Воля и Душа (книга третья)

Я не терпел поражений. Я просто нашел

10 000 способов, которые не работают.

Томас Алва Эдисон

 

— Вставайте, граф, вас ждут из подземелья! — ангел неласково пнул узкую, застеленную сероватым и многократно стиранным бельем кровать, на которой приютился демон.

 

Их прибытие на базу состоялось почти день назад и могло выглядеть хотя бы отдаленно героически, если бы не состоялось в том, что они в окружении хмурых вояк добрались до уже знакомой им офисной высотки, расположенной в пятидесяти километрах от столицы, с которой некогда начали свое знакомство с деятельностью Таможни. Там сопровождавшая их процессию Брукс довела напарников и заспанных и чуть осоловелых эльфов и Алексея в какую-то подсобку на последнем этаже здания, закрыв всю эту толпу в тесном, замкнутом помещении, чтобы через секунду, открыв ту же самую дверь, продемонстрировать им кардинально изменившуюся обстановку, ставшую куда более бетонной и в разы менее жизнерадостной, чем даже офисный опенспейс, битком набитый работающими за минимальный оклад клерками.

 

В качестве жилья им предоставили чуть ли не целое крыло здания, походящее на казарму с одинаковыми серыми комнатами, каждая из которых включала по-военному жесткую металлическую кровать с тонким как лист фанеры и настолько же пригодным для лежания матрасом, напольный светильник, тумбочку для личных вещей и отдельный закуток с душевой и туалетом.

 

Если бы вместо тонких, как бумага, деревянных дверей оказались решетки, Уриил бы не удивился, окончательно уверившись в том, что их под шумок решили упрятать в тюрьму. Наличие же разрешения свободно передвигаться по территории базы давало чувство странной недосказанности и неприкаянности.

 

Ангел почувствовал себя заброшенным и нагло игнорируемым примерно часов через шесть после того, как обосновался в своем новом обиталище, отличавшемся от конуры в приюте святой Анны разве что отсутствием солнечного света да дефицитом свежего воздуха, затхлый аналог которого поступал здесь через надсадно гудящую трубу потолочной вентиляции.

 

Все причины у Уриила были на руках: Йен, реквизированный Брукс на помощь фронту, удалился куда-то в заочно знакомый им отдел аналитики, руководимый небезызвестным Бенуа Лефевром; Фаддиль был вплотную занят своим семейством, в которое по совокупности статей был экстерном зачислен и Лаэф. Бывший эльфийский разведчик, насколько мог судить Уриил, чувствовал бы себя комфортно в любой, даже самой спартанской обстановке, покуда это гарантировало безопасность его жены и дочери. Также не последнюю роль в спокойствии мужа приняла сама Эссиль, первой согласившись пойти с нагрянувшим в их дом Виром и его отрядом. Для Сурифь же все происходящее было очередным желанным приключением, в которое юная эльфийка нырнула с головой, умудрившись переполошить, насколько успел подслушать ангел, изрядную часть служащих Таможни.

 

В итоге из всей их команды в качестве собеседников Уриилу достался лишь хмурый Алексей, не на шутку раздосадованный тем, что его снова выдернули из привычной среды обитания, но, как и всякий отставной военный, предпочитавший выражать свое недовольство в соответствии с уставом: молча и в одиночестве, да напарник-демон, в какой-то момент к негодованию Уриила попросту завалившийся спать «до выяснения». И именно последнего-то ангел и решил назначить своей жертвой.

 

— Что, дело тронулось? — Протирая заспанное лицо, поинтересовался Андрас, боком скатившись со своего койко-места.

 

— Нет! Зато тронусь я, если еще хоть час проторчу в одиночестве в этом могильнике. Короче, воздвигнись и развлекай меня!

 

— Сходил бы на разведку… — хмуро буркнул все еще не отошедший ото сна напарник, плетясь к умывальнику с холодной водой. Уриил в ответ возмущенно хмыкнул:

 

— А я и сходил! Три часа ходил. В тренажерках воняет, в магический отдел и к агентуре меня не пустили — рожей не вышел и под ногами, видите ли, путаюсь. В библиотеке и зимнем саду тоска смертная, на складе спер степлер. Вот, держи! — Ангел кинул напарнику здоровенную металлическую бандуру, которую тот едва успел поймать одной рукой, — Архив в подвале заперт на замок. Порадовала столовая — все соленое, жареное и во фритюре, даже витаминный салат! Понимают некоторые в правильном питании…

 

— М-да, судя по всему, предоставлять тебя и дальше самому себе чревато непоправимым ущербом для местных, — со вздохом констатировал Андрас, утирая лицо и шею жестким вафельным полотенцем. — Йена не видел?

 

— Мельком. Кажется, нашего сидельца купили с потрохами. Дали ему доступ к какому-то суперкомпьютеру с прямым доступом в базу Пентагона или хрен знает куда еще. В общем, мы его теряем, Андри!

 

— Если у Таможни действительно есть пароли от баз данных мировых разведок, то можно объявлять время смерти. Локи?

 

— Не-а, — со вздохом отозвался ангел. — Говорят, и впрямь свалил куда-то. Попытался залезть в его кабинет под предлогом, что степлер одалживал — вернуть хочу или, мол, вдруг дорогой начальник утюг перед отъездом забыл выключить, но меня его секретарша шуганула. Зверь тетка! Гвозди бы делать из этих людей…

 

— Было бы в мире гораздо гвоздей, — закончил за напарника демон, — А наши там как?

 

— Леха заперся у себя и дуется. Все не может простить мне полгода отлучки. Фаддиль весь в семье, а они в нем — не стал их отвлекать особо. В общем скучища.

 

— Ладно, я готов. Твои предложения? — Андрас нацепил на себя штаны и футболку, закончив тем самым свой марафет.

 

Уриил уже открыл было рот, намереваясь заметить, что для большей части его предложений одевался Андрас очень даже зря, но был вынужден прерваться, услышав какую-то возню в коридоре. Спустя несколько секунд в их каморку сунулась бритая голова корейца, радостно возвестившая:

 

— О, вот вы где оба! Так, парни, хватай мешки — вокзал отходит! Местное начальство зовет нас отсиживать седалища. То есть, пардон, заседать заседание. Сходняк у них планируется, короче!

 

— Всех зовут? — с безнадегой в голосе уточнил ангел, заметив, что в коридоре позади Йена уже столпились эльфы и хмурый Алексей, которого, судя по всему, тоже только что разбудили.

 

— Почему нет? Раз уж нас сюда засунули, могут хотя бы расщедриться и рассказать, зачем. — хмыкнул Йен, разворачиваясь и маша рукой куда-то в сторону соседнего крыла базы. — Пойдемте, нам туда. Вроде бы…

 

— А ты уже освоился, я смотрю! — чуть ревниво буркнул ангел, придирчиво осматривая все семейство Фаддиля в полном составе и примкнувшего к ним Лаэфа, о чем-то ожесточенно шепотом спорившего с хихикающей Сурифь.

 

— Беру от жизни все, — едва сдерживая возбуждение хмыкнул Йен, проходя вперед и возглавляя шествие их делегации. — Но ты бы видел, какие ресурсы у этих парней! Да и Лефевр их не промах оказался, информации нарыл как крот всего за пару дней. Ну да скоро сами все узнаете…

 

— Ладно, шут с тобой, предатель, — с преувеличенной грустью в голосе заключил Уриил, переключил свое внимание на остальных: — Вы там как?

 

— Милостью Богини, друг мой, — тепло улыбнулся Фаддиль, почему-то загадочно поглядывая на супругу. — Да, я бы хотел представить тебя Эссиль. Вы так и не успели познакомиться со всей этой суматохой…

 

— И потому что чья-та задница опять шлялась неизвестно где! — буркнул, не поворачивая головы идущий рядом Алексей, демонстративно разглядывающий лампочки и фактуру штукатурки на потолке — все для того, чтобы не встречаться лишний раз взглядом с ангелом.

 

— Может я сильно занят был! — тут же вспыхнул тот, маскируя возмущением собственную неуверенность. — А может я мир спасал? Может…

 

— Вам было стыдно, — мелодичным голосом с едва заметным акцентом закончила за него Эссиль, с теплотой глядя в глаза стремительно краснеющему Уриилу. — Я рада познакомиться с тем, кто так много сделал для моей семьи, эссе!

 

— Угу, давайте стыдить несчастного ангела, топчите его, бейте ногами все, кому не лень… — едва слышно пробубнил Ури, ругая самого себя на чем свет стоит. Справившись с секундным замешательством, ангел все же кивнул и поцеловал поданную Эссиль руку: — Здрасьте! Впрочем, как я понял, заочно мы уже знакомы.

 

— Все так, эссе, — подтвердила эльфийка. — Меня вы впервые увидели в доме Алексея, я же встречалась с вами задолго до этого, имея возможность быть лишь безмолвным наблюдателем.

 

— Притворюсь, что понял, как это возможно. И надеюсь, что хотя бы сейчас мне не грозит немедленная гибель от рук моих многочисленных и неугомонных врагов.

 

— Это не совсем то, о чем я пыталась предупредить вашего друга в своем предсказании, но в одном вы правы — здесь и сейчас все мы в относительной безопасности.

 

— Относительной? — тут же вклинился демон. Эльфийка подтвердила:

 

— Полной безопасности не бывает, а это место куда старше и обширней, чем вам кажется. Оно скрывает множество своих тайн, время которым, впрочем, еще не пришло.

 

— Вы знаете, где мы? — удивился Уриил. — Лично я ставил на какой-нибудь военный бункер.

 

— Вряд ли это то, о чем вы говорите, если я правильно поняла значения всех слов, — вежливо отозвалась эльфийка. — Но да, я нахожу это место знакомым. Нечто подобное я ощущала, когда пребывала во Сне. Это пространство похоже, но все же несколько отличается.

 

— М-да, приехали. Значит самим отсюда свалить не выйдет, — констатировал Уриил. — Впрочем, на что я, собственно, надеялся?

 

— Помнится, из Эдема ты сбежал так ловко, что тебя даже Локи найти не мог, — мимоходом заметил Андрас, припомнив исчезновение ангела во время их противостояния с Абаддоном.

 

— Угу, полцарства, полконя и полпринцессы тому, кто мне расскажет, как я это сделал! Я всего лишь попал в какой-то туман без пола и потолка и чуть не опух, сидючи там, пока меня не вышвырнуло где-то в акватории близ Портофино.

 

Демон, выслушав выданную напарником версию известных ему событий, вскинул бровь в легком удивлении:

 

— А вот об этом ты не рассказывал. Локи утверждал, что ты переместился через сырой портал без выходных координат.

 

— Звучит правдоподобно, — пожал плечами Уриил. — Кстати, напомни мне после всей этой возни обчистить местную базу данных на предмет какой-нибудь инструкции к моим гребаным способностям. Хочется уже перестать быть шляпой волшебника, из которой в любой момент невесть что вылезет.

 

— Мне бы сказал, — хмыкнул Йен, останавливаясь перед наглухо закрытой железной дверью, в нетерпении нажимая на кнопку звонка, расположенную рядом на матово-черной пластиковой панели. — У нас теперь есть ручной старший аналитик на посылках. О, а вот и здрасте!

 

Открывший им Бенуа кивнул в ответ на приветствие и посторонился, запуская всю процессию внутрь. Вопреки ожиданиям Уриила, за дверью не оказалось комнаты совещания. Вместо нее имелся подвешенный на закрепленных в стены, потолок и пол тросах металлический мостик, перила и пол которого были покрыты каким-то прорезиненным материалом, приглушающим звук шагов.

 

Пытаясь понять, куда их притащили, Уриил со всей тщательностью вглядывался в темноту окружающего помещения, в конце концов осознав, что они находятся в каком-то невероятных размеров зале, в центре которого словно бы парит в воздухе гигантский параллелепипед, выполненный из матового, слегка желтоватого металла. Мостик, по которому они продвигались, в какой-то момент резко уходил вправо, заворачивая за угол параллелепипеда, скрываясь в прогале между одной из его сторон и стеной внешнего помещения, сплошь усеянной угольно-черными и острыми даже на вид шипами. Такими же были усеяны и все прочие поверхности наружной камеры, своим видом напоминая вывернутого наизнанку ежа. Повинуясь своему любопытству, ангел вытянул руку в сторону, мимоходом коснувшись одного из шипов и с удивлением обнаружив, что тот тоже сделан из резины, и падение на такой скорее заставит вас подпрыгнуть, нежели пораниться.

 

— Это покрытие активного шумоподавления, — странно звучащим в этом помещении голосом, будто лишенным всех красок, пояснил идущий замыкающим Бенуа, заметив жест Уриила. — Основной зал совещаний сделан так, чтобы глушить любые звуки, поступающие извне и изнутри. Уровень шума здесь лишь на пару децибелов выше того, с которым сталкиваются между собой молекулы и атомы.

 

— Склеп напоминает. Хорошо укрепленный, — мрачно констатировал Алексей, нервно разглядывая сложносоставную дверь, ведущую во внутреннее помещение зала совещания, до которой они наконец дошли и толщина которой по самым скромным прикидкам была больше, чем ее высота. — А это все зачем?

 

— Шесть слоев свинца, титана и оникса, плюс активная магическая защита. В опечатанном состоянии внутреннее помещение способно выдержать взрыв ядерной боеголовки.

 

— Я же говорю, они тут неплохо устроились! — довольно хмыкнул Йен, словно сам был причастен к строительству этого бункера.

 

Лефевр, по-видимому завершив свою экскурсионную программу, протиснулся вперед, первым зайдя в проем двери, представляющий собой целый отдельный коридор с кучей выступов и скрытых задвижек и приветствуя тех, кто уже был внутри.

 

Зайдя внутрь с остальными, Уриил с удивлением обнаружил себя в довольно просторном помещении с высоким потолком, напоминающим современную версию анатомического театра и подсвеченным голубоватым светом потолочных прожекторов. По периметру помещения имелись невысокие трибуны с несколькими рядами стульев, на которых уже сидело несколько десятков человек, которых ангел мысленно разделил для себя на подгруппы: взлохмаченные и то и дело перебегающие от одной группки к другой, как чумные молекулы в пробирке — аналитики; тихие невзрачные личности, предпочитавшие сидеть, не привлекая к себе излишнего внимания — полевые агенты, среди которых ангелу даже удалось заметить мужчину в сером костюме-тройке с зализанными на пробор волосами, как две капли воды похожего на личного помощника президента одной из европейских стран, изредка мелькавшего в телевизионных репортажах рядом со своим патроном. Если это и вправду был один и тот же человек, то становилось ясно, что сегодня их допустили в святая святых Таможни.

 

Продолжив осмотр, ангел дошел взглядом до установленного в центре зала овального стола, растянувшегося почти на всю длину помещения и в беспорядке заставленного ноутбуками, стопками бумаг и пустыми бумажными стаканами из-под кофе. В центре всей этой хаотичной жизнедеятельности возвышался такой же овальной формы стеклянный аквариум, уходящий куда-то под потолок и заполненный беловатым дымом, по поверхности которого бежали разноцветные полосы газетных заголовков, котировки бирж и фрагменты каких-то отчетов, сменявших один другой.

 

— Голографический экран? — присвистнул позади Уриила демон, весьма падкий на всякие технические новинки, неустанно изобретаемые человеческой цивилизацией и, так же, как и ангел, с жадным интересом осматривающий открывшийся им вид.

 

— Он самый, — подтвердил его догадку Лефевр, как раз закончивший колдовать над панелью управления гермолюком, который теперь с негромким жужжанием принялся вращаться на трех своих огромных петлях, закупоривая зал как пробка винную бутылку.

 

Неожиданно для всех в уже почти закрывшуюся дверь с громким карканьем влетел здоровенный иссиня-черный ворон, заставив аналитика отпрянуть в сторону. Устроившая диверсию птица, беспорядочно хлопая крыльями, взметнулась под потолок, где и уселась, с неприятным металлическим скрежетом цепляясь когтями за один из прожекторов.

 

— Даже не спрашивайте! — Зло процедил Бенуа, поправляя оказавшийся у него на плече галстук и нервно щурясь на непрошенного гостя. — Проходите, рассаживайтесь на свободные места. Мы скоро начнем.

 

Последовав совету старшего аналитика, вся их процессия отправилась занимать свои места, оглядываясь по пути как группа китайских туристов. Сильнее всего, вероятно, были поражены эльфы, но вот насколько приятно — сказать было нельзя. Все же, в понимании Уриила, этому народу была куда ближе выращенная в дупле избушка, чем стальной могильник, не пропускающий света, звука и воздуха. Он и сам чувствовал себя здесь не слишком комфортно, признавая, впрочем, что некоторые секреты могут быть озвучены только в подобной обстановке, да и то не всегда.

 

Продвигаясь к выбранному стулу, который заблаговременно занял ему уже усевшийся неподалеку Андрас, ангел наконец увидел среди стоявших у гигантского экрана людей знакомые лица. Первой в глаза бросилась Брукс, не заметить которую можно было лишь при большом желании и прилагая к этому изрядные усилия. В данный момент ее собеседником был зеленоволосый парень с хищной внешностью, которая Уриилу оказалась знакома.

 

Виделись они в последний раз при не самых приятных обстоятельствах, о чем свидетельствовала напрягшаяся спина его напарника, также заметившего своего старого знакомого, отделавшегося в предыдущую их встречу разорванным горлом и путевкой в госпиталь. Вопреки ожиданиям, парень, словно почувствовав направленные в его сторону взгляды, не проявил никаких лишних эмоций, поприветствовав вновь вошедших скупым кивком и вернувшись к прерванному разговору.

 

— Итак, — через некоторое время хлопнула в ладоши Брукс, привлекая к себе внимание всех собравшихся под раздавшееся с потолка одобрительное карканье, которое она стоическим проигнорировала. — Все, кто сумел добраться, на месте, так что приступим. Для тех, кто присутствует здесь впервые — меня зовут Оуберли Брукс, и я являюсь заместительницей директора Таможни. Если вам и это ничего не говорит, то просто расслабьтесь и попытайтесь понять хоть что-нибудь из того, что будет здесь сказано в ближайшие пару часов. На повестке дня три направления: похищение нефилимов, недавние смерти наших агентов и ситуация с избранием нового владыки демонов. Бенуа, поскольку вашей группе за последние дни удалось продвинуться значительнее прочих, начнем с вас. Прошу.

 

Француз, кивнув и подхватив со стола планшет с вложенной в него небольшой стопкой бумаг, вышел на центр зала и, поколдовав некоторое время над ноутбуком, вывел на общий экран портрет человека, в обрюзгших чертах лица которого Уриил узнал уже знакомого им польского олигарха, впервые о котором они услышали от Брукс чуть более суток назад. Портрет, едва возникнув в аквариуме как какая-то диковинная рыба, принялся медленно вращаться вокруг своей оси, поворачиваясь к публике то одной, то другой своей залысиной.

 

— Итак, — начал Лефевр, — Представляю вашему вниманию генерального директора корпорации Новокол Аристарха Ямпольского. Многие здесь о нем уже слышали, мы занимаемся разработкой его финансовой империи уже несколько дней и на сегодняшний день он самый очевидный кандидат на роль заказчика похищений.

 

— Что на счет его мотивов? — с места уточнил один из агентов, высокий мужчина с длинными, забранными в хвост волосами. — Мы хотя бы примерно представляем, зачем ему это надо?

 

Лефевр кивнул, принимая вопрос к сведению:

 

— До этого я дойду через минуту. Несколько часов назад мы, благодаря помощи привлеченного эксперта, — в этот момент Бенуа стрельнул взглядом на ухмыляющегося Йена, — смогли получить доступ к частным серверам корпорации и скачать список их контрагентов и всю имеющуюся электронную переписку. Полный анализ данных за почти десять лет потребует значительных временных затрат, но даже первичный осмотр позволяет сделать очень серьезные выводы. К примеру, нам практически сразу удалось обнаружить факты, свидетельствующие о том, что пять месяцев назад Новокол начали сотрудничество с индийским фармацевтическим концерном Мбингуни, который сам по себе является примечательной организацией с весьма достойным списком учредителей, среди которых, в частности, ряд аффилированных с демонами предприятий и одно частное лицо — предприниматель из Арабских Эмиратов Нуфар Замин, более известный как Нафанаил — один из наиболее известных соратников архангела Рафаила.

 

— Совместное предприятие? — не удержался от вопроса Уриил, которому, судя по тону его голоса, совершенно не нравилось направление, в котором двигалось расследование Таможни.

 

— Именно, — подтвердил Бенуа и, перелистнув пару страниц на своем планшете, продолжил: — Но на основании подобной информации сделать каких-либо далеко идущих выводов возможным не представляется. Тем не менее, мы провели перекрестный поиск и обнаружили еще одну странность: сам Ямпольский и принадлежащие ему фирмы являются совладельцами многих компаний различной направленности, в том числе и некой ныне ликвидированной Золдан Лимитед Корпорейшн, штаб-квартира которой последние пять лет находилась в городе Линчепинг в Швеции. Эта контора попадает в поле нашего зрения уже не в первый раз, и нам достоверно известно, что в прошлом единственная ее цель состояла в том, чтобы служить юридическим прикрытием отношений между высшим руководством демонов и ее владельцем.

 

— И кто же наш счастливчик? — тут же поинтересовался совершенно не к месту обряженный в смокинг мужчина, сидевший к экрану ближе всех остальных.

 

— Небезызвестный всем вам Эйден Зорка, ныне покойный, — поспешил объявить Лефевр. — За более чем пятнадцать лет своего существования Золдан Лимитед вложила около ста пятидесяти миллионов евро в различные проекты, прибыль от которых впоследствии уходила правящей верхушке демонов. При этом данная фирма все эти годы активно сотрудничала и с бизнесом Ямпольского, продавая тому технологии, оборудование и многое другое. Однако с момента прекращения всех поставок состояние Ямпольского, похоже, не пострадало, что заставляет меня думать, что он почти сразу нашел новые каналы закупок либо же не терял их вовсе.

 

— Мбингуни? — вскинула бровь Оуберли, тут же получив от Бенуа подтверждение своей догадки.

 

— Именно. И это именно та самая причина, по которой я и моя команда считаем Ямпольского всего лишь звеном в цепи, которая ранее связывала Зорку с Рафаилом, официально друг с другом даже не знакомых. С помощью прокладки из нашего бизнесмена он умудрялся контактировать с ангелами, не вызывая подозрений у Абаддона и его соратников и в конечном счете был в курсе деятельности тех и других. Со смертью Зорки бизнес-империя Ямпольского всего лишь перешла под полный контроль другой стороны с Рафаилом в качестве конечного бенефициара.

 

— Не понял! — в конце концов не выдержал Уриил, едва не вскочив со своего места. — Мне одному эта логика кажется слегка дырявой? Раз эта Мбингуни поровну принадлежит ангелам и демонам, почему бы не заподозрить для начала последних?

 

— Это было нашим первым порывом, Уриил, — согласился с ангелом аналитик. — Но данную версию пришлось отвергнуть. Во-первых, нынешнее положение демонов можно мягко охарактеризовать как глубокий кризис. По этой причине все оперативное руководство их совместной с ангелами собственностью сейчас осуществляют последние. Нафанаил с этой целью даже несколько раз за последние три месяца вылетал в Индию, где и находится в настоящий момент. Эту информацию мы подтвердили. Кроме того, все косвенные улики указывают на то, что Ямпольский находится в сговоре именно с ангелами. Взять хотя бы его службу охраны. Вряд ли наличие в ней такого количества нефилимов можно назвать совпадением, равно как и ее численность.

 

— Численность? — хмурясь, переспросил Уриил. Ответила ему Брукс, коротким жестом чуть подвинув Бенуа с позиции основного оратора:

 

— Именно. У паршивца в подчинении отряд из более чем двухсот бойцов, больше половины из которых подтвержденно имеют как минимум одного предка из числа ангелов. Все остальные — различного рода фанатики, радикалы и прочий цвет нерабочего класса, включая, к слову, некоторых «чистильщиков» из числа бывшей агентуры самого Зорки. Получив имена, мои мальчики смогли опознать некоторых из них. Чего только мы не нашли в списке их шалостей, от промышленного шпионажа до организации вооруженной охраны и транспортировки отступников в лагеря для перековки.

 

— Твою мать! — едва слышно прошептал Уриил, так что расслышать его смог только демон.

 

— Ты об этом не знал? — так же тихо спросил Андрас, заставив Ури нервно дернуться и со злостью прошипеть в ответ:

 

— Нет, бля, только и занят тем, что организацией трудовых лагерей для перевоспитания грешников. Слухи были, но… — ангел прервался, заметив взметнувшуюся где-то на задних рядах руку. Тянул ее какой-то худощавый очкарик с жидкими обвисшими усами, за которые Уриил заранее готов был записать того в свое личные враги. Энтузиазм мужчины был столь велик, что он своим видом напоминал ангелу школьника-отличника, желающего сдать контрольную работу за двадцать минут до конца урока.

 

— Имеется впрос, — получив разрешение, выпалил он, в странной манере проглатывая гласные, словно имел ограниченный их запас и привык экономить, — Взможно ли пдрбнее узнть про эмн… прцедуру прковки? Офциальная инфрмция вглядит ндостатчной.

 

— Да, разумеется, — согласился Бенуа, с надеждой посмотрев на хмуро буравящего его взглядом ангела. — Уриил, могу я попросить вас поделиться некоторой информацией по теме? Ваши познания наверняка окажутся наиболее полными.

 

— Спасибо за доверие, мать вашу, — огрызнулся Уриил, но все же встал со своего места и развернулся в сторону задавшего вопрос мужчины. — В общем, это редкостная дрянь. Если кто-то из вышестоящих ангелов считает, что какой-нибудь из его подчиненных «запутался», — это слово он выплюнул так, словно оно было ядовитым и жгло ему гортань, — и рискует потерять крылья, то может отправить поломанного ангела на исправление. Там несчастному ублюдку препарируют мозги, заложат туда разумное-доброе-вечное и вырежут ненужные воспоминания, способные привести к рецидиву. Сама же процедура… В общем, достаточно будет сказать, что две трети подвергнутых ей ангелов заканчивают свою жизнь пускающими слюни приложениями к больничной койке.

 

— Благдрю за инфрмацию, — кивнул задавший вопрос агент, помечая что-то у себя в блокноте и тут же теряя интерес к теме, словно ее и не было.

 

— Да подавись! — шепотом, но так, чтобы услышали все присутствующие, окрысился Уриил, мстительно глядя в затылок вздрогнувшего от неожиданности человека.

 

Увидев, что ситуация стремительно выходит из под контроля, Лефевр поспешил вмешаться, вызывая огонь на себя:

 

— Прошу прощения, господа, давайте не будем ссориться! Тем более, что я еще не дошел до главного, и это определенно будет интересно присутствующим. Согласно полученным нами сведениям, неделю назад Новокол зафрахтовал турецкий сухогруз Акхишар, находящийся на тот момент в порту приписки в Стамбуле, для доставки частного груза из Генуи в Одессу. Согласно коносаменту груз состоит из ста семидесяти стандартизированных контейнеров, что уже само по себе подозрительно, поскольку вместимость подобного типа судов — более двух тысяч единиц. Как вы понимаете, подобный фрахт, если допустить, что это рядовая доставка, связан с огромными накладными расходами, на которые в здравом уме не согласится ни одна компания.

 

— Каков характер груза? — снова поинтересовался мужчина с конским хвостом.

 

— Одну минуту, Жереми, — Бенуа ринулся лихорадочно листать свои заметки. — Вот, в характеристике груза указано, что это промышленное и медицинское оборудование, но не это самое интересное. Согласно внутренним документам погрузочной компании, в порт было доставлено на один контейнер больше, чем указано в декларации. Исходя из этого можно предположить, что кто-то очень торопится доставить нечто очень ценное, не считаясь при этом с возможными рисками.

 

— Занятно выходит, мальчики, — задумчиво протянула Брукс, глядя куда-то сквозь старшего аналитика. — Примерно такая же странная картина у нас, к слову, складывается и со вчерашним покушением. Пока что все выглядит так, будто нападавшие даже не пытались заметать следы, вплоть до того, что билеты на рейс, которым они прибыли в Москву, заказаны из Польши, если верить банковским транзакциям. Большей нарочитости можно добиться только придя в тир и повесив себе на грудь ростовую мишень. Вариантов несколько: первый — наши противники были настолько уверены в своей победе, что решили не заморачиваться и действовать напролом, второй — все это подстава, Новокол не имеет к происходящему никакого отношения, а мы — идиоты и гоняемся за собственной тенью, ну и вариант третий — Ямпольский замешан и до сих пор действовал очень осторожно, но по какой-то причине именно сейчас вынужден торопиться и совершать ошибки. Лично мне интуиция подсказывает, что похищенные нефилимы все же должны оказаться на этом корабле, а мы — не совсем безнадежные придурки. Что там у нас по срокам, Бенуа?

 

— Эм-м, секунду… Корабль прибыл в порт через два дня после фрахта и не позднее четверга должен отплыть в пункт назначения. Таким образом у нас есть менее двух суток на разработку операции, если мы хотим получить возможность предотвратить поставку. Альтернативно можно попытаться перехватить сухогруз на рейсе, но это рискованно. Пленники оттуда в любой момент могут быть переправлены на другое судно, маршрут которого мы можем и не успеть отследить.

 

— Значит альтернативы отпадают, — констатировала Оуберли, скрещивая руки в замок у лица и напряженно всматриваясь в разложенные перед ней документы, — Бенуа, Вир, этот груз не должен покинуть порт отправки, понятно? Я жду от вас план операции в течение ближайших четырех часов.

 

— Я понял, — с готовностью кивнул француз, ловя на себе задумчивый взгляд начальника силового отдела, который выглядел серьезнее обычного и, во что Бенуа, несмотря на всю свою веру в чудеса, мог поверить с большим трудом, почти профессионально. Встав со своего места, фей подошел к аналитику, что-то негромко ему сказав, после чего оба отошли в дальний конец зала, горячо обсуждая детали предстоящей вылазки.

 

Демон, безмолвно наблюдавший за всей этой сценой, мельком оценил состояние Уриила, мрачность которого конденсировалась в воздухе и вот-вот должна была выпасть осадками на головы служащих Таможни. Хорошо зная нрав своего напарника, Андрас легко догадался, что ангел будет разрываться между приверженностью своему народу и тем фактом, что его собратья могут быть замешаны в весьма неприглядной афере, суть которой они все еще до конца не понимали. И уж совсем грозил доконать ангела тот факт, что их обоих, похоже, не планировали включать в число участников спасательной операции. Удержало Уриила от немедленного озвучивания своих претензий лишь то, что Брукс, отослав своих подчиненных с поручением и переключившись на следующую тему их собрания — демонов, взяла слово лично:

 

— Итак, ребятки, наша очередная остановка — выборы нового владыки. Сразу скажу, что это давно предвиденная катастрофа, развивающаяся по самому худшему сценарию из возможных: до последнего времени мы считали, что совершили все от нас зависящее, купили всех, кто готов был продаться и устранили каждого, кто подлежал устранению, сделав тем самым, как мне теперь представляется, только хуже. На текущий момент двумя основными кандидатами на пост нового предводителя демонов по-прежнему остаются Астарот и Велиал — оба не пользуются абсолютной поддержкой большинства, так что, кто бы из них ни победил в результате голосования Клики, не сможет сразу же приступить к исполнению своих обязанностей и будет вынужден тратить время, расправляясь с несогласными.

 

Брукс переложила несколько листов бумаги на столе перед собой и продолжила:

 

— Кроме того, взаимодействие между основными участниками демонского политического эндшпиля столь запутано и непостоянно, что предсказать победу того или иного кандидата с хоть сколь-нибудь приемлемой точностью не представляется возможным. И это даже не говоря про то, что сама по себе концепция плебисцита демонам в новинку, и в независимости от его результатов, все рискует закончиться междоусобным конфликтом, вероятность которого, по заверениям всех имеющихся у нас специалистов, на текущий момент составляет примерно восемьдесят семь процентов. Цель Таможни в данной ситуации — попытаться минимизировать возможные последствия конфликта для человечества и сдержать напор низших демонов, все больше выходящих из-под контроля.

 

— Вопрос. У руководства Таможни есть предпочтения в кандидатах? — уточнила одна из агентов, неприметная женщина неопределенного возраста, напомнившая Андрасу своими повадками, манерой говорить и старомодным клетчатым платьем, в которое была одета, учительницу младших классов. Впрочем, его мнение быстро изменилось, стоило лишь той докончить свою фразу: — И рассматривался ли вариант физического устранения кандидатов?

 

— Ничего не изменилось, — подернула плечами Брукс, — Мы по-прежнему поддерживаем победу Астарота, хоть и стараемся делать это как можно менее официально, поскольку слишком явная наша протекция почти наверняка сыграет на руку его оппонентам. Плюсы и минусы такого расклада тоже хорошо известны: у Астарота недостаточно силовой поддержки для открытого противостояния, но он единственный, кто способен и заинтересован восстановить полноценное функционирование Центра и навести хоть какой-то порядок в том бардаке, который сейчас представляют собой политические реалии демонов. В случае победы Велиала восстановление работы Центра почти гарантированно откладывается на неопределенный — если вообще существующий в природе — срок, так что его устранение превратится из теории в необходимость. И неизбежно приведет к войне! — припечатала Оуберли, оставив после своих слов звенящую тишину. — Да, ребятки, хороших новостей у меня для вас немного.

 

— А что насчет нашего участия в голосовании? — наконец не выдержал Андрас, обращая на себя внимание Брукс, оглядевшей демона с ног до головы так, будто впервые его видит.

 

— Не считаю это хорошей идеей. Ваши голоса наверняка попытаются аннулировать, причем самым тривиальным образом — аннулировав, с позволения сказать, вас самих еще до начала выборов. Но даже если предположить иной исход, особые сложности я предвижу с участием вашего коллеги, Уриила, — Оуберли задумчиво пожевала губу, пытаясь увидеть в лице мрачного ангела одной ей ведомое нечто. — Если вы задумаете вмешаться, вам придется до последнего не выказывать никаких явных предпочтений ни одному из кандидатов, в противном случае вы спровоцируете конфликт задолго до того, как мы успеем к нему подготовиться. Участие падшего в голосовании не имеет прецедентов и находится в некотором роде в серой зоне правовых традиций демонов, которые и сами по себе весьма размыты.

 

Андрас медленно кивнул и развернулся к своему напарнику, слушая как Брукс передает слово тому самому расфуфыренному типу в смокинге, ставшему зачитывать отчет о возможных причинах внезапного повышения количества смертельных случаев среди полевых агентов Таможни. Не видя для себя никакой пользы в том, чтобы вслушиваться в детали, демон пересел поближе к Уриилу, склонившись к самому его уху:

 

— Что думаешь на счет этого всего?

 

— Я думаю, что ты в свое время недостаточно усердствовал, уделывая одного зеленоволосого гада! — прошипел ангел, сверля взглядом дыру в спине стоявшего в отдалении Вира. — Какого хрена нас выкинули из нашего собственного расследования? Это ведь мы занялись пропажей Алессандры, так что могли бы хоть для приличия включить нас в отряд по ее спасению! И если кто-то из них думает, что разборки с похитителями меня не касаются, то я найду способ надрать Локи задницу и пояснить, что…

 

— Не стоит разбрасываться этим именем без нужды, юноша, — договорить ангел не успел — его пламенную речь прервал дребезжащий голос ветхого низенького старика, невесть каким образом оказавшегося прямо позади них. Лучисто улыбнувшись в свою густую бороду, непрошеный гость поспешил представиться: — Старший архивариус Мирдин к вашим услугам. И, как я уже сказал, не нужно сейчас поминать имена нашего достопочтенного директора всуе и подтверждать тем самым разнообразные слухи.

 

— Например? — неприветливо поинтересовался Уриил привлекая к разговору внимание эльфов во главе с Фаддилем, который, после некоторой заминки поспешил подойти к ним, замерев изваянием позади Андраса.

 

— Хватает всякого, — туманно откликнулся архивариус, с любопытством рассматривая эльфа. — Нынче смутные времена, и мы потеряли уже очень многих из тех, кто был нам дорог. А боги… Смертные охотно клянут их за невмешательство, но еще больше — когда те вмешиваются слишком часто. Добрый день, эссе, — старик внезапно отвесил вежливый поклон Фаддилю, заставив напарников обратить на него внимание. — Давненько я не видел среди нас представителей вашего народа, да еще и Мастера Руки. Рад, что это наконец случилось.

 

— Доброго дня, эссари, — в свою очередь с почтением отозвался эльф, даже использовав для обращения титул, предназначенный лишь для старейшин и почитаемых предков. — Я тоже рад здесь оказаться. Это место весьма… необычно, — в конце концов подобрал нужное слово Фаддиль, вызвав на лице Мирдина усмешку. — Друзья, я понимаю, что мое вмешательство несвоевременно. — Эльфийский шпион с сочувствием заглянул в безэмоциональное лицо Андраса. — Я не был в курсе столь серьезных разногласий среди твоего народа, друг мой.

 

Тот в ответ на сочувственный тон лишь едва заметно повел плечами, не спеша разделять переживания Фаддиля:

 

— Я тоже. Но ты ведь не из-за этого подошел?

 

— Да, — эльф замялся, — я понимаю, что встреваю не вовремя, но позволено ли мне будет задать всего один вопрос?

 

— Да давай уж, не тяни! — закатил глаза Уриил. — А то твои вокабулы уже длиннее самого вопроса вышли.

 

— Благодарю, — Фаддиль предпочел пропустить несколько грубую форму ответа ангела мимо ушей. — Мне стало интересно… Правильно ли я понимаю, что ваши агенты… — эльф замялся, пытаясь быть дипломатичным, — вмешиваются в дела не только людей, но и других разумных рас?

 

— Все так, мой мальчик, — согласно закивал старик. — И ваше присутствие здесь — наглядное тому подтверждение.

 

— Тогда, — осторожно продолжил Фаддиль, — я могу предположить, что среди сотрудников есть и другие эльфы?

 

— Ах, вот ты о чем! — Мирдин неожиданно расхохотался. — Ну да, разумеется ты удивился, за сутки не встретив тут ни одного своего сородича! Все очень просто: далеко не все из вас схожи легкостью нрава с тем юношей, который как раз сейчас, пока мы говорим, пытается разобрать по винтикам пульт управления шлюзом… — архивариус указал узловатым пальцем на Лаэфа, про которого все успели подзабыть, дав возможность эльфу вплотную заняться исследованиями окружающего мира, включавшими в себя откручивание всего, что плохо лежит. — Да и само здание базы крайне плохо влияет на существ вроде вас, привыкших к простору и жизни на природе, а не среди сырости каменных стен. На моей памяти были несколько попыток, но все закончились не слишком хорошо. Есть и другие причины, но о них… — старик помедлил, — как-нибудь в другой раз.

 

— Спасибо за ответ, эссари, — отступая назад с очередным поклоном, поблагодарил эльф. — И прошу меня простить. Не смею более мешать вашей беседе.

 

— Да стой уж, куда ломанулся… — нехотя пробухтел ангел. — Я тут всего лишь пытаюсь узнать, какого рожна местные яйцеголовые не хотят задействовать меня и Андраса в деле, где по их мнению отовсюду торчат уши и крылья моих, мать его, коллег. Как будто способны найти кого-то еще, кто бы всех их знал наперечет как облупленных!

 

— Вы только что сами и озвучили причину, Уриил, — сведя брови, такие же седые и пушистые, как и его борода, отозвался Мирдин, напрочь теряя всю свою веселость. — Будь сейчас на месте Брукс директор, вопрос может и не стоял так категорично, но девочка всегда отличалась резкостью суждений в некоторых вопросах.

 

— Девочка? — скептично уточнил Андрас.

 

— Для меня, если позволите, почти все дети. Не так уж много в мире осталось существ, способных потягаться со мной возрастом. Однако, возвращаясь к нашей теме, я уже сказал, что Оуберли слишком ценит свою работу и редко допускает неоправданные риски. Скажите, Уриил, если то, что вы услышали сегодня здесь, окажется правдой или более того, неполной и далеко не самой худшей ее версией, чью сторону вы займете?

 

Застигнутый врасплох подобным вопросом ангел замер, пытаясь дать хоть сколь-нибудь внятный ответ, но в конце концов сдался:

 

— Что вы имеете в виду?

 

— Я имею в виду, что вы не первый год знаете о некоторых… особых методах убеждения, которыми долгое время пользовались ваши сородичи. Но лишь сравнительно недавно, угодив в опалу и перестав занимать одну из ведущих позиций в вашей иерархии, пересмотрели некоторые свои взгляды. И даже тогда всего лишь самоустранились, отойдя в тень и не предприняв никаких активных действий. Погодите…

 

Старик жестом остановил рвущиеся у Уриила изо рта возражения, и тот, что удивительно, не посмел ослушаться:

 

— Лично я охотно верю, что вы полностью утратили предвзятость в отношении своих бывших соратников и в случае, если вина Рафаила будет полностью доказана, выступите в числе его обвинителей. Но я стар и не раз за свою долгую жизнь видел, как сильно способны меняться живые существа. Оуберли же не располагает ни моим запасом лет, ни моей мудростью и не хочет полагаться на веру там, где и без того вместо фактов приходится зачастую оперировать слухами и наилучшими из имеющихся предположений.

 

— Та-а-ак… То есть, я мутное говно и веры мне нет, я правильно понимаю? — Горечь, сквозившая в словах ангела, повисла в воздухе, накаляя разговор до предела, однако не было даже отдаленно похоже, чтобы эта вспышка хоть как-то повлияла на старца:

 

— Вы зря злитесь на меня, мой мальчик. Единственное, что вам в данной ситуации следовало бы сделать, так это ответить самому себе, готовы ли вы поверить в виновность своих собратьев? Легко обвинять во всех грехах демонов, бывших вашими врагами с незапамятных времен, благо те лишь рады приумножать их число, но достаточно ли вы беспристрастны для того, чтобы в случае чего оправдать их, покарав тех, кто действительно несет ответственность? Я бы сказал, что шансы определенно есть, ведь один раз вам это уже удалось. А что думаете вы сами?

 

Уриил застыл, беспомощно сжимая и разжимая кулаки и с какой-то невысказанной просьбой глядя на своего напарника, лицо которого могло посоревноваться в эмоциональности с гранитной плитой и не выражало ничего, кроме задумчивого ожидания. Впервые и в совершенно не подходящем для этого месте ангел вдруг задумался, почему Андрас все это время был с ним? Он ведь даже дал себе труд отыскать его тогда, когда сам Уриил вовсе не планировал быть найденным. Или все же планировал, но не был в силах признаться в этом даже самому себе?

 

***

 

Сколько ангел себя помнил, а было это знакомство длительным и не всегда приятным, над ним всегда довлели чужие стереотипы, подкрепляемые его собственным нежеланием докапываться до сути. Подобные стремления в среде ангелов никогда не поощрялись, в отличие от безоговорочной верности и чувства навязанного свыше долга. Имея за плечами вбитые в подкорку на уровне рефлекса убеждения, ему всегда было проще и привычней согласиться с чьим-то мнением, чем додумываться до своего собственного.

 

А уж мнений вокруг было предостаточно: его сородичи являлись, по собственным же заверениям, абсолютным добром, образцом творения и защитниками людей, которые их о защите никогда и не просили, что им прощалось в силу неразумности; демоны по ту сторону баррикад назначались таким же абсолютным злом, убийцами всего живого и безусловной деструктивной силой; мир вокруг и все их действия в нем были строго разграничены на необходимые, допустимые ради высшего блага и строго караемые. Превосходная черно-белая симфония, не допускавшая сомнений и полутонов.

 

Конечно, время от времени кто-то из них нет-нет да срывался. Очень сложно даже с помощью высшего блага оправдать нескончаемую войну, карательные акции и регулярные зачистки демонских поселений, бывших по сути своей актами устрашения и геноцидом мирных жителей. Летописи, разумеется, преподносили подобные события совсем в ином свете, но даже они не всегда могли объяснить, почему некоторое время спустя все исполнители воли Света слетали с катушек и отправлялись на «очищение разума».

 

О, это была целая отдельная сфера их жизни! Люди, не имея возможности и достаточного количества знаний, чтобы объяснить устройство собственных тел, изобрели за всю историю своего существования массу варварских способов врачевания, тщась исцелить рассудок трепанацией и обрезанием гениталий, импотенцию пришиванием яиц козла, а все остальные болезни — кровопусканием, но всем этим милым занятиям было далеко до методик, изобретенных ангелами.

 

Полиция нравов в их обществе процветала. Провинившихся или хотя бы заподозренных в неправедных мыслях, сомнениях, непокорности старшим или же излишней кротости в деле насаждения света, немедленно отправляли к мастерам разума — особому сорту ангелов, имевших свой подход к лечению подобных недугов.

 

Те никогда не кричали и ни в чем не обвиняли своих подопечных. Лишь тихим словом, перемежаемым методичными до рутинности пытками, способными продолжаться месяцами, убеждали их, что есть на свете вещи куда страшнее необходимости следовать некогда заведенным порядкам. Сведенным с ума болью и усиливающими внушаемость смесями жертвам подчищали память и возвращали в строй сломанными марионетками, готовыми отдать жизнь за веру ангелов в собственное превосходство.

 

Этого всего Уриил не помнил и помнить не мог — летописи на сей счет стыдливо молчали, предпочитая не вдаваться в излишне красочные подробности. Записывавший их Метатрон лишь под конец своей жизни начал позволять себе некоторые вольности в описании подлинного быта их народа. Для этого, как впоследствии стало известно напарникам, божьему писарю самому пришлось совершить грехопадение. Уриил же до осознания всего происходящего доходил мучительно и в одиночку, наблюдая за тем, как вели себя его собратья уже в новом мире, оказавшись запертыми среди людей и вынужденными заново отстраивать свое общество.

 

Схождение, формально уравнявшее положение всех и каждого на мировой шахматной доске, наглядно продемонстрировало живучесть старых традиций. А их первая война с демонами, в которую оказались втянуты и люди, закрепила впечатления, показав всем и каждому, на что все они способны.

 

Своими действиями во время тех событий не могла гордиться ни одна из участвовавших сторон. Это стало проблемой — блестящая до этого тщательно надраенным сусальным блеском граница добра и зла начала ржаветь и стираться, погружая ангела в пучину неопределенности формулировок и смуту сознания, стократ усилившуюся в момент его знакомства с Андрасом.

 

До того знаменательного дня Уриилу еще получалось кое-как плыть по течению, сохраняя подобие целостной картины мира у себя в голове. Но осознавать свое место в ней с каждым новым днем давалось все труднее. Когда-то давно ему сообщили, что он великий полководец, и ангел без долгих раздумий согласился играть эту роль. О, он был прекрасным актером: так заигрался, что чуть было не настоял на уничтожении целой цивилизации.

 

Когда его любовно выпестованные идеалы перестали устраивать бывших союзников, его перевели в разряд военных анахронизмов. Эдаких полубезумных, брызжущих слюной ветеранов, так много времени проведших в битвах и столько раз в них же контуженных, что уже были непригодны к мирной жизни с ее дипломатическими полутонами и вынужденными компромиссами.

 

Картина мира треснула, но устояла. Пускай теперь союзники были не более чем давними знакомыми, а сам он — музейным экспонатом, гниющим и превращающимся в компост под открытым небом, старые соперники никуда не делись. А значит — он все еще мог пригодиться.

 

Что двигало им в день их встречи с Андрасом Уриил не мог сказать даже по прошествии стольких месяцев. С ужасом ангел иногда размышлял, а потом гнал от себя отравляюще-ядовитую мысль, что в тот момент сильнее всего желал почувствовать себя объектом жестокого надругательства со стороны кровного врага. Поддержало бы это его давно подточенные и рушащиеся в пропасть идеалы? Вне всяких сомнений!

 

Пускай масштаб был бы уже не тот: не противостояние двух неудержимых сил, а банальное изнасилование в грязном туалете занюханного бара, но чем не повод напомнить себе о причинах ненависти к проклятым демонам? Но каково же было его удивление, когда вся затея пошла насмарку, а тот самый безусловный враг, проснувшись под утро в одной с ним кровати и бубня какие-то невнятные грубости, плелся заваривать своей «жертве» кофе.

 

Еще страшнее было думать, что те же попытки выставить себя «жертвенным агнцем» привели в итоге ангела и к признанию в любви Андрасу. Нет, разумеется, чувства были, иначе Уриил никогда не лишился бы крыльев, хоть бы и сто раз произнес слова, в которые сам не верил всей душой. Но сомнения… Маленький червячок, старательно грызущий его мозг и заставляющий думать о том, что его помыслы не были до конца чисты, никуда не делся, отъевшись за пролетевшие недели калорийными терзаниями ангела до размеров хорошего бульдога.

 

Ведь Уриилу вновь можно было чувствовать себя потерпевшей стороной, милостиво принимая подношения от демона, являвшегося, пусть и не напрямую, причиной всех его моральных терзаний. А уж каким оскорбленным он считал себя после похищения, когда узнал, что Андрас не кинулся ему на выручку сразу же. Что тому, не взирая на свои желания, пришлось выжидать, отправляясь на его спасение лишь тогда, когда для этого наступил подходящий момент! Какой прекрасный повод обидеться на весь белый свет и гордо удалиться в добровольное изгнание.

 

Так он думал поначалу, когда парил, как потерянный воздушный шарик в молочной пустоте внеземелья и потом, когда малевал на холсте свои бесталанные каракули. Правда, через пару месяцев, когда демон все не приходил и не приходил, мотивы ангела изменились. Его все больше снедали сомнения в собственной искренности, да так сильно, что под конец он уж понадеялся, что Андрас не заявится никогда и не станет вновь подвергаться его, Уриила, лицемерию.

 

Но он все равно пришел. И не просто пришел, но и не выказал ни малейшего упрека своему блудному другу, вновь заставляя того выдумывать причину своего бегства, в которую удалось бы поверить им обоим. Чем дальше, тем более явно Уриил осознавал, что никогда не позволял себе задумываться о чем-то слишком подолгу, боясь обнаружить внутри себя нечто такое, что очень ему не понравится. Андрас же наоборот, всегда казавшись отстраненным и даже холодным по отношению к окружающим, раз за разом переживал внутри себя целую бурю — ее отголоски падший ангел подсознательно чувствовал всегда, а теперь мог уже и убедиться в этом воочию благодаря своим ненормальным талантам. И при всем этом его демон всякий раз выносил свое решение в пользу Уриила, который уже сам себе казался недостойным даже сотой доли подобного отношения.

 

Неожиданно пазл в его голове с громким щелчком окончательно сложился в общую картину. Он знал, что ему нужно делать. Пускай теперь ему предстояло запутаться в себе еще больше, а любому стороннему наблюдателю нынешнее решение ангела наверняка показалось бы очередным приступом самодурства, ничем не отличимым от всех прошлых его поступков… Пусть так.

 

Зато у него имелись суждения близкого ему существа, которым он в какой-то момент стал доверять больше, чем своим собственным, окончательно себя дискредитировавшим. И он точно знал, чего именно в глубине души хотел его друг, пусть никогда и не выказал бы упрека, поступи ангел как-то иначе. Подобная жертвенность по понятным причинам изрядно злила: в который раз не Уриил был ее носителем, но с этим он разберется позже, а для начала — хотя бы начнет отдавать свои многочисленные долги.

 

***

 

— Мне нужно переговорить с Брукс! — Его заявление, озвученное спустя добрых пять минут непрерывного молчания, было встречено спокойным кивком Мирдина, разглядевшего во взгляде ангела нечто, что старику, по всей видимости, понравилось. Андрас и Фаддиль при этом выглядели порядком удивленными, явно не до конца понимая причины столь продолжительного «зависания» ангела и его резкой перемены настроения.

 

— Тогда сейчас самое подходящее время, — заметил архивариус, вновь обращая их внимание на происходящее в зале для совещаний.

 

Там к этому моменту как раз закончилась основная часть, и большинство агентов и рядовых сотрудников группами по несколько человек или по одному расходились, покидая стены защищенного бункера. Возле центральной зоны осталась только сама Оуберли да еще несколько человек, включая Лефевра, Вира и Йена, разговаривающих о чем-то уже втроем.

 

Судя по сосредоточенным выражениям на их лицах, мозговой штурм находился в самом разгаре и протекал невероятно плодотворно, невзирая даже на то, что обстоятельства знакомства хакера и фея, равно как и характер их взаимоотношений, сложно было назвать мирными.

 

Не произнеся больше ни слова, Уриил начал спускаться с трибун, вскоре оказавшись достаточно близко, чтобы расслышать разговор, происходивший между Оуберли и последним из докладчиков, вид которого так сильно не понравился ангелу. Расфуфыренный к этому времени уже завершил зачитывать свой отчет и перешел к неформальной части, что означало, если Уриил хоть что-то понимал в подобных заседаниях, что именно сейчас будут обсуждаться наиболее важные вопросы и приниматься все судьбоносные решения.

 

В подтверждение его слов, Брукс со вздохом отложила ворох бумаг, скопившийся на столе перед ней и негромко обронила:

 

— Давай по тем троим.

 

Мужчина, будто только этого и ожидавший, швырнул на стол планшет, который до этого держал в руках и с тягостным стоном плюхнулся в ближайшее к нему кресло.

 

— Веришь, Оби, хотел тебя порадовать, но… Пустота, чтоб ее! Авария, инфаркт и драка в подворотне… Мои парни обшарили там все сверху донизу, но не нашли никаких следов, указывающих на то, что это могли быть спланированные акции, даже гребаное нападение. Твоим ведь тоже не удалось найти кого-нибудь, кто бы мог за этим стоять?

 

— К моему прискорбию, — со вздохом отозвалась женщина, вновь скрещивая пальцы в замок перед своим лицом. — Вы что-то хотели, Уриил?

 

— Да, — ангел подошел ближе, привлекая к себе внимание окружающих. — Для начала задать вопрос. Вы действительно считаете, что конфликт между демонами неизбежен?

 

— Это ведь демоны, — пожала плечами Брукс таким тоном, словно сообщила первоклассникам, что небо синее. — Пацифизм — не их сильная сторона. Конечно, будет жалко, если их относительно устойчивое сообщество вновь вернется к привычным способам решения внутренних конфликтов, но нам хватает проблем и без тех, кому достаточно просто не мешать.

 

— И что, вы надеетесь занять место в партере и при этом уцелеть? Вы хоть осознаете, сколько народу поляжет, пока демонские кланы будут выяснять отношения друг с другом?

 

— Осознаю, — устало подтвердила Оуберли, — равно как и мизерность шансов этого избежать. Что вы от меня хотите, Уриил? Я не владею магией, зато обладаю талантом признать собственное бессилие там, где это соответствует действительности. И если вы надеетесь, что мы за столь короткое время успеем изменить многовековую натуру демонов, едва начавшую свои изменения, то я вас разочарую. Да, некогда нам удалось добиться того, чтобы должность владыки стала выборной, а не получаемой по праву сильнейшего наиболее кровожадным представителем породы. Тогда это было просто: Аббадон казался своим союзникам незыблемой силой, а процедура выборов — небольшой уступкой, костью, которую кинули ангелам, все пытающимся оберегать человечество от излишних потрясений. Сейчас же, в отсутствие явного фаворита… — голос женщины умолк, давая возможность Уриилу самому додумать детали. Тот, впрочем, выслушал пламенную речь заместительницы директора без особого энтузиазма:

 

— И что, по-вашему, никакого решения нет?

 

— Ну почему же? — вместо Брукс ответил сидевший с ней рядом мужчина, смерив ангела насмешливым взглядом. — Лично я предлагал стерилизующие бомбы. Общеизвестно, что агрессия — результат действия половых гормонов. Стоит только снизить их уровень у самцов в популяции до нуля — и мы будем иметь целое сообщество мирных рогатых евнухов. Как вам? — с ухмылкой поинтересовался говоривший и тут же сам ответил на свой вопрос: — Мне тоже нравится, а вот нашему комитету по этике почему-то нет. Предположу, что они меня за что-то недолюбливают, но это ведь не повод вставать на пути у настоящей науки?

 

С каменным лицом выслушав поток гениальных научных идей, Уриил медленно досчитал до десяти и обратно, после чего заговорил, словно штампуя каждое слово и надеясь, что достаточно глубоко запрятал обуревавшие его сейчас эмоции:

 

— Мы с напарником планируем отправиться на выборы нового владыки.

 

— Я уже сказала, что, не считаю это хорошей идеей, — повела бровью Брукс, выглядя слегка обескураженной реакцией ангела.

 

— А я здесь и не за тем, чтобы делиться с вами идеями. Мы отправимся туда в любом случае, невзирая на ваше мнение. — Все же повысил голос ангел, вызывая удивление не только у служащих Таможни, но и у молча наблюдавшего за перепалкой Андраса.

 

— Что ж, хорошо, — спустя несколько секунд задумчивого изучения ангела, выдала Брукс к еще большему удивлению демона. Ему вообще все было непонятно в этом разговоре. Какого лешего Уриил, до этого заинтересовавшийся лишь поисками Алессандры, да и то с подачи самого Андраса, вдруг задумал заявиться на собрание к демонам, и с чего вдруг заместительница Локи, бывшая явно не в восторге от подобной идеи, не торопится осадить столь вопиющую дерзость? — Дополнительные сведения и рекомендации аналитиков получите чуть позже.

 

— Благодарю, — ангела, по всей видимости, озвученный расклад устроил полностью, и он так же плавно развернулся, направляясь на выход и стараясь не совершать резких движений, но все же не выдержал и обернулся, застыв в нескольких шагах от шлюза:

 

— Последний вопрос… Вы ведь с самого начала именно этого и добивались, да? Что бы кто-то из нас возмутился, что вы фактически смирились с неминуемой угрозой войны, и полез разбираться? — выдал Уриил, неуютно ежась под насмешливо-изучающим взглядом «костюмчатого».

 

— Это было бы крайне безответственно и аморально с моей стороны, — осторожно заметила Брукс. — Идите, мальчики, и начинайте готовиться к переброске. Как только соберете вещи, обратитесь к кому-нибудь из отдела Уорвика, — женщина стрельнула взглядом в сторону сидящего к ней боком мужчины в смокинге, не преминувшего при звуках своего имени отвесить небольшой шутливый поклон. — Они позаботятся об остальном.

 

Вновь оказавшись в коридоре базы, Уриил какое-то время молча простоял, тупо глядя в бетонную стену и напряженно барабаня по ней пальцами. В голове ангела отчетливо билось сожаление, что он за все прожитые им века так и не удосужился распробовать кайф от курения, которого ему как раз сейчас особенно не хватало.

 

Пару секунд спустя он почувствовал, как ему на плечо легла рука его демона, слегка сжав оцепеневшую мышцу:

 

— Объяснишь, почему?

 

Ангел сглотнул, на секунду задумавшись, готов ли он прямо сейчас вывалить на Андраса весь тектонический пласт своих самотерзаний:

 

— Очень много «потому что», Андри. Потому что тот старый хрыч прав, и я действительно до сих пор не уверен, что смогу выступить против своих. В конце концов, я ведь бегал от них все это время не от великой доблести. Потому что я, черт возьми, уже давно тебе задолжал! — Ангел резко развернулся, оказываясь в кольце рук демона как в своеобразной броне, отгородившей его от остального мира. — Потому что не хочу новой войны, даже если этот конфликт напрямую не коснется меня лично. А еще потому, что нам, похоже, действительно по силам с этим справиться. Не согласен?

 

— Согласен, отчего же. Правда, я бы предпочел, чтобы ты свои долги возвращал мне совершенно в другой форме. — осклабился демон, не спеша высвобождать припертого к стенке напарника. — В самом крайнем случае — выпивкой, но уж точно не попытками спасти мой народ от вымирания, вызванного нашей собственной дуростью.

 

— Нахер! — грубо оборвал речь напарника Уриил. — Нахер, понял? Какие-то гребные социопаты будут мне рассказывать о неизбежности жертв… Я ведь почти уверен, что этот мудак не шутил! Да я его, блять, сам кастрирую через повешенье деревянной ложкой на медленном огне!

 

— Хм-м, — присвистнул демон, с умилением глядя на беснующегося напарника. — Ладно, уговорил, будем останавливать третью мировую. В конце концов, я уже давно отвык тыкать в ангелов… — по лицу Андраса расползлась ехидная улыбка, — мечом! Пожалуй, перспектива никогда не возвращаться к былым временам действительно способна подбить меня на подвиги.

 

— Вот ты странный! Я б на твоем месте только радовался! — раздался за спиной у демона знакомый раздражающий голос, заставивший того глухо зарычать.

 

— Ну-ну, тише, тигр, сейчас не время скакать через горящий обруч! — появившийся в коридоре Вир поспешно вскинул в воздух обе руки и отступил чуть дальше за спину стоявшему рядом с ним Лефевру. — Я всего лишь хотел поздравить вас с в кои-то веки разумным решением. Вы нас тут всех дохуя обяжете, если снимете с повестки дня чертовых рогатых придурков с их вечными разборками.

 

— Потрясающе! — злобно щурясь, прошипел Уриил, на всякий случай обхватывая рукой торс готового взорваться от ярости демона. — Тогда какого хера нужен был весь этот балаган?

 

— Не ко мне вопросы, — со смешком отозвался Вир, наблюдая за пантомимой. — Но факт есть факт — если бы вас об этом просил я, то уже ехал бы тихой скоростью в лазарет, складывать по частям собственные кишки. Так что метод Брукс, видимо, работает.

 

— Только вот не делает доверие к ней чем-то очевидным, не считаешь?

 

Фей на подобное заявление ангела лишь многозначительно закатил глаза:

 

— Бездны ради, а кто сказал, что вам стоит ей доверять? У вас двоих, помнится, были какие-то терки с шефом по этому поводу. Так вот, по сравнению с душкой Брукс наш директор — невинный полевой цветочек! Это вот только он, — фей ловко ткнул локтем в бок ойкнувшего от неожиданности француза, — может верить в то, что все вокруг здесь добрые, белые и пушистые. И кто из нас еще после этого хуже разбирается в людях, я вас спрашиваю?.. В общем, — оскал Вира слегка померк, придав тому чуть более серьезный, против своего обыкновения, вид: — я только хотел сказать, чтобы вы не переживали за нашу часть пьесы. Я, можно сказать, почти уверен в своих парнях, так что похищенных детей и вашу девчонку мы вытащим!

 

Пристально вглядевшись в непривычно серьезное выражение лица Вира, Андрас медленно кивнул и, немного расслабляясь, перевел взгляд на потиравшего бок Лефевра.

 

— А я всего лишь планировал сообщить, что в ближайшее время пришлю к вам посыльного со всей информацией по текущей расстановке сил в высших эшелонах демонов. Вы ведь, как я понимаю, давно не получали оттуда свежих сводок?

 

Кивнув в ответ, Андрас обратил свое внимание на приближавшуюся к ним делегацию в составе Брукс и мужчины, которого та называла Уорвиком и присутствие которого заставляло демона едва заметно морщиться от рваных и каких-то дерганных порывов сырой магии, исходивших от этого человека.

 

— Что, девочки, сплетничаете о своем начальстве? — Без заминки начал он, сверкая лихорадочным блеском черных как угли глаз, в которых, как только сейчас заметил Уриил, не было ни малейшего намека на радужку.

 

— Боги, Теодор, угомонись уже! — безжизненным тоном, свидетельствовавшем о крайней усталости, одернула мужчину Брукс, тяжелой поступью проходя мимо собравшихся.

 

— А то опять придется заниматься инвентаризацией и списанием табуреток на складе, — ядовито добавил Вир, паля по своему противнику из всех тщательно заготовленных орудий. — Уверен, Рэмси будет в полном восторге!

 

Напоследок сверкнув еще раз глазами, как показалось ангелу, уже без малейшего намека на веселость, мужчина удалился, следуя за своей временной начальницей и подгоняемый в спину негромкой характеристикой «мудак», брошенной ему вдогонку феем. Последний и сам, дождавшись отбытия своих коллег, поспешил уйти по своим делам, утаскивая следом и старшего аналитика.

 

Пожав плечами, оба напарника двинулись по коридору в жилой сектор базы, откуда уже несколько минут доносился заливистый смех Сурифь, короткие реплики Фаддиля и Эссиль и гулко резонирующее от стен бурчание чем-то недовольного Алексея.

 

Сверху на все это пялился единственным глазом незамеченный никем ворон, умевший, если надо, перемещаться абсолютно бесшумно. Одобрительно каркнув, птица слетела с закрепленного под потолком вентилляционного короба и, спикировав вниз, растворилась в воздухе, считанных сантиметров не долетев до противоположной стены коридора и избежав тем самым неминуемого столкновения с бетонной поверхностью.

 

***

 

Мужчина закончил тулить в ряд последний кирпич и, как следует обстучав его со всех сторон рукояткой мастерка, глубоко вздохнул, утирая со лба пот краем измазанной в цементном растворе рубахи. Он провозился весь день чуть ли не с самого рассвета и теперь с гордостью смотрел на доходившие ему по пояс выложенные кирпичом контуры его будущего жилья. В некоторых местах стенка получилась откровенно кривой и ее даже пришлось подпереть деревянными брусьями, чтобы не перекосило, но в целом своей работой он был определенно доволен.

 

С трудом поднимаясь на ватных ногах, мужчина крякнул и чуть не рухнул обратно на сероватую бетонную площадку, скривившись от боли в затекших от целого дня монотонного труда спине, ногах и шее, в которые теперь словно понатыкали сотню-другую острейших игл. Кое-как скинув рабочую одежду и сполоснувшись под бочкой, в которой весь день нагревалась на солнце вода, он отправился в свою ветхую деревянную времянку. Там, с силой дернув дверцу надсадно дребезжащего ЗИЛа, достал из его чрева нехитрую снедь и с огромным трудом охлажденную этим многовековым чудовищем бутылку пива, после чего уселся перед окном в продавленное от времени кресло и наконец выдохнул, истратив, как он надеялся, на эти действия все оставшиеся силы.

 

В наступающих сумерках, сопровождаемых приглушенным шелестом листвы и надсадным стрекотом цикад, мужчина чувствовал, как медленно отходит ко сну, запоздало осознавая, что план его, вероятно, потерпел сокрушительное фиаско перед лицом неумолимой вселенной.

 

Ему вновь снился бег. В этот раз он не был человеком — об этом наглядно свидетельствовал густой черный мех, покрывавший все его тело, и мощные лапы с массивными когтями, которыми он с силой отталкивался от мягкой земли, взрывая позади себя целые фонтаны из дерна и вырванной с корнями почвы. В его странном сне, где он мог чувствовать в мельчайших подробностях каждую деталь окружения, вплоть до запаха петрикора после недавно прошедшей грозы, и где не в силах был хоть на гран изменить разворачивающийся перед ним сюжет, он определенно был не один. По бокам и позади него вплотную к своему вожаку бежала его стая. И, боги, какой же странной она была!

 

Он редко вертел головой, сосредоточившись на неведомой цели, отдалявшейся от них сквозь лесную чащу, и не мог в подробностях рассмотреть силуэты своих спутников, но каким-то шестым чувством знал, что вместе с ним сейчас было пятеро волков, две огромные туши гризли, бывшие в холке втрое выше любого из них, и… заяц.

 

Как ни странно, вел всю их престранную компанию именно последний, умудряясь иногда забегать вперед, ловко подныривая и перепрыгивая поваленные и будто бы разорванные изнутри деревья, и задавать направление движения всей группы. Наконец, когда лес немного поредел, впереди стал заметен силуэт их жертвы, который мужчине удалось рассмотреть в подробностях, когда существо ненадолго притормозило, заозиравшись по сторонам в попытке выбрать дальнейший путь к бегству. Сказать, что он об этом пожалел, было бы изрядным преуменьшением — на вид тварь была омерзительна!

 

Непропорционально высокое, выше всякого человека раза в три, тонкое и больше похожее на кузнечика туловище с двумя длинными, до самой земли, руками, которые, казалось, все состояли сплошь из суставов и завершались вместо ладоней и пальцев единственным металлическим лезвием — по одному на каждую «руку». Ноги чудовища также были похожи на переломанные и плохо скрепленные друг с другом жерди на ржавых шарнирах, с помощью которых оно, тем не менее, умудрялось развивать довольно приличную скорость. На месте головы существо имело белевший оголенной костью птичий череп, в глазницах которого — он успел подсмотреть, когда тварь несколько ударов сердца вертелась на месте и глазела по сторонам — вспыхивали золотисто-багровые вспышки.

 

Спустя еще пару десятков преодоленных ими метров причина заминки существа стала понятна: чуть впереди пологий лесной склон резко уходил вниз, образуя глубокое русло, на дне которого бойко журчал родник. Голем — название твари всплыло в подсознании само собой — был чудовищным порождением боли, страданий и ненависти своего создателя, скрепленным остатками его же жизненной силы и, как и все создания «изнаночной» стороны, недолюбливал текущую воду.

 

Неожиданно в голове бегущего мужчины сама собой прорезалась отчетливая, принадлежавшая его альтер-эго мысль:

 

— «Ураг, уводи своих вправо! Я выгоню его на вас!»

 

Вопреки ожиданиям, мысленный приказ сработал, и оба медведя, сопровождаемые еще двумя волками, отделились от основной группы, направившись вбок вдоль ручья. Сам он, в сопровождении остальных несся вперед, сиганув высоко в воздух, когда до края обрыва оставалось уже не больше полуметра. Оказавшись на той стороне, он снова взял след чудовища, стараясь обогнуть его по дуге и заставить двигаться в сторону второй группы, бывшей чуть медленнее из-за медведей, не способных из-за своих габаритов передвигаться сквозь густой подлесок на полной скорости.

 

Наконец впереди замаячил освещенный солнцем просвет, оказавшийся небольшой поляной, обильно заросшей мухоморами, своими яркими шляпками образующими по центру почти идеальную окружность.

 

— «Ведьмин круг!» — в голове мужчины вновь прорезался истошный вопль, принадлежащий, кажется, бегущему рядом зайцу. — «Сбежит ведь, пропастина!»

 

Припустив вперед еще сильнее прежнего, косой первым вылетел на поляну прямо навстречу замершей в выжидательной позе твари, тут же бросившись ей в ноги, пытаясь таким образом дать фору остальным.

 

— «Стой, дурень!» — мысленное предостережение запоздало ровно на один удар сердца, и жуткое лезвие, грубо выкованное из каленой стали, устремилось навстречу первому преследователю. По нелепой удаче удар конечности голема пришелся плашмя, швырнув заячью тушку в воздух и с глухим стуком приложив ту о ствол дерева.

 

Услышав, как где-то внутри него зарождается рык, мужчина ощутил, как разом напряглись все его мышцы, а после ощутил себя парящим в воздухе и уже через секунду сомкнул челюсти на шее твари. В отличие от мифического создания, сотворенного из глины, реальный голем состоял из всякого хлама: палок, ветвей деревьев, обрывков веревок, старых тряпок и даже волос, заменявших ему жилы и связки. Тем не менее, несмотря на кажущуюся ветхость, весь этот сор практически невозможно было уничтожить, пока была жива питавшая его магия.

 

Вспомнив это, он с обновленной яростью вгрызся в вороний череп, внутри которого пульсировал и бился умирающий дух, своей агонией продлевающий жизнь чудовищу. Его клыки сомкнулись на гладкой поверхности, и он с наслаждением услышал треск ломающейся кости и вой, с которым магия устремилась вовне, покидая одержимую сущность. С последней вспышкой ярости тварь засучила руками и дернулась в последний раз, со всей силы подаваясь вперед и рушась оземь грудой хлама.

 

В этот момент мужчина почувствовал, что в его сне наступает тот самый момент, которым заканчивались все подобные видения и за которые он их так ненавидел. Догадка подтвердилась секунду спустя, когда его аватар сумел приподнять разом потяжелевшую голову, созерцая два ржавых клинка, торчащих у него из живота. Где-то рядом раздался медвежий рев и волчье поскуливание, но всего этого он уже не слышал, погружаясь в заполнявшую его сознание тьму.

 

Резко выдохнув, мужчина подскочил в кресле, разливая на пол и свои домашние штаны пиво из бутылки, которую все это время так и держал в руке. Чертыхнувшись и недобро помянув свое не в меру деятельное воображение, что ни день посылающее ему подобные образы, один красочнее и реалистичнее другого, выкинул опустевшую бутылку в урну и поплелся искать сменные штаны, намереваясь завтрашним же утром удвоить свою рабочую норму, дабы уж точно проспать всю последующую ночь без проклятых сновидений.