Воля и Душа (книга третья)

Труднее всего предсказать чье-либо прошлое.

Станислав Ежи Лец

 

Вира разбудил настойчивый стук в дверь, не прекращавшийся добрые минут двадцать. Стучавший, по всей видимости, учел ошибки предыдущих парламентеров, вылетавших из апартаментов фея на крейсерской скорости и исключительно ногами вперед, и не лез на рожон, но и оставлять его в покое, очевидно, не собирался.

 

Подобные визиты стали некой традицией с тех пор, как три дня назад Вир молча и не оборачиваясь ушел из развороченной тренажерки с твердым намерением никогда более не покидать четырех стен своей обители. Никакая сила во вселенной, кроме, пожалуй, Локи, не могла бы заставить его предпринять еще одну попытку возглавить оставленных на его попечение оперативников. Вот только их директор был чем-то занят, покинув базу в тот же день и перепоручив руководство своей заместительнице, не обладавшей ни достаточным авторитетом, ни запасом времени, чтобы одним своим присутствием восстановить моральный дух в их непростом коллективе.

 

Впрочем, утешало Вира то, что он был не единственным, кто отказывался появляться на рабочем месте, лелея собственные страхи и комплексы. Потрепанный их потасовкой Уорвик тоже не спешил показываться на глаза осиротевшим без него спецам из отдела боевой магии, заныкавшись где-то в противоположном конце базы и заливая травмы душевные и физические всеми имеющимися в его распоряжении горючими составами.

 

Вялый поток самоистязаний фея неожиданно прервал насмешливый голос, принадлежащий тому, кого здесь физически не могло находиться:

 

— Пора просыпаться, спящая, хм-м… допустим, красавица!

 

Резко вскочив в боевую стойку, Вир очумелым взглядом уставился на пришельца, пытаясь понять, каким образом тому удалось попасть внутрь. Помимо злости в его голове билась тусклая мысль о том, что он, пожалуй, сильно недооценил потенциал своего помощника. Кто бы еще, кроме Гриши, мог додуматься до столь элегантного решения и начать стучать в дверь уже после того, как зашел внутрь.

 

— Проснулся? Хорошо. — Голос мужчины был невозмутим. — Тут парни интересуются, когда ты, Карл, закончишь, в качалке бледен, недвижим, страдать раной и явишься-таки на наши тренировки?

 

— Никогда, — Вир рухнул обратно на кровать, натягивая одеяло на голову. — Пусть привыкают.

 

— Печально. Ты им так понравился.

 

— Гриш… — фей на краткий миг высунулся из-за последнего рубежа своей обороны и почти жалостливо посмотрел на донимающего его агента, — иди к черту, а?

 

— Нет, — спокойно ответил тот. — Лучше расскажу тебе одну историю. Она короткая, обещаю.

 

Гриша сел на край стула и начал:

 

— Я родился в Советском Союзе в семье крупного функционера министерства иностранных дел. Должен заметить, весьма впечатляющая должность, позволившая моему папаше побывать в доброй половине стран мира. И это в те годы, когда моя родина только и занималась, что поиском врагов и предателей среди своего же населения. Помню, из каждой поездки он привозил не меньше десятка бутылок с красивыми этикетками, которые я очень любил разглядывать и которые он потом раздавал своим коллегам и крупным партийным чинушам. Пожалуй, единственным, кто не заказывал ему привезти что-нибудь из очередной поездки, был сам Брежнев, предпочитавший пить исключительно эту свою Зубровку. Интересное в своей отвратительности было время.

 

— Так вот, каждый раз, возвращаясь из Штатов с очередных бессмысленных переговоров, которые тогда работники дипслужбы называли не иначе как посиделками у тефлонового Ронни, он, если выпадала возможность, привозил мне книжку с комиксами про моего любимого супергероя. Страшная банальщина за пару баксов с историями про байкера по имени Джона, который жил в Техасе и, путешествуя по всему штату на своем мотоцикле, боролся с несправедливостью. Всякий раз, когда Джону преследовали плохие парни, он умудрялся ускользнуть от них, перепрыгивая через каньон, на другой стороне которого располагалось его ранчо. В те годы я был заворожен его героизмом и ловкостью и не задавался вопросом, почему ни один из бандитов не удосужился объехать этот чертов каньон по кружной дороге, застав главного героя врасплох. Но суть не в этом. Каждый раз, когда по сюжету Джона вот-вот должен был пролететь над пропастью, я перелистывал несколько страниц, до одури опасаясь, что если их прочитаю, он может не долететь. Ошибиться всего лишь раз, не рассчитать скорость и рухнуть с обрыва — и все по моей вине. Потом я безжалостно вымарывал опасные страницы, не глядя заштриховывая их карандашами.

 

— Ты был очень странным ребенком, — хмуро констатировал Вир, не спеша вылезти на поверхность и так и не понимая, к чему только что выслушал весь этот бред.

 

— Весьма вероятно. Может, именно поэтому я и не пошел по стопам отца, так и не став продолжателем его номенклатурной династии, как он о том мечтал. Но из истории своего детства я вынес несложную, но крайне полезную мысль и теперь намерен поделиться ею с тобой, хочешь ты этого или нет: самой страшной ошибкой в твоей жизни станет та, о которой ты точно знаешь, что мог ее не допустить.

 

— Не слишком очевидный вывод, — буркнул Вир, непроизвольно проявляя интерес к рассказанному: — Что-то случилось с Джоной?

 

— Не знаю, — усмехнулся Гриша, разводя руками, — в одной из частей дела для него обернулись совсем уж круто, и я, испугавшись, выдрал несколько страниц из книжки, спалив их папиной зажигалкой. А в следующей части за рулем байка оказался уже сын Джоны. Кстати, потом, по прошествии многих лет, я так и не смог разузнать название этого комикса или найти о нем хоть какое-то упоминание.

 

— Погоди… Но какое ты имел отношение к тому, что происходило в этих твоих книжках? Это же чушь полнейшая! Что с того, что ты боялся читать эти истории целиком? Ты бы все равно никак не помог тому, кто был в них описан!

 

— Абсолютно, — с радостным лицом кивнул мужчина. — Ты прав, то были всего лишь глупые детские страхи, абсолютно иррациональные, но это не делает вывод, который я сумел из них извлечь, неверным или менее ценным для тебя: в твоих силах не допустить будущей трагедии. Шеф назначил тебя руководить всеми нами потому, что тебе есть, чему нас научить.

 

— Угу. Например, как превратить тренировочный бой в кровавую баню?

 

— Но ведь никто в конечном счете не пострадал, не так ли? А вот парням неплохо было бы знать, с чем они могут столкнуться на боевых миссиях.

 

— А то до этого они об этом как будто не догадывались! — неуверенно отозвался Вир, все больше сомневаясь в правильности своего затворничества. Каким-то образом Грише в очередной раз удалось выбить его из колеи своими бредовыми разглагольствованиями.

 

— Ты удивишься, но да. Для людей, работающих на организацию, которая ежедневно работает со всякого рода чертовщиной, нам поразительно редко доводилось пересекаться с нею лично. Мы, естественно, проходим всякого рода тренинги и осуществляем силовую поддержку и прикрытие, но припомни сам, когда в последний раз ты видел Скуггу со своим отрядом на передовой? Максимум на миссиях по зачистке, где нужнее были навыки по уборке трупов за теми, кто побывал там до нас, чем умение вести бой с противником.

 

Это заявление стало для Вира неожиданным. Он всегда по большей части плевать хотел на происходящее за пределами его кельи и покидал ее лишь по прямому указанию шефа, да и то не с первого раза. Но ему-то казалось, что боевая группа под командованием ручного оборотня Локи пользовалась у того безграничным доверием.

 

— С чего бы вдруг такое пренебрежение вашими талантами?

 

— Ты что, не замечал? — изумленно поинтересовался Гриша.

 

Вир пожал плечами:

 

— Мне обычно слишком плевать на людей, чтобы озадачиваться подобными дилеммами. Возможно, мне и казалось это странным, но потом я перевернулся на другой бок и попросту об этом забыл. Но ты не ответил.

 

Мужчина, оценив подход своего непосредственного начальника к происходящему вокруг, лишь покачал головой:

 

— Да, не всякому под силу лишить меня дара речи. Ты уникум, босс! В общем вот тебе новость: наш отдел — фикция. Чертов очаг из папье-маше! Каждый из нас в прошлом профессионал своего дела, и все мы согласились на эту работу считая, что можем совершить что-то стоящее… Уж точно более значимое, чем просиживание штанов на базе. Хотя, мне всегда казалось, что дело тут вообще не в нас, а в Ску. Шеф таким образом щадил его после того, что случилось с предыдущим отрядом под его руководством. Об этом-то ты хотя бы помнишь?

 

— Кажется… — задумчиво буркнул Вир, испытывая некое подобие угрызений совести. — Что-то такое было лет двадцать назад… Или тридцать? Помню период в пару лет, когда шеф довольно напряженно относился к моим шуткам про методы приготовления человечины.

 

— Всё понятно, — Григорий закатил глаза. — Ладно, слушай сюда. Меня тогда ещё вообще в штате не было, но я, кажется, знаю об этом больше, чем ты.

 

Он устроился поудобнее и продолжил:

 

— Тридцать два года назад Ску с группой отправили на очередную зачистку какого-то новоявленного «властелина мира». Ничего необычного, у эльфов время от времени пробивает крышу, и они начинают штамповать кольца всевластия или внезапно планировать массовый переезд на мифическую прародину. Такое у них бывает.

 

Гриша помахал рукой, словно отметая лишние детали:

 

— Научную часть мне никто толком не объяснил, но шеф с Фредди называют это темпоральным психосоматическим регрессом. Типа магия, что поступает из мира людей и питает остальные миры, иногда приходит… ну, скажем так, с лёгким душком. И если на Земле модным становится какой-нибудь образ эльфа или орка, то его «реальные версии» начинают — волей-неволей — слегка подстраиваться под шаблон. Квантовая запутанность, хрен поймёшь.

 

Он пожал плечами:

 

— Но, как бы то ни было, миссия у ребят была штатная: вывалиться из портала, вмазать по башке местному поработителю вселенной и его перегретым фанатикам — и свалить до того, как аборигены сообразят сколотить экспедицию, чтобы швырнуть в вулкан очередного полурослика.

 

— Вроде же речь шла о кольце? — недопонял Вир.

 

— В оригинале. Но подобные события — лишь отражение мыслей сотен миллионов людей. Поэтому вряд ли стоит ожидать от них особой точности. Насколько мне известно, пару раз в подобных историях речь шла вовсе и не о вулкане даже. Уорвик рассказывал, что как-то раз дело вообще разрешилось с помощью какого-то пьяного в драбадан гнома и деревенского сортира, в котором бедолагу едва не утопили и лишь чудом успели вынуть до того, как тот захлебнулся. Впрочем, не уверен, что этот рассказ — не плод больного воображения Фредди от начала до конца.

 

— Идея понятна. И что пошло не так с заданием Ску?

 

— Да, в общем, в тот раз все с самого начала пошло наперекосяк. То ли ден Варга в кои-то веки сплоховал, то ли властелин мира попался особо зловредный и способный оказать реальное сопротивление, но только вся группа с момента десантирования на точку оказалась под ударом и попала под шквальный огонь, выполнив задание ценой потерь в сто процентов личного состава. Выжил каким-то чудом лишь сам Ску, но к работе так и не вернулся — исчез прямо из госпиталя и объявился только семь лет спустя, начав тренировать новое боевое подразделение. Но о том, чтобы он с того момента хоть словом обмолвился про свою предыдущую команду, и речи не шло — словно тех событий и не было никогда.

 

— Оригинально. И ты считаешь, что именно из-за этого происшествия босс возился со Ску как с хрустальной вазой?

 

— Отчасти. Впрочем, Ал и без этого всегда был склонен решать все проблемы Таможни в одиночку. Даже сейчас, когда по всем коридорам базы носится слух, что шеф чуть ли не древнее божество, дважды за день спасшее мир от апокалипсиса, по всему выходит, что сделал он это едва ли не самолично. Только с уходом ден Варги и твоим назначением на нас начали обращать больше внимания, чем на предметы интерьера. Но чтобы соответствовать возложенным на нас обязанностям, мы должны быть готовы. Ты, естественно, семь лет по нашим головам страдать не будешь, но как-то не хотелось бы на практике выяснять степень твоей к нам привязанности.

 

— Не прибедняйся. Сам сказал, что вы все и до попадания на работу в Таможню были профи в своих областях. А я вот, следуя твоей логике, — комнатный монстр, на котором можно отрабатывать приемы!

 

— Только если сам захочешь себя так позиционировать, — терпеливо возразил Гриша. — Смысл в том, что ты видел в жизни и знаешь о том, что происходит за границами базы больше, чем все мы вместе взятые, какими бы опытными себя не считали. И только от тебя зависит, захочешь ли ты этими знаниями поделиться.

 

— Блядство! — После пяти минут мучительных размышлений выдавил фей, зло отшвырнув в сторону пресловутое одеяло, которое до этого в процессе судорожных размышлений скатал в гигантский ком, как жук-навозник. — Черт, вот как тебе это удается, а?! Кашпировский хренов! — Вир на секунду завис, шевеля губами. — Это же ведь он у вас мертвых по факсу воскрешал? Не помню. Короче, со мной пойдешь, речь держать буду! И почему, кстати, шеф считает тебя плохим лидером? Мозги ты мне промыл выше всяких похвал…

 

***

 

Сразу отправиться в путь не вышло. Виру пришлось послать Гришу разыскивать разбежавшуюся по базе команду, а самому попытаться привести себя в порядок после трёхдневной комы. На ходу разминая задеревеневшие от длительной неактивности мышцы, фей все же спустя сорок минут покинул место своего затворничества и направился в соседнее крыло, где его должны были дожидаться его неизвестно отчего воспылавшие энтузиазмом подчиненные.

 

Проходя мимо одной из лестниц в подвальные помещения, он притормозил, мысленно решая для себя, есть ли у него время разобраться с еще одним зудящим в голове вопросом. В итоге решив, что те, кто ждал его три дня, смогут подождать и лишние тридцать минут, Вир развернулся и быстрым шагом направился к уходящим вниз ступеням.

 

В архиве было по обыкновению тихо, холодно и мрачно. Свет здесь почти не зажигался, и многие сотрудники именовали их главного архивариуса Мирдина минотавром, рассказывая байки про то, что ночью тот с завываниями бродит между громоздкими шкафами, содержащими в себе тонны отчетов обо всех сторонах жизни Таможни, и утаскивает к себе в логово припозднившихся на смене клерков. Вир в байки не верил, но всё равно вздрогнул, когда архивариус бесшумно возник у него за спиной, держа в руках чайник с поднимающимся от его крышки паром.

 

Старик коротко хмыкнул в пушистую бороду, вроде бы приветливо, и так же молча исчез за ближайшим стеллажом. Считая, что приглашение прозвучало достаточно ясно, Вир последовал за ним.

 

Он вышел в «сердце лабиринта» — прямоугольное пространство, окружённое высоченными картотечными шкафами. Посреди стояло рабочее место Мирдина: монументальный стол в форме перевёрнутой «П», похожий на саркофаг, если бы кому-то пришло в голову делать гроб с встроенными канцелярскими ящиками и доверху заваленный какими-то свитками и кипами пожелтевших от времени бумаг. Вся эта конструкция располагалась на некоем подобии трибуны, так что суховатый и низенький архивариус мог при желании смотреть свысока даже на самых рослых посетителей, сидя в своем излюбленном коричневом кресле, к которому для облегчения доступа вели три невысокие, обитые войлоком ступеньки.

 

Но сегодня Мирдин решил проигнорировать свой пьедестал. Вместо этого он расположился у его подножия за маленьким раскладным столиком, разливая кипяток в заварочный чайник. На серебристом подносе рядом стояли две фарфоровые чашки и башенка печенья.

 

Удивление Вира давно вышло за пределы нормы — и всё же он продолжил удивляться, когда заметил источник освещения, от которого по всему пространству кабинета разбегались ослепительно-яркие солнечные зайчики. Посреди помещения прямо в воздухе висело вполне всамделешнее деревянное окно с беленой рамой и украшавшими ее изразцами, словно бы позаимствованное у видавшей виды деревянной избушки. В подвале. На секретной базе. Про наглое игнорирование законов физики речь уже даже не шла.

 

Мирдина же вся ситуация нисколько не смущала. Закончив с чаем, он поспешно распахнул створки, впуская запах тёплого лета и вересковой пустоши.

 

— …что? — только и успел начать Вир, пытаясь сформулировать хоть один из сотни вертевшихся у него на языке вопросов.

 

Архивариус лишь хитро подмигнул и указал на деревянный стул рядом.

 

— Присаживайся, мой мальчик. Я, признаться, ждал тебя. И не удивляйся тому, что видишь. Всего лишь небольшие бонусы, положенные старику по выслуге лет.

 

Вир натянуто кивнул, чувствуя, как сводит мышцы шеи, и придвинул стул поближе. Сев, он с подозрением уставился на чай в фарфоровой чашке, словно ожидая, что тот бросится на него с ножом наперевес.

 

Решив, что вряд ли его собираются отравить, Вир в конце концов сделал пробный глоток Мирдинова варева, пахнущего мятой, ромашкой и чем-то до боли знакомым, чему он не смог бы подобрать подходящих слов, даже обладай достаточным для этого словарным запасом. Слишком знакомым. Запах почти забытого детства, которое он пытался вспомнить десятилетиями безуспешно. Вир едва не подавился, вцепившись в край стола и пытаясь удержать ускользающее ощущение — как сон, полный чудес, который не успел ухватить и который рассыпается песком между пальцами.

 

Мирдин, устроившись напротив, наблюдал за ним поверх чашки. Увидев, что фей наконец выровнял дыхание, старик мягко улыбнулся:

 

— Спрашивай, малыш. Ты ведь не зря пришёл.

 

— Да… — Чай странным образом очистил сознание Вира настолько, что привычный уровень бешенства, с которым фей по обыкновению подходил к решению любых повседневных вопросов, вдруг оказался ему недоступен. Состояние успокоенности выводило его из себя хуже паники. — Там… в зале… это были вы? — фею странным образом не хватило духу назвать сидящего перед ним человека на ты. Не иначе как старый пердун подлил в его чашку лошадиную дозу транквилизаторов! — Вы сказали мне заморозить огонь Уорвика?

 

— Да, мой мальчик, это был я, — старик чуть виновато наклонил голову. — Прости, что пришлось напугать. К тому моменту я уже успел позвать на помощь нашего достославного руководителя. Он, как ты знаешь, умеет обращаться с огнём и способен одолеть даже хлад зимних фейри. Но до его прихода вам нужно было как-то продержаться. Малыш Уорвик невероятно талантлив, но ему недостает жизненного опыта.

 

Малыш?! — Вир едва не поперхнулся. — Да этому хмырю лет за сто!

 

— Вот именно, — невозмутимо подтвердил Мирдин. — Горячность юности не дает ему порой мыслить здраво. Да и его прошлое… — Мирдин на секунду отвел взгляд. — Но не будем пока об этом.

 

Вир покосился на остатки чая.

 

— Вам вообще очень многое известно. Обо мне. О Локи. Вы… откуда это всё знаете?

 

— Я работаю в архиве, мальчик мой! — заливисто рассмеялся старик. — Тайны сами стекаются ко мне. Хочу я того или нет. Впрочем… есть и другая причина. Раз уж у тебя наконец проснулся интерес к миру, я напомню тебе кое-что важное.

 

Он пожевав губу по-мальчишески, посмотрел на Вира с неожиданной теплотой.

 

— Мы уже встречались с тобой очень-очень давно. Ты тогда еще был совсем юным, восторженным феем. А я, как и сегодня, заваривал тебе этот чай.

 

— Погоди… — Вир нахмурился и поставил чашку на стол, пока руки не задрожали. В голове Вира отчаянно билась какая-то мысль, пытаясь то ли достучаться до хозяина, то ли пробить ему черепную коробку и вырваться наружу. — Мы жили очень уединённо. У нас вообще никто не бывал… Разве что делегация королевы пару раз заезжала. Раз в несколько десятилетий она устраивала осмотр своих владений и наносила визиты Семьям.

 

— Именно! — Мирдин захлопал в ладоши. — Молодец, мальчик. Ты всё-таки помнишь, несмотря на старания королевы выбить из твоего сердца все светлое, что в нем было! И если постараешься, вспомнишь и меня. Я был пажом и учеником Морганы.

 

— Учеником зимней королевы?.. — Вир побледнел. — Как я мог этого не заметить? Мы жили рядом столько лет!

 

— Так бывает, — мягко улыбнулся старик. — Но да, всё верно. Это долгая история… и тебе стоит её услышать.

 

Он сделал глоток чая и продолжил:

 

— Ты, конечно, знаком с легендой о Камелоте? Король Артур, круглый стол, фея Моргана…

 

— О какой именно версии речь? — решив отложить рвущиеся с языка вопросы, уточнил Вир. — О той, что рассказывают люди, или той, что была на самом деле? Впрочем, плевать, я знаю их все.

 

Одобрительно кивнув, Мирдин продолжил:

 

— Они похожи. Люди приукрасили события, переврали, как водится, все даты, но суть осталась прежней. Моргана, изгнанная в первый раз и утратившая доступ в мир людей, не успокоилась. И спустя века попыталась вернуться.

 

Вир сглотнул. Спина неприятно похолодела. Он до сих пор с ужасом вспоминл те дни, когда малодушно прятался под крылом у Локи, до кровавой юшки боясь того, что его повелительница вновь призовет своего верного раба на службу.

 

— Я слышал… — прошептал он.

 

— Из последних сил она дотянулась до мест, откуда её изгнали, и первым делом явилась ко мне. Требовала продолжить мое служение, хотя я был тогда уже женат и давно отошёл от магии. Ты ведь умный мальчик и уже догадался, как меня звали в ту пору?

 

Долгая пауза. И едва слышный шёпот:

 

— Да, Мэрлин.

 

— Умница! — расхохотался старик, чуть не выронив блюдце. — Мы с Морганой, хоть она и была некогда моей учительницей по части магии, выкрав меня, как и многих других, из мира смертных, сильно расходились в представления о том, какой дорогой следует ступать человечеству. Она свято верила, что поклонение древним силам, тысячелетиями обитавшим среди людей, было единственным путем, я же придерживался весьма прогрессивных по тем временам убеждений и даже допускал, что магия, которой владели фейри, не делает их богами, а лишь, уж извини, ярмарочными фокусниками, паразитирующими на недальновидности алчных и малодушных.

 

— Я не в обиде, — откликнулся Вир, некогда и сам считавший, что все попытки глав Семей возвыситься, заигрывая со смертными, выглядят более чем нелепо для первых и губительно для вторых.

 

— Получив очередной отказ, как и много раз до того, разозленная и уставшая от моего бунтарства Моргана убила мою семью и заточила мое тело на Авалоне, острове, плавающем в безграничной пустоте внеземелья, где я когда-то обучался магии у ее прислужников, и который позднее сделался моей тюрьмой. Королева фей закрыла проход на остров лабиринтом, физически преодолеть который оказалось невозможно. Но для того, чтобы в конце концов одержать над ней победу, этого мне и не потребовалось.

 

— Ты так спокоен… — отметил фей, совершенно другими глазами глядя на ветхого старика, которого вся Таможня считала полезным, но давным-давно устаревшим аксессуаром. Увидеть в нем великого мага, которому считающий себя всемогущим Уорвик должен бы заглядывать в рот, оказалось непросто, но осознав это один-единственный раз, укрыться от этого знания было уже невозможно.

 

— Века прошли с тех пор, малыш. А старость, как ты знаешь, если и не учит смирению, то как минимум лишает возможности бурно реагировать на события прошлого. Впрочем, со своей семьей я все же некоторым образом встретился, если тебя это утешит.

 

— Мне не показалось? — осторожно уточнил Вир. — Тогда в зале ты явился мне в виде духа, только так я могу объяснить то, что почувствовал в тот момент. Ты ведь мертвый!

 

— Предпочитаю термин «альтернативно живой», юноша! — усмехнулся Мэрлин. — Впрочем, ты прав, безусловно. По земным меркам я покойник. Один шаг в свой мир — и я стану таким буквально. Я был один в тюрьме пять сотен лет. Когда Локи нашёл меня и предложил присоединиться к делу, это было… щедрое предложение. А уж то, что он превратил лабиринт Авалона в базу Таможни — настоящее чудо. Удивительно, как мало для счастья надо тому, кто провел несколько веков в разговорах с лишайниками!

 

— Охренеть…

 

— Ровно так я и сказал, когда впервые увидел, чем он всё это обустроил, — забавляясь бурной реакцией фея на его слова, Мирдин с короткой усмешкой продолжил. — Но, конечно, использована лишь малая часть лабиринта. Остальное… лучше не посещать.

 

— Интересная оговорка, — Прокашлялся Вир, пытаясь чаем запить свалившиеся ему на голову новости, — И зачем Локи все эти ухищрения?

 

— У этого места имеется множество замечательных свойств. К примеру, никто не может, пройдя его насквозь, вспомнить проделанный им путь или уж тем более составить точную карту. Это, кстати, одна из причин, почему у нынешнего штаба Таможни якобы нет выходов — пройдя через них, сотрудники забывали бы откуда вышли и почему. На самом деле, их ровно два и ими иногда пользуются.

 

— Кто?

 

— Те, кто прожил достаточно, чтобы возжелать заслуженной отставки. Идеальное средство защиты в некотором роде. Кроме того, на территорию базы нельзя переместиться через обычный портал, что исключает возможность нападения. Просто рай для шпионской организации, не готовой полагаться на честность своих сотрудников, цена каковой ей прекрасно известна.

 

— Но черт, как же это так? Я ведь жил рядом с тобой чертову уйму лет! Да бездна побери, я с толпами людей жил бок о бок на протяжении всей их жизни и умудрялся этого не замечать! — в конце концов не выдержал Вир, вывалив на Мирдина свой самый большой страх последнего времени. Для всех окружающих его поведение было данностью и лишь поводом для шуток, но сам-то фей знал, что когда-то любил жизнь и уж по крайней мере был способен поддерживать диалог с другими разумными существами дольше пяти секунд и чаще, чем раз в полгода!

 

— Боюсь, что ответ на твой вопрос не так прост, — Поразмышляв минуту, в конце концов отозвался древний маг. — Ты ведь наверняка не в курсе, как мне удалось одолеть Моргану после ее возвращения?

 

— Нет, — фей отрицательно покачал головой. — Я жутко боялся… — Вир споткнулся на полуслове, но потом решительно продолжил, словно заставляя самого себя: — Да, именно что до мокрых подштанников боялся, что королева опять призовет меня в услужение, а я, как и сотни раз до этого, не смогу ей отказать. Поэтому буквально забился под камень и не вылезал оттуда лет сорок, пока не перестал ощущать ее присутствие. А когда вылез, никто не мог сказать толком, почему ее больше нет.

 

— Мое последнее волшебство… — с ноткой грусти и не без самодовольства констатировал Мирдин. — Вы, альвы или фейри, как позже стали себя называть, удивительные существа. Ранимые, хрупкие и завораживающие. Именно поэтому я когда-то и согласился стать учеником вашей королевы, — старец прикрыл глаза, с наслаждением предаваясь воспоминаниям. — Сам ведь знаешь, что обучить волшебника можно лишь даровав ему полную свободу воли. Неслыханная уступка со стороны Морганы…

 

— Да уж, — скривился Вир, припомнив, как обучали его самого. Дарами и свободой воли там и не пахло.

 

— Я был очарован вашим народом и слишком поздно заметил, что ваша уязвимость ожесточила вас, сделав опасными и губительными для всего живого. У вас есть одна особенность, подтолкнувшая вас к этому. Беда народа альвов в том, что вы живете, лишь пока о вас помнят. Вам не нужно поклонений или жертв, как некоторым богам, питающимся за счет их паствы, достаточно памяти: пока мир помнит об альвах и их магии, альвы помнят о мире. В древние века, когда все наши миры сосуществовали вместе, это было несложно: ваш народ славился своим мастерством и ремеслами, вы были способны изготовить самые прочные доспехи и самые острые клинки, во всем превосходившие те, что могли измыслить даже цверги. Но с разрушением старого мира все изменилось. Ваша родина была почти разрушена, расколовшись на сотни отдельных фрагментов, многие альвы погибли, пытаясь спасти себя и своих близких, часть из вас разбрелась по уцелевшим мирам и смешалась с заново заселившими их расами. Гордый народ начал превращаться в легенду, а затем и в едва теплящиеся отсветы прошлого.

 

— Все это я в общем-то знаю, — пожал плечами Вир, действительно не услышавший для себя ничего особо нового. — От смешения нашего народа и Ванов получились эльфы, а от смешения с людьми — ирландцы. Но тут, я подозреваю, не обошлось и без изрядной доли инцеста.

 

— Ты прав. Хоть и не уверен на счет последнего, — усмехнулся Мирдин, — Но в общей канве все верно. Однако часть из вас не смирилась с грядущим забвением. Вместо того, чтобы вдохновлять умы смертных своим мастерством, вы стали поражать их рассудок страхом и вскоре стали олицетворением их худших кошмаров — фейри. Коварными и вероломными существами, обманывающими и похищающими смертных ради своих непонятных целей. Затем людям удалось вас изгнать, а уже после, много веков спустя я был вынужден применить против вашей королевы самую страшную кару, которую только можно измыслить для альва. Я сделал так, что ее забыли. Моргана была непобедима в сражении и неумолима в своей цели поставить человечество себе в услужение, но оказалась бессильна перед забвением.

 

— Но ведь истории сохранились? — нахмурился Вир, ужасаясь представить, каких сил потребовала бы подобная магия, наградившая амнезией все человечество. — Я имею в виду, рассказы про рыцарей круглого стола и великого Мэрлина только экранизированы раз эдак сто.

 

— Сохранились. Истории и сказки вообще всегда находят дорогу, пробиваясь сквозь время и магию как побеги сквозь гранит, — согласился старик. — Однако веры в них, способной питать героев, о которых они повествовали, уже не было. Но я тебе рассказываю это не затем, чтобы вызвать жалость к Моргане или к твоим соплеменникам. Я лишь хотел показать, что ты, мой мальчик, сделал сам с собой.

 

— Сейчас не понял…

 

— Это же очевидно! За века затворничества ты предал забвению сам себя. Отгораживаясь от окружающих, ты постепенно сам погружался в забвение, не замечая, как жизнь проносится мимо тебя.

 

— Так вот, как это ощущается, — задумчиво протянул фей, не до конца пока осознавая то, что сказал ему Мэрлин. — Но погоди, я же еще здесь? Зная мою старательность, за подобный срок я бы свел себя в могилу уже раз десять, разве нет?

 

— Не исключено, у тебя имеется неплохой якорь, — усмехнулся в бороду старик, как-то незаметно доедая с блюдца последнее печенье. — Локи, что бы про него ни говорили, не самый плохой бог на свете и никогда не забывает своих последователей. Говорю это по своему опыту! Впрочем, я о тебе тоже не забывал, — с печалью в голосе попытался успокоить фея Мирдин и, с кряхтением встав со своего места, легонько погладил его, не выказывающего ни малейшего недовольства, по голове. — Мне было страшно представить, через что тебе довелось пройти, но сам я боялся вмешаться и сделать хуже. В день нашей встречи уже в качестве сотрудников Таможни ты не узнал меня, да и как бы это было возможно, если мы виделись в последний раз в твоем детстве и моей юности? Я решил оставить все как есть и наблюдать издалека за тем, как ты оправляешься от перенесенных невзгод. Тебе понадобилось немало времени, но это и понятно. Эмоции людей быстротечны, как и их жизнь, чего нельзя сказать о феях. Но сейчас ты, насколько я могу судить, готов.

 

— Я в этом не уверен, Мирдин, — покачал головой Вир, удивляясь, каким образом старику удавалось так долго скрывать от него свои секреты. Воистину тот обладал железной выдержкой.

 

— Зато уверен я! — твердо возразил предмет раздумий фея. — Иначе бы не голосовал за твою кандидатуру на должность ден Варги. Так что вперед, малыш, задай жару нашим парням! Они тут разленились за последнее время, так что работы тебе хватит. Ну и помни, что я никогда не буду против, если ты заведешь привычку заглядывать к старику на чашку чая! Можешь даже прихватить с собой печенье…

 

***

 

Удивительно, но неожиданные откровения в архиве действительно подействовали на Вира благотворно. Без шансов, что прошлое хоть когда-то прекратит свое преследование, нет, оно будет поджидать его на каждой дороге, куда бы он не пошел. Но теперь призраки былого казались не такими страшными, а собственная участь — не столь печальной в сравнении с участью Мэрлина. Вот уж не думал Вир, что Локи удастся спрятать старика на виду у всех так, что и вездесущий Уорвик не станет докапываться до правды. Пускай он — Вир — все это время представлял собою пень с глазами, но остальные-то — нет! Впрочем, как догадывался фей, здесь секрет бога обмана был, как это часто случалось, прост, как все гениальное: сделайте тайну достаточно скучной, а все факты банальными до серости, — и никто не почешется ради попытки докопаться до сути. А что могло быть скучнее ветхого старика, заведующего складом древних, никому не нужных баек, одной из которых была его собственная история, а другой — история одного из зимних рыцарей фейри, ставшего работником таможни между мирами.

 

За этими размышлениями Вир машинально покинул архив, добрел до нужного ему помещения и, как оказалось, успел выйти в центр большого полутемного зала с высоченным потолком и стенами, отделанными мрачными черными панелями по нескольку метров в поперечнике каждая.

 

В этот раз он сказал всем своим подчиненным собраться в зале для магических тренировок, надежно защищавших всех находившихся снаружи от того, что могло происходить внутри. Оникс, которым были облицованы стены помещения, по сути представлявшего гигантский каменный куб с единственным входом и небольшой, укрытой за тонированным пуленепробиваемым стеклом галереей для наблюдателей, расположенной почти под самым потолком, был чрезвычайно магоемким материалом, способным остановить небольших размеров бурю на полном скаку.

 

Поняв, что своим незапланированным выходом успел притянуть к себе изрядное количество изучающих и удивленный взглядов, фей встряхнулся и вновь как в первый раз осмотрел свою собравшуюся в зале магических искусств команду.

 

— Значит так, — выдохнув сквозь зубы, начал Вир, стараясь не растерять с трудом накопленную уверенность под перекрестными взглядами бойцов своего отряда. — Для тех, кто еще делает вид, что не в курсе или каким-то образом пропустил мимо ушей треп Уорвика и устроенное нами три дня назад шоу, поясняю: я — гребаный рыцарь зимних фейри, что означает, что меня пытками, магическими манипуляциями, всеми видами наркотиков и черт знает, чем еще на протяжении многих лет делали ходячей машиной для убийства. И так уж случилось, что за все это время я не сдох в какой-нибудь канаве и теперь по совместительству являюсь вашим командиром. А это в свою очередь означает, что тех из вас, кто рискнет остаться в моей команде, мне предстоит обучить тому, как противостоять подобным мне существам, если вам когда-нибудь не посчастливится с ними столкнуться. Сразу предупрежу, что легко и беззаботно вам не будет, а еще придется поверить в то, что я, вопреки внешнему виду, знаю и умею куда больше, чем вы, и поступать сообразно этому знанию. На этом все. Те, кто согласен, могут разобрать инвентарь, остальным я желаю всего наилучшего и счастливой пенсии. Вопросы?

 

Бросив пронзительный взгляд на притихших бойцов и убедившись, что никто из них, даже стоящий в первых рядах Змей, и не подумал шелохнуться, Вир удовлетворенно кивнул собственным мыслям и развернулся к своему заместителю.

 

— Гриш?

 

Мужчина, подчиняясь еще неозвученному приказу, вышел чуть вперед, скинув с плеча здоровенный чехол с чем-то, по издаваемому звуку похожим на набор клюшек для хоккея. Наклонившись над своей ношей и вжикнув молнией, Гриша разом вытряхнул на каменный пол содержимое, оказавшееся целым снопом деревянных палок, отличавшихся от тех, что можно было найти в лесу наличием на каждой из них расположенных ближе к навершию трех медных колец с непонятными символами, напоминавших переключатели.

 

— Это тренировочные посохи, — пояснил происходящее фей, подбирая одно из орудий и начиная вращать на нем кольца, выставляя неярко вспыхивающие на них символы в определенной последовательности. — Спер… Одолжил в вотчине нашего доброго друга Фредди. Их используют для часто повторяющихся магических манипуляций или, как в нашем случае, для тренировок. Вас до них раньше не допускали, и вряд ли бы это когда-то случилось, не сложись обстоятельства должным образом, а кладовая в отделе магических разработок — незапертой.

 

— Это потому что маги из нас — как из дерьма пуля! — заметил откуда-то с задних рядов женский голос.

 

Вир, метнув взгляд в сторону бывшей израильской наемницы, выделявшейся среди окружавших ее мужчин разве что еще большими размерами мускулов, которую в прошлый раз умудрился даже не заметить, усмехнулся:

 

— Да, Хана, из меня тоже. Фейри, к числу которых принадлежу и я, не владеют магией в привычном понимании. Мы живем ей и ею же питаемся, но колдовать не в силах. Но этого и не требуется. То, что мы с моим дражайшим коллегой Уорвиком продемонстрировали в прошлый раз, было не только его магией, но и моей способностью ее поглощать и отражать. И вот последнему-то как раз можно обучить любого из вас. Меня в свое время учили… весьма оригинальным способом, — Вир усмехнулся, припомнив годы медитации в своей камере без еды и воды, магические пытки и избиения. Последнее — лишь для развлечения его тюремщиков, недовольных прогрессом обучения. — Вам я попытаюсь объяснить все необходимое менее болезненными методами, но не обессудьте, если ничего не получится.

 

— Вопрос! — ребячась, как в первом классе вытянул руку в воздух один из близнецов, Кирилл. — Дозвольте полюбопытствовать, вашбродь?

 

— Дозволяю, — решил подыграть парню Вир. Тот кивнул и деловито продолжил:

 

— Я чего спросить-то хотел… Кто, хрена лысого, вообще такие эти летние, зимние и демисезонные и почему вы у них рыцарь?

 

Фей был готов к подобным вопросам и, если честно, даже рад был отделаться от копания в своём прошлом как можно раньше.

 

— Начнём с простого, — вздохнул он. — Летними и зимними фейри прозвали народы эльфов и фей. Не мной и не вчера. Наверное, ваши предки решили, что стройные, светолюбивые эльфы больше подходят под «летних», а мы, любители тьмы, кошмаров и собственного холода, логично записались в «зимних».

 

Он помолчал, давая им переварить, и продолжил:

 

— При этом эльфы и феи веками почти не пересекались. Пара локальных стычек у порталов не считается. Так что вражду с детскими сказками лучше не путать.

 

Несколько пар глаз смотрели на него слишком внимательно. Вир чуть сместил акцент:

 

— Сразу скажу: любить нас вашему брату не за что. Фейри издавна интересовало только личное могущество. Семьи постоянно грызлись между собой, мерялись влиянием и количеством игрушек… то есть рабов.

 

Он коротко усмехнулся:

 

— Большинство людей вырабатывают магию, как батарейки. Мы ей питаемся. Уравнение простое. Столетиями фейри терроризировали земли людей, похищая первенцев и вообще всех, кому не повезло оказаться рядом с нашими капищами. Люди смогли переломить ситуацию только через несколько веков после появления христианства. И то, поверьте, не благодаря кресту. Но это сказка на другой вечер.

 

Он сменил тему, не собираясь слишком уходить в детали:

 

— Теперь о рыцарях. В обычной конфигурации рыцарь фейри — это человек. Молодой, сильный, с перспективами. Похищенный в наш мир и отобранный одной из знатных Семей для перевоспитания.

 

Вир рефлекторно передёрнулся. Горло пересохло.

 

— Процедура была… мягко скажем, крайне болезненной, — он сжал пальцы, будто пытаясь стряхнуть с них прошлое. — И долгой. Зато результат стоил вложений. Глава рода, воспитавший рыцаря, получал закованный в броню и магию танк, почти неуязвимый для обычного оружия и мало восприимчивый к ранам.

 

Близнецы синхронно присвистнули. Кто-то сзади хмыкнул. Вир продолжил более сухим, почти лекционным тоном:

 

— При этом рыцарь не становился бессмертным. Убить его всё ещё можно было хладным железом, как и любого фейри. Но фишка в другом: фей или фея, владеющие рыцарем, могли забирать его боль на себя. Человек превращался в берсерка, который продолжал идти вперёд, пока ему не отрубят руки по локоть, ноги по колено и голову по самый копчик.

 

Он чуть помолчал и добавил, уже глухо:

 

— Именно это чаще всего их и убивало. Тех, кто получал слишком серьёзные травмы, хозяева без колебаний добивали. Никто не хочет чувствовать, как умирает его собственный раб.

 

Вир сглотнул ставшую вязкой слюну и внезапно осознал, как давно не говорил так долго и так честно. В последний раз он объяснял подобные вещи Локи, и тому, по большому счёту, эти объяснения были не нужны.

 

— Так что, — подвёл он итог, — именно с таким существом вам с сегодняшнего дня и предстоит иметь дело.

 

Несколько человек неровно хохотнули. Фей скрестил руки на груди:

 

— Впрочем, я, как вы уже поняли, слегка выбиваюсь из стандарта. Мне «повезло» стать воспитанником самой королевы зимних. Она провернула невозможное: посвятила в рыцари своего сородича. Поэтому я одновременно и фей, и рыцарь. Чувствую магию как фейри и умею отражать её на врагов, как это делают рыцари.

 

Он поднялся, голос стал твёрже, чем позволяла его подростковая внешность:

 

— Я могу перехватывать движение энергий и предсказывать удары до того, как сигнал от мозга противника доберётся до нужных мышц. И многому из этого я постараюсь научить вас. Каждого.

 

Вир коротко кивнул в сторону группы:

 

— Скугга учил вас командному бою. Работать в связке, прикрывать друг друга. Это правильно. Но иногда вам придётся десять секунд выстоять в одиночку против твари, для которой вы выглядите как ходячий перекус. И эти десять секунд могут решить исход операции и вопрос, будете ли вы завтра завтракать или станете завтраком.

 

Он щёлкнул пальцами:

 

— Вопросов больше нет? Тогда берите посохи, ставьте режим «шок» и минимальную мощность и разбивайтесь на пары. Тому, кто хотя бы раз почувствует направление удара до того, как его получит, я лично куплю в баре пиво.

 

Группа зашевелилась, загудела, кто-то фыркнул, но посохи всё-таки взяли.

 

***

 

— Ну что там? — с порога выдал Уриил, врываясь в комнату к Андрасу.

 

Этот вопрос демон с момента их приземления в Домодедово и заселения в отель успел услышать бесконечное количество раз, и как и полчаса назад, ему все еще нечего было ответить своему напарнику.

 

Стоило отдать должное сотрудникам Таможни — билеты на их самолет пришли Андрасу на почту буквально через двадцать минут после ухода Локи и предполагали вылет самым ранним рейсом, организованным какой-то мутной фирмой, в мирное время занимающейся перевозкой мелкого рогатого скота и удобрений.

 

Оценив тонкую иронию неизвестного им благодетеля, Андрас вызвал такси и через десять минут вместе с Уриилом направлялся в аэропорт, бросив арендованный байк на парковке и злорадно размышляя, что на сей раз бешеной стоимости страховка наконец-то сослужит прокатной фирме хорошую службу, когда те отчаются отыскать свое имущество.

 

Молчаливые работники аэропорта приняли их под белы руки и, ускоренным порядком проведя через все круги пассажирских ордалий, отправили прямиком в небо. По прибытии их ждали забронированные два номера в ближайшем к аэропорту отеле и трансфер, доставивший напарников прямо к двери их временного обиталища. Едва Уриил с Андрасом успели расположиться и от скуки заказать себе в номер всевозможной еды, у них перед дверью возникла высокая грузная дама в шляпке, очках с толстой роговой оправой и в странно сидящей на ней бесформенной мантии темно-фиолетового цвета. Вновь прибывшая представилась Брюховой Зинаидой Федоровной, кратко отрекомендовав себя как «знакомая их общего друга».

 

— Ну что ж, мальчики, рассказывайте старушке Зине, чем я могу быть вам полезна? — жеманно вопросила женщина, и, присев в кресло возле телевизора, неторопливо достала из своей сумочки серебряную фляжку.

 

Видя, что ангел, невзирая на присутствие посланницы Локи и собственные слабые попытки прийти в чувство, практически засыпает, демон молча и не слушая вялые возражения, накрыл того одеялом и принялся самолично рассказывать внимательно слушавшей его женщине все, что знал на тот момент о ситуации с Йеном.

 

Рассказ, лишенный всякого рода полезных деталей, занял совсем немного времени, позволив Зинаиде Федоровне приложиться к своей фляге всего дважды. Впрочем, этого, видимо, хватило и на второй раз, допивая последние капли, женщина приступила к инструктажу:

 

— Значит так, из отеля пока ни шагу. Неизвестно, что ваш парень успел им рассказать и как скоро вас начнут разыскивать невежливые люди с целым списком неприятных вопросов. И если мне, мальчики, придется вытаскивать из застенков еще и вас, это сделает старушку Зину очень-очень недовольной.

 

— Вряд ли Йен расколется, — с сомнением покачал головой Андрас, размышляя о том, каковы их шансы оказаться в розыске у местных служб правопорядка сразу по прилету. — Кроме того, мы успели засветиться на паспортном контроле и доброй сотне камер в аэропорту.

 

— Расколется действительно вряд ли, читала я его досье, — безразлично отмахнулась женщина. — Хотя мальчики из безопасности умеют убеждать, поверь мне. Что же до вашего прикрытия, то за это можешь не переживать, дружок. Магнитные бури, флуктуации квантовый полей и парочка моих надежных контактов на пропускном пункте обеспечат вам невидимость. На сколько ее хватит — вопрос на миллион, но усугублять ситуацию на всякий случай не стоит. Каждую камеру в городе я вам не обезврежу.

 

— Понятно, — кивнул демон, не зная до конца, как ему реагировать на выдающиеся таланты сидящей перед ним шпионки, умудрившейся одним махом решить чуть ли не все их проблемы. — Тогда что нам делать сейчас?

 

— Ждать, — с внезапный металлом в голосе отозвалась Зинаида. — Я собираюсь подергать за кое-какие ниточки и хотя бы выяснить, какому ведомству посчастливилось так отличиться, что они оказались способны скрутить вашего воспитанника. Он ведь, проказник, неплохо умеет заметать следы. Ну, а после уж посмотрим, насколько глубокий тоннель придется выкопать до того бункера, в который его запрятали. Девочкой вашей, к слову, уже занимаются, — поднимаясь со своего места, походя бросила женщина. — Будут новости — вам сообщат первыми. Сами же тем временем отъедайтесь, отсыпайтесь и ждите моего звонка.

 

И они ждали. На четвертый день без новостей, когда Уриил от скуки перерешал все имевшиеся в его распоряжении сканворды, а Андрас перестал чувствовать собственное лицо от количества перепробованных им в минибаре бутылочек, ангел, зашвырнув исчирканную периодику с ярким обещанием на обложке «рассказать всю правду о шоу-бизнесе» в стену вместе с ручкой, решительно заявил:

 

— Нет, так дальше продолжаться не может!

 

— Хм-м-м?.. — демону потребовалось некоторое время, чтобы сфокусировать взгляд на напарнике и вникнуть в смысл произнесенных им слов. — Нам же сказали…

 

— Да плевать мне, что там нам сказали! — взбесился ангел, как на пружине вскакивая с насиженного кресла. — Я вообще спал, а на спящих указы богов не распространяются! Даже таких хитровыкрученных, как наш Локи.

 

— Интере-е-есная философия… И твои предложения? — протянул Андрас, нетвердо становясь на ноги и пытаясь дотянуться до лежащих на полу штанов.

 

— Доехать до Лехи, выпытать из него все подробности, а дальше…

 

Закончить мысль Уриил не успел, поскольку именно в этот момент на прикроватной тумбочке мерзко задребезжал мобильный телефон Андраса, заставив ангела умолкнуть, а демона — оставить попытки влезть ногой в штанину и вопросительно посмотреть на напарника.

 

— Ну бери уж, — махнув рукой, дал добро Уриил. — Вот ведь как ждали просто!

 

Прыгая на одной ноге, демон кое-как добрался до разрывающегося от невысказанности аппарата и принял вызов, сразу же включив громкую связь:

 

— Не за скучали, мальчики? — голос «Зинаиды» в трубке лучился жизнерадостностью. — Просыпаетесь и тащите свои очаровательные задницы ко мне. Транспорт — любой на ваше усмотрение, адрес передаст консьерж на стойке.

 

Не дав напарникам вставить и слова, подчиненная Локи оборвала связь, заставив вознамерившегося вступить в полемику Уриила возмущенно проглотить все, что он планировал высказать.

 

— Чтоб их всех! — Вместо этого ангел скептически осмотрел напарника и решил отыграться хотя бы на нем, раз уж остальных возможностей его лишили: — Ну что, алконафт, так поскачешь или для начала все же соберемся?

 

Сборы, заключавшиеся в складывании по рюкзакам небольшого количества личных вещей и сгребании звякающих последствий демонской меланхолии подальше в угол, где они не сразу бросились бы в глаза горничным, завершились достаточно быстро. Спустившись на пахнущем туалетным освежителем зеркальном лифте на первый этаж, напарники сдали ключи и получили взамен от немногословного работника отеля запечатанный конверт и заверения в том, что их проживание и сопутствующие ему излишества и набеги на минибар полностью оплачены.

 

Пройдя вращающуюся дверь и вдохнув полную грудь свежего воздуха, ангел вскрыл конверт и под гул очередного заходящего на посадку самолета вчитался в несколько отпечатанных на вложенном туда листе строк.

 

— Хм-м… Это не очень далеко. Какой-то закрытый частный клуб, если я правильно понимаю. И раз уж транспорт нам разрешили любой, предлагаю общественный!

 

— Ты мне так мстишь, что ли? — Уточнил все еще маявшийся последствиями похмелья демон, обозревая ехидную рожицу друга. — Мог бы просто из окна выкинуть.

 

— Мог бы, — с готовностью кивнул ангел. — И даже думал об этом — парапеты там невысокие. Но так бы ты слишком легко отделался: прыг, шлеп — и целая вечность без головной боли. Так что нет, Андри, нас с тобой ждет метро!

 

Озвучив приговор, Уриил немедленно кинулся приводить его в исполнение, потащив демона в сторону автобусной остановки, на которой стояло с чемоданами и сумками из дьюти фри человек пять, пытающихся сэкономить деньги на экспрессе до ближайшего вокзала, потратив вместо них свои силы, нервы и здоровье, пятьдесят минут бултыхаясь в непроветриваемой металлической коробке.

 

Наконец их транспорт, будучи уже изрядно переполнен, подвалил к остановке и, завалившись на правый бок, распахнул свое перегретое нутро, выпуская наружу очередную партию добровольных мучеников. Затолкав вяло сопротивляющегося демона внутрь, Уриил пробил купленные заранее в автомате билеты и уселся рядом с Андрасом, на всякий случай блокируя тому возможные пути отступления.

 

Демон же, за неимением более интересных занятий, да и каких-либо вообще, принялся рассматривать вваливающихся в автобус попутчиков, спектр которых варьировался от только что сошедших с трапа самолета офисных работников, выделяющихся более официозным стилем одежды и обреченностью в глазах, до дачников, принадлежность которых выдавали клетчатые сумки с горшками из-под рассады да неприлично довольный вид, вызванный отсутствием изжоги от дешевого самолетного вина.

 

Последней в салон пробилась низкорослая толстуха в оптимистично открытом сарафане, державшая под руку ребенка, заблаговременно зареванное лицо которого намекало, что поездка всем собравшимся предстоит во всех отношениях веселая.

 

Прогнозы Андраса стали сбываться сразу же, стоило автобусу отъехать от остановки. Вопли пацана и ответное злобное шипение его мамаши, сперва раздаваясь приглушенно, наращивали обороты с каждым проделанным ими мучительным километром. Постепенно к дискуссии стали подключаться и другие пассажиры, кто от раздражения, а кто и от скуки дополняя общий гвалт своими репликами. В основном коллективное мнение толпы свелось к советам уже в полный голос верещащей мамаше сделать запоздалый, но столь необходимый для общественного благополучия аборт. Родительница в долгу не оставалась и, потрясая персями и подбородками по всему телу, посылала отдельных советчиков в далекое путешествие, само по себе способное привести к беременности.

 

Наконец кому-то из участвовавших в свальной вакханалии удалось разобраться, в чем именно состояли изначальный претензии малолетнего возмутителя спокойствия, продолжавшего хлюпать носом и потоками слез увеличивать без того зашкаливающую влажность в салоне автобуса.

 

Причиной истерики оказался вопиющий факт неприобретения молодому растущему организму новой игрушки, что до некоторой степени роднило его с каждым, кому сегодня по воле судьбы посчастливилось оказаться именно в этом автобусе, поскольку большинство из них, кроме, разве что, ангела с демоном, могло при желании поделиться рассказом о похожей детской травме.

 

Автобус, тут же превратившись в движущуюся на скорости пятьдесят километров в час исповедальню для жертв родительской тирании, единым фронтом выступил против раздувшейся от возмущения мамаши, выставив ту едва ли не Гитлером, даром что в сарафане.

 

Раздосадованная до глубины души родительница немедленно оправдала данное ей звание и, дождавшись четырех часов пополудни, без объявления войны нанесла коварный удар своему отпрыску, во всеуслышание объявив, что вызвавшей столь бурную реакцию игрушкой была девчачья кукла, в отношении которой тот испытывал совершенно неуместные, на ее взгляд, сентиментальные поползновения. Тут уж мнение толпы, метущейся из крайности в крайность, вновь оказалось на стороне матери, выводя уровень всеобщего хая на недосягаемую доселе орбиту.

 

Теперь недавние доброжелатели стремились доказать вновь разрыдавшемуся пацану полную несостоятельность его требований. Особенно в этом деле отличился сидящий на соседнем сидении благообразный старичок, с улыбкой доброго доктора Менгеле без обиняков и с весомостью в голосе констатировавший:

 

— Будет в куклы играть — бабой вырастет!

 

Раздавшийся следом одобрительный гомон стал для Уриила последней каплей, и ангел, проигнорировав молчаливые предостережения демона, взревел на весь салон:

 

— Тогда по этой логике ты, дед, все детство провел в нужнике!

 

— Это еще почему? — вскинулся пенсионер, готовясь обрушить на голову смутьяна весь арсенал громов, молний и аргументов вида «вот ведь молодежь наглая пошла!»

 

— Потому что говно какое-то в голове! — припечатал Ури и, гордо поднявшись со своего места, стал прокладывать себе просеку в направлении выхода. — Андрюх, валим отсюда! Наша остановка… А ты, — ангел на секунду притормозил, поравнявшись с некрасиво потеющей и тяжело отдувающейся мамашей, — купи уже пацану гребаную куклу!

 

Оказавшись на притулившейся возле шоссе остановке, Уриил какое-то время пытался отдышаться, после чего развернулся, к ожидающему его неподалеку демону:

 

— Ни слова, понял?

 

— Более чем, — ехидно отозвался Андрас. — Всего одно замечание, если позволишь. Ты же в курсе, что нам надо было ехать до конечной?

 

— Да уж догадался! — рявкнул ангел, массируя себе виски. — Только у меня башка уже как в вате от этой блядской поездки! И вообще, это должно было быть твоим наказанием, а не моим!

 

— Тогда предлагаю считать меня наказанным. Я даже готов разориться на такси…

 

— Хрен с тобой, вызывай.

 

***

 

Спустя еще час окончательно протрезвевший демон и восстановившийся после пережитого стресса ангел выгрузились из такси, оказавшись перед металлической калиткой частного клуба, декорированной коваными виноградными листьями и небольшой латунной табличкой с латинским названием заведения и кнопкой вызова консьержа.

 

Воспользовавшись звонком, напарники вскоре оказались за воротами, продемонстрировав бдительной охране предусмотрительно вложенную Зинаидой в конверт визитку, дающую право на доступ внутрь. Получив подтверждение членства в клубе, расторопный персонал сопроводил двух гостей в зарезервированный для них отдельный кабинет — небольшую вычурно отделанную комнату за раздвижной дверью с мягкими креслами, сервированным на три персоны столом и персональным официантом, тут же подлетевшим принять заказ и также неслышно удалившимся спустя пару мгновений, с некоторым удивлением спеша принести заказанную Уриилом минералку.

 

— Неплохо они тут устроились, — задумчиво прокомментировал ангел обилие бархата, меди и стилизованной под старину гипсовой лепнины под потолком.

 

— С присущей всякой аристократии безвкусицей, — прокомментировала заявление ангела Зинаида, вплывшая в дверь так же неслышно, как и официант до того. — Ну, здравствуйте, мальчики. Ирландский кофе и не беспокоить! — озадачила женщина явившегося следом с подносом и двумя стаканами воды халдея, передавая тому свой плащ.

 

В этот раз помощница Локи выглядела не менее экстравагантно: в белых перчатках, странном, более всего напоминавшем тогу, светло-голубом платье в пол и вуалеткой на голове. Образ довершала массивная старомодная брошь с россыпью сапфиров у нее на груди и совершенно не соответствующая выбранному стилю планшетная сумка, которую женщина передала демону и величаво уселась на свое место, насмешливым взглядом осматривая принесенные напарникам напитки:

 

— Что, ребятки, на диете? Перебрали с дайкири на вечеринке?

 

— Лично я — подаю пример коллеге, — неприветливо заметил Уриил. — Может, к делу?

 

— Еще нет, — Зинаида, дождавшись своего заказа, благосклонно кивнула официанту и, дождавшись, пока тот растворится в атмосфере, отстегнула брошь, положив ту в центр стола, после чего надавила по очереди на несколько камней в одной ей известной последовательности. Неожиданно центральный камень украшения вспыхнул миниатюрным светлячком, на мгновение сделав воздух в комнате вязким и осязаемым, словно кисель. Спустя секунду ощущение пропало, и ангел с демоном вновь смогли начать дышать.

 

— Позаимствовала у Фредди одну из его игрушек, — туманно пояснила женщина в ответ на удивленные взгляды собеседников. — Отвращающий купол или как-то так. Здесь обычно не принято подслушивать, но к чему предполагать, если можно быть уверенной, правда? Итак, — шпионка ловко выхватила из рук Андраса свою сумку, достав из нее тонкую папку для бумаг и бумажный конверт с несколькими цветными фотографиями, которые начала раскладывать на столе перед напарниками. — Начнем с неприятного. Нам удалось отследить разговор похитителей с Папантонио. Сам телефон, с которого был сделан звонок, уже давно исследует просторы веронской канализации, тем не менее мы сумели опознать голос звонившего и установить его личность. Вот он, — Зинаида указала своим не слишком изящным пальцем с массивным перстнем на нем на первую фотографию. Там был запечатлен выходящим из машины мужчина лет сорока с единственной выбритой полосой волос на голове, в кожаной куртке и огромным количеством татуировок на лице и видимой части рук, большинство из которых, насколько мог судить Андрас, имела отношение не то к язычеству, не то к какой-то новомодной секте.

 

— Колоритный господин, — выразил общее мнение Уриил. — Мы должны его знать?

 

— Вряд ли, — пожала плечами Зинаида, подвигая изображение мужчины поближе к напарникам. — Савой Мнишек, мальчики, прошу любить и жаловать. Со всех сторон прелюбопытный экземпляр: польский радикал, в прошлом неофашист, а ныне — глава службы безопасности и личный друг медиамагната Аристарха Ямпольского, являющегося, по нашим предположениям, заказчиком похищения детей, поддержкой которых занималась Таможня.

 

— Как-как? — тут же переспросил ангел. — Аристарх Ямпольский?.. Ну тогда я не удивлен. Никто с таким именем не может быть в восторге от человечества. Кто он вообще такой?

 

— Фигура довольно непубличная, — пояснила женщина, указав на следующую фотографию, выложенную ей на стол, на которой был изображен невысокого роста представительный мужчина с седеющими волосами и грузной фигурой, упакованной в дорогой смокинг. — Сколотил состояние на весьма удачных инвестициях в пару околовоенных стартапов и частные корпорации, занимающиеся поставками вооружения. Ничего примечательного, но, как это часто бывает, половина прибыли подобных организаций проистекает от сделок с теми, по кому давно плачет международный трибунал. Ну и известность в подобной сфере, как вы понимаете, совершенно не приветствуется. Из увлечений — регулярно участвует в закрытых аукционах, распродающих реликвии, предположительно имеющие отношения к ангелам. Там почти всегда попадаются сплошь подделки, но случаются и исключения. Большинство из них через сеть оффшоров и аффилированных представителей в конечном счете оказываются во владении Ямпольского.

 

— Ого, преданный фанат? — хмыкнул Андрас.

 

— Преданнее многих, — подтвердила шпионка, вновь возвращаясь к фотографии Савоя. — Достаточно сказать, что некоторые бойцы в его личной охране, включая самого Мнишека — нефилимы.

 

— Черт. Как и все похищенные дети? — вытаращил глаза ангел. — Это уж точно не может быть совпадением!

 

— Именно. И наводит на целый ряд самых неприятных подозрений. Нам сейчас удалось выйти на следы работавшей в Италии группы и подключить к разбирательству местную полицию. Так что при небольшом везении вскоре у нас появятся ответы на вопросы.

 

— Полагаю, нас вы, Зинаида или как вас там, использовать опять не планируете? — хмуро уточнил Уриил. Женщина скривилась:

 

— Боги, мальчики, зовите меня Брукс. Терпеть не могу эту свою легенду. Какой родитель в здравом рассудке назовет дочь Зиной? Ну да не суть. Касаемо твоего вопроса — да. Мы с вами, ребятки, займемся вашим другом. — Оуберли опять полезла в свою папку и, достав из нее пару листов бумаги, развернула их лицом к себе, лукаво глядя на собеседников: — А теперь загадка. Есть предположения, за что его могли арестовать?

 

— Сомневаюсь, что за что-то безобидное, — пожал плечами Андрас, поневоле включаясь в игру Брукс. — Насколько нам известно, Йеном все еще может интересоваться внешняя разведка. И вряд ли у их интереса есть срок давности. Также Йен мог вызвать подозрения, заказывая ту долбанную партию удобрений, не говоря уж про фальшивые документы. Это могло стать последней каплей.

 

— Замечательно! — хмыкнула женщина, полностью удовлетворенная ответом демона. — А теперь, внимание, правильный ответ!

 

С этими словами Оуберли развернула на вытянутых руках документы из папки, давая напарникам возможность ознакомиться с их содержимым. Бегло осмотрев многажды откопированный и заполненный корявым почерком бланк, в котором при некотором старании можно было опознать постановление об аресте, Уриил неверяще вытаращился на Брукс, пытаясь уместить в голове полученную информацию:

 

— Какой еще к чертям собачьим студенческий митинг?!

 

Женщина, очевидно довольная произведенным эффектом, обезоруживающе развела руками:

 

— Если б я знала, малыш. Судя по всему, ваш парень позволил себе высказаться в социальных сетях по поводу качества принадлежащего институту общежития, в котором вы некоторое время назад устроили ту пренеприятную заварушку. Добавьте в уравнение пожарную эвакуацию и исчезновение студента — и вот вам результат.

 

— Вы про Валентина? — пораженно переспросил Уриил, — Но он же имп, к тому же работавший под прикрытием агент Центра, обвешанный бог весть какими магическими цацками — о нем все должны были забыть сразу же по завершении операции.

 

— Должны были. Вот только операция, я напомню, закончилась твоим похищением и последующей скоропостижной кончиной бесенка. Перед смертью он не успел активировать нужный амулет, так что выдуманный им аватар Валентин Власов все еще де-юре является студентом известного вам высшего учебного заведения, да к тому же числится пропавшим без вести, поскольку тело его обнаружено так и не было.

 

— Дьявольщина! — выругался ангел. — Я об этом и не подумал. Что нам со всем этим теперь делать?

 

— Радоваться нашей удаче, пупсик, — почти ласково хмыкнула Брукс. — Этот расклад позволяет нам выудить вашего парня из казематов без шума и пыли. Чем мы безотлагательно и займемся, поскольку всего лишь вопрос времени, когда кто-нибудь из тех, кто его арестовывал, одолеет сложить в уме два и два и нароет на паренька что-нибудь посущественнее трех сообщений в твиттере.

 

С этими словами Уоберли проворнее, чем можно было бы предположить, учитывая ее весовую категорию, вскочила со своего места, одним движением смахнув обратно в сумку все разложенным на столе бумаги, но неожиданно застыла, заметив, как несколько камней на ее броши начинают светиться ярче остальных.

 

— Или нет… — женщина задумчиво осмотрела артефакт, после чего резко накрыла тот ладонью, снимая с помещения невидимую защиту от посторонних ушей. — Готовьтесь, мальчики, у нас гости!

 

Вторя ее словам, в их кабинет почти сразу влетел давешний официант и, потерянно озираясь, словно все это время какая-то неведомая сила удерживала его от попадания внутрь, обратился к тому, кого счел за главного в этом собрании, то есть к Брукс:

 

— Прошу прощения за беспокойство, леди, но нет ли среди ваших спутников кого-то по фамилии Свиридов?

 

— Это буду я, — слегка помахал рукой Андрас, припоминая одну из своих многочисленных личин. — Чем могу быть полезен?

 

— К вам визитер, — поспешно отозвался работник клуба. — Какие будут указания на его счет? Он… очень настойчив.

 

— Ну что ж, в таком случае пусть заходит, — кровожадно ухмыльнулся демон, поднимаясь из-за стола и демонстративно заводя руки за спину, готовясь в случае чего встретить неведомого визитера всем своим арсеналом. Вторя его действиям Оуберли извлекла из сумки металлический футляр, вынимая оттуда обычную на вид перьевую ручку и демонстративно пряча ее в рукав своего безразмерного одеяния.

 

— И впрямь, дорогуша, — проделав означенную процедуру, женщина небрежно обратилась к растерянно наблюдавшему за ее действиями официанту, — к чему тянуть?

 

Получив недвусмысленные указания к действию, сотрудник клуба испуганно кивнул и поспешил выйти, через минуту вновь распахивая дверь перед непрошеным гостем:

 

— Прошу, проходите, вас ожидают.

 

Вошедший сразу после того, как отзвучало адресованное ему приглашение, мужчина преклонного возраста в кремовом костюме-тройке чуть раздраженным полупоклоном приветствовал всех присутствующих и, сняв с головы свою фетровую шляпу, водрузил на стол тяжелый старомодный саквояж с обитыми медью уголками.

 

Щелкнув застежками и подслеповато щурясь на свет, отчего морщины на его лице приобрели поистине геологические масштабы, непрошеный гость выудил из своей поклажи металлический тубус для документов. Начав откручивать крышку, мужчина наконец соизволил обратить внимание на свою аудиторию и недовольно проскрипел:

 

— Мое почтение присутствующему здесь маркизу Андрасу. Позволено ли мне будет передать адресованное его высочеству послание в присутствии непосвященных? — последнее слово пришелец едва ли не выплюнул, окатив презрением изучавшую его с ленивым интересом Брукс и начинающего потихоньку закипать Уриила.

 

— Я маркиз Андрас, свидетельствую и ручаюсь за своих спутников, — нехотя буркнул демон, выуживая из памяти установленную формулу приветствия официального представителя верховного совета, — Ты можешь говорить свободно, Карниван.

 

— Ты знаешь этого хмыря? — Немедленно поспешил разрушить ореол торжественности ангел, с удвоенной неприязнь глядя в ответ на собеседника демона.

 

— Его все знают. Карниван — чрезвычайный посланник совета. Правда, не припомню, чтобы за ним водилась столь вопиющая фамильярность и привычка вламываться к своим адресатам посреди разговора… — Не отрывая взгляда от все еще занятого разворачиванием своего послания демона, протянул Андрас.

 

— Я прошу меня простить, ваше высочество, — тут же склонился в поклоне демонский глашатай. — В свое оправдание могу заметить, что вас очень непросто найти. А я и так превысил срок доставки сообщения на два дня.

 

— То есть ты оправдываешь одну свою оплошность другой, Карниван? — небрежно поинтересовался Андрас, в ровные интонации которого тут же закралась явно ощутимая угроза. Судя по всему, это же почувствовал и посыльный, разом растеряв весь свой апломб и вызвав тем самым у наблюдавшего за ним Уриила приступ злобного удовлетворения. По всему выходило, что, несмотря на недозволенные сношения с ангелом и прочие неуместные ему по статусу действия и мнения, репутация Андраса в среде своих сородичей все еще не включала долготерпение и привычку оставлять нанесенную ему обиду без ответа, а ответственных за это — в живых.

 

В подтверждение его словам, посланник вздрогнул, как зачарованный глядя на правую руку демона, которую тот плавно опустил на стол, как бы случайно задев когтями лакированную поверхность и оставив на ней заметные невооруженным глазом отметины. Отступив шаг назад, мужчина наконец сумел справиться с футляром, вынув из него претенциозный, выполненный под старину свиток, перевязанный красными шелковыми лентами и прямо по центру опечатанный оплывшей сургучной печатью.

 

Потянувшись было к ней, глашатай замер, повинуясь предостерегающему жесту Андраса, а поняв, что от него хотят, кинулся вперед, спеша поскорее передать послание адресату и смыться. Вложив свою ношу в когтистую лапу демона, звякнувшую напоследок когтями как медвежий капкан, посланник отскочил, затравленно глядя на адресата.

 

— А теперь проваливай, — вкрадчиво посоветовал демон, небрежно вертя в пальцах свиток. — Думаю, что сумею уяснить, чего понадобилось от меня твоим хозяевам и без участия их шестерки.

 

— Б-благодарю вас, ваше высочество! Н-не смею более вам мешать… — Проговорив это, посыльный незамедлительно внял ценному совету и вылетел из кабинета, испарившись в пространстве, будто его и не было. И так ловко это проделал, что Уриил решил для себя поинтересоваться, не снабжают ли демоны своих курьеров перемещающими амулетами, дабы увеличить среди них процент выживаемости при исполнении.

 

Андрас же меж тем одним рывком содрал вычурный вензель и углубился в чтение, периодически хмурясь, когда натыкался на особо витиеватые формулировки в тексте свитка, написанному грубыми буквами демонского наречия, бывшего некогда родственником енохианского языка, но исковерканного своими носителями до неузнаваемости.

 

— Ну же, дорогуша, не тяни… — спустя пару минут тишины не выдержала Брукс. — Порадуй старушку свежими сплетнями.

 

— И меня! — согласно закивал ангел. — Мне тоже интересно. Могу предположить, что это все довольно серьезно и исходит от кого-то из самой вашей верхушки, поскольку последнего инкуба, рискнувшего назвать тебя маркизом, ты, если мне память не изменяет, провез через всю стойку того злосчастного бара в Ньюарке, посшибав придурком как шаром для боулинга всю тару с местным пойлом. Публика была в восторге!

 

— Вроде того… — в конце концов с напряжением в голосе отозвался Андрас и, подняв исподлобья взгляд на наблюдавшую за ним помощницу Локи, спросил: — Вы ведь и так знаете, о чем пойдет речь?

 

— Догадываюсь, — Оуберли меланхолично пожала покатыми плечами. — Но не наверняка. Предсказания — не моя сильная сторона, предпочитаю работать с фактами. Или хотя бы слухами, сплетнями и домыслами. Так что там у тебя, очередная война?

 

— Хуже, — мрачно отозвался демон. — Коротко говоря, это приглашение на собрание Клики, на котором должен быть выбран новый лидер демонов взамен трагически, безвременно и бла-бла-бла… упокоившегося Абаддона.

 

— Что-то я не слышал, чтобы демоны когда-то выбирали лидера голосованием, — усомнился Уриил.

 

Андрас с кислой рожей подтвердил:

 

— Они и не выбирали. Обычно со смертью какого-нибудь местного воротилы вся его свора шла стенка на стенку, после чего оставшиеся в живых сбивались в новую стаю под предводительством самого хитрожопого из уцелевших. С утратой Ипостаси и, учитывая масштабы возможных разборок, герцоги, судя по всему, решили немного отступить от вековых традиций.

 

— Прелесть какая. Очаровательное сообщество. И как долго тебе предстоит наслаждаться этой встречей старых друзей?

 

— Не мне, а нам, — поправил демон, хмуро глядя на напарника. — Ты приглашен вместе со мной.

 

— Чего-о-о? — выпучился Уриил. — Я-то там с какого бока? Я вообще архангел и рядом с демонами близко не стоял.

 

— Зато лежал! — хмыкнул Андрас. — Ты падший. А с ними у демонов, если помнишь, своя длительная история отношений. В ней, как мы с тобой знаем, ни слова правды, но это не мешает ей быть официальной, а оттого — единственно верной. Короче говоря, ты обязан присутствовать при выборе нового лидера и не исключено даже, что кое-кто из числа откровенных идиотов или провокаторов попытается отдать свой голос за тебя.

 

— Не было печали, — буркнул ангел. — И когда нам предстоит эта во всех смыслах дьявольская вечеринка?

 

— Собрание началось два дня назад и продлится еще одиннадцать.

 

— То есть тринадцать дней? — подсчитал ангел. — Серьезно? А жопу горбатого козла целовать тоже надо будет?

 

— Если не повезет — еще увидишь… — с непередаваемой смесью эмоций отозвался демон.

 

— Предлагаю разобраться с новыми обстоятельствами чуть позже, — задумчиво подвела итог молча выслушавшая пикировку напарников Брукс. — Но сомневаться в том, что времени у нас теперь еще меньше, чем я думала, не приходится. Собирайтесь! — Женщина встала и, подавая пример остальным, принялась торопливо одеваться. — Постараемся сделать все тихо и быстро.