Ангел отмахнулся: — Плевать. Считай, что сегодня я открыт миру и рад всем на свете. Особенно тем, кто может помочь мне и Андрасу! — Судя по отметинам на шее, ты и его сегодня был весьма рад видеть… Поддев Уриила, Альфред предпринял еще одну попытку отпить из бумажного стакана, но на полпути скривился от отвращения, так и не сделав глотка: — Нет, это положительно невыносимо. У парня определенно талант! — шеф Таможни с долей восхищения покосился на уткнувшегося в телефон и ведущего ожесточенную переписку с неизвестным собеседником бармена. — Одно представить не могу, где он в столь поздний час и посреди Италии умудрился достать ослиной мочи на мою порцию. Ну да не суть. Скажи лучше, почему я должен вам помогать? Помнится, вы вполне недвусмысленно выразили свое желание уйти, и вам в этом никто не препятствовал. Так с чего вы взяли, что сможете вот так вот запросто ко мне обратиться? — А, это легко! Во-первых, ты здесь, а значит, тебе и самому интересно узнать, что мы успели нарыть за сегодня. Во-вторых, ты нам крупно задолжал. Ну и в-третьих, если ты не дашь нам нужную информацию, может случиться непоправимое! — вывалив на Альфреда все свои козыри, Уриил победно уставился на закатившего глаза мужчину. — Под непоправимым ты понимаешь то неизбежное обстоятельство, что вы вдвоем все равно влезете и запорете дело? — Тоже вариант, — отозвался вместо ангела демон, — но лично я вот больше опасаюсь, что Ури вернется к своему новообретенному хобби и продолжит рисовать елки с висящими на них грушами. Я, конечно, не большой специалист, но таких масштабов талант не поместится даже в самом широком толковании современного искусства. — Что он рисует, прости? — удивленно переспросил Альфред. — Эта штука мне приснилась, понятно? — не выдержал шквала критики начинающий живописец, подкрепляя свое негодование ударом кулаком по столу. — И это был не ёлка, а дуб. С цветами каштана. И яблоками! Это что, незаконно? — Хмм, скорее всего нет, — задумчиво покачал головой шеф, неожиданно серьезно посмотрев Уриилу в глаза, но уже через мгновение перейдя на привычный для него шутливый тон: — Но Андрас прав, мой долг перед мировой культурой — в меру сил оградить ее от твоего вклада. — Ваффанкуло! — в их ленивый разговор внезапно вклинился вопль бармена, всполошив переговорщиков. Работник кафе, видимо окончательно выведенный из строя своей беседой, выругался еще пару раз, умудряясь жестикулировать даже во время переписки, и вновь кинулся что-то строчить с удвоенной энергией. — Обожаю подобные заведения, — умилился Альфред. — Здесь всем плевать на окружающих, и никто не подслушивает. Ну хорошо, если я правильно понимаю, вы предлагаете мне обмен информацией? Человеку, который знал все о вашем местоположении и оказался здесь всего спустя час после звонка… — Хм-м-м. Да! — решительно заявил Уриил, рассчитывая оставить главный козырь — уговоры и нытье — на самый крайний случай. — Смело. Ну что ж, приступайте, я внимательно слушаю. — Э, нет, так не пойдет! — возмущенно запротестовал ангел. — Это мы слушаем, Локи! И для начала ты расскажешь все-таки, кто ты такой, бездна тебя побери! И не рискуй звучать неубедительно! Я тут недавно научился новым трюкам и просто-таки жажду на тебе их опробовать… — Контроль сознания, полагаю? Это последняя способность, обретаемая падшими после окончательного становления. На меня не действует. Впрочем… — выдержав напряженную паузу словно профессиональный актер, отозвался директор Таможни. — С недавних пор это перестало быть такой уж тайной, так что не вижу смысла не поделиться ею с вами. Лофт, Лодур, Хведрунг — к вашим услугам. В разные эпохи меня называли по-разному… — Черт возьми!.. — едва не в полный голос взвыл ангел, в последний момент заткнув себе рот кулаком. — Так это правда?! — А что тебя удивляет? — невозмутимо поинтересовался сбросивший наконец свою маску древний бог обмана. — На момент вашего появления на свет эти миры существовали уже миллиарды лет. И вы, и демоны многое забыли о созданиях, некогда их населявших, а еще больше попросту не знали, не застав расцвет канувших в Лету цивилизаций, но это не повод удивляться, когда тени прошлого вдруг восстают и кусают вас за задницу. Это происходит чаще, чем кажется на первый взгляд. Упреждая будущие вопросы, засранец Зорка был моим названным племянником и по совместительству изрядной скотиной. — Очуметь! — веско подвел итог сказанному Уриил. — И много таких сюрпризов нас ожидает? — Как знать… — развел руками Локи. — Лично я никогда особенно не прятался, но и не стремился афишировать свое присутствие. Черт, да я практически сам ткнул вас носом в то, кем являюсь, передав в руки свою биографию в изложении Метатрона. — Каким образом тебе это удалось, кстати? — все же не удержался от расспросов ангел. — Вряд ли сертифицированный божий писарь был тем, чью аудиенцию было так просто заполучить… — Проще простого. Я длительный период был знаком с вашими создателями, Люцифером и Гавриилом. Это, как ты можешь догадываться, открывало любые двери, даже накрепко заколоченные. Вы же, ангелы, всегда были виртуозами в том, чтобы не замечать того, чего вам по статусу замечать не полагалось. Так что написание мемуаров и наблюдение за вашими народами никогда не представляло для меня особой сложности. — Наши творцы… Какими они были? — задал давно мучивший его вопрос демон. Не то чтобы сейчас это имело жизненно важное для него значение, но почему бы и нет, черт возьми? — Недостаточно умными, чтобы сделать все правильно, — припечатал Локи. — Впрочем, это свойственно почти всем из нас. Если же говорить о характерах, то братья были довольно похожи на вас, как это ни смешно. Люцифер был ближе по духу к Уриилу — такой же неугомонный, предпочитал сначала делать, а потом думать. Или и вовсе пропускал эту нелюбимую им часть, начиная делать что-нибудь еще. — Ну спасибо! — хмуро поблагодарил ангел, не оценив комплимента. Локи без намека на веселье кивнул: — Не за что. Думаю, именно из-за этих качеств Ипостась в конечном счете и выбрала его носителем. Сила творения всегда возвышала тех, кто родственнен ей по духу. Гавриил же был в их тандеме в большей мере голосом разума, почти как Андрас в вашем. Это именно ему пришла в голову идея создать демонов в противовес ангелам. Ловкий ход, которым он, вероятнее всего, спас обе ваши расы. — Звучит как-то излишне романтично, — скривился Уриил. — Вся эта дрянь с грехопадением — тоже, скажешь, «ловкий ход»? — Падшие — это лишь название, придуманное самими ангелами от большого ума. На деле же твое, Ури, падение — это обретение изначальной сути, когда-то давно разделенной. — Но на хрена это было надо? — Так решили ваши создатели, очевидно. О причинах спросишь их самих, если доведется с ними встретиться. Полагаю, изначально они, исходя из какого-то своего разумения, спрятали половину вашей сути даже от вас самих, а когда все пошло наперекосяк — вложили эту недостающую составляющую единого целого в демонов, сделав из вас непримиримых соперников. — Идиоты! — констатировали в один голос Уриил и Андрас. Локи в ответ развел руками: — Возможно, для вас это именно так и выглядит. Но взгляни на ситуацию с позиции ваших творцов: хотел бы ты, чтобы твои создания болели, умирали, испытывали боль? Желал бы, чтобы они испытывали нужду, а от этого воровали, ссорились и убивали друг друга? Люцифер с Гавриилом были наивным мечтателями, таких как правило и изгоняют — от наивности, подкрепленной большими возможностями, всегда одни проблемы. Но зла они вам не желали. — Уф-ф-ф… Ладно, хватит с меня уроков истории. Мне и это будет непросто переварить, — протирая глаза ладонями и пытаясь хоть как-то взбодриться, буркнул Уриил. — А Зорка… — Его настоящее имя — Бальдр, если тебе интересно. — Пусть так, — кивнул, принимая к сведению новую информацию, Уриил. — Зачем ты втянул нас в эту его аферу? Вздохнув и в задумчивости огладив собственный подбородок, Локи в очередной раз предпринял попытку отпить кофе, поморщился, сплюнул и как в омут пустился в свой рассказ: — В эту историю вас втянул не я, а сама судьба. Или в вашем случае честнее будет сказать — собственный неуемный идиотизм. И, если честно, долгое время я вообще не знал, что мой племянничек жив. Центр тогда достаточно уверенно рулил этим регионом, а я позволял себе заниматься другими бедствиями мира: мир альвов отчалил в неизвестном направлении со всеми его обитателями, эльфы начали вымирать, цверги почти исчезли с лица земли, драконы… Этим, впрочем, повезло больше всех. Он махнул рукой, будто сдувая пыль со старых воспоминаний. — Когда я спохватился, Бальдр уже успел соорудить план по уничтожению остатков обитаемых миров и даже частично привел его в исполнение. Сначала случилось предательство Михаила, затем ваши создатели вышвырнули вас на Землю и запечатали почти все пути обратно. Почти. Несколько троп я в своё время раскрыл Метатрону. Для Бальдра это было золотой жилой: если дорога в Эдем существует, её можно найти. А раз он мог найти дорогу… он мог завладеть и чужой силой, чтобы назначить себя новым повелителем всего подряд. Локи стукнул пальцем по столу. — Но вот превращаться в Ипостась самому он не рискнул. У него был перед глазами прекрасный пример Абаддона, который так ловко загнал себя в собственную ловушку, что до сих пор служит учебным пособием «как не надо делать». Поэтому он решил найти падшего, подчинить его разум в период становления — и готово. Кандидатов было два. Первым стал Сироэль, неудачно влюбившийся в ручную суккубу Бальдра. Великолепный набор проблем и комплексов в одном существе. Но после того, как Марууна наложила на него свою печать, он стал бесполезен. Шеф Таможни покосился на Уриила. — Тогда выбрали вас. Свежий падший, которого ищут все демоны, и хранитель ключа Соломона где-то поблизости. Вас даже без подготовки назначили агентами Центра и отправили «обучаться» под присмотром. Всё шло гладко, пока Сироэля не переклинило, и он не решил начать свою игру. Хотел снять метку Марууны и вернуть себе свободу — и угодил прямо в лапы чужого плана. Ангел сжал пальцы, но чуть успокоился, ощутив ладонь демона у себя на плече. — Я сам превратился из стороннего наблюдателя в действующее лицо этой пьесы уже после того, как Марууне и Сироэлю поручили найти ключ Соломона, позволяющий влиять на печати. Без него затея Бальдра не имела бы шансов на реализацию: созданный в Эдеме ритуал, просуществовавший почти три столетия, даже сломать-то без ключа было затруднительно. Исследовательница пыталась отыскать артефакт с помощью другой печати — прозрения, но смогла увидеть лишь вас и никаких иных следов того, что было ей нужно. Это уж потом ее напарник решил, что если туманные предсказания печати и ошиблись, убедиться в этом проще всего обыскав ваши хладные трупы. Заодно и опасный падший был бы устранен. Именно так на Землю попал взрывной эльф и ваш покорный слуга, призванный на помощь Абаддоном, опасавшимся потерять свой последний шанс на спасение. Иронично, что информацию о готовящемся на вас покушении ему слил сам Бальдр в попытке опередить собственного взбесившегося агента. — Дальнейшее вам более-менее известно. Сироэль облажался, попытался скрыть следы своих действий, но удачно наткнулся на меня. Я подстроил похищение меча Андраса и передал его находящемуся в отчаянии после смерти любовницы ангелу. Даже проследил, чтобы тот смог попасть в Эдем раньше Бальдра и как следует разворошить это поросшее мхом болото. — Единственное, что мешало плану — это защита Бальдра, наложенная некогда его матерью. Пока был жив его фамильяр, он был практически неуязвим. Но тут ты, Ури, превзошёл сам себя. Выдержал пытки, выжил, и ещё и уничтожил фамильяра. В один момент бывший бог весны стал почти смертным. Он закончил так, будто поставил точку на хорошо выполненном отчёте. — Я жутко счастлив, что оказался тебе полезен! — язвительно прокомментировал ангел, когда понял, что рассказ Локи завершен. — Теперь можешь перейти к фонду отца Мендачи и тому, за каким чертом ты подсунул мне Алессандру. — Ты себя переоцениваешь, Ури, — возразил глава Таможни, выныривая из пучины воспоминаний. — Алессандра Дюваль — всего лишь одна из многих детей, над которыми Таможня некогда взяла шефство. Это началось не вчера и никоим образом не связано с тобой лично. Хотя-я-я… В случае с семейством Дюваль это, пожалуй, не совсем так. — Что ты имеешь в виду? — Тебе знакомо имя Селия Флуаринье? Послушница монастыря, некогда выходившая раненого юношу, прозванного впоследствии «Трователло» — подкидышем. — Более чем знакомо… — сипло выдавил Уриил, сраженный неожиданно нахлынувшими воспоминаниями. Да, он действительно вернулся в места, где некогда прожил свою первую после Схождения земную жизнь, но услышать имя, которое не произносил уже несколько столетий, было… волнующе. И ангел затруднялся сказать, в хорошем или плохом смысле. — Тогда, думаю, тебе будет интересно узнать, что девушка, ради которой ты чуть не отправился на костер инквизиции, пережила злополучную ночь в аббатстве святой Анны, сбежала во Францию и прожила счастливую и довольно долгую жизнь, став прародительницей целого рода, к которому принадлежит в том числе и семейство Дюваль, — глядя в ошарашенные глаза ангела, Локи не колеблясь забил последний гвоздь в его шаткое моральное состояние: — Да, Селия — сколько-то там раз прабабка Ани. — Невозможно… — прошептал Уриил, изрядно позабавив бога обмана. — Ну почему же? Весь мир — большая деревня, а некоторые из нас живут достаточно долго, чтобы рано или поздно повстречаться со всеми, кого некогда оставили позади. Или хотя бы с их потомками. — И это не та причина, по которой ты тринадцать лет подряд оплачивал обучение девушки? — не имея возможности хоть как-то поддержать деморализованного ангела, Андрас решил прояснить для себя несколько непонятных ему деталей. — Нет. Мои мотивы заключались совсем в другом. Дело в том, что мать Алессандры была нефилимом. — Черт возьми, — Уриил, несмотря на расфокусированный взгляд, направленный куда-то в центр стола, отчаянно усмехнулся: — А это многое объясняет! — Каким образом? — поинтересовался Андрас. — А таким! У нефилимов иногда проявляются некоторые способности их родителей. Кто-то чашки двигает, кто-то способен лечить мелкие травмы или же чувствовать приближение смерти. И если предположить, что дар Беатрисс Дюваль состоял именно в этом, то становится понятна затея с завещанием и столь отчаянное стремление устроить дочь, пока еще было время. Она чувствовала, что его остается все меньше, и пыталась успеть сделать все, что было в ее силах. — Верно, Ури, — согласился Локи. — Но есть и еще кое-что. Сама Алессандра. Твои сородичи об этом не распространяются, — как и о многом другом, но проблемы девочки вовсе не уникальны. Так случается, что некоторые нефилимы и их потомки рождаются с душой, плохо привязанной к их земной оболочке. Или это так ангельская их часть конфликтует с человеческой — точного ответа тебе не даст никто, исследований не проводилось, или же данные о них благополучно похоронены в каком-нибудь из ваших самых глубоких архивов. По симптомам подобное состояние похоже на аутизм, и если не знать подоплеки, разницы не заметишь. — Именно такими детьми занимался твой фонд? — догадался демон. — Да. Всего у нас на содержании было шестнадцать подростков: пять девочек и одиннадцать мальчиков. Последние, кстати, по каким-то причинам подвержены этому состоянию гораздо чаще. Как мы успели выяснить, пятнадцать наших подопечных пропали или были похищены в течение последнего месяца. — И что, никто этого не заметил? — хмыкнул демон. — Кому-то светит медаль за виртуозную работу. — Заметили, — покачал головой Локи, — но не сразу. Раньше наблюдением за подобными происшествиями занимался Центр. Его агенты отслеживали местоположение целого ряда целей и за небольшую хм-м… личную выгоду делились этой информацией с нами. К слову, большинство нефилимов, которым мы оказывали помощь, — сироты. Это для таких, как они, скорее норма, чем исключение: у ангелов не принято распространяться о компрометирующих связях — за такое можно ненароком и на перековку угодить, а уж если в результате еще и ребенок рождается неполноценным… Думаю, не нужно пояснять остальное. В любом случае, последнюю нашу подопечную, так удачно оказавшуюся под боком у одного из присутствующих за этим столом, печальная участь остальных по моим расчетам должна была минуть. Кто ж знал, друг мой, что ты выберешь именно это время, чтобы устроить свой сеанс непротивления злу насилием? — Конечно, валите все на бедного ангела! — немедленно надулся Уриил. — Сам-то ты что-то не торопился им на подмогу! И раз уж на то пошло, зачем нужны все эти магические сейфы и ежегодные зомбирующие письма? — Это звенья одной цепи, кстати. Видишь ли, по давно устаревшему договору между Таможней и всеми достойными упоминания организациями, мы не имеем права вмешиваться в дела суверенных рас, пока нас об этом не попросят. Все подростки-нефилимы находятся в ведении вышестоящих ангелов или же Центра, если нарушат установленные для них ограничения, покусятся на жизнь и свободу смертного и так далее. Следовательно, пока Центр все еще что-то значил, никакие поползновения с нашей стороны были невозможны: мы не имели права лечить или изучать болезнь этих детей, ангелы ими и подавно не занимались. Для их руководства они — выродки, не достойные причисляться к живым существам. Не дави на Рафаила общественность и опасения привлечь к себе излишнее внимание, он бы давно отдал приказ об их устранении. Поэтому наш фонд ограничивался минимально допустимыми воздействиями, не исцеляя, но облегчая жизнь тем, кому еще можно помочь. По этой же причине и о похищениях мы узнали слишком поздно, когда сделать было уже ничего нельзя. Я ответил на все ваши вопросы? — Почти, — обдумав услышанное, заявил Андрас. — Правильно ли я понимаю, что для полномасштабного расследования тебе нужна наша помощь? — Не уверен. Если вы действительно обнаружили какие-то зацепки, то я не буду тянуть и использую все доступные мне силовые методы, чтобы вернуть детей живыми и невредимыми. И в данном случае срать я хотел на мнение Центра или Рафаила на сей счет. Так что? Демон, выслушав непривычно жесткое высказывание Локи, задумчиво переглянулся с напарником, получив от того в ответ едва заметный кивок. — Хорошо. Ури, начнешь? Ангел, заполучив абсолютное внимание аудитории, еще раз кивнул и, достав из кармана замызганный листок с телефонным номером, заговорил: — Девушку похитили около четырех дней назад. В последний раз ее видели на занятиях в школе, дальше — провал. Нам удалось выяснить, что Ани часто заходила в гости к одному художнику. Зовут Николя Папантонио, живет на окраине Леньяго. Именно он слил предполагаемым похитителям график передвижения Алессандры. Из зацепок — телефон, с которого звонил неизвестный, и данные банковского перевода, с его помощью на счет Папантонио перевели две тысячи евро. В деле может быть замешан и домовладелец последнего, Фабио, принявшийся накануне похищения активнее обычного настаивать на возврате долга, и соцработник в Вероне, приходивший на квартиру Ани спустя день после похищения и не поднявший тревогу. Их обоих допросить нам пока что не удалось. — Хм-м, дай-ка сюда эту свою бумажку… — Локи проворно выхватил из рук ангела обрывок холста и, пробежав глазами по цифрам, достал из кармана брюк телефон, не глядя на экран отправив вызов кому-то из подчиненных. — Брукс, радость моя, пробей, пожалуйста, данные, которые я тебе сейчас перешлю. Нужны записи звонков и любая информация о владельце номера. — И еще одна просьба! — шепотом вклинился Уриил, безуспешно пытаясь разобрать слова отвечавшей Локи женщины. — Йена в Москве повязали спецслужбы после того, как он достал Андрасу незасвеченные документы. Не мог бы ты помочь его вытащить? Бог коварства, выразительно выпучив глаза и крутанув у виска указательным пальцем, снова заговорил со своей собеседницей, не меняя тон разговора: — Ах, да! Еще одно, Брукс: нашему летучему эскадрону вскоре могут понадобиться твои услуги. Организуй ребятам рейс до Москвы и теплую встречу. Сделаешь? Нет, не бизнес… Если я скажу, что именно им от тебя требуется, ты ведь расстараешься и купишь им два билета в багажном отсеке, я тебя знаю… Прекрасно, значит «трипл эконом» с неоткидывающимися сиденьями и местами у туалета, договорились! С ухмылкой выслушав ответ на том конце, Локи перекинулся еще несколькими ничего не значащими фразами с собеседницей и прервал разговор, с непонятным выражением воззрившись на двух разнополярных олухов, доставшихся ему не иначе как в наказание за былые прегрешения. — Все слышали? Прилетите на место — наберете известный вам номер, а Брукс организует все остальное. И не смотри на меня так, будто я тебе должен, как земля колхозу! — прикрикнул шеф Таможни на собиравшегося было возразить ангела. — Алессандра пока что перестает быть вашей проблемой. Сумеете вернуть Йена — поговорим. А, и еще… — уже поднимаясь со своего места и отодвигая от себя стакан с так и не выпитым кофе, добавил он: — Эта дрянь за ваш счет!