Воля и Душа (книга третья)

Не всякий выход хорош для того,

чтобы войти в историю.

Станислав Ежи Лец

Магия Фредерика Уорвика имела одну трудно уловимую особенность: подвергаясь ей, вы никогда не могли до конца отделаться от ощущения, что вас подвергают тщательному и до некоторой степени брезгливому осмотру. Вот и сейчас Уриил вынырнул в магический отдел с отчётливым ощущением, что его слегка отжали, перевернули и попытались пропустить обратно через узкое горлышко, но в последний момент передумали и с легким раздражением вышвырнули вон. Бетонные стены, пропахшие озоном и многолетней пылью, проступили сквозь радужное марево не сразу. Сначала ангелу почудилось, что он стоит в бесконечном тоннеле, по которому откуда-то издалека тянет сквозняком с отчётливым запахом коньяка. Затем тоннель нехотя обрёл освещение, перегородки и меловой круг под ногами, и Уриил обнаружил, что покачивается, опираясь ладонью о ближайший стеллаж. Сбоку один за другим выныривали остальные. Андрас приземлился мягко, как кошка, и тут же поймал за шкирку валившегося набок Лаэфа. Скугга возник с грохотом, от которого заходили ходуном перекрытия и жалобно зазвенели реторты на полках. Фаддиль шагнул из пустоты беззвучно, из всех неудобств отделавшись лишь легким беспорядком на голове. У противоположной стены, скрестив руки на груди и покачиваясь с пятки на носок, стоял сам Уорвик. В тусклом свете дежурных ламп магического отдела его лицо выглядело привычно насмешливым, надменным и лишь едва уловимо уставшим и встревоженным: скулы резче обычного, галстук-бабочка чуть сбилась набок. В пальцах главный маг Таможни сжимал сигарету, демонстративно дымящую прямо под табличкой «курение запрещено». Пальцы мужчины были измазаны мелом и какой-то буроватой субстанцией — очевидно подготовка к их перемещению проходила в спешке и потребовала применения подручных средств. Об этом же свидетельствовал нервный вид стоявшего рядом Бенуа — бледное лицо француза демонстрировало тревогу и по меньшей мере двое суток отсутствия нормального сна. — А вот и наши убытки, — наконец произнёс Уорвик, оглядывая всю компанию и выпуская дым с видом человека, делающего одолжение Вселенной. — То есть прибыли, разумеется. Чем ещё могу помочь вашему аналитическому светочу? Полцарства? Первенца? Лефевр его комплимент проигнорировал. Вместо этого он сделал два быстрых шага вперёд и, едва дождавшись, пока Уриил сориентируется в пространстве, подхватил ангела под локоть. — Жилой сектор, — торопливо бросил он. — Поговорим там. — Лучше уж сразу в морг, — перебил Фредди, — Заодно и к обстановке привыкнете! — У нас проблемы? — Андрас, обменявшись коротким, но очень многозначительным взглядом с Фаддилем, чуть подался вперед, напрягаясь всем телом. — Кто ж его знает, — задумчиво фыркнул маг, с легким презрением пронаблюдав адресованную ему пантомиму, — Наш достопочтенный аналитик в последнее время крайне неохотно занимается своим прямым делом, что для него не характерно. Как и присутствие здесь некоторых… бывших сотрудников. — Уорвик с нечитаемым выражением на лице смерил рослую фигуру Скугги, — Я это все к тому, что условием моей помощи всем вам была информация, и я намерен ее получить. Сейчас. — Все так, — покачал головой аналитик, стараясь не встречаться взглядом с ангелом, — Вам лучше идти. — Бенуа, — Уриил попытался было упереться, — ты вообще здоров? Какого чёрта… — Я думаю, что это целесообразно, — на мгновение зажмурив покрасневшие от усталости глаза, ответил Лефевр, удостоившись ехидного фырканья сзади. — Ты, наверное, еще и думаешь, что у тебя есть выбор, — Фредди затушил сигарету об стену и подойдя ближе, панибратски хлопнул француза по плечу. — Короче, валите все в жилое крыло и сидите там, пока взрослые дяди обсудят дальнейшие планы. — Йен уже должен быть там, — нервно вздрогнув от фамильярности Уорвика, взвизгнул Бенуа, — Я его предупредил… — Эссиль и Сурифь? — коротко, но непреклонно уточнил Мастер Руки. — Все там же, и заняты все тем же! — отозвался Фредди, не дав аналитику возможности вставить даже слово. — Как и ваш солдафон. Все, кыш отсюда, твари пернатые! Сделав несколько характерных жестов руками, Уорвик принялся теснить ошалевших от такой наглости ангела и демона к выходу, подгоняя их, словно назойливых мух. Фаддиль, очевидно решив не встревать в странные разборки, молча двинулся следом, увлекая за собой ничего не понимающего Лаэфа и Скуггу, пребывавшего все время в каком-то своем мире и совершенно не заинтересованного разразившимся перед ним скандалом. Наконец дверь за ними захлопнулась со звуком падающей кому-то на шею гильотины, и Бенуа очутился наедине со зловеще скалящимся на него Уорвиком. В магическом отделе стало тихо. Лефевр рвано выдохнул, тяжело наваливаясь плечом к боковине массивного дубового стеллажа, но тут же отпрыгнул в сторону, ощутив, как по плечу пробежал разряд электричества. — Что за… — потирая онемевшее плечо, он в ужасе уставился на пожавшего плечами Фредди: — Наводки от накопителей, — маг кивком указал на кривоватые и грубо обработанные медные диски, разложенные на стеллажах, которые Бенуа так и не удосужился заметить. Он вообще мало на что обращал внимания, с тех пор как полчаса назад в панике влетел в кабинет Фредди и едва ли не бухнулся тому в ноги, умоляя о помощи и обещая за эту помощь все, что только было в его силах. Вопреки ожиданиям, Уорвик не потребовал за свои услуги ничего, кроме обещания как на духу рассказать ему все, что происходит последние несколько дней в отделе Бенуа. Получив согласие аналитика, Уорвик тут же затащил его в одно из подсобных помещений своей лаборатории, где они теперь и находились. — Накопителей? — наконец одна из разношерстных мыслей аналитика завладела его голосовыми связками, и тот сумел спросить первое, что пришло в голову. — Мой персональный резерв. Ты попросил срочную эвакуацию для этих долбоебов, а в магии все срочное автоматически означает чертовски затратное. Так что если ты планировал самоубиться об одну из этих штуковин, чтобы не выполнять свою часть уговора, то хрен тебе — я потратил почти все, так что можешь рассчитывать разве что на головную боль и реактивный понос. — Я очень благодарен тебе за помощь, Фред, — с видом агнца на заклании отозвался Бенуа и, наконец, зажмурившись, выпалил: — Скугга наткнулся на группу наёмников, пытавшихся тайно переправить Алессандру Дюваль с континента. Мы полагаем, что девочка — следующая Ипостась и сейчас находится в руках Рафаила. Шеф в курсе, но ведёт свою игру. — Стало быть, ничего особенного, обычный вторник? — нервно хихикнув, заключил Уорвик, в изнеможении сползая по стене и как есть усаживаясь на бетонном полу. — Давай-ка ещё раз с самого начала и ме-е-едленно. А то, боюсь, у нас на базе нет столько алкоголя, сколько мне понадобится, чтобы все это переварить... Бенуа, секунду помешкав, опустился напротив, привалившись спиной к стеллажу, вызвав тем самым каскад металлического дребезжания и вибраций в воздухе. Вдохнув поглубже, аналитик начал свою исповедь.

***

— Ну и вот, — неуклюже закончил свою речь Бенуа. На то, чтобы объяснить текущее положение дел у него ушло минут пятнадцать, большую часть из которых сидевший перед ним маг лишь молча кивал и иногда матерился сквозь зубы, — Как ты понимаешь, я не решился идти к шефу и все это время... — Шкерился по коридорам базы в надежде, что на тебя не наткнется никто, крупнее и опаснее живущих там пауков-мыслепрядов. — А такие есть? — невпопад поинтересовался Бенуа. — Ага. Безобидные в целом твари размером с кошку, но если нарваться на их гнездо — можно на пару лет выпасть из жизни, пока их молодняк будет тянуть из тебя соки. Мирдин время от времени заходит ко мне за отравой, чтобы они не слишком плодились. В общем я согласен. — А, что? — с трудом отделавшись от мыслей о том, что вполне мог стать едой для какой-то магической нечисти, живущей в лабиринтах архива, Бенуа не сразу понял смысл последней фразы Уорвика. — Я согласен не говорить ничего шефу, — пожал плечами маг, и от этой невозможно лёгкой фразы у Бенуа на секунду заложило уши, словно все это время он находился где-то под водой и только сейчас получил шанс всплыть на поверхность, — Более того, я даже готов за умеренную плату поучаствовать в вашей афере. Если, конечно, у вас есть хоть какой-то план по спасению Дюваль от ангелов, мира — от Дюваль, а наших задниц — от благодарности директора за проявленную инициативу. — Нам необходимо попасть в Эдем, — осторожно отозвался Лефевр. — Но почему, Фред? — Во-первых, ты, лягушатник, называешь меня по имени только когда вокруг начинает происходить совсем уж откровенное дерьмо, а во-вторых, у меня и самого есть некоторые вопросы к нашему излишне самостоятельному боссу, — Уорвик потёр большим пальцем переносицу — полусекундный жест, которого Бенуа за ним обычно не замечал и который сейчас выглядел чужеродно и оттого слегка тревожно, — Подробностей раскрывать пока не буду, но так, чисто для справки: Локи на базе нет, ушёл некоторое время назад, оставив Брукс в качестве няньки. И чтобы совсем уж тебя порадовать, как попасть в Эдем — я без понятия. — Но как же? В прошлый раз... — В прошлый раз ритуал переброски шеф составлял лично. Как я понял, из-за того, что этот мир был долгое время отрезан от остальных, все обычные проходы нестабильны. Нужна специфическая калибровка координат, в которой я конечно же разберусь через месяц-другой... — Но у нас в запасе вряд ли есть даже день, не то, что месяц... — Что и приводит меня к мысли о том, что мы в жопе. Даже если принимать во внимание моё блистательное участие. Что? — Уорвик поднял бровь. — Ожидал, что я буду упираться дольше? — Немного дольше, — честно признался Бенуа. — Хотя бы для порядка. — Порядок — это у Рэмси в отделе снабжения, — отрезал Уорвик. — А у нас с тобой в ближайшие несколько часов — творческий пиздец с элементами заговора и параноидальной шизофрении. Кстати о последнем, не думал заодно уж попросить помощи у комнатной незабудки шефа? Он в конце концов та ещё древняя сволочь и наверняка бывал в Эдеме во времена, когда там об ангелах и слыхом не слыхивали. — Ты про Вира? — спохватился Бенуа, — Он в курсе и уже помог нам со Скуггой. — Да ладно? — неподдельно удивился Уорвик, — А я-то думал, что этот день меня уже ничем не удивит. И что же, у нашей доисторической бестии нет в запасе никаких фокусов для проникновения на родину его предков? — Признаюсь, я не спрашивал напрямую, но Вир бы сказал, если бы мог чем-то помочь. Я думал, быть может Оуберли... — Не сразу вырвет тебе печень за одну только мысль подставить под сомнение авторитет шефа? Ну-ну... Впрочем, хочешь рискнуть — останавливать не стану. Брукс, конечно, не магик, но точно в курсе всего, что происходит внутри и снаружи базы. Есть шанс, что и про уцелевшие пути в Эдем ей или кому-то из ее птенцов тоже что-нибудь да известно. — Хорошо, я попробую с ней поговорить. Бенуа, едва заметно пошатываясь, поднялся. От часа сидения на холодном бетоне спину свело, и он сейчас чувствовал себя на все свои тридцать с лишним, плюс ещё по полсотни за каждое слово, которое только что произнёс вслух. — Ну а я тогда пойду прикину доступный мне арсенал и выпью за твоё здоровье. Ну или авансом за упокой. Если выживешь — прихвати по дороге нашу зеленоглазую нимфу. Подведомственный ему набор широких плеч и твердых черепов может в кои-то веки оказаться не полностью бесполезен. Бенуа кивнул и шагнул к двери. Уже взявшись за ручку, он секунду помедлил — не оборачиваясь. — Фред… — Вали давай, лягушатник. Чем дольше ты тут стоишь, тем больше у меня появляется времени передумать.

***

До кабинета Брукс Бенуа добежал почти трусцой — самообладание, накопленное в подсобке Уорвика, расходовалось им сейчас пугающе тревожными темпами. Он постучал. Подождал. Постучал ещё раз. Тишина за дверью была настолько вязкой, что её хотелось разрезать пополам и каждой половине дать отдельный кабинет. Деликатно толкнув створку, аналитик заглянул внутрь — кабинет был пуст. Селектор на столе мигал индикатором отложенных вызовов; вышитый платок Оуберли по обыкновению свисал со спинки её кресла, как боевое знамя сданного полка. Часы над дверью показывали третий час пополудни, и единственное место, где Брукс могла себе позволить отсутствовать в это время, — её апартаменты в жилом крыле. Бенуа развернулся и зашагал в обратном направлении, лихорадочно проворачивая в голове все варианты грядущего разговора, результаты которого виделись ему один другого хуже. Покои Брукс располагались в самом тихом из тихих закоулков жилого сектора — там, где вместо казённых выкрашенных в болезненно-зеленый цвет дверей стояли деревянные створки с медными ручками, и даже свет в коридоре казался уютнее, словно кто-то отдельно нанял для него электрика-эстета. Бенуа вновь постучал. Из-за двери донеслись звуки шевеления: воды в кране, шуршания ткани, тихого недовольного бормотания. — Оуберли? — позвал он, чувствуя, как заливающий его румянец стремительно проходит этап «легкого конфуза» и приближается к стадии «варёная свёкла». — Простите, я… Створка распахнулась. Брукс, услышав возню визитёра, среагировала молниеносно, накинув на плечи пухлый махровый халат, но Бенуа всё равно едва не вздрогнул, успев заметить часть её грузной спины, всю исполосованную белыми бороздами шрамов, спускающихся от плечей и уходящих куда-то вниз. Его реакция, разумеется, не укрылась от самой Фишер, а может, та просто решила высказать все мысли, что вертелись у неё на языке, а потому негромко заметила: — У всех у нас, дорогуша, есть свои причины быть благодарным Локи за то положение, в котором мы имеем возможность находиться. — Локи? — только и мог, что тупо повторить за ней Лефевр. Брукс едва заметно повела плечами: — Я знаю, разумеется. Иначе бы не занимать мне то положение, в котором я нахожусь, не правда ли? Впрочем, если быть до конца честной, то я знала и раньше. Само наше знакомство с ним не подразумевало иных вариантов. — Хотел бы я знать… — Когда-нибудь однажды, — уклончиво согласилась Оуберли. — А пока могу лишь сказать, что хоть моя благодарность и вера в шефа выглядят порой чрезмерной, это далеко не так. Всем нам в своё время выпало отказаться от мест, в которых мы родились и жили. И, отринув прошлое, мы оказались не в самом плохом настоящем, не так ли? И я считаю, что толика личной преданности — лишь малая цена за подобный шанс. Бенуа молчал. В словах Брукс было нечто, что не позволяло их прерывать — не пафос, нет, скорее тщательно отточенная окончательность. — Оуберли, — наконец заговорил он, и собственный голос показался ему хриплым. — Я пришёл просить о помощи. — Я догадалась, дорогуша. — Она не пошевелилась, не присела даже — стояла у двери в халате, туго подпоясавшись на манер бойцовского кимоно. — И поэтому скажу заранее: я тебе её не окажу. — Шеф ушёл в Эдем, — на выдохе резюмировал Бенуа, озвучивая свои самые страшные догадки. — Один. — Все так, — подтвердила Оуберли, глядя на француза со смесью сдержанного интереса и сочувствия. — И я почти уверен, что он не для того туда отправился, чтобы кого-то спасать. — Возможно, — спокойно согласилась Брукс. — А возможно, для того чтобы кого-то спасти, иногда требуется не героизм, а кое-что похуже. Видишь ли, между мной и шефом существует ровно одна условность, до сих пор работавшая безупречно: я никогда не пытаюсь угадать причины его действий. Это бессмысленно с математической точки зрения и опасно с человеческой. — То есть… — То есть, мой милый, — она впервые за разговор улыбнулась, и улыбка её была почти материнской, — я не побегу останавливать своего босса на основании твоих предположений о его намерениях. Не сегодня. И, скорее всего, никогда. Бенуа кивнул — медленно, словно проверяя, на месте ли его голова. — А меня ты попытаешься остановить? Брукс задумалась — секунды две, но Лефевру они показались целой вечностью. — Нет, — сказала она наконец. — Этого я делать не стану. Ты, в конце концов, не мой подчинённый. Кроме того, Локи наверняка знал о ваших с Уриилом проделках и не посчитал их чем-то важным или же способным помешать его планам. И если уж тебе так приспичило сделать в жизни одну глупость, то я не буду препятствовать — но и помогать тоже не буду. Она шагнула ближе. На уровне его лица — Бенуа машинально опустил взгляд — оказался воротник халата, под которым едва угадывался верхний край одного из шрамов: тонкий, белый, совсем старый. — И, дорогуша, — добавила она тихо, — Ты уж постарайся не угробиться, пока играешь в героя. Я к тебе, знаешь ли, привязалась. Бенуа поклонился — старым семинарским поклоном, от которого так и не сумел избавиться за годы работы на организацию, ни в каких богов официально не верившую, — и вышел. В коридоре было пусто. Бенуа сделал десять шагов, остановился, прислонился плечом к стене. «Шеф ушёл в Эдем». Брукс не сказала этого прямо, но и не стала отрицать. Из всего разговора это была единственная вещь, которая отзывалась в нём не просто страхом, а отчаянной, тошнотворной ясностью — Локи ушёл один и без предупреждения не потому, что считал Рафаила или же Алессандру настолько опасными, он сделал это потому, что предстоящие события не предназначались для глаз простых смертных. Было это пренебрежением с его стороны или же милостью, как могло ее понимать только древнее бессмертное божество, — оставалось лишь гадать. Лефевр медленно выдохнул и заставил себя оторваться от стены. Если уж и затевать нечто, заранее окрещенное Брукс как «глупость», ему нужны были люди. Желательно — упрямые, полностью отказывающиеся ставить чужие должностные инструкции выше собственных представлений о справедливости и не слишком обеспокоенные возможными репутационными потерями, потому что уж что-что, а собственная репутация Бенуа сегодня в любом случае превратилась в труп и готовилась вот-вот всплыть со дна реки. Самым подходящим в его обозримом окружении был, пожалуй, фей. Искать его в тренировочном крыле в этот час было бессмысленно: свои командирские обязанности Вир по обыкновению нёс примерно с тем же воодушевлением, с каким их когда-то на него повесили. Гораздо вероятнее было застать его в одном из живых уголков базы. До ближайшего из этих оазисов Бенуа доковылял в три поворота. Само пространство представляло собой нечто среднее между ботаническим садом и комнатой ожидания у психотерапевта: стеклянная стена выходила в подсвеченное искусственное небо, а вдоль её длины на полках стояли горшки с разнокалиберной чахлой растительностью, среди которой, скрестив ноги по-турецки и невозмутимо листая что-то в планшете, расположился Вир. — Вир! — Бенуа налетел на фея на полном ходу, до полусмерти пугая скорбных обитателей живого уголка их базы, не привыкших к подобному напору посетителей. Один из фикусов в ужасе сбросил сразу несколько листьев. — Локи ушёл! — Делов-то, — непонимающе пробормотал фей, с удивлением глядя на раскрасневшееся лицо аналитика. — Расскажи мне лучше то, чего я не знаю. И, кстати, где тебя носило весь день? — Нет, ты… Он отправился уничтожать новую Ипостась! Он уже ушёл в Эдем, понимаешь? — Чёрт тебя дери! — обескураженно выдавил фей, одним движением вскакивая с колен так стремительно, что по инерции чуть не упал лицом вперёд. — Я… я просил помощи у Брукс, — продолжал меж тем лепетать Лефевр, — Но она… — Она фанатичка! — докончил за него Вир, гася в себе импульсы немедленно куда-то бежать и что-то делать. — И никогда не пойдёт против Локи, что бы он ни натворил. Скажи… — фей замолчал, с непонятным выражением в глазах глядя на готового, кажется, разрыдаться Бенуа. — Ты считаешь, что он не прав? — Н-н… Не знаю! — всхлипнул аналитик, начиная дрожать всем телом. — Но ведь он не остановится, понимаешь? Убьёт их всех, если будет считать, что так необходимо! — Ладно, — спустя минуту лихорадочных раздумий выдал фей, обходя француза и направляясь к распахнутой настежь двери. — Мне этого достаточно. Пошли! — Куда? — вскинулся Лефевр, толком не соображая, чего, собственно, от него хотят. — Заручимся группой поддержки! — донеслось откуда-то снаружи, не дав французу времени осознать услышанное. Фей шёл быстро — почти бежал, во всяком случае настолько, насколько ему позволяла его извечная привычка одновременно двигаться и казаться абсолютно неподвижным. На втором повороте Бенуа окликнул его вполголоса: — Кстати, а куда мы, собственно, идём? — К моим парням, конечно, — с неуместной гордостью отозвался Вир, не сбавляя темпа. — Вот только… — он замедлился, потом остановился совсем. — Я не помню, куда мы свернули. — Я и коридора этого не помню, — признался Бенуа, оглядываясь. Стены тут были обиты темными матовыми панелями с какими-то едва заметными узорами, в которых при определённом ракурсе угадывались то ли арабески, то ли следы насекомых, то ли чьи-то ладони. — И ещё я почти уверен, что никогда не видел подобной двери. Дверь, о которой шла речь, выделялась из общего ряда тем, что казалась здесь неуместной, как пальма в школьном гардеробе. Резная, тёмного дерева, с полосой узких стрельчатых окошек поверху, через которые в коридор пробивался мягкий жёлтый свет. От неё пахло чем-то одновременно чужим и знакомым: благовониями, старой пылью, мускусом и ещё чем-то неуловимым, что Бенуа определил для себя как «запах дома, к которому он лично никогда никакого отношения не имел». Дверь была приоткрыта. Вир, секунду постояв напротив, осторожно толкнул створку. Комната выглядела так, будто им довелось основательно заплутать и оказаться вдруг вместо стылой базы Таможни в лавке старьёвщика на восточном базаре. Обилие ковров, платков и ширм пёстрых расцветок резало глаз, а установленный по центру низкий столик с пиалами и высоким чайником наводил на мысли о чайхане. Начиная догадываться, у кого в гостях они очутились Бенуа осторожно прошел внутрь, становясь на центр комнаты и оглядываясь. Быт главного помощника Оуберли Брукс, — а комната, насколько мог судить аналитик, принадлежала именно ему, — был удивительно прост, хоть и щедр на детали: в углу за небольшой откидной занавеской были грудой навалены тюфяки и подушки, символизирующие собой спальное место, рядом с ними имелся небольшой застеклённый комод с книгами, такими древними, что их страницы, казалось, были сделаны из кожи задолго до того, как человечество догадалось изобрести себе в помощь бумагу. Вдоль всей правой стены, свободной от декоративных и добавлявших комнате тепла драпировок, располагалось несколько рядов вырубленных прямо в стене и украшенных поверх деревянной резьбой ниш, заменявших собой сервант. Внутри них было в изобилии навалено всякой утвари, бус, колец и браслетов золотых и медных, старомодных шкатулок и расписанных на классический восточный манер тарелок. В самом дальнем углу, в стороне от всего этого многообразия, примостилась узкая низкая дверь, ведущая, должно быть, в уборную или же гардероб, над которой примостился круглый щит и два позолоченные ханджара. С интересом разглядывая затейливый орнамент на очередном металлическом блюде, Лефевр неожиданно для себя наткнулся взглядом на небольшой медный мерник, установленный в маленьком индивидуальном углублении и показавшийся аналитику чем-то отличающимся от всего остального скарба, набросанного вокруг. Спустя пару секунд Бенуа понял, что именно вызвало у него тревожное ощущение несоответствия: до сих пор все увиденные им предметы, словно сошедшие со страниц «тысячи и одной ночи», обладали далеко не музейной свежестью до такой степени, что их запросто можно было спутать с современным туристическим новоделом, обогащавшим в равной степени ушлых продавцов сувениров на турецких курортах и китайскую лёгкую промышленность. В то время как удостоившаяся собственной отдельной жилплощади грязно-зеленоватая посудина вид имела неопрятный и едва ли не заброшенный. Нахмурившись от такой странной небрежности, Лефевр потянулся к мернику рукой, испытывая стойкое желание оттереть реликт от налипшей на него грязи, но был остановлен окриком: — Не стоит этого делать, Бенуа-бей. Я не исполняю ничьих желаний, по крайней мере, не делаю этого так, как того принято ожидать. — Желаний? — одёргивая руку и будто бы стряхивая с себя странную гипнотическую дымку, переспросил аналитик, с удивлением уставившись на вышедшего из-за ширмы Нуримара. Тот, усмехнувшись, смерил Бенуа и Вира ехидным взглядом, но всё же с ленцой пояснил: — Это то, что вы получаете, потерев старую волшебную лампу, не так ли? Исполнение своего желания. — Эта штуковина… — тут же дошло до фея. Нуримар кивнул: — Моя лампа, Вирриллиаримил-бей. Не будем об этом. — Нури чуть раздражённо качнул головой, после чего вновь перешёл на сдержанно-заинтересованный тон: — Чем я могу быть вам полезен, эфенди? Бенуа собрался с мыслями, как мог. Получалось скверно: голос у помощника Брукс был мягкий, обволакивающий, и невольно хотелось отвечать ему тем же тоном, каким в детстве отвечают добрым старушкам в церковной лавке. — Я не уверен, что вправе просить о вашей помощи, эфенди, — осторожно начал он, помня предыдущую реплику Нуримара про не-исполнение желаний. — Я и не помогаю, Бенуа-бей, — мягко отозвался «подросток», опускаясь на низкий бархатный пуф у столика. Лёгким жестом он предложил гостям сесть. Вир остался стоять; Бенуа, пытаясь хоть как-то соблюсти приличия, опустился на ковёр напротив. — Я лишь обращаю ваше внимание на ряд обстоятельств, которые ранее, возможно, ускользнули от вашего взора. Решать, как ими распорядиться, всецело за вами. — Я понимаю. Кажется… — Тогда позвольте мне обратить ваше внимание на следующее. — Нуримар сложил пальцы домиком и помолчал, тщательно подбирая формулировку. — В этом месте в данный момент содержится существо, оказавшееся здесь по своей воле и вопреки желанию обитателей. Сделать это в одиночку и осознанно — задача, посильная очень немногим. Существо не говорит на ваших языках с той полнотой, с какой того хотелось бы, но за свою долгую жизнь и не такое доводилось ему сообщать тем, кто умел слушать. — Мунин, — едва слышно выдохнул Вир. — Имени я не называл, — заметил Нуримар с лёгкой улыбкой. — Тебе и не пришлось. — Фей повернулся к Бенуа. — Ворон шефа. У этой твари вид такой, будто её собирали из остатков, и тем не менее, — он покосился обратно на Нуримара, — тем не менее, если кто-то на этой базе и знает дороги в Эдем, кроме шефа лично, то это он. Бенуа поднялся с ковра — медленнее, чем садился. Колени отчего-то протестовали. — Спасибо, Нуримар, — сказал он, и собственный голос показался ему слишком тонким и слишком парадным. — Я могу поинтересоваться, отчего вы… — Не стоит, эфенди, — перебил его Нуримар тем же мягким тоном, каким хороший хозяин останавливает гостя, собирающегося лезть в холодильник без приглашения. — Право задавать мне подобные вопросы есть у тех, кто дорого за него заплатил. Мы же друг другу ничего не должны. — Тогда — просто благодарю, — покорно согласился Лефевр. Нуримар поднялся следом и низко поклонился, складывая ладони перед лицом. Вир коротко наклонил голову — и тут же, не теряя ни секунды, потянул Бенуа к двери. В коридоре они оказались быстрее, чем аналитик успел сформулировать вопрос, который не должен был задавать вслух. Дверь Нуримара бесшумно закрылась за их спинами; коридор, ещё минуту назад не знакомый, теперь подозрительно походил на тот, которым Бенуа привык пользоваться, перемещаясь по базе, уже много лет. — Это случайность? — спросил он на ходу. — Что именно? — То, что мы здесь оказались. Что нашли его дверь. — Если ты задаёшь подобные вопросы, — фыркнул Вир, — то ты явно недостаточно много знаешь о восточных богах. Я, впрочем, знаю о них еще меньше. Интересно только, что подобная тварь делает, служа на побегушках у Фишер. Впрочем, не исключено, что эти-то двое спелись исключительно из сродства характеров, а вот нам он счет еще выставит, помяни мое слово! — Нуримар сказал, что я ему ничего не должен. — Нуримар сказал, что ты рожей не вышел задавать ему вопросы. Это разные формулировки, дубина. Очень разные. Бенуа решил отложить размышление о тонкостях восточной бухгалтерии на потом. До залов тренировочного крыла они долетели за считанные минуты благодаря развитой Виром скорости. Тот летел, не разбирая дороги, и в конце концов вломился в двери собственного департамента так, будто брал его штурмом. Тут царила традиционно ленивая обстановка мужского общежития: несколько свободных оперативников играли с дежурным смены в карты, кто-то бряцал железом в тренажёрном зале, выполняя бесконечные нормативы по физподготовке. На шум в коридор выглянул Гриша в одном полотенце на бёдрах и с пакетом купальных принадлежностей в руках, удивлённо разглядывая вновь прибывших: — Что-то случи… — Есть дело! — не дав ему закончить, рявкнул Вир и, не сбавляя оборотов, продолжил: — Труби общий сбор, надо поговорить! — Эй, парни! — Григорий предпочёл не вступать в бессмысленные прения, разом направившись к ближайшей жилой комнате и пару раз хлопнув ладонью по закрытой двери. Подобную процедуру он повторил ещё пять раз, отчего общий холл в кратчайшие сроки наполнился ничего не понимающими людьми разной степени одетости, заспанно озирающимися или пытающимися скрыть румянец и натёртые от неуставной трудовой деятельности ладони. Бенуа машинально отступил в сторону, чтобы не быть сметённым волной заспанных тел, и вжался плечом в косяк. Вир, напротив, остался стоять посреди холла со скрещёнными руками и видом опытного пастуха, наблюдающего за собственным стадом. Закончив, Григорий вновь повернулся к начальнику и, даже не удосужившись сменить полотенце на что-нибудь более форменное, кивнул: — Готово, босс. Говори, чего хотел. Вир оглядел свой пёстрый зверинец — Жером с торчащими из подмышки тренировочными перчатками, Лю Ван в каких-то безразмерных разрисованных японскими драконами шароварах, близнецы Кирилл и Женя, поменявшиеся, как обычно, футболками для пущего недоумения сослуживцев, Хана с заплетённой в боевую косу гривой, Змей с татуировкой, выглядящей ещё более угрожающей, когда её владелец не считал нужным надевать на себя что-либо помимо собственной кожи, — и со вздохом, в котором слышалось всё, что он хотел бы высказать о произошедших за последние полгода событиях, начал: — Господа, у нас наклёвывается совершенно невыгодная сверхурочная. Шеф ушёл в Эдем — без нас, без согласования, без объявления войны. Туда же планируем отправиться и мы. Цель — забрать одну штатскую из ангельского плена, не дать шефу сделать с ней то, что он, по-видимому, собрался сделать, и не подохнуть в процессе. Премиальных, ясное дело, не предусмотрено. Желающих остаться никто не осудит. Желающих присоединиться прошу собрать снаряжение в течение десяти минут. Воцарилась тишина — короткая, плотная, какая бывает только в комнате, где десятка полтора людей одновременно совершают одно и то же мысленное усилие. — Это… Прежде чем Змей успел договорить, Бенуа неожиданно для самого себя оторвался от косяка и сделал полшага вперёд. — Это личная просьба Скугги, — неожиданно для всех выдал добивающий аргумент Бенуа, — Он и остальные планируют выдвигаться в ближайшее время. — Тогда я в деле. Этого, как оказалось, было достаточно. Никто из остальных не пошевелился в сторону «остаться» — Жером первым двинулся к своей комнате, Хана, успев бросить Виру короткий профессиональный кивок, ушла за ним; близнецы, не сговариваясь, развернулись в противоположных направлениях, потому что снаряжение у них зачем-то традиционно хранилось в разных шкафах. Гриша, поправив сползающее полотенце, философски заметил: — Было бы непрофессионально с моей стороны идти на боевую в этом виде. — Категорически согласен, — отозвался Вир. Гриша исчез в направлении душевой. Бенуа, наблюдавший всё это с порога, наконец позволил себе очень коротко, едва заметно выдохнуть. Не от облегчения — от того, что внутри него, оказывается, всё это время было не настолько пусто и безнадежно, как он предполагал ещё пять минут назад.

***

Гриша остался в холле тренировочного крыла организовывать сборы — он, как никто, мог за десять минут превратить разношёрстный зверинец в боеспособный отряд. Вир коротко с ним переглянулся, не сказав ничего вслух, и вновь потянул Бенуа к выходу. До комнаты отдыха было два поворота, лестничный пролёт и ещё один поворот; Бенуа всё ещё не до конца осознавал, что только что фактически возглавил собственную небольшую революцию, причём вполне успешно. — Ты как? — негромко спросил Вир, не оборачиваясь. — Не очень. — Это нормально. В первый раз заговор плести — занятие неприятное. Со второго привыкнешь. — Я не планировал, чтобы был второй. — Никто не планирует как правило. Возле двери комнаты отдыха обнаружился Уорвик. Он стоял у косяка, привалившись плечом, скрестив руки и закатив голову к потолку с видом абсолютной незаинтересованности. Из-за двери донёсся приглушённый перебор гитары. — Ты подслушиваешь что ли? — Вир остановился напротив. — Боже упаси, — отмахнулся маг, не меняя позы. — Я тут стою исключительно по причине врожденной скромности и для того, чтобы убедиться, что наш бесстрашный солдафон в комнате никого не убил случайным аккордом. — Алексей? — удивлённо переспросил Бенуа. — Алексей. И, к моему лично стыду, весьма неплохо. Мне теперь придётся пересмотреть свою картину мира, в которой солдатня не должна уметь ничего, кроме мата и стрельбы из положения лёжа. Ну да не суть, — Уорвик отмахнулся, — Поделитесь лучше последними новостями. Судя по тому, что у вас на двоих все еще четное число конечностей, Оуберли не впала в кровавую ярость от вашего клятвоотступничества? — Она сказала, что не будет вмешиваться, — подтвердил Бенуа, — Но и помогать тоже. Но сразу после этого с нами связался Нуримар… — Так, сегодня определенно что-то в воздухе… — покачал головой Фредди, — И что было дальше? — Он вроде как дал подсказку, что попасть в нужное нам место можно с помощью Мунина… Уорвик не ответил. Несколько секунд он смотрел не на Бенуа, а сквозь него — туда, где, по всей видимости, в его голове что-то медленно и обстоятельно вставало на свои места. — Идите, — наконец произнёс он, отлепившись от косяка. — Я тут постою. Кое-что прокручу. Вир хмыкнул, толкнул дверь и шагнул внутрь. Бенуа последовал за ним. В комнате отдыха был приглушён свет — только настольная лампа в углу да отблеск от выключенного телевизора. Бенуа, едва переступив порог, остановился, не решаясь прерывать всеобщую идиллию. Посреди комнаты прямо на ковре сидел Алексей и играл на гитаре. Эльфы расположились вокруг с серьёзностью малолетних учеников, попавших на первый в их жизни концерт классической музыки: Фаддиль на полу, скрестив ноги, Лаэф полулёжа на мешке с подушками, Эссиль на стуле, выпрямленная и неподвижная, с тем выражением полного внимания, какое бывает только у людей, для которых каждая чужая мелодия — попытка понять чужой язык. Даже Сурифь в кои-то веки оставила попытки исследовать очередной невесть куда ведущий коридор базы. Скугга стоял у фальшивого окна, спиной ко всем, вглядываясь в подсвеченную пустоту искусственного неба. Йен валялся в кресле, листая планшет; не было нужды смотреть на него внимательно, чтобы заметить, что планшет он давно не листал, а просто держал в качестве алиби. В дальнем углу комнаты, чуть в стороне от общего круга, на диване устроились Уриил с Андрасом. Демон сидел, привалившись к спинке, перебирая в пальцах обрывок какого-то эльфийского амулета, очевидно всученного ему Лаэфом для каких-то его технических надобностей. Уриил примостился рядом, привалившись плечом к плечу напарника, и со стороны выглядел так, будто именно сейчас, впервые за последние сутки, наконец позволил себе выдохнуть. Когда Бенуа и Вир заняли место у косяка, Уриил мельком скользнул по ним взглядом — поприветствовал бровью и не двинулся. Алексей не заметил вошедших. Его голос — спокойный, продуманный голос человека, которому нечего никому доказывать, кроме собственной струне, — выводил очередную строчку: В сон погружаюсь, как в подвал сырой и чадный, чахоточной свечою стены осветив, там, как ночные совы, бражники скучают, больные головы на руки уронив. На памяти Уриила Лёха никогда не брал в руки гитару — да и не выглядел кем-то, в ком мог быть тщательно зарыт весьма неплохой музыкальный талант. Как оказалось, это впечатление было обманчивым, и ангел, справедливо считавший, что искусство — единственное оправдание всему человечеству, теперь жалел, что не разглядел в их друге столь удивительных способностей. А дальше длинные тоннели коридоров, Ведущие в гробницы сталинских строений, В мир новостроек и разрушенных соборов, В мир пятилеток и ушедших настроений. А впрочем, нет, те коридоры бесконечны и раз вошедший в них останется навеки, ведь потеряется в пути огарок свечки и темнота, как мертвецу, закроет веки; Спустя пару минут мужчина наконец закончил петь и, особо нежно проведя по струнам в последний раз, отложил гитару, с некоторой робостью глядя на окруживших его эльфов, медленно выходящих из зачарованного оцепенения. — Это было… невероятно, друг мой… — за всех резюмировал Фаддиль, заставив лицо Алексея заметно порозоветь. — Да чего уж… — мужчина махнул рукой. — Ваши-то песни, поди, не чета людским! — Наши баллады… — в свою очередь замялся эльф, некоторое время подбирая слова, — другие. У моего народа не принято описывать в песнях реально происходившие события, за исключением некоторых особо выдающихся подвигов прошлого. Упоминать о чувствах и личных переживаниях также считается недопустимым. — Эк вас… С таким набором особо не разбежишься, — хмыкнул Йен. — Как же вы выкручиваетесь? — Музыкой, — пожал плечами Фаддиль. — Бродячие музыканты — первейшие гости на любой ярмарке. Они не поют, только играют, но делают это так виртуозно, что умудряются выразить своей игрой больше, чем иные — словами. Пение же всегда считалось уделом жрецов. Насколько я знаю, их много лет обучают священным текстам, призванным прославлять богов и умиротворять духов природы. Их исполняют в определённые дни года в тайне от мирян: считается, что слышать их должны только духи, к которым обращены воззвания жрецов. За попытку подслушать пение жреца… — Наступает полный абзац, конечно же, — закатил глаза Йен. — Даже гадать не надо. Любите вы, остроухие, жизнь себе усложнять. — Не спорю, — примирительно улыбнулся Фаддиль. — Мне, как изгнаннику, заведённые в наших краях порядки отстаивать было бы и вовсе чудно́. — Господи боже, вас даже подслушивать неинтересно! — рявкнули из коридора, и Уорвик, не церемонясь, толкнул дверь плечом, нарушая создавшуюся в комнате атмосферу. — Я тут уже четверть часа простаиваю в надежде на хоть какую-то скабрезность, а вы фольклорную исповедь устроили! Эльфы синхронно подобрались — у Фаддиля, кажется, при появлении Уорвика начинали работать пятнадцать различных оборонительных рефлексов одновременно, иного объяснения, откуда в руках у Сурифь невесть откуда появился лук и колчан со стрелами, Уриил придумать не мог. Алексей нахмурился. Сам же ангел, наоборот, заметно расслабился, узнав ввалившегося — в отличие от возможных альтернатив, маг, по крайней мере, был знакомой формой бедствия. Кроме того, зашедшие чуть ранее Вир и Бенуа на появление Уорвика отреагировали весьма сдержанно, что как минимум позволяло не начинать паниковать заранее. — Фредди, ты стучаться не пробовал? — поинтересовался ангел. — Пробовал, — Уорвик прошёл в комнату с видом человека, который у себя дома имеет полное право не снимать обувь. — Хрень полная. Все сразу сидят грустные, трезвые, одетые и делают вид, что ничем не заняты. Ну какое в этом веселье? — Ну раз ты все еще не мечешь из глаз молнии, полагаю, вы с Бенуа нашли общий язык? — Андрас поспешил вернуть в колею уже готового пуститься в философские витийства мага. Тот нехотя кивнул: — Шантажом и понуканиями меня принудили к сотрудничеству. — Да, нам удалось достичь некоторого взаимо… Что? — начавший говорить одновременно с Фредди аналитик запнулся на полуслове. Уорвик довольно осклабился: — Да, подсудимый, свои показания для грядущих допросов вам еще стоит прорепетировать. А то никто и не поверит, что наш скромный аналитик — глава шпионского заговора. — Я не… — попробовал возразить Лефевр, но был отодвинут в сторону неугомонным магом: — Вот-вот, ложная скромность у тебя уже отлично получается, практикуйся! А нам, меж тем, стоит обсудить последние новости. Все ведь уже в курсе? — Смотря чего, — закатил глаза ангел, — обо всем, что произошло на момент нашего расставания, мы рассказали. Надеюсь, что тебе есть, чего к этому добавить. — Это были лучшие часы, проведенные в разлуке, mio amore! — продолжил напропалую юродствовать Фредди, но получив сразу три не сулящих ему доброго здравия взгляда от Уриила, Андраса и Скугги, соизволил-таки перейти к делу: — Итак, у нас есть свежий и почти наверняка рабочий способ попасть в Эдем, минуя кордоны Рафаила и необходимость несколько недель калибровать нестабильный сырой портал. На этом с хорошими новостями все, остаются хреновые: Локи скорее всего уже там и опережает нас минимум на сутки, а ключ к проходу в Эдем — Мунин, что плохо сразу по нескольким причинам. — А именно? — деловито поинтересовался Андрас, Фредди принялся перечислять: — Во-первых, мы даже в теории не представляем, как этот пернатый навигатор работает. Я знаю со слов Вира, как он очутился на базе, но не имею ни малейшего понятия, какова природа магии этой твари. Так что узнать детали нам предстоит из уст нашего словоохота, что уже само по себе задача со звездочкой. Проблема вторая — птица живет в кабинете у шефа, на входе — старушка Присцилла на боевом взводе, у которой наверняка единственный приказ, который она готова выполнять ценой своей и, что особенно противно, всех наших жизней — держать и не пущщать никого без особой санкции. — Погоди, — нахмурился Йен, — Ты про секретаршу Локи? Она же развалина! Пригрозите ей урезанием пенсионных льгот — и она сама сдаст нам все ключи и явки. — Понаберут аналитиков по объявлению… — скривился Уорвик, — Для непосвященных и недалеких намекаю: наша достопочтенная кофеварка с охранными функциями на пару со своей сестренкой жрала по шесть моряков за раз еще когда никто из здесь присутствующих не родился на свет. Пока шеф рядом, она относительно безопасна, но, если он, уходя, спустил ее с поводка, мало не покажется никому! — Совру, если скажу, что понял, что ты имеешь в виду, — резюмировал общее мнение Уриил, — Но точно знаю, что ты не стал бы тут выдрючиваться и тянуть время, не имея в уме готового плана. — Я тяну время, потому что мне категорически не нравится, что в ходе моего плана рискует пострадать моя же собственная задница. Но в остальном все просто: загляну в гости к старине Рэмси, нагажу ему в отчетность или что-то вроде того — будем надеяться, что его вопли привлекут достаточно внимания. Минут двадцать у вас будет — постарайтесь за это время разговорить этот хвостатый путеводитель. В идеале кому-то из вас стоит выступить в качестве массовки: поорать в коридорах, позвать на помощь. В общем наведите достаточно шума, чтобы дать нам время свалить. — Думаю, с этим мы сумеем помочь, — с готовностью подтвердил Фаддиль. Алексей, услышав это, фыркнул с куда меньшим энтузиазмом в голосе: — Ну да, раз ни на что другое уже не годимся… — Леш, ну мы же договаривались! — Ури тут же подлетел к пребывающему в расстроенных чувствах мужчине, кладя руку ему на плечо: — С нами вам будет слишком опасно! К тому же не забывай, что на тебя ложится ответственность в случае чего эвакуировать Йена, Фаддиля и всю его семью с базы! — Чего это? — встрепенулся кореец, — Мне и тут неплохо. А как только я доломаю пароль от основного мэйнфрейма — так и подавно! — Лишь до тех пор, пока до тебя не добрались ребятишки Брукс и не прикрыли всю твою самодеятельность свинцовой крышкой! — фыркнул Уорвик, — К слову, я бы на месте всех присутствующих вообще постарался в ближайшее время оказаться как можно дальше от здешних уютных коридоров. Каким бы ни был результат нашей вылазки, безопасными для вас они не будут, уж поверьте. — Я… прослежу за всем, — нервно подал голос Бенуа, — организую переброску в случае… Если что-то пойдет не так. — И выйдет не оттуда, — закончил за него мысль Уорвик. — А что, это даже может сработать! Господа актеры — прошу на сцену! А вы, — маг ткнул пальцем в демона и ангела, — выдвигайтесь поближе к кабинету Локи. Услышите шум — дуйте в кабинет и ждите меня там. Я постараюсь затеряться в суматохе и присоединиться к вашей вылазке. Йен, дослушав слова Фредди, поднялся первым: — Ладно, Лёш, давай, пошли. По дороге мне совершенно необходимо услышать что-нибудь не из жанра «о бренности», а то у наших остроухих глаза совсем стеклянные. Что-нибудь о жизни, что ли. — Будет тебе про жизнь, — буркнул Алексей. — Идём в коридор, мне сосредоточиться надо. Эльфы поднялись следом, увлекая за собой Бенуа, не нашедшего в себе сил возразить. Йен в дверях обернулся и подмигнул Уриилу, получив в ответ ободряющий кивок. Спустя несколько мгновений где-то в коридоре принялось разноситься разухабистое «зелёная роща весело шумела…», после которой человеческая культура должна была открыться эльфам с ещё одной, на сей раз слегка пошловатой, стороны. Скугга, до того практически успевший сродниться со стеной, о которую опирался, ожил, разворачиваясь лицом к остальным. — Нам тоже пора, — ровно проронил он с интонацией, не допускавшей никаких альтернатив. Вир, до сих пор стоявший у косяка с видом человека, целиком занятого тем, что игнорирует окружающих, с сомнением оглядел великана: — О, оно живое и разговаривает? Ну, допустим. Я тогда тоже пойду гляну, не передумал ли мой зверинец совершать подвиги. Встретимся на лестнице минут через десять. Он коротко кивнул Уриилу и Андрасу и двинулся к выходу. Скугга, не дожидаясь и никак не реагируя на брошенную в его сторону колкость, пошёл следом. — Идите, — бросил демон им в спины. — Догоним. Дверь за ними закрылась. Оставшись вдвоем, напарники некоторое время сидели плечом к плечу, после чего ангел устало зажмурился, упираясь головой в предплечье демона: — Что обо всем этом думаешь? Андрас осторожно повел одним плечом, стараясь не побеспокоить Уриила: — Со Ску хуже всего. — Тоже заметил? Моя бы воля — оставил бы его здесь. Вообще не представляю, как он себя поведет, если наш план окажется еще большим говном, чем выглядит. — Все хорошие планы как правило составляются уже после того, как все закончилось, — фыркнул демон. — Ты сам-то как? У тебя причин впадать в отчаяние не меньше, чем у Скугги. И кстати, ты уже думал, что может случиться с вашим сообществом, если информация о действиях Рафаила дойдет до остальных твоих сородичей? — Прикончит скорее всего, — устало отозвался Уриил, — Понимаешь, большинство ангелов, несмотря на все дерьмо, которое мы творим, убеждены, что мы на стороне добра. Такая наглядная демонстрация обратного... Половина закончит свой земной путь прямо на месте, в этом я почти уверен. Если честно, я не знаю, как это можно предотвратить. И не уверен, что хочу. — Я уверен. Видимо, теперь моя очередь спасать твой народ от самоуничтожения. — Не думаю, что у тебя получится, — фыркнул ангел, боднув демона в плечо и став на мгновение похож на большого кота, — Впрочем, посмотрим. Пока что нам нужно понять, что делать с Рафаилом. А до этого — найти его. И от души надеяться, что мы не опоздали.

***

Кабинет Локи с распахнутой настежь дверью производил впечатление едва ли не более тревожное, чем тот же самый кабинет с дверью закрытой. Создавалось ощущение, что его хозяин вот-вот выскочит оттуда как чертик из табакерки, одним махом разрушив все планы заговорщиков. Из коридора этажом ниже до них доносились отзвуки разъярённого крика Рэмси и отдельные возгласы эльфов — судя по интонациям, обещанный Уорвиком бардак был в самом разгаре. Дежурившая за своим столом Присцилла какое-то время не решалась покинуть пост, но одухотворенные вопли Уорвика в конце концов достигли эффекта, и невинная с виду пожилая матрона не выдержала, и, поджав губы, опрометью заторопилась на второй этаж, возбужденно цокая каблуками по бетонному полу. Найти ключ в ящике ее стола оказалось секундным делом, после чего Уриил и следовавшая за ним толпа с громогласным «перешептыванием» и сдавленной руганью ввалились в кабинет к начальнику, разом заполнив собою все доступное пространство. Какое-то время Уриилу и Виру пришлось потратить всего лишь на то, чтобы как-то распихать по углам их разношерстную боевую группу, после чего ангелу наконец удалось пробраться к выходу, в котором он столкнулся нос к носу с запыхавшимся и помятым, но вполне живым и довольным собой Уорвиком. Залетев внутрь и торопливо захлопнув за собой дверь, Фредди несколько секунд сосредоточенно совершал непонятные пассы над дверной ручкой, после чего шумно выдохнул и грузно развернулся к остальным, осторожно ощупывая свежий фингал под глазом: — Напомните мне впредь не недооценивать прыткость нашего дорогого завхоза. Оказывается, этого хрыча можно порядком разозлить! — Все прошло нормально? — нетерпеливо поинтересовался Уриил. — На грани инфаркта, — отрапортовал маг, оправляя манжеты. — Публика рукоплещет в восторге и требует выхода на бис! Правда, старушке Присси едва не удалось поставить мне подножку в тот самый момент, когда я в борьбе за правое дело решил прибегнуть к тактике беспорядочного отступления. Не понимаю, за что эта женщина меня так ненавидит! Итак, что у нас тут? Уорвик с видом боевого генерала окинул плацдарм грядущей битвы и, насчитав в кабинете, едва ли рассчитанном на такое количество гостей, дюжину человек, каждый из которых своими габаритами мог бы сойти за целый отряд спецназа или средних размеров артиллерийскую установку, двинулся в сторону клетки Мунина, установленной в дальнем конце кабинета. Птица, очевидно, не привыкла к столь пристальному вниманию к своей персоне: до сих пор большинство сотрудников Таможни если и обращали на нее внимание, то как на досадную помеху и раздражитель, отвлекавший от работы. Теперь же, удостоившись всеобщего внимания, Мунин топорщил перья и всеми силами старался казаться крупнее и опаснее, чем был на самом деле, неуверенно переминаясь с лапы на лапу. Заметив движение в свою сторону, птица покосилась на мага угольно черным глазом и осторожно поинтересовалась: — Др-р-руг? —Это мы посмотр-р-рим! — плотоядно ухмыльнулся Уорвик. — Зря я, наверное, не нашел до сих пор времени заняться твоей вивисекцией… А ты ведь знаешь, что происходит, птеродактиль чертов? Мунин обиженно нахохлился, осторожно отворачиваясь от взгляда Уорвика и всем видом демонстрируя, что у него болит правое крыло, левая лапа, голова и хвост. — Кар-р-рга! — наконец неохотно отозвался он, — Р-родилась. Р-родится! — птица какое-то время топорщила перья и пантомимой пытаясь изобразить иллюстрацию своей мысли, после чего важно добавила: — Кр-р-уг. — Ты что-нибудь понял? — Осторожно подобравшись сзади, поинтересовался Вир. Судя по заинтересованным взглядам его бойцов, заданный им вопрос был выражением интереса коллективного большинства. Фредди осторожно пожал плечами, сосредоточено наблюдая за действиями Мунина: — Может быть, а может быть и нет. Прелесть всех этих предсказаний в том, что в них можно разобраться только спьяну или же спустя пару лет после того, как все предсказанное уже свершилось. — Пр-р-релесть! — подтвердила птица. — Дар-р! — Проход, — рискнул положиться на удачу Уорвик. — Нам нужен безопасный проход в как его… Асгар-р-рд! Дор-рога? Судя по всему, способ общения сработал, так как при произнесении старого названия ангельского города Мунин оживился, захлопав крыльями и возбужденно прыгая на жердочке: — Пр-р-оход! Пр-р-роход! Двер-рь… Кр-р-р-рови! — последний вопль прозвучал особенно радостно, заставив Уриила фыркнуть: — Нахр-рен! Мы тебя кормить не нанимались! —Жер-р-ртва, — упрямо насупилась птица, обиженно глядя на ангела, — Пр-р-роход тр-р-ребует кр-р-рови! — Кажется, он намекает на то, что его портал активируется принесением жертвы, — предположил Андрас, — Звучит резонно, все древние ритуалы так или иначе завязаны на подобные механизмы. — И нам, судя по всему, предусмотрительно оставили инвентарь, — подтвердил ангел, тыча пальцем в одну из стеклянных витрин, где посреди завалов из бумаг и каких-то древних свитков аккуратно примостился небольшой серебряный поднос с лежащим на нем тонким серебряным ножом и несколькими стеклянными колбами. Рядом с подносом на небольшой металлической треноге был водружен стеклянный шарик, столь хорошо знакомый Уорвику. Скулы мужчины на мгновение свело судорогой, после чего он, лавируя под заинтересованными взглядами бойцов Вира, подошел к витрине и некоторое время рассматривал оставленный их шефом натюрморт. — Предусмотрительный, скотина… — пробормотал маг, после чего дерганным движением распахнул стеклянную створку и быстро, словно боясь передумать, полоснул себя ножом по руке. По его ладони быстро заструились бурые капли, формируясь в небольшой ручеек, под который Фредди предусмотрительно подставил одну из колб. Все это он проделал, не отрывая взгляда от сферы, блуждающие огоньки в которой время от времени хищно вспыхивали, вызывая у всех наблюдателей болезненную резь в глазах. Закончив с этой малоприятной процедурой, Уорвик жестом фокусника выдернул у себя из нагрудного кармана шелковый носовой платок с пижонской монограммой, туго забинтовывая ладонь. Секунду помешкав, он опасливо подхватил с треноги шар, сунув его в карман брюк так поспешно, словно тот жег ему ладонь, после чего деловито развернулся к остальным: — На какие жертвы мне приходится идти ради мировой революции! Что, все готовы? — Погоди-ка, а это что было? — нахмурился Уриил, но Уорвик одним взмахом стремительно багровеющего платка пресек все дальнейшие поползновения ангела: — Лучше бы нам это никогда не выяснить, дружище. Но отчаянные времена требуют отчаянных мер. Еще вопросы? Гриша, успевший за последний час сменить полотенце на тактическую снарягу и теперь сосредоточенно пристёгивавший карабин у плеча, поднял голову: — Да. Чего нам следует ожидать после перемещения? — Этого тебе скорее всего никто не скажет, — отозвался Андрас. — Мы пока даже слабо представляем, где именно окажемся. Возможные козыри в распоряжении Мнишека нам также неизвестны. — Пойди туда, не знаю куда. Убейся об то, не знаю что! — Вир развёл руками. — Классика. Но лично я всегда считал, что колесо судьбы не провернётся, если как следует не наподдать ему под зад. — Вроде того, — не стал спорить демон, — Но все же не так безнадежно. Как только окажемся на месте, мы с Ури сможем обеспечить разведку и поддержку с воздуха. Задача остальных — отвлечь внимание Мнишека и его головорезов и обеспечить Скугге коридор внутрь. По крайней мере в теории. В остальном же действуйте по обстоятельствам. — Что на счет других ангелов? — перепроверяя содержимое подсумков, поинтересовалась Хана. — Каков шанс, что нам предстоит столкнуться еще и с ними? — Минимальный, — отрезал Уриил, — до сих пор Рафаил для своих целей использовал исключительно людей, притом не особо считаясь с потерями. — Потому что ангелам бы уже поплавило мозги от того, что он затеял, — Уриил рявкнул чуть злее, чем рассчитывал. — А ещё Рафи насрать на тех, кого он использует. — Ему — несомненно, но не Мнишеку, — неожиданно пробасил Скугга. — Если ты не заметил, он весьма неплохой стратег. Нёс потери, но добивался поставленных задач с невероятной эффективностью. Не стоит его недооценивать. — А мы и не будем, — кивнул Вир. — Слышали, ребятишки? Ничего не боимся, но и задницы свои просто так под огонь не подставляем. — Кстати о задницах, — спохватился Уриил, маша зажатым в руке мобильным телефоном. — Как окажемся на месте — сможем вызвать подмогу. Я тут не сидел без дела и на досуге вспомнил одну коронованную особу, которая своим нынешним положением нижней части туловища обязана нам чуть более, чем полностью. В благодарность их Владычество пообещали нам три боевые двойки Центра и личное присутствие на поле боя. Кстати, круто, что у вас здесь связь ловит. — Погоди радоваться, — фыркнул Уорвик. — Сначала дождись счета за местный роуминг. В остальном же звучит неплохо, итак… Театрально взмахнув склянкой с кровью, Фредди сделал пасс в сторону клетки Мунина, отчего дверца у той немедленно распахнулась, выпуская наружу своего узника. Птица со слегка встрепанным, но важным видом выбралась наружу, после чего неуклюже перелетела на стол и выжидательно уставилась на мага. — Ну, была не была, — буркнул тот, отточенным барменским жестом катнув склянку с кровью прямо в лапы Мунина. Тот немедленно запустил туда клюв, сделал несколько резких глотков, надсадно каркнул — и неожиданно, разбежавшись по столешнице, взлетел и со всего маху врезался в ближайшую стену. Вопреки всем вероятностям, птица не разбилась, а словно бы провалилась сквозь бетон, оставив за собой несколько перьев и ветвистую трещину, начавшую расползаться по стене. Трещина расширилась еще больше, и из неё пахнуло — холодом, сыростью и ещё чем-то таким, чего Уриил не пробовал на вкус с эпохи Сошествия и предпочёл бы ещё столько же не пробовать. — Так, — Андрас выдвинулся вперед, оттесняя остальных. — Я иду первым. За мной — Уриил. Скугга третьим. Дальше — Вир и его отряд. Уорвик — замыкающим, чтобы было кому закрыть проход. — Меня уговаривать не лезть головой в капкан не надо, — изобразил изящный полупоклон Фредди. — Охотно уступлю эту честь вам. Андрас сделал широкий шаг вперед, с небольшой вспышкой исчезая в проходе. Уриил и Скугга — следом. Первые шаги показались ангелу почти обычными. Перед ним открылся узкий тоннель, чуть более тёмный, чем коридоры базы; стены у него на ощупь были прохладные и чуть влажные, словно стены подземной пещеры. Звуки кабинета — голос Уорвика, шорох солдатских сапог, глуховатое карканье Мунина впереди — постепенно становились приглушённее, словно их отделяла от группы плотная, ватная масса. Через минуту воздух стал тяжёлым. Ещё через минуту — плотным. Ещё через пару секунд он перестал быть воздухом вовсе. Уриил почувствовал это раньше, чем понял: каждое его движение требовало отдельного, тщательно продуманного усилия, словно он шёл по горло в воде. Только это была не вода — что-то более вязкое, более плотное и чужеродное. Спина Скугги впереди двигалась рывками, как у человека, сопротивляющегося невидимому течению. Андрас шёл первым и, кажется, начинал сдавать. Потом стало только хуже. Тоннель — если это всё ещё был тоннель — сжимался не пространственно, а как-то иначе: словно само понятие «пройти вперёд» становилось чем дальше, тем более условным. Каждый шаг превращался в небольшую сделку с реальностью, и реальность делалась все менее сговорчивой. Уриил попробовал двигаться быстрее — не вышло. Попытки призвать из воздуха свои ангельские клинки также завершились неудачей — руки, как и всё остальное, увязли в этом не-воздухе, напоминавшем пластилин. Андрас впереди сделал очередной шаг и остановился. Уриил видел — точнее, догадывался, — как демон медленно, с неимоверным усилием, вытягивает из татуировки на правой руке свой меч. Лезвие проступало из-под кожи неохотно, будто и его приходилось вытягивать сквозь то же тесто. Но путем чудовищных усилий демону удалась его задумка. Меч лёг в ладонь, рунический узор слабо засветился — и Андрас, размашисто, как лесник, расчищающий просеку, рубанул им перед собой. Пластилин подался. Узкий канал чище-воздуха открылся перед ними — на полтора-два шага. Андрас рванул вперед и снова сделал взмах мечом. — Двигаемся! — глухо донеслось спереди — звук пробился, словно сквозь подушку. — Не отставать! Уриил попытался шагнуть. И только тут понял, что не может пошевелить ни руками, ни ногами. Совсем. Как будто кто-то намертво спеленал его невидимыми путами. «Меч», — подумал он, и эта мысль показалась ему чужой и одновременно единственно возможной. Андрас был в полутора шагах впереди. Меч в его руке светился — не сильно, лишь настолько, чтобы быть видным сквозь густеющее ничто. Уриил, не сумев протянуть вперед руку, потянулся к напарнику всем телом, отталкиваясь то ли от земли, то ли от сгустившейся до состояния киселя атмосферы вокруг. В какой-то момент кончики его пальцев нащупали рукоять. Вцепившись в нее, ангел постарался подтянуться вперед, и в этот момент в глазах у него вспыхнуло нечто, настолько огромное, белое и всеобъемлющее, что Уриил даже не успел удивиться, что видит свет вокруг себя даже с плотно зажмуренными глазами, после чего перестал чувствовать собственное тело. Где-то очень далеко — возможно, у себя за спиной, возможно, у себя в голове, возможно, нигде — он расслышал голос Андраса, который что-то выкрикивал на языке, очень похожем на его собственный, но отчего-то совершенно непостижимый. Потом стало тихо.