Воля и Душа (книга третья)

Судьба ведёт желающего,

нежелающего — тащит.

Клеанф

 

Все, что происходило дальше в зале собрания Клики, запомнилось Уриилу так, словно это случилось в прошлом тысячелетии и не с ним. Он как в тумане слышал доносившиеся чужие голоса, обрывки фраз и вопросов, но хоть убей, не смог бы вспомнить, кем они произносились и по поводу чего. И кто должен был давать на них ответы.

 

Кажется, часть реплик была адресована ему — он отвечал на автомате, не вникая в смысл. Потом что-то говорил Астарот. Вроде бы требовал от проигравших демонов, помимо признания его новым Владыкой, личных клятв верности. И те, полностью деморализованные, соглашались один за другим.

 

Лилит ко всеобщему удивлению отпустили прямо в зале Совета, и та почти немедленно поспешила покинуть поместье, опасаясь, что новый Владыка может передумать.

 

Астароту было не до того. Он принимал поздравления — искренние и такие, после которых стоило бы нанять ещё с десяток телохранителей и дегустаторов утренней овсянки. В свою очередь сам Владыка даровал, миловал, заключал союзы — и всё это одновременно.

 

В какой-то момент оказавшийся в стороне от основной толпы Уриил почувствовал, что кто-то стучится в его заторможенное сознание. Голос был едва слышен и, судя по всему, не нёс угрозы.

 

Голос — древний, измученный — просил даровать свободу после долгих веков заключения.

 

Уриил не нашёл причин для отказа. Он потянулся сознанием к хрупкому облачку души, застрявшей между каменными прутьями невидимой клетки. Проклятие поддалось удивительно легко — словно ждало именно его прикосновения. Треснуло. Рассыпалось пылью. Душа вздохнула с облегчением.

 

— Спасибо, — прошептал голос и растворился где-то под сводами пещеры.

 

Спустя мгновение в зале начался переполох.

 

Кто-то вскрикнул. Статуя Хранителя в центре зала треснула с оглушительным грохотом, едва не расколовшись на куски. Демоны шарахнулись в стороны. Кто-то закричал, требуя объяснений.

 

А эпицентром всего этого безумия почему-то оказался Уриил.

 

В конце концов кто-то накинул на ангела плед, его куда-то отвели, усадили в кресло и дали в руки чашку с горячим какао.

 

Какао было…

 

— Вкусное… — озвучил свои мысли Уриил, тут же ощутив на себе четыре пары уставившихся на него глаз. — Что?

 

— С прибытием в мир живых, — сухо отозвался Астарот.

 

Ангел только сейчас понял, что сидит в кабинете Владыки.

 

Помимо самого Астарота здесь находились развалившийся на диване Локи, Андрас и — что удивляло больше всего — Бабаэль, стоявший у окна в стороне ото всех с видом человека, который попал сюда по ошибке и не знает, как бы повежливее узнать, где выход.

 

— Ты как? — Тут же оказавшийся рядом Андрас с тревогой заглянул Уриилу в глаза.

 

Тот неуверенно пожал плечами:

 

— Вроде бы неплохо, только спать хочется. Что со мной было?

 

— Сенсорная перегрузка, если верить результатам осмотра нашего штатного знахаря. — Локи махнул рукой в сторону Бабаэля, вздрогнувшего от его слов. — Судя по всему, остановка на полном скаку пары сотен разозлённых демонов пока что является потолком твоих возможностей. Ну ничего, мы все с чего-то начинали.

 

— Если не считать уничтожения Хранителя, — заметил Астарот. — Кстати… это зачем?

 

— Я кого-то уничтожил? — искренне удивился Уриил. — Помню, что какой-то дух попросил меня дать ему свободу.

 

У нового Владыки демонов челюсть заметно поехала вниз.

 

— Ты что, умудрился снять с Баала проклятье камня? Это ж лет двести никому не удавалось!

 

— Видимо, да. — Уриил пожал плечами. — Это плохо? Нужно вернуть назад?

 

— Не надо! — поспешил заверить его Астарот. — Лучше пей своё какао. Я пока ещё не уверен, кого из моих подданных стоит превратить обратно в кусок гранита.

 

— Кстати, мы победили? — наконец уточнил Уриил.

 

— Более-менее, — хмыкнул Локи. — Мы как раз именно об этом и собирались поговорить, когда ты так невежливо и без стука вышел из своего ступора. — Он перевёл взгляд на Астарота, который всё ещё нервно косился на ангела. — Так?

 

— В общем, — Владыка откинулся в кресле, — демонстрация силы удалась даже лучше, чем я рассчитывал. Последние полгода вся агентура Центра только и делала, что распускала слухи о моей немощи и несостоятельности. Пришлось даже сходить на поклон к Лилит, чтобы развеять у Велиала последние сомнения. Ставка была на его тщеславие — и трусость. Он должен был поверить, что я достаточно слаб, чтобы решиться на дуэль.

 

— Повезло, что сработало, — заметил Локи с усмешкой.

 

— Это везение лишь до известной степени. — Астарот самодовольно хмыкнул. — Все шло более-менее по плану, пока… — Он залпом допил почти полстакана виски. — Эти ваши горе-лекари чуть не спутали мне все карты! Где они, кстати?

 

— Полагаю, решают накопившиеся внутренние конфликты, — пожал плечами Локи. — Землетрясений и торнадо за окном я пока не вижу, значит процесс идёт успешно.

 

— Так что не так было с противоядием? — напомнил Андрас, параллельно отслеживая копошение ангела у себя под боком. — И Пифон, и Левиафан вполне искренне пытались помочь. Да и Бабаэль тоже.

 

— Верю. — Астарот напряжённо покосился на сумрачную фигуру некроманта.

 

Тот, казалось, по примеру Баала решил превратиться в камень, стоя в своём углу. Демон вообще не понимал, зачем Бабаэль увязался за их компанией после завершения всех формальных процедур на совете, но спрашивать или, паче того, останавливать не рискнул.

 

— В общем, — продолжил он, решив отложить анализ психологического портрета Бабаэля поглубже в самый дальний ящик, — я, как вам должно быть известно, обладаю некоторыми агентурными возможностями…

 

— Руководишь Центром, — подсказал Андрас. — Давно, кстати?

 

— С момента его создания. — Астарот пожал плечами. — Из всех присутствующих официально не были поставлены в известность только ты и твой напарник.

 

— А почему, это, кстати? — наконец подал голос Уриил, которого, судя по всему, начало отпускать. — Мы, получается, больше года на тебя работали!

 

— Вот именно поэтому. В своё время сама возможность ангелам работать в парах с демонами уже считалась чем-то сродни революции, а каково было бы, если бы все вокруг узнали, что во главе подобной организации ещё и стоит демон? К тому же Центр всегда был довольно горизонтальной структурой без чёткой иерархии. Благодаря этому мы почти проморгали Зорку.

 

— Почти проморгали? — вскинул бровь Локи. — Скорее уж лет десять бились об него лбом как об забор. Но ты не тяни, рассказывай уже почтенной публике, когда тебе удалось втюхать Велиалу сотоварищи яд, которым тебя же и отравили?

 

— В тот же день, когда я узнал, что они его ищут. — Астарот ухмыльнулся, ловя на себе удивлённые взгляды Уриила и Андраса. — Ну а что? Всегда лучше быть отравленным тем ядом, к которому у тебя есть противоядие. Как только пошёл слух, что Лилит ищет на чёрном рынке состав авторства Левиафана, я немедленно связался с Мерихимом и попросил, чтобы его люди вышли на нее с предложением, а после этого просто ждал, когда Королева сделает свой ход. Даже заранее велел духу дома дать ей зелёный коридор и не поднимать тревогу, если попытается залезть в мои покои. Ну а дальше надо было всего лишь принять антидот и идти выискивать сюрпризы, которые мне передали мои оппоненты.

 

— Так ты что, вообще не был отравлен? — неподдельно возмутился Уриил. — А что ж ты выглядел тогда как полутруп?

 

— Ну, технически отравлен я всё же был. Яды нашего змея славятся своей эффективностью, и антидоту потребовался бы где-то день, чтобы нейтрализовать подобную дрянь. Я планировал проспать сутки, а после триумфально воскреснуть на совете. И так бы и сделал, если бы не то дерьмо, которым вы меня напичкали!

 

— Состав работал, — неожиданно отрезал Бабаэль, так и не повернув головы.

 

Астарот закатил глаза:

 

— Судя по тому, что я до сих пор блюю от одного вида еды, он работает до сих пор. Что меня удивляет, так это то, что ты, — он ткнул пальцем в грудь Локи, — знал обо всем заранее, но никому ничего не сказал!

 

— Не хотел испортить эффект внезапности. Имела место невероятно активная кооперация между различными политическими фракциями — грех было им мешать. — Локи невинно развёл руками. — К тому же, ты так и не поделился моей долей с продажи яда Лилит. А в том, что ты втюхал ей его втридорога, я даже не сомневаюсь!

 

— Сволочь! — печально покачал головой Владыка демонов. — Будет тебе доля. Все агентурные данные и сводки о деятельности ангелов и этого вашего подпольного воротилы Ямпольского. Я уже отдал распоряжение.

 

— Хи-итрый… — с непонятной интонацией протянул Бабаэль и, резко развернувшись, зашагал к выходу, так больше ничего не сказав. Лишь напоследок смерил безмятежно улыбающегося Локи тяжелым взглядом.

 

Астарот наблюдал всю эту сцену в немом изумлении, после чего развел руками:

 

— Что бы это значило?

 

— Кажется, тебя признали достойным копыта покойного Абаддона, —криво усмехнулся Андрас, — Ну или по крайней мере выписали из списка кандидатов на кровную месть.

 

— Не думал, что результатом всего случившегося станет улучшение моих отношений с этим… коллегой, — поежился от оказанной ему чести Владыка, — Это, бездна побери, пугает.

 

— Привыкнешь, — хмыкнул Локи и поднялся. — Ну что ж, господа. Полагаю, нам пора. Время дорого, а мы и так потратили его на наш незапланированный отпуск сильно больше, чем следовало.

 

Астарот кивнул, с трудом поднимаясь, и протянул руку сначала Андрасу, затем Локи:

 

— Благодарю. Без вас этот спектакль бы не удался.

 

— Захочешь повторить — обращайся, — шеф Таможни пожал протянутую ладонь и направился к выходу.

 

Уриил уже направлялся к двери, все так же кутаясь в плед, но обернулся:

 

— А что будет с Центром дальше? Кто его возглавит?

 

— Время покажет. — Астарот уклончиво пожал плечами. — Но я позабочусь, чтобы новое руководство было… разумным.

 

***

 

Сказав, что хочет еще немного прогуляться перед отъездом, Уриил отстал от их основной группы и какое-то время просто бесцельно бродил по поместью. Сложнее всего оказалось убедить обеспокоенного его состоянием Андраса, что он не потеряется, случайно свернув не на том повороте.

 

Разумеется, уже спустя пять минут своего одиночного похода, Уриил безнадежно потерялся. Но так сейчас было даже лучше. В голове у ангела крутились мириады мыслей, все так или иначе сводившиеся к его нынешнему состоянию.

 

Силы, которые пробуждались в нем все это время и достигшие своего пика там, в подземелье, пугали. Даже сейчас, только закрыв глаза, он мог почувствовать сердцебиение каждого жителя поместья, а при желании — и прервать его.

 

Впрочем, пугало здесь не то, что он становился какой-то машиной для убийства — ею он и был значительную часть своей жизни. Больше пугало одиночество. Там, в зале совета, Уриил окончательно понял, что ангелом ему больше не быть, равно как и демоном. И те, и другие в лучшем случае теперь будут разбегаться от него в ужасе, в худшем же — и наиболее вероятном — попытаются прикончить как опасную и не поддающуюся контролю аномалию.

 

С другой стороны, у него был Андрас, которому, судя по всему, было плевать на такие мелочи, как его, Уриила, возможность убивать своих противников одним взглядом. Был Йен, был Алексей и Фаддиль с его выводком эльфов…

 

С мечтательно-идиотской улыбкой он брел по одному из бесконечных коридоров поместья, но в какой-то момент был вынужден остановиться, будучи застигнут врасплох чьей-то оживлённой ссорой, происходившей прямо за поворотом:

 

— Ты не имел права просто взять и уйти, ничего не сказав!

 

— А ты, значит, имел право?

 

— На что, чёрт возьми?

 

— Ты принёс клятву, по которой любое желание этого вашего хренова Владыки является для тебя чуть ли не законом! Уж точно оно куда важнее, чем всё, что было между нами!

 

Голос внезапно оборвался.

 

Уриил, опасаясь, не придушил ли несчастного правдоруба его собеседник, заглянул в ближайшую нишу.

 

И замер с открытым ртом.

 

В приоконной нише непрошибаемый Пифон взасос целовал Левиафана, удерживая того одной рукой за отворот рубашки. Издающий писк и болтающий ногами в воздухе Левиафан пытался вырваться из захвата, но делал это так ловко, что в итоге оказался прижат к груди Пифона ещё теснее.

 

Оценив изменившийся вокальный фон — ссора явно переходила в совершенно иную свою стадию — ангел поспешил ретироваться, надеясь стереть из памяти увиденное.

 

Не вышло. Картинка въелась в мозг намертво.

 

— Что с тобой? — поинтересовался занятый упаковкой их вещей Андрас, заметив странное выражение лица влетевшего в комнату ангела.

 

— Ничего. Просто… — Уриил покачал головой. — Приходил в себя. Вот, пришел. Лучше не спрашивай…

 

Демон усмехнулся, но расспрашивать дальше действительно не стал.

 

***

 

Их прибытие обратно на базу неожиданно вызвало локальный переполох среди сотрудников. Поначалу они все втроем оказались уже в знакомой каморке в отделе магических разработок, обладающей шармом и архитектурной ценностью бетонного котлована.

 

На выходе же их ожидало целое собрание из аналитиков, клерков, магиков и работников тех специфических профилей, которым даже на Таможне не придумали подходящего названия, не отдающего военными преступлениями.

 

Толпа зашлась в аплодисментах, большая часть которых досталась их бессменному директору, но перепало и Уриилу с Андрасом: получив с десяток одобрительных похлопываний по плечу, ангел ощутил себя школьником, выигравшим региональную олимпиаду по физике. Чувство, которое усилилось еще больше, когда вместо очередного снисходительного шлепка, Уриилу прилетело локтем по ребрам:

 

— Это чтобы больше не думал съебываться! — буркнул нападавший, на поверку оказавшийся Йеном, после чего ангела стиснули в объятиях и пару раз мотнули из стороны в сторону как плюшевого медведя.

 

— Ну и приветствия у вас, — Андрас с трудом сдерживал довольную ухмылку, наблюдая за всей этой картиной.

 

— Заслужили, мальчики, — к ним протолкалась, а вернее будет сказать — прошла ледоколом Брукс, уже успевшая переброситься парой слов с шефом, — Если сумеете выбраться живыми — не забудьте заглянуть на дебрифинг к Альфреду. Есть некоторое количество новостей, стоящих обсуждения.

 

Заинтригованным туманными намеками Оуберли напарникам удалось через некоторое время последовать ее совету. По мнению Андраса — критически вовремя, потому что протяни они еще несколько минут, и раззадоренная толпа сотрудников Таможни принялась бы подбрасывать их к потолкам, что, учитывая их высоту и всеобщий энтузиазм, могло иметь фатальные последствия.

 

Спустя двадцать минут потрёпанные, но довольные оба они стояли в кабинете шефа. У стеллажа в дальнем конце кабинета, подперев плечом полку с книгами, мрачнел Гриша; Йен полулежал в кресле, закинув ногу на ногу; Фредерик Уорвик занял край стола, словно сил стоять просто так у него больше не осталось; Брукс устроилась ближе к выходу, скрестив руки на груди. Локи же застыл по центру, облокотившись на спинку собственного кресла.

 

— Радоваться, к слову, совершенно нечему, — открыла собрание Брукс, с грохотом захлопывая дверь и будто отрезая остатки веселья с обратной стороны. — Мы всё ещё в полной заднице.

 

Фредди слегка дёрнулся от громкого звука, и неохотно выдавил из себя привычную ухмылку. Голос прозвучал хрипло, с заметной усталостью:

 

— Фишер, ты просто неиссякаемый источник вдохновения. Не хочешь выступить с речью на сегодняшней вечеринке для сотрудников?

 

Даже в полумраке было видно, как он сдал: скулы прорезались резче, под глазами залегли тёмные круги, галстук-бабочка бессмысленно болтался на шее двумя вислыми клочками шелка. Пальцы неритмично стучали по крышке блокнота, который он доставал явно уже не в первый раз за вечер.

 

— Не премину, дорогуша, — почти ласково отозвалась шпионка, подпирая собой закрытую дверь. — А продолжишь в том же духе, я напрошусь в отдел снабжения заниматься начислением квартальных премий тебе и твоему отделу.

 

— Пожалей наших бухгалтеров, — хмыкнул Локи, скользнув взглядом по Фредди, оценивая его состояние. — У них нет настолько маленьких сумм. Впрочем, я рад, что все мы единого мнения по поводу нашего текущего положения.

 

— Мы — нет, — вмешался Уриил, переминаясь с ноги на ногу рядом с Андрасом. — Или мы чего-то не знаем?

 

— Тысячи вещей, — подтвердил Локи. — Но давайте по порядку. Что там с Генуей?

 

Уорвик шумно выдохнул, расправляя плечи и перелистывая заметки, написанные вдоль и поперек в абсолютном беспорядке его размашистым почерком.

 

— Нашими стараниями там всё практически неплохо, — деловито произнёс он, голос чуть сел, но держался. — Если не считать того, что грузовой терминал порта теперь существует лишь на открытках, основной катастрофы удалось избежать. Утечки минимальны, за последние двое суток мы отыскали и обработали около пятнадцати тысяч местных жителей.

 

— Впечатляет, — признался шеф.

 

— Меня тоже, — отозвался Фредди и устало потер переносицу. — Приходится бить не прицельно, а веером. Полноценные ложные воспоминания на такое количество народа ты не наваяешь, так что в ближайшие годы ожидайте рост числа теорий заговора и баек о кораблях-призраках. Но в остальном мы справляемся. И продолжим справляться, — он криво ухмыльнулся, не поднимая глаз, — если кто-нибудь из вас продлит разрешение на использование запчастей Бафомета. Сроки вышли, а наш человек-отчётность Рэмси уже успел проесть мне дыру в ауре.

 

Оуберли внимательно на него посмотрела, уголки глаз напряжённо сощурились:

 

— Уверен, что всё нормально?

 

— Фиш, я был хорошим мальчиком и до сих пор не объявил себя властелином вселенной, — Фредди устало закрыл блокнот и оставил его лежать на коленях. — Это чего-то да стоит.

 

— Можешь продолжать, — кивнул Локи. — Полагаю, задействовать твои таланты всё же лучше, чем раз за разом наугад отправлять агентов в погоню за собственным хвостом. Кстати, тёплый приём, который вы тут устроили, с этим как-то связан?

 

— Да, — подтвердил Брукс. Она отлипла от двери и сделала пару шагов ближе к столу. — Я посчитала, что всем нашим не помешает передышка на хорошие новости. К тому же, есть несколько поводов для осторожного оптимизма: данные от Центра начали поступать несколько часов назад. Некоторые из их агентов прекратили наконец играть в прятки и занялись своим прямым делом. Демоническая активность по регионам тоже пошла на спад.

 

Шеф коротко хмыкнул:

 

— Полагаю, сделала она это крайне резко?

 

— Да. — Брукс кивнула. — Как мы и предполагали, большая часть стычек и происшествий была организована людьми Велиала для дестабилизации обстановки перед выборами.

 

— Что ж, это даёт нам небольшую передышку, — Локи устроился наконец в кресле, переплетая пальцы на столе. — Клятвы верности, которые Астарот заставил дать своих новых подчинённых, подарят нам месяца два. Прежде чем они найдут способы их обойти.

 

— А так можно? — не выдержал Уриил. — Они что, могут обманывать магические клятвы?

 

Андрас немного подался вперёд, облокотившись ладонями о край стола.

 

— Не напрямую, но да. Вспомни слова Мерихима: большинство формул этих заклятий достаточно тупые и никогда не учитывают всех тонкостей.

 

— Именно, — подтвердил Локи. — Магия не позволит демонам впрямую противостоять своему Владыке, но ничто не помешает им делать намёки кому надо, не препятствовать чужим действиям или же просто «находиться в блаженном неведении». — Он скосил взгляд на Брукс. — Но ты не озвучила главное, Фиш.

 

Та тяжело вздохнула и уронила плечи чуть ниже, словно пытаясь спрятаться от того, что планировала сказать:

 

— И правда. Триста двадцать семь единиц безвозвратных потерь среди гражданских. Мы ожидаем ещё примерно семьдесят в следующие несколько недель — это из безнадёжных. С нашей стороны — трое. Все — внештатные, не считая Вира. Статус которого… Гриш?

 

Детина у окна отлип от книжной полки, будто его дёрнули за невидимую нить.

 

— Неопределённый, — коротко сообщил он. — Никто из нас не сталкивался ни с чем подобным, так что мы не рискнули трогать созданный им… э-э… кокон и просто оставили всё как есть.

 

— Правильно сделали, — отозвался Локи, — иначе получили бы возможность наблюдать нашего отожравшегося фея в состоянии изрядного бодуна. — Он лениво повёл рукой, вид у него был такой, будто он объясняет прописные истины дошкольникам. — Все время забываю, что никто уже не помнит физиологию альвов. Они жрут магию. Вир, в нашем понимании, — просто диабетик, упавший в чан с пастилой. Полежит ещё пару дней, отрастит десяток новых магических каналов, может дополнительный ряд зубов — и будет как новенький. Думаю, что…

 

Договорить он не успел. Воздух над столом задрожал, и тишину прорезал звук хлопающих крыльев и надсадное карканье. Что-то тяжёлое чёрной размазанной тенью свалилось почти в центр стола, заскользило когтями по лакированной поверхности и оставило на ней длинные уродливые борозды.

 

На столе валялся огромный чёрный ворон, тяжело дыша и сверля Локи единственным глазом. Птица хрипела, распластавшись на столе и царапая когтями столешницу.

 

— Кр-р-р-ови! — выдавила она. — Кр-рови!

 

— Что за?.. — Андрас инстинктивно отпрянул, выпрямляясь и выставляя вперёд руку с мигом отросшими когтями; Уриил вздрогнул и на автомате призвал свои мечи, готовясь к нападению.

 

Все остальные сотрудники отреагировали куда спокойнее и выглядели скорее раздражёнными, нежели испуганными.

 

— Расслабьтесь, мальчики, — фыркнула Брукс, поднимая ладонь, чтобы прикрыть лицо от взметнувшейся в воздухе пыли и древесной стружки. — А то попортите новую игрушку нашего начальника. Напомни, кстати, зачем тебе эта тварь?

 

Сам шеф, вопреки ожиданиям, не пришёл в ярость из-за исцарапанного стола. Он только привычным движением потянулся за ножом для конвертов, лежавшим рядом с бумагами, и, чуть поморщившись, полоснул себя по ладони. Потом откуда-то из-под стопки отчётов извлёк пластиковый стаканчик из кофейного автомата и подставил его под капающие алые капли.

 

— Сам не знаю, зачем это делаю… — пробормотал он. — И я почти уверен, что любители животных затаскают тебя по судам даже за саму идею от нее избавиться. Очень уж редкий вид.

 

— Недостаточно, — выдавил Уриил, всё ещё держась на полшага позади демона. — Что это за хрень и почему ты её… кормишь?

 

— Это, друг мой, верный шпион Эйдена, решивший, в связи с безработным статусом сменить свою подчинённость, — спокойно пояснил Локи, наблюдая, как кровь тонкой струйкой падает в стакан. — Именно он следил за всеми вашими перемещениями в Элирии. Зовут Мунин, характер северный, нордический. Прошу любить и жаловать.

 

Последние слова сопровождались одобрительным, хоть и хриплым карканьем: ворон, дрожа крыльями, уже тянулся к стакану.

 

— Погоди-ка, — вмешался Андрас, прищуриваясь и чуть склоняя голову набок. — Мунин… разве не так звали одного из воронов из скандинавских мифов?

 

— Именно так, — кивнул Локи, ставя стакан перед птицей. — И это именно тот ворон. Один создал их для хранения своих мыслей, которых, как он считал, в его голове имелось в большом избытке. В общем-то он был не так уж и неправ: в любое время их там имелось больше двух, что по меркам того периода считалось чудовищной роскошью.

 

— Я всё ещё предлагаю пустить это на перья для шляпы, — заметил Уорвик, уже окончательно пришедший в себя после шока, но всё такой же бледный. Он наклонился вперёд, рассматривая птицу с профессиональным интересом вивисектора. — Я знаю отличного портного в Блэкпуле, который смог бы состряпать несколько настоящих шедевров из этого недоразумения.

 

Мунин, почувствовав к себе слишком живой интерес, пискляво каркнул и попытался отползти подальше, не выпуская из клюва стакан.

 

— Недальновидно с твоей стороны, дружище, — заметил шеф, наблюдая за этой борьбой. — Это существо — потенциально бесценный источник информации. Ему известно обо всех действиях и планах покойного Зорки и всех, с кем тот общался и за кем следил в период своей бурной активности. Готов спорить, что и про нынешние замыслы ангелов он тоже в курсе хотя бы косвенно. Заполучить такой пернатый архив для нас бесценно, осталось только понять, как добраться до содержимого.

 

— И что мешает? — с любопытством уточнил Уриил, чуть наклоняясь ближе, но осторожно, чтобы не спугнуть птицу.

 

— Я без понятия, как это сделать, — развёл руками Локи. — Недоброй памяти Всеотец как-то умудрялся их понимать, а может, только делал вид. Словарный запас этого кладезя весьма ограничен, преимущественно словами, содержащими букву «р». — Он криво усмехнулся, рассматривая уже затягивающийся порез на своей руке. — И не факт, что эти слова будут относиться к делу.

 

— Прелесть какая, — констатировал ангел, отступая на шаг и всё ещё с интересом глядя на Мунина.

 

— Пр-р-релесть! — согласилась птица и судорожно дёрнула крыльями, пытаясь заслонить стакан, будто кто-то собирался его отнять.

 

— Очаровательно, — покачал головой Локи. — Что и возвращает меня к более насущным вопросам. Например, где, чёрт возьми, носит моего главного аналитика?

 

Напряжение в комнате на секунду сменилось другой нотой. Брукс скрестила руки крепче.

 

— Не знаю, он не предупреждал, когда вернётся, — откликнулась она.

 

— Сказал, что ему нужно отлучиться по срочному делу, — добавил Йен из своего кресла, разворачиваясь чуть боком.

 

— Хрен его разберёт, — подвёл итог Уорвик.

 

***

 

— Ты лохматый!

 

Эти слова стали первым, что услышал мужчина очередным утром, когда зашёл с груженым едой и остатками своих медицинских припасов подносом в руках проведать спасенную им девушку. Едва не расплескав от неожиданности куриный бульон в железной миске, которым собирался отпаивать пострадавшую, он поторопился поставить поднос на прикроватную тумбу и хоть что-то ответить, чтобы не пугать пришедшую в себя незнакомку:

 

— Борода… отросла, — наконец выдавил он, сам вздрогнув от звука собственного голоса. Сколько он уже не разговаривал? Два дня? Три? Последний полноценный обмен репликами у него случился с трактористом, который продал ему два ящика картошки и молча кивнул в ответ. Да, пожалуй, так и было.

 

Был ещё его недавний телефонный звонок — но тогда он сказал всего пару слов. Его собеседник также был немногословен, пообещав помощь, но так до сих пор и не явившись.

 

— Я принёс поесть, — неловко добавил он, пытаясь начать диалог хоть с чего-то.

 

Девушка медленно повернула голову. Лицо бледное, с прозрачной кожей, под которой проступали синеватые тени вен. Она смотрела на него так, будто впервые видела солнце и не уверена, нравится ли ей этот опыт.

 

— Спасибо, — сказала она, и у мужчины ушло несколько мучительно долгих секунд на осознание того, что он ее понимает.

 

— Ты знаешь язык?

 

— Я вспомнила, — отозвалась девушка, задержав долгий взгляд на своем спасителе. Каждое её слово будто бы было частью какого-то более длинного, пока не произнесённого предложения. — Наверное, очень вкусно, — она указала пальцем на мутную «куриную» воду с плавающими по ней озерцами масла.

 

— Сомневаюсь, — буркнул он, осторожно пододвигая миску к краю кровати. — Я не повар. Я вообще не… — Он хотел добавить «не особо разбираюсь в людях», но прикусил язык. Звучало бы как какая-то неуместная откровенность. — В общем, попробуй.

 

Она приподнялась — очень осторожно, словно не была уверена, что её тело принадлежит ей полностью — и села, опершись на стену.

 

— Ты меня спас, — сказала она просто.

 

— Ну… вышло так, — неловко отозвался он, делая вид, что проверяет, хорошо ли стоит кружка с водой. — Нашёл. Привёл. Перевязал. Ничего особенного.

 

— Ничего особенного? — тихо переспросила она. — Но ведь ты успел. Теперь все нормально.

 

Он замер.

 

Она произнесла это так, будто знала точно, что он должен был успеть, будто это не было случайностью, удачей или звериной яростью, которую он сам едва контролировал. Будто знала, что именно он — не кто-то другой — должен был быть там в ту минуту.

 

Он ощутил, как по позвоночнику пробегает неприятный холод. Все его внутреннее чутье в голос вопило о том, что ни в спасении незнакомки, ни в ней самой, ни даже в этом их неуклюжем диалоге нет ничего нормального. И делать с этим что-либо он был абсолютно не готов.

 

По счастью, его внутренние терзания прервал неуверенный — на грани слышимости — стук в дверь. Догадываясь, кто мог к нему заявиться, мужчина с облегчением развернулся на выход:

 

— Мне надо открыть. Это… свои.

 

— Я подожду, — с невесомой улыбкой отозвалась гостья.

 

***

 

За дверью, как он и предполагал, неуверенно топтался Бенуа Лефевр. С момента их последней встречи прошло уже месяцев семь, а по ощущениям — вечность, и он не был уверен, что его бывший коллега вообще откликнется на просьбу.

 

— Привет, Ску, — неуверенно поздоровался француз, заметив в проеме открывающейся двери знакомую фигуру бывшего телохранителя шефа, — Извини, что задержался. Тут спутники почти не ловят, еле тебя нашел. Пустишь?

 

— Ты что, пешком? — обомлел ден Варга, суетливо пропуская гостя в дом. — Хоть бы предупредил, я бы тебя встретил!

 

— Все получилось несколько… спонтанно, — извиняющимся тоном отозвался аналитик, — У нас сейчас небольшой кризис. Что?

 

Скугга задумчиво оглядел фигуру Лефевра. Судя по всему, жизнь в последнее время помотала не только его самого. Аналитик, и без того вечно худой и дерганный, выглядел так, будто спать ему в последний раз доводилось лет десять назад.

 

Сам Ску, по его собственным догадкам, выглядел именно так, как и должен выглядеть человек, полгода проживший в лесу в компании дешёвого алкоголя и собственных демонов: борода, способная приютить семейство воробьёв, красные от недосыпа глаза и выражение лица, говорившее о том, что он не вполне уверен, рад ли видеть гостя. Его уход со службы в Таможне и переезд в глушь, которую и населенной-то назвать было сложно, изначально было призвано поправить его расшатанное моральное состояние, но добилось, похоже, ровно обратного эффекта.

 

— Хреново мы с тобой выглядим, — в конце концов заключил он, — Расскажешь?

 

— Не знаю, — с робкой улыбкой отозвался Лефевр, беспомощно глядя на великана-телохранителя, — Не уверен, что я теперь имею на это право. Давай все же начнем с тебя.

 

Скугга молча прошёл на кухню, жестом предлагая Лефевру следовать за ним. Кухней это помещение можно было назвать с большой натяжкой: стол, две табуретки, старая газовая плитка и раковина, из крана которой вода текла с характерным ржавым оттенком и древний холодильник, испускавший утробное урчание умирающего кита. Он пододвинул одну из табуреток носком ботинка и только после этого сел сам, широко расставив ноги и уперев локти в колени.

 

Несколько секунд они просто молчали.

 

Лефевр оглядывался не слишком откровенно, но достаточно, чтобы всё увидеть. Минимум вещей. Максимум следов жизни, не рассчитанной на гостей. Стройка, следы которой Лефевр заметил снаружи, выглядела спорадической, словно ее владелец вспоминал о своей идее построить дом лишь от случая к случаю, когда не находилось никаких иных занятий на вечер.

 

— Ты сказал, что тебе нужна помощь, — наконец осторожно произнес аналитик. — За всё время нашего знакомства я не слышал от тебя этих слов ни разу.

 

Скугга замолчал, подбирая слова, и Лефевр не стал его торопить. За годы работы он научился отличать молчание, которое нужно заполнить, от молчания, которое лучше не трогать.

 

— Девушка, — наконец бросил телохранитель, глядя куда-то сквозь аналитика. — Нашёл в лесу. Её… тащили куда-то. Семеро. Вооружённые.

 

— Тащили? — Лефевр нахмурился, усаживаясь напротив. — Кто?

 

— Не знаю. Люди. Наёмники, судя по снаряжению. Профессионалы — но не настолько, чтобы ожидать меня. Уж точно не в той моей форме.

 

— Ты их…

 

— Убил, — спокойно закончил Ден Варга. — Всех.

 

В его голосе не было ни бравады, ни оправдания. Простая констатация факта, как если бы речь шла о поваленном дереве или сломанном шуруповерте.

 

Лефевр медленно выдохнул и снял очки, протерев их краем рубашки. Руки у него чуть дрожали — не от страха, скорее от перегрузки.

 

— Где это произошло?

 

Скугга неопределённо мотнул головой куда-то в сторону окна:

 

— Здесь недалеко, в сторону дороги. Километра полтора, может два. — Он помолчал, рассматривая собственные ладони, будто на них всё ещё оставались следы той ночи. — Я потом вернулся. Стащил тела в овраг и забросал ветками. Вряд ли кто наткнётся, места тихие.

 

— Это я заметил, — Лефевр бросил взгляд в окно, за которым простиралось бескрайнее поле, упиравшееся в тёмную полосу леса на горизонте. Ни души, ни дыма, ни намёка на цивилизацию. — Где мы вообще, кстати?

 

— А ты не в курсе? — в голосе Скугги мелькнуло что-то похожее на удивление.

 

— Нет. — Аналитик пожал плечами. — Навёлся на твои координаты, прыгнул, а потом просто шёл по полю. Решил, что разберусь на месте.

 

— Закарпатье. Километров сорок до границы с Польшей.

 

Лефевр присвистнул:

 

— Ты и правда забрался в глушь.

 

— Такой был план, — буркнул оборотень. — Удивлён, что ты не проверил заранее. Не в твоём это стиле.

 

— Времени не было, — Лефевр устало привалился к серванту, угрожающе скрипнувшему под его весом. — Да и вряд ли бы ты зазвал меня в западню.

 

Скугга фыркнул — коротко, почти беззвучно. Это было ближе всего к смеху, на что он сейчас был способен.

 

— Хорошо, — сказал наконец Лефевр. — Хорошо, что ты позвонил.

 

В словах Бенуа Ден Варге почудилось нечто большее, чем простое одобрение его профессионализма, но он решил пока что об этом не задумываться. Вместо этого поинтересовался:

 

— Ты не спросишь «почему»?

 

— Спрошу, — кивнул аналитик. — Но позже. Сейчас важнее другое. — Он посмотрел в сторону комнаты, где осталась девушка. — Она кто?

 

— Не знаю, — честно ответил Скугга. — Она сказала, что я её нашёл. Так, будто… — он замялся, — будто это уже происходило.

 

Лефевр замер.

 

— Что именно она сказала?

 

— «Ты всё же нашёл меня».

 

Молчание на этот раз было другим. Тяжёлым.

 

— Ты понимаешь, что это значит? — осторожно спросил Лефевр.

 

— Нет, — отрезал Скугга. — И именно поэтому ты здесь.

 

Лефевр медленно поднялся со своей табуретки, на секунду опершись ладонями о стол, словно собираясь с силами.

 

— Что ж, пойдем знакомиться?

 

Скугга молча кивнул, после встал и двинулся к двери в соседнюю комнату. Лефевр последовал за ним.

 

Девушка сидела на кровати, подтянув колени к груди. При звуке шагов она подняла голову, и Лефевр невольно замер на пороге. Молодая — едва за двадцать. Тёмные волосы, бледная до прозрачности кожа, огромные глаза, смотревшие на него с выражением, которое он не сразу сумел определить. Не страх и не удивление. Скорее — спокойное ожидание.

 

— Это мой… друг, — неуклюже представил гостя Скугга. — Он может помочь. — развернувшись, он чуть нервно повел ладонью, указывая Лефевру на все сразу и ни на что конкретно, — Вот… Когда она очнулась, то сказала что-то, я так и не разобрал. Вроде на итальянском.

 

Последние его слова вызвали у аналитика какой-то рваный вздох, но он быстро взял себя в руки и шагнул чуть вперед:

 

— Buongiorno, — мягко произнёс Лефевр, надеясь, что его акцент и крайне поверхностные познания в итальянском не слишком затруднят знакомство. — Come ti chiami?

 

Девушка чуть склонила голову набок, разглядывая его с тем же странным, почти потусторонним вниманием.

 

— Меня зовут Алессандра. И не беспокойтесь, я вас прекрасно понимаю.

 

— Сеньорита Дюваль? — с нотками обреченности в голосе уточнил Бенуа. Девушка молча кивнула, подтвердив его слова. — У вас очень чистая речь.

 

— Да, — Алессандра улыбнулась, заправив за ухо прядь волос. — Я вспомнила.

 

Лефевр обернулся к застывшему в дверях оборотню, слабо понимающему, что происходит.

 

— Мне нужно поговорить с моим другом, — в конце концов выдавил он. — Мы вернёмся через несколько минут. Вам что-нибудь нужно?

 

Алессандра покачала головой.

 

— Я подожду, — сказала она с лёгкой улыбкой. — Я умею ждать.

 

Они вышли на крыльцо чуть поспешнее необходимого. Скугга прикрыл за собой дверь и прислонился к косяку, скрестив руки на груди.

 

— Что не так? — спросил он без предисловий. — У тебя лицо, как будто ты привидение увидел.

 

— Почти угадал. — Лефевр нервно потёр переносицу. — Наш кризис, про который я говорил…

 

— Дай угадаю, — перебил Скугга. — Она с ним связана? Раз уж ты ее имя знаешь.

 

— Непосредственно. — Аналитик тяжело выдохнул. — Алессандра Дюваль — одна из шестнадцати похищенных детей-нефилимов, которых мы разыскивали последний месяц. Пятнадцать удалось освободить, хотя операция пошла совсем не по плану. Погибли люди. Много. А она… — он кивнул в сторону двери, — до сих пор числилась пропавшей. Мы думали, что её вывезли из Италии раньше остальных. Или что она уже мертва.

 

Скугга несколько секунд молча переваривал услышанное.

 

— И какого чёрта она делала здесь, в лесу, за тысячу километров от Италии?

 

— Вот это, — Лефевр устало потёр глаза, — я и хотел бы выяснить.

 

Он помолчал, собираясь с мыслями, и осторожно добавил уже другим тоном:

 

— Ты же понимаешь, что здесь ей оставаться нельзя?

 

Скугга не ответил. Вместо этого он медленно развернулся к аналитику, и в его взгляде мелькнуло что-то тяжёлое, почти угрожающее.

 

— Скажи мне, что всё происходящее никак не связано с шефом лично?

 

Лефевр открыл было рот — и закрыл. Потом вновь снял очки и принялся протирать идеально чистые стекла.

 

— Этого я гарантировать не могу, — наконец выдавил он.

 

— Тогда нет.

 

— Ску…

 

— Нет, Бенуа. — Голос оборотня стал глуше, твёрже. Он сделал шаг к аналитику, и тот невольно отступил, упершись спиной в перила крыльца. — Можешь пригнать сюда для охраны хоть весь мой отряд, но Локи об этом знать не должен.

 

— Не твой с некоторых пор, — машинально поправил Лефевр и тут же пожалел об этом, наткнувшись на взгляд Скугги. — Новым главой силовой группы стал Вир. Но… — он примирительно поднял ладони, — но это сейчас не важно. Ты можешь хотя бы объяснить, почему?

 

Скугга отвернулся, глядя куда-то в сторону леса. Несколько секунд он молчал, и Лефевр уже решил, что ответа не будет.

 

— Если бы я знал, — наконец глухо произнёс оборотень. — Но ты же слышал, как она отвечает? Как говорит?

 

— Слышал, — осторожно кивнул Лефевр. — Странно. Будто знает что-то, чего не знаем мы.

 

— Вот именно. — Скугга повернулся обратно. Злость в его глазах сменилась чем-то другим — усталостью? Растерянностью? — Она говорит так, будто всё уже случилось. Будто смотрит на нас из какого-то другого места. И я не хочу, чтобы Локи получил к ней доступ, пока я не пойму, что это значит.

 

Лефевр медленно выдохнул. Спорить с параноиком вроде Ску было делом совершенно неблагодарным. Спорить с параноиком, который к тому же наверняка прав, было и подавно бессмысленно.

 

— Хорошо, — сказал он. — Допустим. Что ты предлагаешь?

 

Скугга помолчал, словно взвешивая каждое слово.

 

— Есть ещё кое-что, о чём я хотел тебя попросить. Информация о боевых группах, которые я возглавлял. Имена, даты, места операций. Может быть, кто-то ещё жив.

 

Лефевр нахмурился:

 

— Это данные полувековой давности. Может, и больше. Зачем тебе?

 

— Мне снятся сны, Бен. — Скугга произнёс это тихо, почти шёпотом, будто признавался в чём-то постыдном. — Каждую ночь. Одни и те же люди, одни и те же места. Охота, погоня, бой. И всякий раз в конце я умираю.

 

Аналитик замер.

 

— Ты думаешь, это воспоминания?

 

— Не знаю. Но хочу проверить. — Оборотень посмотрел ему прямо в глаза. — Мое предложение: ты ищешь информацию по моим старым командам. Если ничего не найдёшь, или если всё окажется бредом моего воспаленного воображения — тогда будь по-твоему. Заберёте девушку к себе, я мешать не стану.

 

Лефевр задумчиво покачал головой:

 

— Сам-то ты веришь, что я ничего не найду?

 

— Нет. — Скугга криво усмехнулся. — Как и в то, что смогу её отпустить.

 

— В каком смысле?

 

Оборотень поморщился, отводя взгляд.

 

— Не у неё одной есть ощущение, что мы уже знакомы. Я… не знаю, как это объяснить. Но когда я её нашёл, когда увидел там, в лесу… — он замолчал, подбирая слова. — Это было как вернуться домой. Понимаешь?

 

Лефевр не понимал. Но кивнул.

 

— Поэтому и хочешь выяснить, не были ли вы знакомы на самом деле? В одной из твоих… прошлых жизней?

 

— Звучит как бред, да? — Скугга невесело хмыкнул.

 

— Звучит как наша работа, — поправил его Лефевр. Он помолчал, глядя на бывшего коллегу, потом кивнул, принимая решение: — Хорошо. Я попробую помочь. Покопаюсь в архивах, посмотрю, что найду.

 

— Спасибо, Бен.

 

— Не благодари пока. — Аналитик сделал шаг к ступенькам, но обернулся на полпути: — И Ску? Не наделай тут глупостей.

 

— Не наделаю, — отозвался оборотень. — Доброй дороги.

 

Лефевр кивнул и двинулся прочь — через поле, к той точке, откуда можно было переместиться обратно на базу. Скугга смотрел ему вслед, пока тонкая фигура аналитика не растворилась в вечерних сумерках.

 

Потом развернулся и пошёл обратно в дом.